Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Три кварка 2 (1982-2012)


Три кварка 2 (1982-2012)

Сообщений 51 страница 60 из 61

51

Обратно в Москву они возвращались той же дорогой.
- Думаешь, опять нарвёмся на этих, которые вчера были? – спросила Лариса, когда Александр Григорьевич в очередной раз посоветовал ей не разгоняться и быть аккуратнее.
- Нет, на этих уже не нарвемся. Этих давно уже и след простыл.
- А что тогда?
- Ведёшь чересчур… уверенно что ли.
- Разве это плохо? – девушка с недоумением покосилась на спутника.
- Хорошо, если бы ты водила давно. Но если ещё вчера ты побаивалась, а сегодня – нет, то это ложное ощущение. На дороге, как в жизни, какие только ситуации не происходят. Всех их предусмотреть невозможно, а умение предугадать приходит лишь с опытом. У молодых водителей этого опыта кот наплакал, зато уверенности в себе хоть отбавляй.
- Ты сейчас прямо как мой отец говоришь.
- Твой отец был человеком умным, – улыбнулся профессор. – Но ты, наверно, считала его занудой.
- Ну… не без этого, – засмеялась Лариса. – Но к тебе это не относится. Просто… – она на секунду задумалась. – Просто ты сегодня какой-то хмурый. Словно тебя что-то волнует, что-то не очень приятное. Вот я и подумала, может, это из-за подставщиков?
- Нет. Тут другое, – покачал головой Синицын. – У нас получились отличные выходные, а теперь, увы, сказка закончилась, надо возвращаться домой, к старым проблемам.
- У тебя есть проблемы? – в глазах девушки мелькнул интерес.
- Есть, как не быть? – вздохнул Шура.
- Расскажи мне о них.
- Зачем?
- Психологи говорят, если с кем-нибудь поделиться своими проблемами, решить их потом будет легче.
Александр Григорьевич посмотрел в окно, потом почесал за ухом. Весь его вид выражал сомнение.
- Да ты не бойся, – продолжила Лара. – Я никому об этом не расскажу. Просто выслушаю тебя и всё. Ну, может, совет какой-то дурацкий дам. Но ты на него внимания не обращай. Тут важен сам факт рассказа.
- Ладно. Попробую, – решился доктор наук. – Может, и правда, что-то придумается.
- Давай. Я слушаю, – девушка даже скорость немного снизила, чтобы поменьше отвлекаться на дорожную ситуацию. Синицын же откинулся затылком на подголовник, прикрыл глаза и начал неторопливо рассказывать. Как и неделю назад, он ничего не говорил о путешествиях во времени и посланиях в прошлое. Он говорил лишь о друге, которого надо спасти…     
- Значит, проблема только в деньгах? – пробормотала Лариса минут через пять, когда рассказ завершился.
- Не совсем, – мужчина помотал головой. – Проблема в том, чтобы они появились вовремя. На всё про всё у меня есть месяц. Потом будет поздно.
- А этот твой друг... Ты его давно знаешь?
- Тридцать лет, – вздохнул Александр Григорьевич. – Мы вместе учились.
- А ты уверен, что твой прибор поможет ему?
- Уверен. Более того, знаю, что только моя установка сможет вывести его из комы.
- Так почему бы тебе не объяснить это докторам?
- Если бы ты была доктором, ты бы поверила? – усмехнулся Синицын.
Девушка наморщила лоб.
- Наверное, нет, – ответила она секунд через десять. – Врачи – люди консервативные. Пока пациент в больнице, они и сами не будут испытывать на нём неапробированные методы лечения, и другим не дадут. Но если больного выпишут или, к примеру, переведут в какую-нибудь экспериментальную клинику... 
- Собственно, это я и собираюсь сделать, – скромно сообщил доктор наук.
- Перевести друга в другую больницу?
- Почти. Я собираюсь выкрасть его, а потом вылечить.
Лариса с изумлением посмотрела на спутника.
- Не отвлекайся, а то в аварию попадём, – улыбнулся тот.
- Ой! Извини, – девушка вновь сосредоточилась на дороге.
Примерно минуту она просто вела машину и следила за обстановкой на трассе, однако со стороны было видно, что всё это время она напряженно думала.
- Всегда полагала, что учёные – это авантюристы, но чтобы настолько... – в голосе Лары чувствовалось искреннее восхищение. – И ты знаешь, мне это нравится. Я даже сама не прочь поучаствовать... Нет-нет, – остановила она вскинувшегося было профессора. – Я не собираюсь навязываться, я о другом. Ты помнишь, где я сейчас работаю?
- Эээ, в аспирантуре РГГУ... нет? – Шуре неожиданно стало стыдно, ведь он вправду забыл, что говорила девушка про свою работу.
- Я так и знала, – рассмеялась Лариса. – Все настоящие ученые не только авантюристы, но и рассеянные до невозможности. Я, Шур, не только учусь, но и работаю в одной крупной инвесткомпании. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
- Ты хочешь сказать, что  ты... что ваша компания... – начал, наконец, догадываться Синицын.
- Да, Шур. Именно это. Наша компания может проинвестировать твои исследования. Суммы от миллиона до трёх – такие вопросы решаются на уровне старшего менеджера, причем, достаточно быстро. Неделя, максимум, две.
- Но ты же не старший менеджер, – усомнился профессор.
- Конечно, – кивнула Лариса. – Однако я хорошо знаю их всех, поэтому в курсе, к кому обратиться и кто наверняка не откажет. Ну что? Согласен попробовать?
Синицын молчал почти две минуты.
- Знаешь, Лар... я должен подумать...
- Хорошо, – не стала настаивать спутница. – Только учти, будешь тянуть, помочь другу не сможешь. Сам говорил.
- Я помню, Ларис... я помню...
* * *
- Тарас Степанович, парни надбавку требуют, – ресторатор без приглашения уселся напротив полковника и бросил на стол пачку бумаг.
- Что это? – Тарас брезгливо подцепил двумя пальцами верхнюю, глянул, что там написано, после чего презрительно фыркнул. – А боевые они случайно не требуют?
- Это не шутки, – обиделся Оскар. – Все справки и выписки настоящие. Гураму сломали нос, Мишико – ногу, а Заза, мало того, что чуть зрения не лишился, ему эта дура ещё и ногой по причинному месту заехала, да не один раз.
- Молодец девка! – расхохотался «чекист». – А я ведь предупреждал, не надо Зазу к ней подсылать, она его терпеть не может.
- Может, не может, какая разница?! Мы на такое членовредительство не подписывались!
- Неужели? – приподнял бровь Тарас.
- Ну да. Была договоренность просто пугнуть, и всё.
- С Зурабом вы тоже об этом договорились?
Собеседник мгновенно сдулся.
- Но вы же… вы же пообещали, что всё пройдёт тихо-мирно.
- Насчет Зураба и его людей я ничего никому не обещал, – голос полковника стал жёстче. – Девица и её приятель повели себя вполне адекватно, а вот ваши бойцы показали себя откровенными идиотами. Начали беспредельничать, за это и получили.
- А этот приятель, он что, тоже с Зурабом знается? – осмыслив сказанное, осторожно поинтересовался Оскар.
Тарас глубоко вздохнул.
- Если бы этот профессор тоже оказался человеком Зураба, мы бы сейчас не разговаривали. Тем не менее, именно через него мы можем выйти на господина Мгалоблишвилли, выявить его связи, а после прищучить и закрыть лет на двадцать, если не больше.
- Всё-таки черный бухгалтер? – понимающе хмыкнул грузин.
- Не совсем, но близко. Поэтому повторяю. Никаких лишних шагов, никаких наездов, никакого членовредительства. Обещаю, как только операция завершится, я отдам эту девку вам и вашим ребятам, и делайте с ней, что хотите.
- Ловлю вас на слове, Тарас Степанович, - довольно осклабился Оскар, поднимаясь из-за стола. – Прошу прощения, что потревожил.
- Не за что, Оскар Шалвович.
Тарас проводил взглядом удаляющегося ресторатора, затем едва слышно буркнул под нос «Дебилы, б…» и принялся продумывать план предстоящей беседы с Джонни. Цээрушник не Оскар, его на мякине не проведешь, да и отчёт от девки он уже наверняка получил… Действительно, сука. Надо потом и вправду отдать её Оскаровым бойцам, пускай позабавятся…

Суббота. 20 октября 2012г.

- Ну что, какие у нас на сегодня новости?
- Всё как обычно. Одна хорошая, одна плохая. С которой начать? – Михаил Дмитриевич пожал профессору руку и уселся на ставшее уже привычным место в углу.
Они опять, как и неделю назад, встречались в «ирландском» пабе. По мнению Смирнова, это заведение вполне подходило для тайного рандеву, плюс пиво здесь подавали приличное и кормили не в пример лучше, чем в обычном фастфуде.
- С плохой, – усмехнулся учёный, пододвигая товарищу бокал с пенным напитком. – Вот, специально для тебя заказал и проследил, чтобы налили правильно.
- В два приема, за сто девятнадцать секунд?
- Сто девятнадцать и пятьдесят три, – поправил Синицын.
- Неужели с секундомером стоял?
- Почти… Да ты пей, пей, чего тормозишь? Ну и рассказывай заодно, что там у нас плохого…
- Да то же самое, что и раньше. Денег нет и пока не предвидится, – Смирнов отхлебнул пива, одобрительно крякнул и, подняв стеклянный бокал, глянул его на просвет. – А что? Неплохо. Лучше, чем в прошлый раз.
- Вот и я о том же, – фыркнул профессор. – Важно не только произвести, надо ещё и оформить правильно, чтобы душа радовалась.
- Душа, говоришь? – Михаил Дмитриевич поставил бокал на стол и, чуть прищурившись, посмотрел на приятеля. – Ну, тогда слушай вторую новость. Хорошую. Помнишь, мы говорили о том, чтобы найти подходящее место для установки?
- Помню.
- Так вот. Я это место нашёл.
- Не посоветовавшись с Андреем? – недоуменно приподнял брови Синицын.
- Представь себе, да, – Смирнов откинулся к стенке, снова взял в руки бокал и ещё раз приложился к напитку. – Горчит. Это хорошо.
- Что хорошо? – не понял профессор.
- Всё хорошо. И пиво хорошее, и место для твоего прибора.
- Да что за место-то? – не выдержал Шура.
- Отличное место, просто отличное, – бывший «чекист» уставился на собеседника немигающим взглядом. – В нашей конторе, Шур, работает один весьма интересный товарищ. Зовут его Борис Маркович Кацнельсон. Знаешь такого?
- Кацнельсон? Борис? – голос профессора звучал несколько ошарашенно. – Ну, в общем, да. Знаю. Его отец тоже танкистом был, как и мой. Три года в одном экипаже, от Сталинграда и до Берлина. Так что, сам понимаешь, было бы странно, если бы я не знал его сына.
- А я вот, как видишь, не в курсе, что вы знакомы, – покачал головой Михаил Дмитриевич. – Недоработка, однако, с моей стороны. Ну да не важно. Главное, что он, ты и Андрей, все вы друг друга знаете. Отсюда и выбор. Место, которое известно всем вам.
Синицын ненадолго задумался, потом поднял глаза на Смирнова и медленно произнёс:
- Кажется, я догадываюсь, о каком месте ты говоришь. У Кацнельсонов, помнится, была дача в Хлебниково. Они построили её году эдак в семьдесят третьем… или в семьдесят пятом… Ну да, точно, в семьдесят пятом. Тогда как раз Союз-Аполлон полетел. Я там даже бывал когда-то. Если Борис её не продал, место и вправду отличное. От института недалеко, дом тёплый, зимой можно жить, народу в посёлке немного, особенно, в конце осени, заборы высокие, никто ни к кому не заглядывает…
- Угадал, – улыбнулся «чекист». – Кацнельсон эту дачу не продал. Он отдыхает на ней каждое лето, а в зиму сдает студентам, как и его отец в середине восьмидесятых. Сейчас дача свободна, в 82-м, как я понимаю, тоже. Где-то до декабря надо решить, берём мы её или нет.
- А что тут думать? Берём. Такой шанс упускать нельзя.
- Согласен, – кивнул Михаил Дмитриевич. – Но тут опять вылезает вопрос с деньгами.
- Нам её не на что снять? – удивился Синицын.
- Да нет. Проблема вся в том, что снять-то мы снимем, но только здесь и сейчас. А в 82-м, пока ты не соберешь прибор, об этом никто не узнает. Ни ты тамошний, ни Андрей, ни, тем более, Кацнельсон.
- Да. Это и, правда, проблема, – почесал затылок профессор. – Но ты знаешь, – он вдруг весело подмигнул приятелю. – Я думаю, что сумею её решить.
- Ты? Как?!
- Как-как… – пожал плечами доктор наук. – Добуду недостающую сумму. И – всё.
Смирнов недоверчиво посмотрел на Синицына.
- Уверен? А то ведь, смотри, ввяжешься в какую-нибудь авантюру…
- Уверен, Миш. Уверен, как никогда…
Шура не стал сообщать другу подробности вчерашнего разговора с Ларисой. И про неё саму не стал пока говорить. Рано ещё. Сперва надо дело сделать. То есть, встретиться со старшим менеджером компании «Реалар-инвест» и договориться с ним об условиях инвестирования проекта. В том, что договориться получится, Александр Григорьевич не сомневался. Недаром ведь вчера вечером Лариса передала ему двести тысяч рублей, пояснив, что это как бы залог будущего соглашения и что за эти деньги поручилась лично она, и если их Шура не примет… В общем, пришлось принять. Иных вариантов у него просто не было…

+4

52

Пост 49

Tva134 написал(а):

Ни волн, ни ряби, не ветерка.

ни

+1

53

Tva134
Прочел с огромным интересом, написано здорово. С нетерпением жду продолжения, еще раз спасибо за интересную книгу.
Только не понятно в концовке почему Смирнов из 2012 зная о том, что открытие доктора наук очень важно и представляет огромный интерес и для страны и для супостатов и видя что этот интерес не абстрактный, а уже конкретный(жучки). Не проводит с ученым даже разъяснительной работы о том что ни кому нельзя говорить ни полслова и о том что очень возможно появление "шпиенок с крепким телом" и даже не беспокоится, а не говорил ли ученый уже кому нибудь. Какой-то странный бывший подполковник.

0

54

Петрович 65 написал(а):

не понятно в концовке почему Смирнов из 2012 зная о том, что открытие доктора наук очень важно и представляет огромный интерес и для страны и для супостатов и видя что этот интерес не абстрактный, а уже конкретный(жучки). Не проводит с ученым даже разъяснительной работы о том что ни кому нельзя говорить ни полслова и о том что очень возможно появление "шпиенок с крепким телом" и даже не беспокоится, а не говорил ли ученый уже кому нибудь.

Безусловно, "разъяснительную работу" с профессором Смирнов проводил. Об этом упоминалось ещё в первой книге. Но, во-первых, он просто  физически не может постоянно стоять со свечкой, во-вторых, знает, что Синицын и сам заинтересован в сохранении тайны, и, в-третьих, они оба немного расслабились - ведь реальной слежки за ними нет, а ограбление и "жучки", как выяснил тот же Смирнов - явно не от спецслужб, а скорее всего, "по недоразумению". То есть, и Смирнов, и Синицын уверены - об их работе никто не знает. Поэтому первый и принимает, в основном, стандартные меры предосторожности. Так сказать, без фанатизма.

0

55

Глава 11

- Добрый вечер, Степан Миронович.
Витёк осторожно присел на лавочку рядом с куратором. Вид у него был виновато-смущенный.
- Здравствуй, Витюша. Здравствуй, – подполковник отщипнул от булки кусок и принялся неспешно крошить им возле скамейки. Голуби, слетевшиеся на угощение, тут же захлопали крыльями, закурлыкали, закрутили шеями и начали активно «толкаться», стараясь оттеснить от рассыпанных крошек «собратьев» и шныряющих туда-сюда воробьёв.
- Дурные птицы, – покачал головой Свиридяк. – Их даже приманивать скучно. Хлебушка брось и бери голыми руками любого, остальные и не почешутся. Ну, прямо как люди. Тех, правда, завлекают не хлебом, но суть та же. Лишь бы урвать что-нибудь на халяву, пусть даже из мышеловки. Не понимают глупые, что коготок увяз – всей птичке пропасть. Лезут и лезут, лезут и лезут, только б самим всё слопать, только бы ближнему не досталось. Учились бы у ворон. Вот этим – да, палец в клюв не клади. Сидит такая на дереве или, к примеру, прыгает по земле, вроде делами какими-то занята, а в то же время глазом по сторонам зырк-зырк, высматривает, есть ли опасность. Остановишься недалеко от неё, так она сразу же замирает, ждёт, что сделаешь дальше. Наклонишься, типа, шнурок завязать, глянешь на птичку, а её уж и след простыл. Понимает, умная, что могут и камнем швырнуть. Дурное-то дело нехитрое. Вот так вот…
- К чему вы это рассказываете? – насупился Махов.
Степан Миронович перестал крошить хлеб и с интересом посмотрел на осведомителя.
- Это к тому, Витенька, что в прошлый раз у тебя фонарь был под левым глазом, а теперь под правым. Неймется тебе, выходит. Всё ищешь, где поживиться, а не получается. Как голубь себя ведёшь, а не как ворона, чтобы и целым быть и с прибытком.
- Случайность, – пробурчал конфидент.
- Может, и так, – не стал спорить куратор. – Вот только много стало их у тебя в последнее время. А это, сам понимаешь, наводит на размышления, – он бросил остатки булки в кусты и развернулся к Витьку. – Ну, рассказывай, как успехи, хвались. Охмурил девку или опять не вышло?
- Хахаль у неё новый, за просто так теперь не подъедешь. Надо бы его это… – Махов сплюнул через выбитый зуб и рубанул воздух рукой, словно показывая, что именно следует сделать с соперником.
- Так вот откуда фингал-то, – догадался Степан Миронович.
- Я ему тоже дал! – мгновенно вскинулся «добровольный помощник».
Подполковник расхохотался.
- Не сомневаюсь. А если бы он догнал тебя, ты дал бы ему ещё раз.
- Ничего он меня не догнал!
Этим признанием Витёк развеселил куратора ещё больше.
- Понятненько. Поле боя осталось за противником, наши доблестные войска перегруппировались и отошли на заранее подготовленные позиции… Ты хотя бы узнал, кто он такой и откуда?
- А! Студент какой-то, – презрительно фыркнул Махов.
- Как зовут?
- Не помню… Вроде Андрей.
- Андрей, говоришь? – собеседник внезапно прищурился. – А как он выглядел, этот Андрей?
- Ну… обычно он выглядел. Такой же, как все. Ничего особенного.
- Опиши поподробнее, – приказал Свиридяк.
- Сейчас… сейчас вспомню, – Витёк почесал затылок, неторопливо прокашлялся, крякнул и начал рассказывать…
Степан Миронович слушал его, прикрыв глаза, а когда рассказ завершился, задумчиво пробормотал:
- Как тесен мир, – после чего сунул руку в карман, выудил оттуда червонец и передал Махову. – Остальное получишь, когда покажешь мне эту девицу и её хахаля…

Суббота. 16 октября 1982г.

В ночь со среды на четверг я спал не более двух часов. Ворочался под одеялом, думал, прокручивал в мыслях произошедшее. Раньше, когда смотрел детективы, всегда удивлялся, почему преступники ведут себя так по-дурацки. Нервничают, дёргаются, ошибаются на ровном месте, врут там, где не нужно, и наоборот – выдают себя случайными и совершенно необъяснимыми оговорками. А вот сейчас сам попал в такую же ситуацию. Пусть лично никого не убил, но вину, тем не менее, чувствовал. С Гайдаром камешек на дорогу бросил, и этот камушек, по всей видимости, и ухайдакал Егорку, с Поповым – решил проследить за господином профессором, в результате чего тот свернул «не туда» и встретился с теми, с кем добропорядочным гражданам встречаться категорически не рекомендуется. А потом и вовсе сглупил. Гражданский долг выполнить захотел, идиот – за каким-то хреном в милицию позвонил, как будто сами они этого жмурика не нашли бы. Ещё один неприятный момент – я совершенно не помнил: брал в руки Поповский портфель или не брал, остались на нем мои пальчики или нет? Вот ведь зараза какая! Ничего, по большому счёту, не сделал, а мозги прошибает так, словно и вправду убийца...
Более-менее я оклемался лишь в пятницу, когда во время обеда меня перехватил Рыбников и сообщил, где будем работать в субботу. Новый объект располагался на территории  ЦКБ «Алмаз», том самом, о котором обычные граждане услышали лишь в девяностых, когда сняли режим секретности и мы, наконец, узнали, где разрабатывают лучшие в мире системы ПВО. Территория, понятное дело, режимная, поэтому пришлось бежать в общежитие за паспортом – Лёхе требовались мои данные, чтобы успеть заказать пропуск. Оборудование и инструменты они с Олегом туда уже перевезли… Хорошо всё-таки живут на четвертом курсе. Учатся только три дня в неделю, остальное время – работают на «базовых» кафедрах, где, если шеф – понимающий, можно филонить сколько душе угодно…
Ещё одним событием, перебившим дурные мысли, стал привычный по пятницам бильярд, а сразу за ним очередной спарринг со Смирновым и Кривошапкиным. Товарищи офицеры снова гоняли меня до седьмого пота. Я, впрочем, не возражал. Рукопашка – штука полезная, пригодиться может когда угодно и где угодно. Даже в делах амурных без неё, бывает, не обойтись. Конечно, не в смысле подраться с дамой, а в смысле суметь защитить её от чересчур навязчивого ухажера, как, собственно, и произошло у нас с Леной две недели назад. Ведь если бы не пара только что выученных приёмчиков, отработанных по придурку Витьку, нифига бы мы с ней не помирились. А так всё прошло, как по нотам. Трямс-бумс, враг повержен, красавица спасена, герой получает заслуженную награду…

Когда рано утром приехал на «Сокол», не отказал себе в удовольствии выйти из метро на другой стороне Ленинградки и издали полюбоваться на помпезное здание с двумя башенками, где по уверениям писателя Вадима Панова располагалась штаб-квартира Темного Двора. Думаю, он не слишком погрешил против истины. Помнится, в середине восьмидесятых один из заокеанских милитаристских журналов  напечатал фото этого здания, снабдив его комментарием «Осиное гнездо советских ракетчиков». Не больше, не меньше. И ведь не поспоришь. Действительно – «ракетчики», на самом деле – «советские», взаправду – «гнездо», поскольку и внешне похоже. И даже «осиное» верно: ЗРК «Оса» – тоже продукция будущего «Алмаза-Антея»…
Жаль, работать нам предстояло не в главном здании, а «на территории», которая уже в девяностых превратилась – сначала в рынок, а затем, когда новые собственники обросли связями и капиталом – в торгово-офисную площадку, занятую чем угодно, но только не производством высокотехнологичной отечественной продукции…
Наш объект располагался в самом конце квартала. Один в один, как и предыдущий на Войковской – тут Лёха не обманул. Типовое домостроение – наше всё, как и бардак на флоте. И хотя кораблями здесь и не пахло, но во всем остальном… Чтобы просто дойти от проходной до объекта, пришлось долго петлять по лабиринту строений, ворот и заборов. А когда, наконец, дошли, вдруг выяснилось, что выход на крышу закрыт, материалы не подвезли, кладовщик отсутствует, заказ-наряд то ли ещё не подписан, то ли его вообще потеряли… Короче, всё как всегда, пока матом кого-нибудь не покроешь, дело с мёртвой точки не сдвинется. Рыбников от ругани даже охрип, но положительного результата всё же добился: в полдень мы всё-таки приступили к работе, а закончили её часам к трём и снова не по своей воле. Во-первых, начал накрапывать дождик, а во-вторых, на объект прибежал какой-то жутко ответственный гражданин и начал трясти бумагами: и швы, мол, в проекте другие, и утеплитель не тот, и в смете у нас – люльки, а не промальп, и допуск на высотные работы нам никто не подписывал… С этим деятелем мы даже спорить не стали. Всё равно никого из тех, с кем договаривались, сейчас нет – выходной же – поэтому: «Хрен с тобой, товарищ большой начальник. Хочешь, чтобы всё было по инструкции, в понедельник лично докладывай руководству, почему работа не выполнена. Мы – люди не гордые, можем и подождать. Первые заморозки не за горами…»
Словом, уже к половине пятого я был в общаге, а еще через полчаса подходил к дому, где жила Жанна. Кстати, сегодня она вышла из подъезда чуть раньше, чем договорились по телефону, и в итоге я опоздал «на целых четыре минуты» – безобразие, если не сказать больше.
Реабилитироваться мне удалось почти сразу:
- У нас сегодня опять дискотека. Пойдём?
- Ещё бы! Конечно, пойдём!
Танцевать моя бывшая-будущая не только умела, но и любила, поэтому отказаться от «коварного» предложения не смогла бы ни при каких обстоятельствах. На это, собственно, я и рассчитывал. А кроме того в запасе у меня был ещё один козырь.
- Только учти, начало там в семь, но настоящая веселуха начинается после восьми.
- Предлагаешь прийти туда позже?
- Ага.
- Но это же долго. Что мы до этого будем делать? Просто гулять?
- Не совсем, – я хитро прищурился. – Хочу тебе кое-что показать.
- Что показать?
- Пойдём. Сейчас всё увидишь.
Жанна, заинтригованная донельзя, взяла меня под руку и мы пошли.
Дождь ещё продолжал накрапывать, зонта у нас не было, так что до нужного места мы добрались достаточно быстро.
- Ну? И что здесь такого? – девушка недоуменно осматривалась.
Действительно – сама по себе крытая детсадовская веранда интереса не представляла. У неё имелось только одно достоинство – чтобы увидеть, что происходит внутри, требовалось подойти буквально вплотную. Именно из-за этого я и выбрал её для, хм, демонстрации.
- Смотри внимательно. 
И я показал Жанне всё, что помнил и мог в «шаффл-данс». А помнил и мог я многое. В конце девяностых, после поездки в Австралию, мы неожиданно для себя увлеклись этим танцевальным стилем и, честно скажу, получалось неплохо. Потом, правда, появились другие заботы – родилась младшая, и нам стало совсем не до танцев, но, как теперь выяснилось, разучиться я всё-таки не разучился. Мышечная память не только осталась, но еще и усилилась за счет «точности», приобретенной при переносе во времени…
В общем, всё вышло настолько круто, что я и сам слегка прибалдел. Про Жанну же и говорить нечего.   
Она смотрела на мои слайды, спины и тэшки, раскрыв рот, а когда я закончил, даже в ладоши захлопала.
- Нравится?
Девушка усиленно закивала. Слов, чтобы выразить восхищение и восторг, у неё, по всей видимости, не нашлось.
- Хочешь так же?
- Да! – выдохнула, наконец, моя бывшая-будущая.
- Отлично. Смотри и запоминай, – я повернулся к спутнице боком и продемонстрировал базовую комбинацию шаффла. – Эти два хопа называются Running Man…
Уже через полчаса Жанна усвоила основные движения, и мы перешли к их оттачиванию и связкам, а спустя час я с удивлением обнаружил, что «ученица» начинает превосходить «учителя». Всё-таки у неё настоящий талант. Жаль, что она всегда относилась к танцам не как к профессии, а как к хобби… Впрочем, в 80-е по-другому и быть не могло, а в 90-е отечественный шоу-бизнес превратился чёрт знает во что, и приличному человеку туда соваться просто не стоило…
- Уф… Ну как? Получается? – Жанна проделала очередной кик’н’спин и с удвоенной энергией взялась за тэшки и споты.
Я поднял вверх большой палец.
- Более чем.
Со стороны и вправду казалось, что гравитация на мою бывшую-будущую не действует. Она скользила то влево, то вправо, вперёд, назад, крутилась на месте и вообще – двигалась так, будто и впрямь была «невесомой».
- Ты хочешь, чтобы мы это прямо сегодня, на дискотеке, да?
- Конечно. Иначе, зачем огород городить?
Жанна остановилась на миг и глянула на часы. 
- Здорово! Тогда давай ещё немного потренируемся и пойдём. Ага?
- Давай…

+3

56

Сказать, что мы произвели на дискотеке фурор, значит ничего не сказать.
Конечно, музыку там крутили не совсем ту, которая требовалась, тем не менее, нам вполне подошли и Жан-Мишель Жарр с его «Магнитными полями», и Рикки э Повери с «Мамой Марией», и даже неувядающие Бони Эм с «Реками Вавилона». Отрываться по-полной и шаффлить напропалую можно было под что угодно, лишь бы запала хватило и зрители не мешали. А они действительно не мешали и даже наоборот – активно поддерживали и подбадривали, причем, и парни, и девушки, хотя последним это, казалось бы, не с руки – внимание-то теперь обращено не на них, а на кого-то другого… Многие пробовали подражать, а потом сами же веселились, когда «запутывались в конечностях»… Ближе к одиннадцати нам выделили отдельное место на возвышении-сцене, и, словно с церковной кафедры, мы принялись нести оттуда «новое знание». Почти как мессии – адептам. Видимая простота, соединенная с новизной, необычностью и бешеной энергетикой… Не удивлюсь, если через полгода-год этот стиль завоюет сперва Советский Союз, потом – соцлагерь, а дальше – кто знает? – и остальной мир. Мелочь, как говорится, а всё равно – приятно…
- Классно потанцевали! – выдала Жанна, когда дискотека закончилась и мы вывалились на улицу в окружении толпы «фанатов».
Ей-богу, если бы я сейчас куда-то пропал, от поклонников Жанне отбоя бы не было, после такого-то выступления. И это логично, ведь, если по-честному, моё участие в действе свелось к банальнейшей подтанцовке. Ну, подрыгал немного ногами, оттенил даму, сорвал свою долю аплодисментов, но основную работу выполнила всё же она. Женская техника шаффла сама по себе эстетичнее, чем мужская, а эротики в ней – чего уж греха таить – столько, что хватит на целую роту изголодавшихся обалдуев… В итоге, пришлось их попросту отгонять, чтобы не лезли к Жанне с разными дурацкими просьбами и вопросами, типа, «не дадите ли телефончик?» и «в следующий раз приходите с подругой»… Хорошо хоть, что не подрался ни с кем, а то ведь уже готовился: вдруг найдется какой-нибудь отмороженный…
Слава богу, отмороженных не нашлось, и где-то минут через двадцать мы, наконец, смогли сбежать от «толп восторженных почитателей».
- А с тобой здорово! – призналась спутница, когда мы добрались до парка. – Я ещё никогда так не веселилась. А ты?
Смотреть на неё было приятно. Лицо раскраснелось, глаза горят, энергия так и прёт наружу вместе с гормонами. Как бы мне самому не учудить сейчас что-то… не очень приличное… хотя… 
- Здравствуй, Андрей. Давно не виделись.
От этого до боли знакомого голоса я вздрогнул так, будто в спину ткнули раскалённым прутом.
Жанна вцепилась мне в руку, словно тоже почувствовала неладное.
Мы развернулись. Перед нами стояла Лена. Вид её не предвещал ничего хорошего. Взгляд прищуренный, губы сжаты в плотную нитку…
- Может быть, познакомишь? А?
- Это кто? – едва слышно пробормотала Жанна, во все глаза глядя на… серьги в ушах у Лены, те самые, из гарнитура с сапфирами.
Я устало вздохнул.
- Знакомьтесь. Жанна, это Лена. Лена, это Жанна.
Увы, ничего умнее придумать не удалось.
- Жанна? Знакомое имя, – Лена насмешливо глянула на соперницу, на висящий на её шее кулон, потом перевела взгляд на меня. – А я ведь тогда и вправду поверила, что ты всё придумал… Ну, и как?
- Что как?
- Как она в постели? Лучше меня или хуже?
Жанна недоуменно нахмурилась.
- Что она говорит? Какая постель?
- Надо же! – всплеснула руками Лена. – Ты её даже в постель ни разу не затащил? Вот так номер! Меня успел, а её ещё нет? Даже не верится.
Моя бывшая-будущая повернулась ко мне.
- Андрей, это правда? 
- Что правда?
- То, что говорит эта… – Жанна кивнула на Лену.
Я молча отвёл глаза.
Девушка ждала секунд пять, потом вдруг шатнулась от меня, словно от зачумлённого, и, ничего больше не говоря, быстро пошла по аллее.
- Жанн, постой! Погоди! – я попытался догнать её, остановить, попробовать объясниться…
Тщетно.
- Не трогай меня! – Жанна резко отдёрнулась, сбросила мою руку со своего плеча и пошла-побежала ещё быстрее. Голос её звучал почти истерически.
Я замер на месте. Объясняться было и вправду бессмысленно.
Развернулся. Сунул руки в карманы. Медленно подошёл к продолжающей стоять и смотреть на меня Лене. Даже не знаю, чего мне хотелось больше. То ли убить её, то ли изнасиловать, то ли… а может, это и в самом деле… судьба?..
- Подлец! 
Голова мотнулась от хлёсткой пощечины. Потом ещё, и ещё, и ещё…
- Подлец, – повторила Лена в четвёртый раз, после чего всхлипнула, закрыла лицо руками и побежала прочь. Так же как Жанна. Только в другую сторону.
Я остался один.
Щеки горели огнём.
Шагнул к ближайшему дереву и с размаху пнул по стволу.
Потом кулаком. От души. Больно. Аж кожу содрал.
Затем ещё раз. Другой рукой.
Костяшки пальцев заныли.
Прикусил губу.
Стало немного легче.
Но всё равно – хотелось кого-то убить.
Ей-богу, попался бы мне сейчас тот же Витёк или кто-нибудь из его компашки…
А впрочем, нет. Не убил бы.
Поскольку знаю.
Сам во всём виноват.
Только сам…

+3

57

Воскресенье. 17 октября 1982г.

Похоже, страдать бессонницей стало для меня хорошей доброй традицией. Хотя, вру. Совсем не хорошей и уж точно – не доброй. Четыре недели прошло с того дня, когда казалось, что жизнь закончилась, и вот – здрасьте, пожалуйста, то же самое, но вдвойне. В прошлый раз страдал только по Лене, а теперь к ней и Жанна прибавилась.
Что делать – хрен знает.
Самое простое и самое глупое – повиниться перед обеими, и будь что будет. А будет, скорее всего, как в пословице: за двумя зайцами погонишься, козлёночком станешь. Точнее, козлом – так правильнее.
Самое умное и самое долгое – просто ждать. Куда кривая выведет. Терпеливо. Надеясь на лучшее.
Увы, мне это не подходит. Во-первых, терпеть не могу ждать, а во-вторых… свою судьбу надо выбирать самому. И это как раз самое сложное…

Утра я еле дождался.
В семь десять был уже на ногах, в восемь стоял перед дверью открывающегося цветочного магазина, в восемь двадцать с букетом роз сидел на скамейке около дома Жанны. Конечно, глупо надеяться, что она выйдет в такую рань – все нормальные люди по воскресеньям спят, однако находиться в общаге было бы ещё хуже. Мозг требовал действий. Пусть даже бессмысленных.
Жанна появилась в половине двенадцатого.
Выпорхнула из подъезда, мазнула по мне «невидящим» взглядом и скорым шагом двинулась по дорожке вдоль дома.
Я догнал её на углу. Преградил дорогу. Протянул букет.
- Это тебе.
Бывшая-будущая цветы не взяла. Она просто стояла, теребя косу и глядя куда-то в сторону. Чувствовалось, моё присутствие её тяготит.
- Жанн, я всё понимаю, но давай хотя бы поговорим.
Девушка вскинула голову.
- Нам не о чем разговаривать.
Она резко шагнула вправо и, обогнув меня словно столб, направилась дальше. Затем вдруг приостановилась и бросила через плечо:
- Не приходи сюда больше. И не звони.
Бежать за ней я не стал. Просто проводил взглядом, вздохнул и, аккуратно положив цветы на скамейку, пошёл в противоположную сторону.
Как и следовало ожидать, примирение не состоялось.
И это правильно. Это логично. Любая на месте Жанны поступила бы так же.
Но я не отчаивался. Как известно, вода камень точит.
Сегодня от ворот поворот, а завтра всё может пойти по-другому.
Главное, что со мной она всё-таки заговорила. Пусть и не так, как хотелось, важен сам факт. Девушки любят настойчивых. В прошлой жизни я тоже, помнится, добивался её несколько месяцев. Хотя обстоятельства были, безусловно, другие...

В общежитие решил не возвращаться. Делать там всё равно нечего, и вообще – надо немного отвлечься, иначе не только с нынешними проблемами не разберёшься, но и другие, не менее важные, останутся нерешёнными.
В итоге сел в электричку и поехал в Москву, а там после долгих гуляний «куда глаза глядят» добрёл до Пушкинской площади. Фонтан, памятник, сквер, привычные голуби на голове бронзового Поэта, кинотеатр «Россия»... Ничего практически не изменилось. Что через тридцать лет, что сейчас.
Поднялся по лестнице к кассам кинотеатра, взглянул на афишу, слегка озадачился.
Фильм «Избранные» с Леонидом Филатовым, Татьяной Друбич, Александром Пороховщиковым и целой толпой никому не известных латиноамериканских звёзд.
Странно. В своё время ходил на премьеру, но тогда это случилось не в октябре, а... дай бог памяти… то ли в конце зимы, то ли в марте, и не в этом году, а в следующем.
Почему сейчас по-другому? Неужели этот поток времени действительно отличается от того, из которого прибыл? Или это я на него так влияю? Пусть пока и по мелочи, но – тем не менее...
Сходить что ли, посмотреть этих «Избранных»? Может быть, они тоже другие?..
Нет, картина оказалась именно той, которую смотрел в прежней реальности.
А вот впечатления и вправду другие.
Тогда я не очень понял, о чём кино, а сейчас – и настроение подходящее, и опыт, и ситуация.
Патология предательства, бессмысленные потуги оправдаться хотя бы перед самим собой, стремление «облагородить» трусость раскаянием... Увы, сегодня я просто не мог не соотнести себя с главным героем фильма – почти чеховским персонажем, внезапно попавшим в середину двадцатого века,  эдаким милым чистосердечным интеллигентом Б.К., который, совершая подлости, страдает, мучается, размышляет о смысле жизни, о красоте и о своем месте во вдруг изменившемся мире.
Чем дольше я вглядывался в этого деградирующего инфантила, тем отчетливее понимал, что могу стать таким же. Всего-то и надо, что всякий раз оправдывать любые свои поступки, начиная с предательств любимых женщин и заканчивая «играми» с теми, кого посчитал «достойными» умереть прямо сейчас, а не когда придет истинный срок. Главное, чтобы эти  оправдания звучали не менее убедительно и не менее искренне, чем у господина Б.К., блестяще сыгранного Леонидом Филатовым.
Даже странно, что по прихоти режиссера, Б.К. все-таки пристрелили. Ему бы ведь жить да жить, зарабатывать миллионы, писать мемуары, учить уму-разуму премьеров и президентов, охмурять впечатлительных дамочек… Мне-то ведь, по законам жанра, тоже предстоит нечто подобное. Попаданцы – люди серьёзные, на мелочи не разбрасываются, им обязательно что-то глобальное подавай, страну, например, с ног на голову перевернуть, коммунизм во всем мире построить или же просто к ногтю всю Землю прижать, Галактическую империю забабахать, гарем завести, то-сё, даже расслабиться некогда, чтобы остановиться и посмотреть на себя со стороны, такого красивого и безгрешного…
Удивительно, почему я раньше ничего этого в фильме не замечал? Ведь здесь каждый персонаж по-своему уникален. Взять, к примеру, того же Линдинга в исполнении Александра Пороховщикова. Человек из гестапо, безусловный враг и одновременно друг загнанного в угол барона  Б.К., фигура невероятной глубины и трагичности. Чего только стоит сцена его «беседы» с главным героем, где простая вербовка поднимается до уровня высокой поэзии?! 
«С судьбой не шутят», – банальная фраза, а какой смысл она придаёт пропуску в «новую жизнь», когда приходится выбирать между плохим и очень плохим, между подобравшейся на расстояние удара старухой с косой и первым почти незаметным шагом по пути лжи и предательства…
Словом, из кинотеатра я вышел пришибленный.
Всё, больше никаких слежек за гражданами, расстрельного списка, «милиции, дороговизны стульев для трудящихся всех стран, ночных прогулок по девочкам, беса в ребро, седины в бороду»… Последнее, кстати, удручало больше всего. Что теперь делать с Леной? Как исправлять то, что уже натворил?..

В общежитие я вернулся вечером, чуть позже восьми. Перед входом в блок меня неожиданно остановил Олег Панакиви. Выглянув из общей кухни, он сперва заговорщицки подмигнул, а затем огорошил:
- Там у нас гостья сидит. Говорит, что к тебе пришла.
- Какая ещё гостья? – уставился я на Олега.
- А я почём знаю? – пожал тот плечами. – Она мне не представлялась. Сказала только, что ей нужен ты и что никуда не уйдёт, пока тебя не дождётся.
Я почесал затылок. Кто бы это мог быть? Вариантов-то всего два. Или Жанна, или Лена. Честно сказать, не думал, что кто-то из них решится прийти сюда после вчерашнего. Хотя… Жанна утром меня уже видела, а вот Лена… да, скорее всего, это она…
- Не хочешь встречаться с ней? – попробовал угадать сосед. – Зря. Ничо такая бабенция. На твоём месте я бы не отказался…
- Много ты понимаешь, – досадливо махнул я рукой и решительно шагнул к двери.
В конце концов, чего уж теперь стесняться? Которая бы из двух ни была, раз хочет поговорить, значит, поговорим. Бегать ни от одной не собираюсь…
Я не ошибся. В комнате действительно находилась Лена.
Девушка сидела на моей кровати, на самом краешке, закинув ногу на ногу и задумчиво глядя перед собой. Точь-в-точь как месяц назад, когда я играл для неё на гитаре, а потом… Она даже одета была точно так же, в плиссированной укороченной юбке, на шпильках и в модном плаще-трапеции. А ещё прическа… словно в парикмахерскую перед встречей специально сходила.
- Здравствуй, Андрей, – Лена едва заметно кивнула, затем, проследив, куда устремлен мой взгляд,  неожиданно покраснела, опустила левую ногу на пол и смущенно оправила юбку. Ни дать, ни взять, дореволюционная гимназистка. Как будто и не было у нас ничего.   
- Привет, – я взял стул, поставил его перед девушкой спинкой вперёд и плюхнулся на сиденье.
Примерно с минуту мы просто смотрели друг другу в глаза и молчали.
Первой не выдержала Лена.
- Знаешь, Андрей, – она опустила взгляд и опять принялась разглаживать юбку. –  Не хотела сюда приходить, но… потом вдруг подумала… в общем, ты должен знать…
Позади что-то скрипнуло.   
Девушка вскинула голову.
Или мне показалось, или у неё на лице и вправду мелькнуло победное выражение.
- Короче… я беременная… Вот!
Со стороны входа вновь послышался скрип.
Я обернулся.
В дверном проеме замерла… Жанна.
Немая сцена тянулась секунды три.
Я открыл было рот, но сказать ничего не успел.
Бывшая-будущая резко шатнулась от двери и исчезла в темноте коридора.
- Жанн, погоди!
Стул отлетел к окну. Я бросился вслед за Жанной.
Увы, догнать её было не суждено. Двери лифта закрылись прямо у меня перед носом, а быстро сбежать по лестнице не получилось. Четверо второкурсников тащили наверх здоровенный шкаф, и когда я, наконец, прорвался на первый этаж, девушки уже и след простыл. Искать её по всему городу было, во-первых, глупо, а во-вторых… только сейчас до меня дошел смысл того, что сказала Лена… Как обухом по голове. Причем, вовремя. Момент – самый что ни на есть подходящий…     
Вернувшись, я обнаружил Лену стоящей возле окна.
Подошел ближе. Нахмурился.
- Это правда?
- Что правда?
- Ну… то, что ты…
- Правда, Андрей. Всё правда, – Лена вздохнула. – Задержка две с половиной недели. В среду была в консультации. Там подтвердили.
Я не спеша прошелся по комнате. Остановился у телевизора. Взъерошил волосы. Развернулся. Девушка смотрела на меня с грустным укором…
- Остаться со мной ты не хочешь? Ты хочешь быть с ней, да? – Лена кивнула на дверь.
Я покачал головой.
- Не знаю, Лен. Я теперь ничего не знаю.
Девушка снова вздохнула.
- Вчера мне хотелось тебя убить. Тебя и эту твою… малолетку, – Лена едва заметно поморщилась. – А сегодня я шла к тебе и надеялась, что просто ошиблась, что ничего не было и мне опять показалось. Я ведь на самом деле не хочу тебя никому отдавать, мне даже думать об этом страшно… – девушка перевела дух. – Но сейчас я тоже не знаю. Я ничего не знаю. Не знаю, что делать и как тебя удержать, да и надо ли? В общем, я хочу, чтобы ты сам всё решил. И насчет нас, и насчет нашего… – она тронула себя за живот, потом оторвалась от окна и медленно прошла к выходу.
Остановившись у двери, Лена невесело усмехнулась.
- Завтра я улетаю в Воронеж, в командировку. Вернусь двадцать седьмого. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы решить, а я… я сделаю всё, как ты скажешь… Пока.
Дверь захлопнулась.
Я остался один.
На душе у меня была пустота…

+2

58

Отсюда вывод: девушек надо "заводить" в разных городах, чтобы они не могла пересечься ;-)))

0

59

Глава 12

- Доброе утро, Степан Миронович.
- Доброе, Юрий Павлович, – Свиридяк спрыгнул с турника и утер выступивший на лбу пот. – Честно сказать, не думал, что вы придёте.
- Почему? – удивился «контакт».
Подполковник пожал плечами.
- Холодно сегодня, а вы, англосаксы, мороз не любите.
Партнёр хмыкнул.
- Вы правы. Мороз я действительно не люблю. Но дело есть дело. Негоже его откладывать, даже если на термометре минус.
Бородатый «интеллигент» в накинутой на спортивный костюм меховой куртке уселся на лавочку для отжиманий и, невольно поёжившись, вопросительно посмотрел на Степана Мироновича.
- Ну-с, чем порадуете? Что выяснили об объектах?
Прежде чем ответить, Свиридяк, словно бы расслабляя натруженные на турнике мышцы, сделал несколько маховых движений руками, потом натянул на голову вязаную шапку и не спеша огляделся. Сегодня в парке народу немного. А в этой части «Лосиного острова» и вовсе – только они двое. Внезапное, на фоне относительно тёплой осени, похолодание «напугало» и физкультурников, и просто прогуливающихся. Если бы этот каприз природы случился в конце ноября, никто и внимания не обратил бы и даже, наоборот, воспринял произошедшее с энтузиазмом – наконец-то, зима, а от лыжников с саночниками здесь было бы не протолкнуться. Сейчас же – только пронизывающий ветер, иней на ветках, замерзшая грязь и пруд, покрытый ледяной коркой. 
- Об объектах я выяснил всё, что вы хотели, и даже немного больше.
- Больше? Что больше? – «Юрий Павлович» заинтересованно подался вперёд.
Степан Миронович усмехнулся.
- Больше означает личный контакт.
- Вы с ними общались? – поднял бровь собеседник.
- Пока нет, но видел обоих и знаю, чем можно купить девицу, а через неё и парня.
- Уверены?
- Абсолютно.
«Физкультурник» на некоторое время умолк. Видимо, обдумывал сказанное.
- Да, инициатива разумная, контакт и вправду потребуется… – почесал он затылок. – Но всё же это не главное. Сперва я хотел бы услышать, что именно вы накопали про Клио и Селфера.
Свиридяк покачал головой.
- Не спешите, мой дорогой Юрий Павлович. Не спешите. Прежде чем я стану рассказывать, я должен кое-что уточнить.
- Уточнить? Что уточнить?
- Зачем вам нужны эти двое?
- Простите, Степан Миронович, но мы об этом не договаривались, – отрезал партнёр.
  - Не договаривались, – кивнул Свиридяк. – Однако в свете произошедших недавно событий я вынужден требовать от вас именно этого. Мне нужна более полная информация. Слишком велик риск. Палиться на ерунде нет никакого желания. Вам, я думаю, тоже. Поэтому или-или. Или вы мне всё объясняете, или же я отказываюсь от сотрудничества.
- Вы забываетесь, подполковник, – нахмурился «Юрий Павлович». – Условия здесь ставлю я, а не вы. Ваше дело лишь исполнять приказы.
- Верно, – согласился Степан Миронович. – Тем не менее, я вынужден повторить. Или-или. Поверьте, у меня есть причины так поступать.
Мужчины сверлили друг друга взглядами секунд десять. Затем «интеллигент» дернул щекой и как бы нехотя поинтересовался:
- Ну, и что за причины?
Свиридяк облегченно выдохнул.
- Дело всё в том, Юрий Павлович, что эту парочку разрабатываем не только мы.
- Кто?! – голос партнёра звучал напряженно.
Подполковник пожал плечами.
- Мои коллеги из Главка. Специальная группа Управления «П».
- Но… как?! Как они узнали о них?! И как об этом узнали вы?
- Ответа на первый вопрос у меня нет, а со вторым всё достаточно просто.Через мою службу проходит значительная часть командировочных предписаний. Пару недель назад один из сотрудников группы летал в город, в котором родился Селфер. Другой последнее время почти постоянно находится в городе, где живут сейчас оба объекта…
- Значит, они всё-таки вместе? – невольно вырвалось у «Юрия Павловича».
- Вас это удивляет?     
- Есть немного, – поморщившись, признался «контакт». – Что вас ещё в этом деле насторожило?
- Третье, что показалось мне странным, – продолжил Степан Миронович, – это то, что позавчера приказом начальника Главка работу группы перевели на особый режим. То есть, вся бюрократия, предписания, финотчеты, справки-согласования, запросы будут теперь идти спецпроцедурой, минуя и кадры, и бухгалтерию, и аналитиков. Однако и это ещё не всё, – подполковник перевел дух. – Последним из документов, который касался группы и проходил через наш отдел, был запрос в Рязанское управление о родственниках Елены Кислицыной.
Свиридяк замолчал. Молчал и его собеседник.
Похоже, что дело и впрямь принимало нешуточный оборот, и подполковник не зря рассчитывал на откровенность «хозяев из-за бугра».
Так и произошло.
После почти двухминутных раздумий  «Юрий Павлович» всё же решился.
- Хорошо. Я думаю, вы имеете право знать. Но предупреждаю. Это знание может  стать для вас приговором…
- Можете не предупреждать. Чай, не мальчик, – усмехнулся Степан Миронович…

Понедельник. 18 октября 1982г.

Стыдно признаться, но то, что я чувствовал после случившегося, было не болью, не горечью и не отчаянием. Нет, я, конечно, страдал, но в то же время испытывал и… некое облегчение что ли. «Кошмар» закончился, дальше горевать ни к чему. Ведь, по большому счету, всё шло именно к этому. Рано или поздно, но обе девушки должны были встретиться, и они встретились. Причем, так, что выкручиваться было бессмысленно, а пробовать что-либо объяснить – бесполезно. Да и что я, в конце концов, мог объяснить? Что сам во всём виноват? Ну да, естественно, только зачем? Зная характер Жанны, уверен на двести процентов: она меня не простит. Точнее, простить-то, может, и сможет, но быть вместе… нет, уже нет. Ребёнок на стороне – это не просто повод для расставания, это крест на нашем совместном будущем. Нет его больше. Нет и не будет. Что бы я там себе не придумывал.
А что касается Лены… даже не знаю, что и сказать. Своего она, конечно, добилась. Теперь мне деваться некуда. И ведь как всё ловко устроила. Одним махом и соперницу устранила, и меня под правильное решение подвела. Типа, «как скажешь, так и будет». Знает же, наверняка знает, что ни бросить её теперь не смогу, ни аборт предложить.
И откуда у неё такие умения, такой опыт, такой прагматизм? В сущности, совсем ведь ещё молодая девчонка, двадцать с копейками, и училась не на психфаке или в разведшколе, а в самом обычном вузе… Кстати, если судить по срокам, ребёночка мы заделали сразу, на первом свидании. Мало того, складывалось ощущение, что случайным этот «залёт» не был.  Оба раза я честно пытался прервать «процесс», и оба раза Лена не давала мне это сделать. Вроде и ненароком, «в порыве страсти», но я же, блин, не какой-то там пацан-неумеха, мог бы и сообразить, что «это жжж неспроста». Однако – увы. Не сообразил и повёлся. Действительно, как пацан, у которого все мозги в штанах, а не в голове…
Словом, в отличие от меня, дурака, Лена вела себя, и тогда, и потом, не как соплюха, а как опытная взрослая женщина, точно знающая, чего хочет от жизни и от партнера, которого, как я теперь понимаю, сама же и выбрала. Отсюда, кстати, и главный вопрос сезона: почему она избрала меня, первокурсника из провинции, «бездомного, безденежного и безлошадного», а не кого-нибудь старше, умнее и состоятельнее?
Любовь с первого взгляда? Что ж, такое возможно, но верится слабо. «Пораженная в сердце и потерявшая голову» действовала бы по-другому. Хотя любовь у нас, безусловно, была. Причем, страстная, обжигающая, но… одновременно и выстраданная, и, я бы даже сказал, будто прошедшая испытания временем и разлукой. Словно бы Лена тоже была попаданкой, и в нашем с ней общем будущем произошла какая-то драма-трагедия, которую она теперь всеми силами пытается предотвратить. В эту версию, между прочим, хорошо вписываются и её «женский» опыт, и прагматизм, и точный прогноз о том, как изменятся люди лет через двадцать-тридцать, и даже умение хорошо играть в бильярд… Увы, но у этой версии вероятность оказаться правильной ещё меньше, чем у той, что «с первого взгляда». Поскольку с Леной я раньше никогда не встречался. И, кроме того, такая Лена ни за что не дала бы мне десять дней на раздумья… Ах, да. Её же в Воронеж услали, в командировку. В любом случае, для меня это шанс. Возможность ещё раз обдумать случившееся и спокойно во всем разобраться. Что, как, почему и откуда… Ещё один плюс: учебу за это время можно как следует подтянуть. А то ведь, со всеми этими страстями-гормонами, я слегка подзабыл, где и когда нахожусь. Вылететь-то из института – раз плюнуть, а восстановиться – сложнее. Особенно после двух лет, отданных Родине на выполнение «священного долга». А если совсем «повезет», то и трёх, поскольку кроме армейской службы в наличии имеется ещё и флотская…

«Новую» жизнь я, как и положено, начал в понедельник с утра.
Встал, умылся, побрился, сходил на лекции по аналитической геометрии и общей физике и, честно отсидев обе их до конца и даже кое-что законспектировав, с чувством выполненного долга отправился на обед.
Как ни странно, запал ученичества не иссяк и после обеда. Четыре подряд семинара – по химии, геометрии, физике и матану я посетил с той же добросовестностью, что и лекции. Мало того, на предпоследнем даже удостоился похвалы от преподавателя за парочку вовремя заданных вопросов и решенную раньше всех задачу о полом шарике, скатывающемся по поверхности сферы. В этом я даже Шурика опередил, он отыскал ответ на минуту позже. Впрочем, ничего удивительного. Синицын, хотя и гений, но в некоторых областях науки знаний и опыта ему пока не хватает. Особенно в тех, где его будущий-бывший приятель и защитился успешно, и десяток-другой статей успел накропать.
Вечером, не обращая внимания на шум за стеной и регулярно заглядывающих в комнату соседей («Нет ли чего интересного по телевизору?»), я основательно засел за учебники. Уже на этой неделе пора сдавать первые задания по предметам, а у меня в тетрадках ещё и конь не валялся. Не успею решить и оформить в срок три с лишним десятка задач, получу кучу проблем на экзаменах и зачетах. И не важно, кто будет их сдавать – я нынешний или будущий-прошлый, в случае неуспеха страдать будем оба. Поэтому лучше, как водится, перебдеть, чем кусать потом локти и посыпать голову виртуальным пеплом.
Задачами я занимался почти до полуночи, а когда голова начала пухнуть от разного рода дэ по дэ тэ, векторных скобок и кривых второго порядка, в дверях появился пропадавший до этого часа незнамо где Олег Панакиви.
- Андрюх! Ты здесь?! А я тебя по всей общаге ищу.
Я не спеша потянулся, отодвинулся от стола, зевнул и с интересом посмотрел на соседа.
- Долго ищешь. Я тут с восьми сижу.
- Странно, – почесал затылок Олег. – Я думал, ты тоже с матана слинял.
- Чего ради?
- Как это чего ради?! – брови Олега удивленно вскинулись. – Сегодня в КЗ «Аквариум» выступал.
Я снова зевнул.
- И что?
- Ленинградский рок-клуб! Фестиваль в Тбилиси! Ты что, никогда не слышал?
- Ну, почему же не слышал? Слышал, – пожал я плечами, потом усмехнулся и тихонько пропел. – Он смотрел на следы ее, жаждал воды ее, шел далеко в свете звезды ее; в пальцах его снег превращался в сталь.
- Ух ты! Здорово! – восхитился Олег. – Это тоже сегодня было. А ещё можешь вспомнить?
- Могу, но не буду.
- Почему?
- Настроения нет.
- Ну и зря, – сосед бросил сумку и плюхнулся на кровать. – А ты где это слышал? Это же совсем новое.
- В другом времени и другом месте, – ничуть не покривил я душой.
- Понятненько, – Олег почесал несуществующую бороду и вдруг, словно бы что-то припомнив, уставился на меня немигающим взглядом. – Слушай. Тут мне говорили, на дискотеке в субботу какие-то парень с девчонкой классный танец показывали. Это случайно не ты был?
Я вздохнул.
- Случайно я. А что?
- Опаньки! – Олег подался вперёд. – Мне, понимаешь, все уши уже прожужжали. Твой это сосед или не твой? А я, блин, ни сном, ни духом.
- Кто прожужжал-то?
- Да есть тут… разные… – приятель оглянулся на дверь. – Что хоть за танец? Покажешь?
- Ну-у… – я сделал вид, что задумался.
- Да ладно, не жмись, показывай. Тут чужих нет, все свои, – подбодрил Олег.
- Хорошо, – махнул я рукой секунд через пять. – Только, боюсь, без музыки не получится.
- Музыку мы сейчас сделаем…

Олег отсутствовал не больше пяти минут. За это время я успел нацепить кроссовки, отодвинул к окошку стоящий посреди комнаты стол, убрал стулья… словом, как мог, подготовил площадку для очередной «презентации» шаффл-данса. Надеюсь, он всё-таки завоюет Союз, а за ним и весь мир. Вроде бы мелочь, но, с учетом попаданческого послезнания, ничем не хуже, чем «перепеть Высоцкого в 41-м». Тем более, что парочку «Гудерианов» я уже как бы уконтропупил, пусть и не своими руками, а «командирская башенка на Т-34» в этом времени не слишком-то и нужна – с передовой наукой и техникой хроноаборигены и сами неплохо справляются.
- А вот и музыка! Как и заказывал.
Приятель вернулся не с пустыми руками. В правой он тащил катушечный магнитофон, в левой – коробку с бобинами. Следом за ним в комнату ввалился еще один персонаж. Я его хорошо помнил по «прошлой» жизни. Игорь Бобылкин, в просторечье Боб, с нашего же факультета, только на два курса старше. Именно он у нас занимался организацией дискотек, концертов широко известных в узких кругах рок-команд и добывал новомодные музыкальные записи, как забугорные, так и отечественные.
- Не против, если я тоже гляну, – «культурно» поинтересовался он, протягивая мне руку. – Боб.
- Не против. Андрей, – ответил я на приветствие.
- Спэйс подойдет? – Олег включил магнитофон в сеть, установил катушку и принялся заправлять ленту в лентопротяжный механизм.
- Вполне.
«Астра. Модель-209-стерео, – прочел я на съемной панели магнитофона. – Аппаратик зачетный. Расширенный звук, до двадцати килогерц, автостоп, счетчик, индикаторы на каждом канале. И ручка внизу. Олимпийский выпуск, рублей за четыреста. Неплохо, однако, студенты живут…»
Приятель повернул рукоять.
В динамиках зашуршало…
Пошло вступление…
Трек я узнал сразу. 
«Magic Fly» от Дидье Маруани.
То, что нужно.
Вышел на середину комнаты.
Прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку и мысленно подстраиваясь под ритм.
«Ну, всё. Держите меня семеро…»

Уже через полчаса в комнате было не протолкнуться. В неё набилось десятка полтора парней, и наших из блока, и пришлых, и мне приходилось крутиться буквально на пятачке, чтобы на кого-нибудь случайно не налететь. Однако дело того стоило. Я ничего не скрывал и показывал каждое движение шаффла. Надеюсь, через месяц-другой этот танец будут отплясывать не только у нас, но и на других площадках, а дальше… Это же психологическая война в чистом виде. Своего рода «наш ответ Чемберлену» в условиях 80-х. Диктовать в мировом масштабе моду на молодежную субкультуру – этим Идеологический отдел ЦК никогда особо не заморачивался. А зря. Одним балетом, как известно, сыт не будешь. Так же как и хоккеем…

Вторник. 19 октября 1982г.

Сегодня я в бильярдную не пошёл. Решил взять паузу. Плюс дело одно появилось. О нем договорились ещё с утра. С Олегом, Димой, а заодно и с соседями из «двушки»: Серегой Герцем и Юрой Шелестовым.
Совершенно «внезапно» выяснилось, что нам позарез требуется холодильник. Ну, прямо вынь да положь. Особенно явно это проявилось нынешней ночью, когда «танцы» закончились, все разошлись по своим «углам», а из жратвы в блоке остался лишь чай, да и тот без сахара. Причина, по мнению большинства, заключалась в том, что негде было хранить заранее купленные продукты. Их следовало или съедать сразу, или угощать ими всех желающих, иначе просто испортятся.
- У нас даже хлеб в холодильник кладут, – глубокомысленно заявлял по этому поводу краснодарец Шелестов. – Не положишь, плесенью через день покроется.
- Факт, – кивал бакинец Герц. – А если и масло туда положить, а ещё колбасу…
- Сыр, яйца, сметану… – со смехом продолжал Дима Петров.
- То всё будет сожрано в тот же день, – резюмировал Олег Панакиви. – Знаете, сколько тут хомячков? Уууу…
- Да ладно. В чужой холодильник не всякий полезет, – возражал Юра.
- Это верно, – соглашался Олег.
- Чтобы так было, холодильник должен быть маленьким, – развивал мысль Дима. – Из большого можно тянуть потихоньку, а в маленьком сразу всё видно.
- А маленький, это какой? – чесал репу Сергей.
- Ну, наверно, такой вот, – показывал руками Юра.
- И где ж его взять? Я таких вообще никогда не видел, – сомневался Олег.
- А я видел, – возражал Дима. – Морозко-3М называется. У дяди такой на даче стоит.
После его заявления все споры свелись к единственному вопросу: где нам достать это чудо? 
В долгопрудненских магазинах «Морозко» не продавали. Это мы знали точно – когда ходили за телевизором, ничего похожего ни в прокате, ни на витринах не видели. Хочешь не хочешь, а надо ехать в Москву, причем, вдвоём. Или даже втроём. Товар хоть и недорогой – по словам Димы, всего пятьдесят рублей – но габаритный и весит прилично, килограммов за двадцать.
На этот раз, в отличие от покупки «Рекорда», приобретать холодильник решили в складчину. Всего по червонцу с носа, сущие пустяки. Кому ехать-искать товар определили жребием. Первым длинную спичку вытянул я, две другие достались Серёге и Диме.
На электричку мы двинулись в половине четвертого. Лекцию по матанализу пришлось пропустить – увы, но обещание, данное самому себе, я так и не выполнил. Впрочем, как и всегда. Любые расчеты разбиваются о неизбежные в этой жизни случайности. Промтоварные магазины закрываются в семь. Поехали бы в Москву после пяти, успели бы, максимум, в один, и если бы там «Морозко» не оказалось, возвратились бы в общежитие несолоно хлебавши. А так есть возможность посетить ещё парочку, и шанс отыскать-таки нужный товар увеличивается в разы.
Так, кстати, и получилось.
Первым магазином, до которого мы добрались, были «Электротовары» на Белорусской, но холодильник «Морозко» в его ассортименте отсутствовал. «Орски» были, «Саратовы» были, были даже довольно экзотические для Москвы «Апшероны», а вот «Морозко» – ну что тут поделаешь – не было. Обидно, блин!
Просмотрев вывешенный в «Уголке покупателя» список адресов аналогичных предприятий торговли, мы поняли, что до закрытия успеем посетить только одно, на остальные просто не хватит времени. И, значит, выяснить, в котором из них есть то, что нам нужно, надо прямо сейчас.
Решать задачу стали стандартным способом – «опросом свидетелей». Дима пошел общаться с кучкующимися неподалеку таксистами (Белорусский вокзал рядом, а возить приезжих по «знаковым» торговым точкам столицы – дело достаточно выгодное), Серёга начал окучивать покупателей  (уже побывавших в других местах и что-то, возможно, видевших), мне же, увы и ах, досталось самое сложное и самое интересное – войти в доверие молоденькой продавщице и выудить из неё «информацию стратегического характера».
Сразу скажу, охмурить я её не пытался – два раза обжёгся, третий, ну его нафиг, тем более, что по внешним данным Рите (так звали девушку) до Жанны и Лены было как Луны пешком. Тем не менее, уже через пару минут мы с ней болтали напропалую. О странностях московской погоды – синоптики обещали мороз, а вместо него солнышко светит и птички поют, о том, что дарить дамам отечественные духи не комильфо, французские, хоть и дороже, но раз или два в году можно и разориться – их и в ГУМе частенько «выбрасывают», и в «Галантерее» на Горького. А ещё покупатели последнее время чересчур привередливые пошли. Им теперь только «Оку» или «Минск» подавай, а «Орск» или «Саратов» брать не хотят, они, видите ли, не престижные…
Нашу увлекательную беседу прервала появившаяся из подсобки старшая продавщица.
Она мигом отправила Риту выписывать товар скопившимся у прилавка гражданам, а на меня зыркнула так, словно подозревала, что я собираюсь украсть из их магазина всё самое ценное, включая некоторых работниц.
Поздновато, однако! То, что мне было нужно, от «некоторых работниц» я уже получил. В смысле, узнал, в каких именно магазинах могут сегодня продаваться «Морозко». Если их, конечно, ещё не раскупили все до единого.
Сергей свой «опрос» закончил одновременно со мной, а минут через пять в магазин вернулся и Дима Петров со «сведениями от таксистов». Соединив три блока «оперативной информации» и определив точки пересечения, мы выяснили главное: требующийся нам товар с практически стопроцентной вероятностью присутствует только в одном магазине, расположенном в самом конце улицы Первомайской, рядом с одноименным метро. Свет неближний, но – делать нечего – надо ехать.
На место мы прибыли без четверти семь и, как оказалось, не прогадали. Успели тютелька в тютельку – наша очередь подошла буквально за две минуты до закрытия магазина. Правда, со стороны продавцов были отдельные поползновения: типа, уже закрываемся – однако не тут-то было. Не на тех, как говорится, напали. Что мы, зря пёрлись в такую даль? Нет уж, время осталось – выписывайте. Один – с чеком, второй – на кассе, третий – на выдаче. Короче, управились кое-как и уже в девятнадцать ноль пять стояли на улице с вожделенной коробкой.
Веса в холодильнике с упаковкой было чуть больше двадцати килограммов. Вроде немного, но ручек нет, крепкий скотч ещё не в ходу, зато есть моток бечёвки, который я предусмотрительно прихватил из общаги.
- А, может, такси поймаем? – жалобно попросил Герц, глядя, как мы с Димой пеленаем бечёвкой «Морозко».
- И сколько, ты думаешь, с нас возьмут за поездку в другой конец города, а потом ещё в область? – невинно поинтересовался Дима.
Серёга вздохнул.
- Червонец, как минимум.
- А два не хочешь?
На этом прения завершились.
Мы с Димой подхватили холодильник с двух сторон за импровизированные «петли» и споро потащили к метро. Герц уныло поплёлся следом. Меняться мы договорились через каждую сотню метров…
В общагу возвратились около половины десятого. К концу пути и Дима, и я Серёгу готовы были, если и не убить, то, как минимум, довести до «тяжких  телесных». Герц ныл и стонал всю дорогу. Когда наступала его очередь «хвататься за гуж», он начинал кряхтеть и вздыхать: и бечёвка-то, понимаешь, узкая, и руки она режет до крови, и холодильник тяжёлый, и коробка, дрянь эдакая, бьёт по ногам, и вообще, лучше бы мы ничего сегодня не покупали. Когда же его сменяли, он сразу же принимался высчитывать и спрашивать самого себя, когда передышка закончится, «возле вон того дерева или дальше, где столб?», чем раздражал нас ещё больше. Зато уже в общежитии Герц радостно рассказывал всем, какие мы герои и молодцы, умудрившиеся без потерь и членовредительства переместить ценный груз из точки А в точку Б, преодолев все тяготы и лишения такелажной службы.
Даже странно, почему в прежней жизни я ничего подобного за ним не замечал? Или в этом потоке времени люди и впрямь немного другие, и поступки, которые они совершают, могут не совпадать с теми, что помню по своему привычному прошлому?..

+2

60

Среда. 20 октября 1982г.

За окном холодный московский октябрь. Мороз градусов десять. Снег, шедший с утра, закончился час назад. Всё, как тогда, в прошлом, в точно такой же день того же числа, месяца, года. Точно так же в пять с небольшим к нам в комнату заглянул Костя Беньковский:
- Мужики! На футбол поедете?
Тогда с ним поехали трое: Лёха Трифонов, Саня Шпанов и я.
Все с одного курса, но из разных групп: Лёха – из шестой, Саня – из третьей, я, соответственно, из второй. Костя учился в пятой и, единственный из четверых, был ярым болельщиком московского «Спартака».
Даже удивительно, почему мы отправились на стадион вместе? Алексей родился и вырос в Киеве, поэтому, ясное дело, особых симпатий к «Спартаку» не питал, мне было всё равно, за кого болеть, главное, чтобы «за наших», а Саня вообще – в футбол не играл и даже по телевизору не смотрел… Тем не менее, случилось то, что случилось. Мы оказались на том злополучном матче, на той самой трибуне, в том самом секторе… «Спартак» – « Хаарлем». Трибуна «С», она же восточная. Верхний ярус. Десять рядов до выхода…
В Лужники прибыли за двадцать пять минут до начала игры, до Большой Спортивной Арены добрались без четверти семь, билеты приобрели, когда длинная стрелка указывала на десять, на стадион попали ровнёхонько под судейский свисток.
Было действительно холодно. От снега очистили только часть трибун и, видимо, по этой причине, три четверти из шестнадцати тысяч пришедших на матч милиция согнала на «С», оставшихся разместили на «А», вне зависимости от того, что указывалось в билетах. Ну и, наверно, следить за фанатами в этом случае было удобнее, а бегать на холоде и ветру по всему стадиону приходилось меньше. Тем более что летнюю форму одежды стражи порядка ещё не сменили. Хотя, кто знает… бегали бы, согрелись бы стопроцентно, а так… дурацкие мысли, как известно, чаще всего приходят в не слишком здоровую голову.
Тогда я, помнится, слегка удивился тому, что раздвижные ворота на «нашем» выходе закрыты практически полностью, оставлен лишь узкий проход – двое с трудом разойдутся. Однако большого значения этому не придал. В конце концов, выходов с трибун много, на десять тысяч «болел» хватит с лихвой и ещё останется. На Олимпиаде народу было в десять раз больше и – ничего, справлялись. Справились бы и на этот раз. Справились, если бы не стечение обстоятельств, где на одной чаше весов – юношеский пофигизм и стремление к сомнительным подвигам, а на другой – халатность «ответственных и причастных» и слепое следование инструкциям и указаниям руководства.
В Советском Союзе начала восьмидесятых фанатские группировки были ещё в новинку, и власти только учились с ними работать. Опасаясь даже самого термина «фанатизм», милиция не разрешала проходить на стадион с флагами, баннерами или в атрибутике клуба. Болельщикам запрещалось кричать, скандировать и петь песни.
В  то же время, при входе на стадион людей не проверяли и не обыскивали, на трибуны легко проносилось спиртное, не было практики разделения и дозирования людских потоков и допуска их к выходу по секторам.
Вся работа с «футбольными хулиганами» сводилась тогда к сакраментальному «тащить и не пущать». Фанаты в ответ на дух не переносили людей в форме и при каждом удобном случае вступали с ними в словесную перепалку, устраивали провокации, а временами и дрались. Любви ни к тем, ни к другим это, конечно, не добавляло. Простые болельщики частенько оказывались в центре противостояния милиции и фанатов, и в итоге им доставалось с обеих сторон. Фактически, ни за что.
Что-то подобное произошло и в тот день, предыдущее 20 октября 1982 года.
Фанатов, привыкших кучковаться за северными воротами, отправили на другие трибуны, по большей части, на «С». В середине второго тайма они принялись забрасывать снежками милицию, даже фуражку кому-то сбили. Хулиганили, конечно, не все, но отличить бузотеров от остальных и, тем более, задержать возможности не было – люди сидели вперемешку, многие возмущались, почему не дают спокойно смотреть футбол. В итоге стражи порядка просто ретировались с лестниц и сосредоточились возле выходов, явно решив отложить ответные действия до окончания матча. Какие именно, стало понятно позже. За пять минут до финального свистка, когда народ уже потянулся с трибун, милиционеры организовали своего рода живой коридор и принялись загонять стекающие вниз людские ручейки в галерею верхнего яруса, направляя их к тем самым полузакрытым воротам, видимо, с целью фильтрации.
Фанаты к такому повороту событий оказались готовы. Они сцепились локтями, не давая милиционерам выдергивать себя из толпы по одному. Людская масса становилась всё плотней и плотней, проход всё уже и уже, а сзади понемногу начинали напирать те, кто не знал, в чем дело, и не видел, что впереди. Мало того, многим было попросту весело. Ведь это же так прикольно – поджать ноги и чувствовать, как толпа сама несёт тебя в нужную сторону, а теснота – это совсем ненадолго, надо лишь надавить посильнее, и плотина прорвётся…
Увы, плотина не прорвалась. Она рухнула.
Как всё происходило, нам потом рассказал Саня Шпанов. Футбол и атмосфера на стадионе ему не понравились, и он решил уйти раньше. Мы не стали его отговаривать. Чай, не маленький, до общежития доберётся.
Знать бы заранее, что произойдёт под трибунами, никуда бы его не отпустили, а так… попал Саня в самую давку…
Её детонатором стал пустяк – обычная женская туфля. Девушек на игру пришло много.  Одной из них кто-то наступил на задник, обувь слетела, дама попробовала ее подобрать, толпа немного притормозила, затем качнулась вперёд и… короче, для последующего кошмара этого оказалось достаточно. Человеческий поток превратился в оползень. Потерявших опору несло по лестничному пролету к запирающим дорогу воротным створкам. Руки и ноги, попадающие между прутьями перил, ломались, как спички. Обезумевшие от боли люди стонали, кричали, пытались вырваться из ловушки… Тщетно. На промежуточной площадке первого этажа часть перил оказалась смята. Те, кого выбрасывало наружу, падали на бетонный пол с пятиметровой высоты. Некоторые  разбивались насмерть, другие получали многочисленные переломы и сотрясение мозга, однако оставшиеся на лестнице могли бы им позавидовать. Ведь расшибиться и выжить всё-таки лучше, чем быть раздавленным. Людская волна, докатившаяся до ворот, уперлась в стальную решетку. Решётка выдержала. Люди – нет.
Шпанову повезло. Он не упал и не оказался раздавленным. На неуловимо короткий миг толпа вдруг отхлынула, и Саня каким-то чудом сумел вывернуться из неё, потом перевалился через перила и спрыгнул вниз, отделавшись переломами четырёх рёбер и ушибом лодыжки. Впрочем, будучи в шоке, он этого не заметил. Сверху снова начали напирать. Милиционеры, не знавшие, что происходит на лестнице и желающие побыстрее очистить трибуны, активно подталкивали болельщиков к выходу, прямо в кровавую мясорубку.
Кто спотыкался и падал, подняться уже не мог. Люди буквально шли по телам, а возле ворот образовался своего рода «слоеный пирог» из лежащих вповалку трупов и тех, кто ещё дышал. Саня и прочие, кто смог прорваться из давки, пытались вытащить из этого кошмарного «пирога» хоть кого-то.
Увы, большинство спасённых уже не подавали признаков жизни. Врачей не было, дежурная скорая подъехала слишком поздно, а вереница новых машин с красными крестами остановилась в районе метро – никто не мог указать, куда надо ехать.
А потом Шпанов потерял сознание и очнулся только на следующий день, в «Склифе». Туда отвезли бОльшую часть выживших пострадавших. По официальным данным, в ту среду погибли шестьдесят шесть человек, еще шестьдесят один получили ранения и увечья.
Удивительно, но о том, что творилось на лестнице под трибуной, никто из оставшихся наверху не догадывался. На последних минутах игры Сергей Швецов забил второй гол голландцам, и уже собирающиеся на выход болельщики приветствовали его восторженным ревом.
Многие, в том числе, я, Костя и Лёха, не стали спешить и принялись ждать, пока толпа рассосётся. Тем более что, как обычно, после окончания матча на информационном табло показывали какой-то немецкий мультфильм об играющих в футбол животных, и, несмотря на мороз, значительная часть болельщиков решила досмотреть его до конца. Затем непонятно от чего суетящиеся стражи порядка открыли пару соседних выходов и начали направлять всех к ним. Туда мы, собственно, и пошли. Спокойно, без суеты, как и положено.
С той лестницы, по которой спускались мы, было видно лишь милицейское оцепление и несколько лежащих на земле человек. Костя даже пошутил по этому поводу:
- Глядите! Кто-то уже отдыхает.
То, что это не шутки, стало понятно только на улице.
Возле соседнего выхода стояла скорая, и к ней «за руки, за ноги» подносили тела.
Подойти ближе и выяснить, что происходит, мы не могли – милиция с удвоенной силой гнала всех прочь, подальше от стадиона.
О случившемся в Лужниках в ту холодную среду газеты не сообщали. Только «Вечерняя Москва» на следующий день напечатала коротенькую заметку: «Вчера в Лужниках после окончания футбольного матча произошел несчастный случай. Среди болельщиков имеются пострадавшие».
Об истинных масштабах трагедии я узнал лишь через полтора месяца, когда Саню выписали из больницы. «Много. Под сотню», – скупо ответил он на вопрос, сколько погибло. И больше мы к этой теме не возвращались. Ни тогда, ни во времена «перестройки и гласности», когда газеты напропалую соревновались, кто больше нагромоздит трупов  на «преступлениях социализма», ни в девяностых-двухтысячных, когда накал поутих… Мы словно бы наложили табу на все разговоры о тех событиях. Однако память – штука своеобразная. Иногда, чтобы выудить из её глубин то, что хотелось забыть навсегда, достаточно одной-единственной фразы:
- Мужики! На футбол поедете?..

Воспоминания, хлынувшие на меня, напоминали потоп. Я будто заново переживал всё случившееся тем страшным вечером. Хотя почему заново?  Ведь здесь и сейчас ещё ничего не произошло, и все девчонки, мальчишки, решившие поддержать свой любимый клуб на заснеженном стадионе, ещё живы. Как раз сейчас они собираются на футбол, в радостном предвкушении, полные планов на вечер, на завтра, на послезавтра, на месяц, на год, на будущую несомненно долгую и счастливую жизнь. Кто-то спешит на встречу с друзьями, кого-то сразу после футбола ждёт праздничный ужин, кто-то волнуется, что его не пустят на стадион из-за возраста и, значит, надо обязательно попросить кого-то из старших сказать, что он с ними… Ещё никто ничего не знает и даже не думает, что обыкновенный футбольный матч завершится кровавым кошмаром.
Вопрос: можно ли «отменить» трагедию?
Любой, читавший фантастику про попаданцев, уверенно скажет: «Да. Можно».
Надо лишь снять телефонную трубку и позвонить.
Куда? Ну, например, в милицию, сообщить, что на стадионе заложена бомба. Или ожидаются антисоветские провокации. Или что будет потоп, пожар, землетрясение...
Увы, гарантировать, что правоохранители начала восьмидесятых поведут себя точно так же как их коллеги из будущего, я не мог. Кто знает, может, этот звонок только усугубит проблему, милиция проявит рвение, загонит всех не на две трибуны, а на одну, и в итоге на той злополучной лестнице народу окажется в два раза больше...
Другой вариант – позвонить Смирнову и объяснить ему, что...
А что, собственно, я ему объясню? Что у меня плохие предчувствия? Да и потом – я же не знаю его нынешнего телефона. Так же как номеров Ходырева, Новицкого, Кривошапкина. Не удосужился, блин! Месяц с лишним изображаю из себя графа Монте-Кристо, а элементарную вещь – выяснить, как в случае форс-мажора связаться с товарищами офицерами – забыл...
Поэтому, хочешь не хочешь, а действовать и решать придётся по ходу. Самостоятельно, прямо на стадионе. Иного, увы, не дано...

Как и предполагал, мы попали на ту же трибуну, в тот же сектор, на тот же ярус. И тем же составом. Костик, я, Лёха и Саня.
Последний сидел возле прохода и с любопытством осматривался. Он, действительно, первый раз в жизни попал на футбол, поэтому, несмотря на мороз, всё вокруг было ему интересно. И уходящие вниз ряды, и возвышающаяся за нашими спинами чаша для олимпийского огня, и игровое поле, выделяющееся всё ещё зелёной травой на фоне заснеженных беговых дорожек, гул трибун,  огромные прожекторы, заливающие стадион ярким светом …
- А почему одни в шапочках, а другие без? – наивно поинтересовался Шпанов, указывая на  футболистов.
- Одни боятся мозги застудить, а другим всё равно, –  тут же пошутил Лёха.
- А те, кто в трико, за другое волнуются, – продолжил Костик.
Оба заржали.
- Да ну вас. Я же серьёзно, – обиделся Саня.
- Когда на улице минус, разрешено утепляться по усмотрению, – перестав смеяться, пояснил Трифонов. – Кому-то хватает треников, кому-то перчатки нужны, кому-то шапка. Главное, чтобы поверх всего форма была надета, и шипы на бутсах должны быть стандартные, чтобы никого не травмировать… 
Слушая вполуха их разговор, я внимательно вглядывался в окружающих нас людей. Их было много, и они были такие разные.
Слева, через проход, сидели парень и девушка, лет, наверное, по пятнадцать-шестнадцать. В «прошлой жизни» они, как помнится, ушли с трибуны, когда матч ещё не окончился, и больше я их не видел…
Справа внизу расположились отец с сыном-подростком. Они тоже ушли чуть раньше. Кажется, у сына был день рождения и он всё спрашивал, какой подарок ждёт его дома. Папаша в ответ посмеивался и говорил, что хороший…
Сзади шумели фанаты. Человек пять или шесть, причем, судя по разговорам, скорее всего, не спартаковские, а цээсковские. В перерыве они приняли по «паре капель на грудь», а затем участвовали в обстреле снежками милиции. Со стадиона они ушли сразу после финального свистка…
Кто знает, как сложилась судьба тех и других, и третьих. Возможно, им повезло, и в давку они не попали. А возможно – наоборот. Может быть, именно эта девушка потеряла туфлю, из-за которой всё началось. Может быть, это именно те отец с сыном, которые пытались открыть ворота, но не сумевшие совладать со стальной решеткой и оставшиеся висеть на ней, задохнувшиеся, с переломанными руками и рёбрами. Может, это именно те фанаты, которые с хохотом поджимали ноги и надеялись, что толпа сама вынесет их куда нужно…

Полтора часа всё шло строго «по сценарию». На шестнадцатой минуте Эдгар Гесс со штрафного забил первый гол в ворота голландцев. Так же как в предыдущий раз, вживую я этот гол не увидел – за пару секунд до удара на ноги вскочило едва ли полтрибуны, и за лесом вскинутых рук не было никакой невозможности хоть что-нибудь разглядеть. В итоге пришлось смотреть повтор по табло, хотя, конечно, это совсем не то, ради чего стоило идти на футбол.
- Ерунда какая-то, – с досадой пробормотал Саня.
Он тоже ничего не увидел.
А вокруг обнимались, орали, хлопали, размахивали шарфами и шапками… словом, вовсю праздновали забитый гол, надеясь, что вскоре последуют и другие.
Надеялись, увы, зря. До перерыва и практически весь второй тайм на поле ничего интересного не происходило. Народ начал откровенно скучать, а чтобы окончательно не замерзнуть, принялся развлекать себя песнями и кричалками (не всегда понятными), употреблять внутрь горячительное (кое у кого с собой был не только чай) и «задирать» мерзнувшую не меньше других милицию (та самая игра в снежки, «обидевшая» стражей порядка). 
Всё это время я напряженно думал, как избежать трагедии. И чем ближе стрелки часов подходили к заветным «девяткам» (игра заканчивалась без четверти девять), тем больше меня охватывало отчаяние. Матч подходил к концу, некоторые уже потянулись на выход, а я до сих пор не мог ничего придумать. Хотя требовался сущий пустяк: вынудить милиционеров открыть несколько выходов или, как в «прошлой жизни», оставить открытым один, но растянуть «эвакуацию» на долгое время.  Был, впрочем, ещё один вариант – когда милиция не будет никого торопить, а болельщики направятся к выходу организованно и строго по очереди – но это уже, как говорится, из разряда фантастики…
Вот уже покинули свои места «те самые» парень и девушка… вот поднялись со скамейки отец с сыном… зашевелились сидящие сзади фанаты армейцев… Похоже, сегодняшний матч им удовольствия не доставил. Кто-то из них даже бросил с презрением:   
- Мясо, б... Позорище, а не игра.
В голове у меня словно бы что-то щелкнуло.
Кусочки пазла встали на место.
Я, наконец, понял, что делать.

На то, чтобы слепить несколько плотных снежков и с силой запулить их в расположившихся ниже болельщиков красно-белых, ушло секунды четыре.  Все «снарядики», как и предполагалось, попали в цель. И хорошо попали! Двоим угодило за воротник, а одному даже шапку сбило. Дальше оставалось лишь развернуться, выдернуть из-под куртки ближайшего фана спрятанный от «общественности» шарф цээсковских цветов и завопить во весь голос:   
- Атас! Конюшня за «Хаарлем» топит!
Эффект от моего демарша превзошёл самые смелые ожидания. Видно, и вправду… что-то такое уже витало в воздухе. Фанаты обоих клубов к драке оказались готовы. Тем более что красно-синих на стадионе было не так уж и мало, и, по отношению к спартаковцам, они занимали достаточно выгодную позицию – в верхней части трибуны, поэтому последним, чтобы добраться до недругов, пришлось слегка «поднапрячься». Впрочем, боевого задора это ничуть не уменьшило. Обе стороны жаждали столкновения, наверное, даже больше, чем выигрыша любимой команды. А то, что второй клуб сегодня в игре не участвовал, не смущало ни тех, ни других.
- Мочи коней! Бей мясо! Вали его! Рви! В рыло! На! Получай! – раздавалось то слева, то справа, то сзади, то спереди.
Побоище не остановил даже гол, забитый в ворота «Хаарлема» на последней минуте матча.
Пофиг! Для настоящих «ценителей» есть забавы поинтереснее.
Тридцать без малого лет я не участвовал в массовой драке, но главное всё-таки помнил. В таких потасовках некогда думать, кто свой, кто чужой. Бей любого, кто замахнулся. И я бил. Всех  попадавшихся под руку. Без разбора. Не обращая внимания на потери. Их мы будем считать потом, когда драка закончится…
Для меня она закончилась примерно через минуту. В какой-то момент я просто вывалился из орущей, остеревенело размахивающей кулаками толпы. В голове гудело, правое ухо почти ничего не слышало, по левой щеке что-то текло.
Машинально утёрся. Взглянул на ладонь.
Кровь? Рассёк что ли?..
- Андрюха! Валим, а то загребут!
Кто-то дёрнул меня за рукав.
Я обернулся.
Саня выглядел, словно разбойник после неудавшегося налёта. Глаз заплыл, губы распухли, пуговицы на куртке оторваны, на штанине дыра…
- Наши где?
Шпанов неопределенно качнул головой.
- Там.
- Где там?
- Внизу.
Я проследил, куда он показывал, и с облегчением выдохнул.
Всё вышло как нельзя лучше. Почти как с «пожаром в лесу»: тушим огонь встречным палом, а давку перед воротами и на лестнице гасим волнениями на трибунах.
Милиция действовала вполне предсказуемо.
Нынешние правоохранители – это вам не омоновцы девяностых-двухтысячных. У них даже дубинок не было и в драку они, конечно же, не полезли. Вместо того чтобы рассечь, разнять и охолонить  дерущуюся толпу, они просто-напросто перекрыли ближайший выход со стадиона (тот самый, с полураздвинутыми воротами) и направили всех не участвующих в «битве» зрителей к другим выходам, пусть по колено в снегу, зато без эксцессов. И о своей недавней «обиде» милиционеры тоже забыли. Какой смысл вспоминать об «игре в снежки» и искать «виноватых», когда на трибуне творится черт знает что?  У стражей порядка сейчас новая вводная: отделить драчунов от «обычных граждан» и задержать зачинщиков драки.
С первым милиция худо-бедно, но справилась, хотя и не до конца – мы с Саней успели-таки просочиться сквозь жиденькие кордоны людей в форме и слились с подгоняемой ими массой болельщиков. Лёха и Костик сумели это сделать чуть раньше. Я видел, как они махали нам руками из движущейся толпы, а затем скрылись за бетонной стеной верхнего выхода.
Мы с Саней догнали их только на подтрибунной лестнице.
А потом нас всё-таки «заловили».
Возле ворот дежурили два десятка милиционеров и выдергивали из толпы всех «подозрительных». Мы в эту категорию попадали почти стопроцентно – помятый вид, «следы насилия на лице» и разорванная одежда заставили бы напрячься любого, а не только милицию.
Спустя десяток-другой секунд нас затолкали в какую-то комнату, видимо, «опорный пункт» и, пригрозив, чтобы не смели ничего тут ломать, отправились выявлять других «хулиганов и дебоширов».
Вместе с нами товарищи в форме задержали и какую-то вызывающего вида девицу в фиолетовой куртке и с такого же цвета волосами, собранными в причёску «удар молнии».
- Вот, блин, как чувствовала, не надо на мясо идти! – сплюнула она на пол, когда милиционеры ушли.
- Э! А я тебя знаю. Ты из конюшни, – внезапно заметил Костик.
- И чё?!
- У тебя Марго погоняло.
- Не погоняло, а имя, – обиделась дама…
Это весьма содержательный разговор прервал скрип открываемой двери. В помещение вошёл капитан милиции.
- Вы кто такие? – обвел он нас недоуменным взглядом.
Быстрее всех сориентировалась Марго:
- Да там милиция людей ногами пинает. Мы пришли заявление написать.
- Что?! – казалось, милиционера сейчас хватит кондратий. – А ну, вон отсюда! И чтобы духу от вас тут не было!
Его пожелание мы выполнили с максимально возможной скоростью. Уже через пару секунд нашего духа в опорном пункте действительно не осталось.
- Спасибо! – успел крикнуть Саня юркнувшей на боковую лестиницу девушке.
- Не за что! – донеслось с галереи первого яруса.
Мы за Марго не пошли – направились к центральным воротам.
Так было и ближе, и безопаснее.
- Гляди! Скорая, – указал направо Шпанов.
Я развернулся.
Возле соседнего выхода действительно стояла «Скорая помощь».
Что там произошло, было не разглядеть – машину закрывали ряды оцепления.
Внутри у меня внезапно похолодело.
Неужели мой план провалился?!
Неужели кто-то погиб?
Ведь давки же не было…
Или была?..
Ответов на эти вопросы я получить не мог.
Мог только надеяться…

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Три кварка 2 (1982-2012)