Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Мишка


Мишка

Сообщений 11 страница 20 из 98

11

Врачи разбежались, во всём Центре остались только дежурные да сторожа. За окнами выл ветер, срывая последние листочки с деревьев, заставляя ёжиться от одного только взгляда на улицу.
- Э, братва, вставайте уже!.. – Ринат распахнул шторы.
- Ты чего разорался? – из-под одеяла голос Айдара звучал глухо, а недовольством хоть печь топи. – Выходной, отдыхать надо, понимаешь, ну?..
- Скучно мне…
- Щас повеселю, блин.
- Ага… - Ринат сдернул одеяло и вылетел в коридор, размахивая трофеем.
Айдар рванулся следом, судя по звуку ударился всем телом о дверь, а после ещё и проехался по ковровой дорожке в коридоре. Вернулся, недовольно бурча плюхнулся на постель, собрав складками казённую красную с синими вставками пижаму.
Я проснулся окончательно.
- Кроме шуток, Айдар, покушать надо сообразить.
- Отвянь… ещё один деятель…
- Злится? – Ринат просунул голову в приоткрытую дверь.
- Даже на завтрак не хочет.
- Вот бабай ленивый…
- Да всё, пошли, пошли… - Айдар сел на постели. – Мертвого доконаете…
И выдал нам характеристику, состоящую из одних только сильных выражений великого и могучего.
- Фу, - скривился Ринат, - да вы, сэр, позорите звание космонавта…
- А пошёл ты…

На следующий день началась наша учёба. Старт ракеты с экипажем назначили на первые дни мая, ну а до тех пор мы должны были выучить всё-всё-всё, что только могло пригодиться космонавту.
- Постучи, Айдар, может есть кто…
- Слышь ты, массовик-затейник…
- Я, между прочим, командир экипажа. Так что давай, выполняй команду.
- Командир, ёлки-моталки… Нету никого.
- Кого ждём-то?
- Первые должны подъехать, преподаватели прийти.
- Кто подъехать?
- Ну, первый и второй экипажи, они до начала занятий отдыхали, что ли.
- Отдыхали они… а мы здесь отдувались.
- Ай, достал ты, да… Анекдот расскажи хоть.
- Давай я расскажу?
- Команда была…
- Иди ты со своими командами… рассказывай, Миха.
- О, идут.
- Фуражку поправь.
- С трибуны слазь.
- Тормоз.
- Тихо ты…
По коридору и впрямь шли люди. Возглавлял процессию, конечно же, командир Центра подготовки – Сергей Сергеевич ко всем выпускникам Центра относился как к своим детям. Рядом шёл Митчелл, а за ним топали ребята на шаг ближе нас подобравшиеся к звёздам. Одинаковые серые с металлическим отливом комбинезоны, мягкие ботинки, прочие ремни-пряжки…
Четверо парней: два азиата, один низенький и коренастый, другой высокий, стройный, с папочкой планшетного компьютера под мышкой – китайцы или японцы. Выходец из Индии в чалме, смотревшейся несколько экстравагантно в сочетании с комбинезоном. Среднего росточка плечистый паренёк, веснушчатый, курносый – Рязань немытая. И две девчонки: одна невысокая, чёрная как смоль уроженка Африканского континента, а другая…
Я почувствовал, как лезут глаза на лоб: рядом с негритяночкой, звонко смеясь какой-то шутке, шла моя Вика.
- Э-эй, парень, ты чего вытаращился? – окликнул меня Айдар. – Девчонок не видел?   
- А ты сам-то давно видел? – ответил за меня Ринат.
- Ха, не поверишь, недавно.
- Сон в руку?
- Пошёл ты… Мишка, хватит пялиться.
- Да я нормально.
- Нормально, ага… А девчонки приятные на вид.
- А наощупь, интересно?
- Всё, тихо… Экипаж смирно!
Мы в очередной раз не обратили внимания на командирские потуги Рината.
- Экипаж-три к занятиям готов. Здравия желаю, Сергей Сергеевич!
- Здравствуйте, - поприветствовал нас Кириллов. – Проходите, пожалуйста, будем знакомиться, да начнём потихоньку.
Так всё и началось. Мы-то думали комиссия окажется самым страшным испытанием, а оказалось, что это цветочки: ягодки пошли, когда преподаватели Центра принялись вколачивать в нас мегабайты информации, необходимой, по их мнению, для экипажа первого межзвёздного корабля.
- Космонавты принадлежат к интеллектуальной элите общества, - отвечал на наши жалобы Сергей Сергеевич, - и это звание надо заслужить.
Мы старались. Естественно, получалось у нас гораздо хуже, чем у первых двух экипажей, те-то были профессионалы-космены, а мы лётчики, пусть и неплохие (как я) или первоклассные (как Ринат), научить нас пользоваться теорией относительности для расчёта траектории полёта корабля на скорости света представлялось задачей нетривиальной. Приходилось жертвовать личным временем, разбирая написанные за день конспекты, обращаться за помощью к ребятам из первого и второго экипажей и мало-помалу у нас начало получаться.
Может быть, всё дело было в том, что рядом постоянно находилась Вика. Моя подруга ни много ни мало командовала первым экипажем. Звание досталось ей по праву – за что бы мы не брались, Вика оказывалась на голову выше всех. Там, где мы судорожно цеплялись за свои каракули в конспектах, она чувствовала себя как рыбка золотая в Чёрном море, на короткой ноге общаясь с преподавателями и объяснением такому панибратству служил диплом МФТИ. В космос она поднималась всего один раз, в отличие от Е, штурмана первого экипажа, отстоявшего четыре вахты на «Солярисе» или своей подружки, родившейся в Сомали и удочерённой четой французских учёных Эмилии Перра, вместе с отцом проводившей эксперименты в Гагарине, зато работала моя зазноба сразу на Полигоне под руководством Якова Кноспе, ведущего нашего учёного-космолога. Физическая подготовка? В институте Вика выступала за сборную по плаванию на Универсиаде, занималась гимнастикой в московском «Динамо» …
Я не знал, как к ней подступиться. Обычно с девчонками всё просто, а тут попробуй скажи что-нибудь, когда она такая… такая…
А я помнил, не мог забыть, каждый раз при встрече краснея и забывая слова. Встречаться приходилось, Вика здорово помогла нам и когда я ловил взгляд её удивительных глаз, понимал, что славные деньки на черноморском побережье не забыты.
Пришлось с головой уйти в учёбу, думать только об оценках (кроме «отлично» других здесь не признавали) и, как я уже говорил, постепенно мы встали в общий строй.

0

12

- Раньше для каждой станции мы готовили свой макет, - говорит инструктор, - а сейчас в космосе полно всяких конструкций – макетов не напасёшься. Да и менять их придётся каждый час, потому что народу на небушко залезло…
Виктор Николаевич качает головой, словно осуждает всех, кто пытается пробиться за небесную твердь.
- Поэтому сейчас перед вами стандартный для всех конструкций стыковочный узел.
Мы стоим на пирсе, устроенном на краю большого – метров двадцать диаметр – бассейна. Под толщей воды и впрямь видны какие-то железки. Очертания исполинского люка и надписи на округлом борту космического корабля размываются, вокруг них гуляют какие-то тени…
- Одеваемся.
В «Витязь» заходят через открытую заднюю стенку. Где-то я читал, что для военных разработали лёгкий скафандр типа «Орлана», способный выдерживать любые нагрузки в открытом космосе. Правда это или нет, а до нас это чудо техники не добралось, приходилось по старинке.
Забрало скафандра прозрачное, не поляризованное – в космосе через такое стёклышко потеряешь зрение за пару секунд, а здесь ничего. Связь, самотестирование…
Ах да:
- Тайга на связи, - Айдар предлагал сделать позывной «Тундра» и был в тундру послан.
- Тайга, слышу вас хорошо.
- Самотестирование норма.
- Норма, понял вас. Можно работать.
- Работаем.
Доклад Айдара и Рината я выслушал вполуха. Подвеска кран-балки словно котёнка за шкирку потянула меня вверх.
- Группа поддержки готовимся, - сказал диспетчер.
Колеблющаяся гладь воды коснулась ботинок скафандра, сдавила ноги в районе лодыжек. Медленно, в такт размотавшемуся тросу подвески, я с головой погрузился в бассейн.
- Тайга готов, пошёл Мицар, - это Айдар.
Красивый позывной, надо было и мне выбрать что-нибудь такое…
Впереди меня Ринат – позывной Корвет – уже ползал по обшивке макета, что-то показывая подоспевшим аквалангистам. Ныряльщики создавали для нас видимость невесомости, поддерживая все предметы: здесь-то на Земле, на дне гравитационного колодца, по-умному, всё имело и вес, и массу и перемещать детали стыковочного узла у нас просто не получилось бы.
Я попробовал плыть, как в обычном водоёме. Получилось так себе, на конструкцию я опускался куда-то в район иллюминатора, попытки энергичнее двигать руками-ногами ни к чему не привели.
- Тайга, проблемы? – весело осведомился диспетчер.
- Ну… Не туда приплыл, похоже.
- Понятно, смотри, сейчас тебя подтянут.
Пара аквалангистов ловко затягивают меня к самому створу люка. Подвеска змеёй уносится к бликам ламп на поверхности.
- Тайга, Миша, работаем, - Ринат показывает на раззявленный люк у моих ног.
- Корвет, принял, иду внутрь.
Само задание оказалось несложным – зря что ли нас натаскивали по космическим сооружениям? Достали из «грузового отсека» сменные детали, отвинтили стыковочный узел (у Рината упал за борт ключ – громоздкая такая штука – и мы заработали сразу два минуса: один за превышение времени, пока доставали прибор, другой за то, что Айдар не выдержал и выругался в прямом эфире), прикрутили на место новый. Сложности начались на брифинге.
После каждого задания мы держали ответ перед комиссией. Опытные космонавты – часто приглашали ребят, только что отработавших на орбите – разбирали наши действия, что-то советовали, подсказывали. В этот раз в небольшой комнатке, отведённой под наши нужды, сидел один Сергей Сергеевич. На наше нестройное приветствие он ответил коротким кивком и, едва только мы расселись напротив белой доски, служившей ещё экраном проектора, включил аудиозапись.
- … - сказал в динамиках голос Айдара.
- Мицар, не отвлекайтесь! – ответил ему Ринат. – Работаем!
- Да пошёл ты!..
И ещё раз. Сергеич щёлкал пультом, раз за разом заставляя нас выслушивать собственный высокий слог:
- Да пошёл ты…
- Сергей Сергеевич, - взмолился наконец Ринат, - мы поняли… И я понял, и Айдар…
Айдар что-то согласно буркнул.
- Работа космонавта, - сказал наконец начальник Центра, – больше походит на брак. Живёшь бок о бок с человеком и приходится терпеть каждое его неудачно сказанное слово, дурацкие поступки год, два, десять лет. До десяти, конечно, у вас не дойдёт, хотя как считать, конечно…
Он вздохнул:
- Задание вы провалили. Незачёт по всем статьям – из-за… - Сергеич помахал пультом. – Пересдача послезавтра, а пока посмотрите-ка вот это.
Проектор высветил название документального фильма с пометкой «Для служебного пользования».
- Подписку будем давать? -  спросил Ринат.
- Что?.. А, нет, это просто учебный материал, в сети он есть, найдёте если надо. Смотрите. И готовьтесь.

0

13

- Мишка, спишь что ль?
- Не, не сплю.
- Водочки хочу, - подал голос Айдар.
- Отставить запретные желания, - скомандовал Ринат. – Миш, ты чего там плавал?
- На препода загляделся, - хмыкнул Айдар.
- Три наряда вне очереди, - вскинулся Ринат и получил в ответ ленивое:
- Пошёл ты… - впрочем Айдар тут же спохватился: - Ой, простите, товарищ командир
Преподаватель физики, Виктория Степановна Салаконь, обладала множеством достоинств, но фигурой походила на миленькую бочку и с лица, что называется, воды не пить.
- Не, серьёзно, Миш, - Ринат перевернулся на живот и свесился с койки, - что ты там не понимаешь?
Я замялся. Всё я не понимал – требовалось выучить теорию относительности и свободно пользоваться ею для расчёта курса корабля при движении с включенной установкой деформации. А я - не мог. Цифры, буквы складывались в формулы, формулы обрастали графиками и по отдельности всё это было несложно, а превратить записи на доске в вектор движения космического объекта не получалось.
- Ничего не понимаю, - выдохнул я наконец и вытянулся на своей постели, закинув руки за голову. – Я и в школе точные науки не жаловал, вот и это… встрял.
- Проблема, однако, - вздохнул Айдар.
- Проблема, - отозвался Ринат. – Давай выравниваться.
- Чего?
Ринат достал ноутбук – отец-командир наш, кстати, юзал вожделенный мною «Эльбрус» - и сел на кровати, скрестив ноги.
- Сюда иди, говорю.
- Никак учиться вздумали?
- И ты давай подтягивайся. Учиться, учиться и учиться – знаешь кто сказал?
- Знаю, дедушка рассказывал.
- Грамотный дед у тебя…
- Был грамотный. Он двадцатку отмотал, весь синий и во всю грудь – Ленин, Сталин и бородач такой…
- Карл Маркс.
- А, ну, наверное…

Йеху!.. Щас дадим небушку копоти!..
Я за штурвалом учебного Як-130. Учебно-боевого! Не беда, что оружейная подвеска под крыльями демонтирована, это примерно, как если бы я сел стажироваться на сверхзвук – серьёзный самолёт для серьёзных дел.
Сзади, в кресле штурмана, инструктор. Костя Нечипоренко, человек-легенда, ещё в тридцатых прикрывавший Мексику. На мне противоперегрузочный костюм с шлемом, будто из крутой компьютерной игры, передо мной панели с цифровыми приборами, штурвал и рукой подать до небесной лазури…
- Тайга, готов на взлёт, - голос дрожит?
По правде сказать, этого полёта я ждал больше чем космос. В космос когда ещё, а вот на реактивном истребителе полетать…
- Взлёт разрешаю, работа по заданным координатам.
- Вас понял, работаю по заданию, Тайга.
Как его поднять? «С тормозов» или с обхождением?
В наушниках голос инструктора:
- Нагрузи двигатели, это тебе не поршень, - и точно, самолётик срывается с места, стоит мне только коснуться РУДов.
Флажки, показывающие окончание взлётки летят навстречу. Быстро, слишком быстро…
- Взлёт давай. Или на земле оставайся.
Штурвал на себя. Нос «Яка» поднимается, невидимая рука вдавливает меня в кресло – на тренажёрах такого не было.
- Газ…
- Есть… газ, - для каждого слова приходится искать воздух.
Взгляд на небо – взгляд на приборы. Скорость, высота, горизонт…
- Хорошо, выходим на рабочую высоту.
- Газ убрал.
Обзор здесь получше, чем на моём «Рысачке». Да всё, что ни вспомни – лучше, больше, быстрее… Растём, мелькнула мысль.
Внизу земля. Декабрьские вьюги укрыли поля и перелески снежным одеялом, простёганным дорогами; тени деревьев, коробочки автомобилей на шоссе. Я выжимаю педали и всё это, весь мир встаёт на дыбы, переворачивается с ног на голову – и снова небо. Самолёт слушается меня с полуслова, стоит только коснуться педалей или рычагов управления двигателями, так что приходится контролировать усилия. Перед глазами привычные цифровые панели приборов и световая индикация на фонаре, рука подрагивает на джойстике управления.
- Миша, ничего не забыл?
Я аж вздрогнул – задание!
- Забыл, Константин Сергеевич.
- Ну давай, пора работать.

Да простят меня спортсмены-парашютисты, парашют я не любил. В училище строго следили за выполнением норматива и положенные три прыжка сделали все. Я сделал шесть: за себя и за бутылку коньяку, поставленную Лёхой Германом, из принципа не желавшим прыгать, сделал без особого удовольствия ещё и полученную бутылку «Арарата» разбил. А тут оказалось, что путь к звёздам лежал через месяц мучений, именуемых специальной парашютной подготовкой.
Всё началось с обычных «дубов». Д1-5У, простенький и надёжный, лучшее средство спустить зарвавшегося царя природы с небес на землю. Задачи тоже поначалу ставились несложные: отделение от самолёта, прыжки с задержкой раскрытия купола…
На первом же прыжке я умудрился раскрыть запаску. Приземлился мягонько так, на двух куполах, вдумчиво наблюдая за плывущими в небе облаками и тёмным силуэтом «Пилатуса», принадлежащему подмосковному частному аэроклубу, где мы расположились на время спецкурса. Пришлось укладывать запасной парашют в личное время и эта зараза ободрала мне пальцы. Больше я таких огрехов не допускал.
…Это чисто наше изобретение: курсанта выбрасывали с самолёта – лётчики поднимали крылатую машину повыше – и испытуемый прямо во время прыжка с задержкой раскрытия решал какую-нибудь задачу. Вроде сложно, но если вспомнить центрифугу, например, ничего так, приемлемо. Ну, и зная, что из себя представляют наши наставники, стоило ожидать самых неожиданных упражнений: я ждал задачу по физике. И дождался.
Первым вышел Юра Борисов. Всё по правилам: сначала самый тяжёлый (а Юра КМС по греко-римской борьбе, вес сто с чем-то килограмм), потом шёл Сингх, Айдар с Ринатом и я.
Прыгали в боковую дверь, оборудованную, кстати, автоматом закрытия. Я внимательно наблюдал как готовится Ринат, как придерживает его инструктор, ожидавший какого-то одному ему понятного знака. Глядя то на одного, то на другого я пропустил момент, когда Рината хлопнули по плечу: «Пошёл!» - и наш отец-командир сильно толкнувшись сиганул в утреннее апрельское небо.
Я вышел на обрез двери. Пошла вторая неделя спецкурса, сделал я уже то ли двадцать, то ли двадцать пять прыжков, но всё равно вид земли расчерченной множеством крошечных квадратиков заставлял волноваться. Я ждал. Ползли секунды, ещё медленнее плыла земля под ногами. Волнение перемешивалось с желанием не ударить в грязь лицом: с нами девчонки прыгали всё-таки.
Хлопок!
И земля рванулась мне навстречу.
Всё боялся оступиться, в ноги словно ваты натолкали. Но нет – вышел как положено, раскрылся, согнув руки и ноги. Поток воздуха норовил сбить, закружить, бросить в беспорядочное падение – я держался. Дышать только трудно было…
Задание. Вот оно, укреплённый на левой руке возле высотомера пластиковый квадратик, прикрытый чехлом.
- Чехол снимешь – положи в карман, - предупредил меня инструктор, - это баллы, плюс или минус.
В карман тянуться так и закувыркаешься штопором. Под резинку в рукав – вот так… Что там?
Две триста.
Цифры и буквы заплясали перед глазами. Блин, что это вообще?!
Я включил диктофон. Дико хотелось сказать что-нибудь… но уж больно серьёзен был Сергеич.
Две сто.
Как изменяются в результате перехода с одной круговой орбиты на другую радиус орбиты спутника, скорость его движения по орбите и период обращения вокруг Земли?
Тысяча восемьсот.
Решение, я знаю решение, мы с ребятами разбирали, Айдар всё ржал над моими потугами как жеребец на лужайке…
Тысяча шестьсот.
Решение – есть!
- Согласно второму закону Ньютона, - начал я, - при уменьшении ускорения радиус орбиты – увеличивается…
Губы едва двигались, дыхание сбивалось, даже шлем почему-то не помогал, но я как мог быстро наговорил что вспомнил на диктофон и…
Девятьсот метров.
Раскрываемся.
Хлопок – купол дёрнул меня за шкирку. Я поднял забрало шлема. Жизнь обрела краски, весенний воздух казался напоен мёдом и, наслаждаясь вновь обретённым миром, я позабыл про управляющие стропы парашюта - плюхнулся словно новичок на «дубе» на окраине поля, покатился по земле да так и остался лежать глядя в небо.
Земля казалась мягче перины. Небо синее-синее. Я висел меж небом и землёй, пленённый…
- Миша, - знакомый голос.
Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы вернуться к действительности.
- Миша, - повторила Вика.
Вот прилепилась...
- Да, чего тебе?
- Мне ничего, тебе всё… Ты не разлёживайся, смотри, за нами машина поехала.
- Прокатятся, ничего, - я принялся собирать купол.
Вика наблюдала за мной.
- Миша, Миш…
- Ну чего тебе?
- Ты злишься?
- Я?.. Чего мне злиться?
- Ну, не знаю. Раньше веселее был.
- Наверное, не стоит прошлое вспоминать, да? А я вот вспоминаю.
- Я тоже…
Руки мяли ткань купола, пряжки, стропы и неведомая сила приковала мой взгляд к земле.
Вика внезапно оказалась очень близко, и я забыл про всё, утонув в её глазах.
- Медвежонок мой, - сказала Вика, - не обижайся, ладно? И не забывай.
Её ладошка коснулась моей щеки. Надо было схватить её, обнять и не выпускать никогда и даже тот день встретить вместе, потому что без неё…
Сзади сердито бибикнул «Патрик» аэродромной службы.
- Эй, ребята, - крикнул водитель, - поехали на базу, там пообжимаетесь.
Мы поспешно отскочили друг от друга и больше ни взглядом, ни словом не перекинувшись, путаясь в скомканных куполах парашютов, полезли в машину.

0

14

Старт «Ангары» с первым экипажем мы смотрели в конференц-зале Центра. Запуск назначили на 19.40 по местному времени, 16.40 по Москве и народу набилось уйма. Все занятия, процедуры отменились сами собой, начальство не возражало – предстоящий старт ставили вровень с полётом Гагарина, и телетрансляция шла на все континенты, собрав как сказал один журналист, рекордную аудиторию, миллиард с хвостиком телезрителей.
Мы смотрели видео напрямую с камер Роскосмоса, не отвлекаясь на рекламную вакханалию. Белокрылая красавица «Ангара» сверкала в лучах вечернего солнца, подвешенная к стартовой ферме, первый экипаж уже два часа как занял места внутри космического корабля… а я даже не попрощался с Викой.
Пошли команды:
- Пуск!.. Зажигание!.. Предварительное!.. Промежуточное!..
Ракета «вздохнула» - горючее попало в камеры сгорания двигателей и воспламенилось.
- Главное!..
Оператора почти не слышно за рёвом пламени. «Ангара» всё ещё на столе, но упряжка из трёхсот миллионов лошадей уже тянет вверх, рвётся к небесной тверди.
- Подъём!
Ракета вздрогнула, приподнялась над стартовым столом и вместе с ней поднялись все сидящие в конференц-зале: мы все были там, в ложементах «Союза»
- Подъём!..
Пошла!
- Пошла! – кричит кто-то.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подхватить возглас.
- Десять секунд! – На борту порядок.
Обычный диалог: оператор словно погоняет упряжку – Вика отвечает спокойно, даже меланхолично.
Ракета поднимается, медленно превращаясь в яркую точку на голубом фоне.
- Пятнадцать секунд, полёт нормальный! – Экипаж чувствует себя хорошо.
- Двадцать пять секунд, двигатели работают нормально! – На борту порядок.
- Сорок секунд! – Экипаж чувствует себя хорошо.
- Пятьдесят секунд, давление в камерах сгорания двигателя в норме! – На борту порядок.
- Шестьдесят секунд, тангаж, рысканье, вращение в норме!
- Семьдесят секунд, полёт нормальный! - Экипаж чувствует себя хорошо.
- Восемьдесят секунд, все параметры в норме! - На борту порядок.
Кажется, уже всё, корабль на орбите, но это не так – до настоящего космоса ещё далеко.
- Девяносто секунд…
- Ой… - женский голос.
- Что такое… - сжимаются кулаки.
Сзади звон разбитого стекла. Никто даже не оглянулся - мы все там, в небе над казахской степью, где на огромной высоте вспухает клубами огня и дыма уже почти достигший низкой орбиты космический корабль.
- На борту возникла нештатная ситуация… - оператор запнулся и продолжил сдавленным голосом: - репортаж окончен…
Экран потемнел.

0

15

- Можно? – Сергей Сергеевич крайне деликатен, в своей епархии начальник Центра мог бы входить без стука куда угодно, а вот поди ж ты, спрашивает.
- Войдите.
- Что, безделишь? – начальник устраивается на ринатовской кровати под портретом Ирины Малибаш, мисс России за 2063 год.
Естественно, распекать меня за безделье никто и не думал, мы второй день ходили как в воду опущенные. Я что-то промямлил в ответ.
- Это кто такая у Ринатика, жена? – спросил Сергей Сергеевич.
- Да нет… Мисс России.
- А. Ну ничего так девчонка.
- Ага.
В комнате воцарилась тишина.
- Миша.
- Да?
- Что у вас было с Викой?
Глупый вопрос. Очень хотелось ответить какой-нибудь глупостью. Я промолчал.
- Молчишь.
- А что тут скажешь?
- Да, сказать-то и нечего, правда.
Клён возле окна разросся так, что ветки скребли стекло. Вообще, погода разладилась: дул ветер, сёк дождь, с дерева на отлив окна звонко капало.
- Что там получилось?
- Отказ датчиков ориентации, - быстро ответил Сергей Сергеевич. – Теперь МИК фээсбэшники по частям разбирают, на заводе делегация Следственного комитета… У ребят веселуха…
Он умолк, видимо, поняв, что ляпнул.
- Да уж. Веселуха…
Я понял, что сейчас разревусь. Дождь за окном, сидящий подле меня человек, вся комната, весь мир подступил комком к горлу…
- Что теперь будет? – голос предательски дрогнул.
Сергей Сергеевич долго молчал. Ворочался, словно Ринат на гвоздях спал, вздыхал, откашлялся…
- Я, собственно, по этому поводу и зашёл, Миша.
Долгая пауза. Я старательно прячу опухшие от слёз глаза.
- Второй экипаж стартовать не может, - Сергей Сергеевич понял, что помощи от меня не дождётся:
- Почему?
- Эмилия в шоке.
Эмилия – Эмилечка – выпускница Сорбонны, космен-профи, умница, красавица, отличный товарищ и близкая подруга моей Вики. Они познакомились во время стажировки в Гагарине и много лет работали вместе, просто переписывались.
- С ней работают психологи, Эмилия обязательно восстановится, но это время, - сказал Сергей Сергеевич.
- А что за спешка?
- А спешка, Миша, оттого, что в наш проект вложены огромные усилия. Денег угрохано – триллионы, Миша, и рублей, и юаней – золотом.
- Золотом, - повторил я, - тут человека нет, а вы про золото…
- А ты знаешь, откуда это золото берётся? – Сергей Сергеевич усмехнулся, но в его голосе чувствовалось напряжение. – Всё, что мы делаем в космосе оплачивается трудом простого человека. Ты вот работал у себя в Сибири, людей возил, а с твоей зарплаты копеечка государству шла. И сейчас твои ребята там поднимаются в небо и с зарплаты их копеечка идёт государству, государство копеечку к копеечке складывает, строит ракету и запускает в космос…
Он вздохнул.
- Я хочу сказать, Миша, что Вику жаль. Я её с малолетства знаю… Выть хочется, - снова вздох. – Мне с её отцом пришлось разговаривать…
Вот тут мы замолчали надолго.
- Пойми, Миша, - наконец произнёс Сергей Сергеевич, - для меня это как детей потерять, благо своих четверо… Но ко всему прочему там, на Байконуре сгорели деньги, труд миллионов наших людей.
И словно металл лязгнул:
- Мы не имеем права останавливать программу.
- То есть, мы полетим, третий экипаж? – переспросил я.
- Да, - ответил Сергей Сергеевич. – Я мог бы приказать... но тут хоть приказывай теперь, хоть как хочешь... Я прошу, Миша, прошу тебя: надо лететь. Надо справиться с собой и сделать шаг…

0

16

Нас подняли рано: четыре тридцать, только-только солнце осветило горизонт, не видно ни зги. Да мы и не спали, чувствовали почему-то - сегодня, хотя среди обычной рутины занятий не помню уже кто сказал: «Будьте готовы - в любой момент…» Умылись, оделись, позавтракали под бессмертное: «Гранаты у него не той системы…» - присели с Сергеичем на дорожку и выскочили на улицу.
Светил фарами автобус, довезший нас к стартовому столу. Солнце уже посверкивало на обтекателе установленной на старте ракеты, нашем транспорте до орбиты. Там, за небесной твердью накручивает оборот за оборотом Международная космическая станция «Академик Вернадский». Сейчас все сооружения в космосе называются МКС, международная космическая станция. Всё строили сообща: город на Луне (он называется МКС «Гагарин»), базу на лунной орбите (МКС «Луна-1»). производственный комплекс в точке Лагранжа LX (МКС «Полигон»). Даже автоматические корабли, курсирующие между Землёй и Луной, называются МКС «Николай Чуб», МКС «Анна Кикина» и МКС «Михаил Корниенко». Сам «Академик Вернадский» это бывшая Международная космическая станция, построенная в начале века нашим Роскосмосом, американской НАСА и ЕСА, европейским космическим агентством. С тех пор на станции добавился жилой отсек, обеспечивающий для обитателей почти земную гравитацию, ядерный реактор (первый реактор в космосе, нашего производства), причальные приспособления и гидропонная лаборатория, но изначальные особенности конструкции остались и, как объясняли преподаватели, можно отличить наш сегмент от американского.
А мы сидели в корабле. Было не по себе: нервное напряжение росло и когда шли к стартовому столу лично у меня коленки подрагивали. Трудно сказать отчего – то ли за свою шкуру трясся, то ли от возбуждения, то ли всё вместе…
Час, два, три – наземные службы проверяли и перепроверяли всё, что только могли. Несколько раз требовали от нас диагностику систем корабля, спрашивали самочувствие, запускали медблок и прочее в этом духе. Наконец дали готовность.
- Экипаж, самочувствие? - оператор говорил медленно и как-то с ленцой даже.
- Экипаж, самочувствие? – эхом отозвался Ринат.
- Мицар, порядок.
- Тайга, готов.
- Первый, самочувствие экипажа в норме, на борту порядок.
- Понял вас, ребята, начинаем.
Прошли команды зажигания. Где-то под нами работали механизмы, закачивая топливо в камеры сгорания и весь корпус исполинской махины дрожал, словно возбуждение людей передалось технике.
«Она живая, - говорил нам Сергей Сергеевич, - столько трудов вложено во всё это, она живая, говорю вам…»
- Подъём!..
Подъём со стола мягкий, будто поднимается лифт-элевейтор. Перегрузки будут десятком секунд позже.
- Десять секунд.
О, а вот и перегрузки.
- Экипаж чувствуем себя хорошо, - докладывает Ринат.
- Вас понял, пятнадцать секунд, полёт нормальный.
Мы плотно упакованы в ложементах, бросить взгляд окрест не получается и, если пофантазировать, можно отвлечься, представить себя внутри диковинного аттракциона.
- Двадцать пять секунд, двигатели работают нормально.
Ринат отвечает положенное. Плюшевый мишка, подвешенный Айдаром к потолку покачивается, отмечая направление силы тяжести. Руки шевелятся с трудом, да и шевелить ими незачем.
- Сорок секунд, тангаж, рысканье, вращение в норме. – На борту порядок.
- Пятьдесят секунд, давление в камерах сгорания двигателя в норме. – Экипаж самочувствие в норме.
Надеюсь, у меня такое же сосредоточенное спокойное лицо как у ребят – вижу их отражения на экранах. Айдар подмигивает, показывает большой палец.
- Семьдесят секунд, полёт нормальный. - Экипаж чувствует себя хорошо.
- Восемьдесят секунд, параметры системы управления ракеты-носителя в норме. - На борту порядок.
Космос всё ближе.
- Девяносто секунд, двигатели первой, второй ступени работают нормально… Экипаж, самочувствие?
- Экипаж, чувствуем себя хорошо.
- Вас понял… Сто, все параметры в норме.
Скорее бы…
- Сто десять, тангаж, рысканье, вращение в норме.
- Сто двадцать, сброс ДУ САС, давление в камерах сгорания двигателей в норме.
Сбросили систему спасения. Она нам больше не понадобится – выходим из зоны больших скоростных напоров, сейчас отделение первой ступени…
- Есть отделение первой ступени.
- Сброс ДУ САС подтверждаем, отделение первой ступени подтверждаем… Экипаж, самочувствие? – спрашивает Ринат.
- Всё хорошо, - отозвался я.
- Мицар, норма…
- Первый, есть сброс головного обтекателя.
- Есть сброс головного обтекателя, - отозвался оператор. – Как погодка, ребята?
- Солнышко светит, - Ринат улыбается.
- Погодка шепчет, - смеётся Айдар, прикрываясь рукой от лучей светила.
- Двигатели второй ступени работают нормально.
- Двести десять секунд.
- Ну, ещё чуть-чуть… - вырвалось у меня.
- Отделение второй ступени.
- Полёт нормальный, ожидаем контакт отделения.
- Пятьсот секунд, есть отделение, - отозвался Ринат.
- Отделение прошло, поздравляем вас, всё отлично.
- Ай да мы, - сказал Айдар.
- Отлично, просто здорово, - Ринат хлопает по моей перчатке, дотягивается до Айдара.
- Мишка поплыл, - Айдар протянул руку, подкидывая наш индикатор невесомости. – Командир, давай оглядимся.
- О, а я и забыл, - вздохнул Ринат. – Включай, тебе легче дотянуться.
Айдар включил трансляцию с наружных камер и перед нами раскинулся океан звёзд. Над городами, когда из-за смога видны самые яркие звёздочки, словно редкие блёстки на чёрном ковре или у меня над посёлком, когда всё небо усыпано этими же блёстками, сливающимися в Млечный путь звёзды кажутся далёкими и недоступными, здесь же море маленьких огоньков манило окунуться в звёздный прибой и блюдцем, круглой лодкой на волнах качалась Луна. В лучах невидимого для нас Солнца Земля, занимавшая нижний левый угол экрана, казалась огромной, тяжёлой, более реальной, чем все далекие звёзды. Мы видели линию терминатора, облака над Индийским океаном, воронку циклона у экватора…
- Красиво, - выдохнул Айдар.
- Да-а… красиво, - вырвалось у меня.
Земля медленно плыла под нами, изредка покачиваясь во время манёвров кораблика. Звёзды сияли над головой.
- Нам звездной гавани спасителен покой, подарен он Божественной рукой тем, кто устал и верить перестал в незыблемый и вечный пьедестал , - продекламировал Ринат.
- Ого, - восхитился Айдар, - да мы поэт.
- Это не моё.
- Хорошо сказано, Ринат, - сказал я.
- Да, неплохо, - поддакнул Айдар. – Какие звёзды яркие… Я думал у нас небо звёздное, а тут…

0

17

Стихи:  Ольга Азовская, Звёздная гавань, 01. 08. 2008

0

18

Двигатели ракетного модуля вытолкнули конструкцию на низкую орбиту и, отработав своё, отстыковались, оставив полезную нагрузку в виде усечённого конуса обитаемого отсека. Теперь нам предстояли манёвры, долженствующие завершиться стыковкой с Международной Космической Станцией «Академик Владимир Вернадский» - как если бы футболист, сделав головокружительный прыжок, ударил через всё поле по круглым, два-три метра в диаметре, воротам, постоянно меняющим положение в пространстве.
Чтобы «забить гол» придётся представить вращение полезной нагрузки – нас – и самих «ворот» - МКС «Академик Вернадский» - в виде двух плоскостей, которые сначала надо совместить, а потом ещё, вычислив точное положение МКС на плоскости площадью в миллионы километров (положение этой плоскости относительно планеты называется наклонение орбиты), несколькими импульсами двигательной установки, подвести космический аппарат к «Академику» (за лишние сто грамм полезной нагрузки конструкторы космических аппаратов дерутся). Пара кунштюков в виде сближения с объектом и стыковки со шлюзом карантинного модуля и – вуаля!
К счастью, есть несколько обстоятельств, играющих в нашу пользу. Во-первых, вращение космического тела около Земли происходит исключительно вокруг планеты, а значит плоскость любой орбиты имеет центр – ядро Земли и это облегчает ориентацию на площади в миллионы и миллионы километров. Во-вторых, вращение космического тела происходит с разной скоростью: в верхней точке орбиты – апогее – скорость минимальна, в нижней точке – перигее – максимальна поэтому, изменив наклонение орбиты в апогее, мы получим существенную экономию весьма и весьма ограниченного запаса топлива. И в-третьих, притяжение Земли помогает корректировать совмещение орбит, в случае если космический аппарат «залезет» немножко выше положенного в апоцентре, отдавшись на волю гравитации и притормаживая двигателями. И это далеко не все обстоятельства, определяющие движения космического корабля: стоит только космическому аппарату вырваться в космос (футбольный фанат выбежав на поле размахивает фаером), как он тут же ощущает на себе притяжение Земли. Утлое судёнышко начинает вращаться вокруг планеты – ложится на орбиту, и для каждого периода вращения в циклограмме полёта подобрано своё название. Сначала опорная орбита, высотой около 200 километров, затем промежуточная, определённая для выбора скорости КА (разгон или торможение), после выхода на скорость начинается переходная - путь перемещения космического корабля с одной орбиты на другую.   
До МКС мы добрались за час с небольшим. «Академик Вернадский» величаво поворачивался на экране, наполовину скрытый ночной половиной планеты, другой половиной блестя в лучах Солнца. Крутилось огромное колесо жилого отсека, посверкивали солнечные батареи. Мы описали дугу над станцией, так, что нос корабля постоянно смотрел на причальные секции и силуэт МКС, подсвеченный солнечным светом с одной стороны, чётко вырисовывался на фоне ночных огней средиземноморского побережья.
- Это чей сегмент? – спрашивает Ринат. – Наш или американский?
- Да непонятно, - шепчу я, - на картинках всё просто было, а тут…
- Наши конструкции меньше в диаметре, - сказал Айдар, - амерские больше… вот они вроде. Да, они, видишь, «Купол»?
- Понятно, - Ринат поёрзал в ложементе, - ладно, в любом случае, у нас другая работа.
- Вот наша работа, - сказал я.
- Где? – почти одновременно спросили ребята и Айдар, увидев, протянул:
- О-о, да мы крутые…
- Ну, строго говоря, - сказал Ринат, - это тягач. Наша ласточка на полпути к Луне.
- Но всё равно неплохо, - не унимался Айдар.
- Ну да...
Неподалёку от жилого отсека к специальному причальному приспособлению с руками-манипуляторами притулился космический корабль. Перед шлюзованием несущие фермы втянулись одна в другую и энергоблок с ядерным реактором оказались возле жилого отсека. Вертикальные балки с несущими и креновыми ЭРД, генераторы капель охлаждающей установки и излучатели вспомогательного контура охлаждения сложились, плотно прижатые к несущим фермам. После стыковки ядерный реактор должны были заглушить, солнечные батареи развернуть – они торчали теперь по обе стороны стыковочного отсека, делая МКС «Николай Чуб», автоматический грузопассажирский транспорт, курсирующий между орбитами Земли и Луны, похожим на заурядный спутник.
- Такси, - сказал я.
Стыковка. Станция полностью закрывает экран, едва заметный толчок. 
- Внимание, экипаж, - голос оператора в наушниках, - стыковка прошла успешно.
Стрелки на манометрах чуть дёрнулись и тут же вернулись к норме.
- Проходим к шлюзу, вас ожидают.
- Пошли, ребята, - Ринат не удержался от командирских замашек.
Хотя скорее всего это нервы.
- Так ты ж командир, -  ответил Айдар, - давай, личным примером…
Под эту перепалку мы отстегнулись, отдавшись на волю царившей здесь невесомости. Ощущения были… непередаваемые – всё-таки, хоть мы и готовились в бассейне, вода плотная, лучше держит тело. Упражнения в летающей лаборатории тоже не больно помогают – там невесомость длится несколько секунд, и ты подсознательно готовишься, ждёшь сигнал, теперь же невесомость превращалась в обыденное явление: скорее тяготение начнётся по сигналу, чем желудок прекратит плясать гопак.
Отработанным ещё на Земле порядком мы вышли к шлюзу. Круглый люк, за ним довольно большой отсек, залитый светом - словно из кротовой норы вылезли на поверхность. Дышится здесь почему-то легче, чем в нашем корабле, воздух пахнет стерильно и такой же на вкус. Четыре человека в серебристых комбинезонах, трое знакомых: Хезер Дуглас, Ицык Лечица и Райан Янг, мы разговаривали перед самым стартом, четвёртый, с нашивкой медика, держится в сторонке, в его власти мы окажемся позже. Эвакуационная команда, люди, назначаемые отдельным распоряжением начальника МКС.
- Привет, ребята, - говорит Лечица.
Мы по очереди жмём руки друг другу, смешно подёргиваясь в такт движениям, обнимаемся, почти также комично вращаясь в невесомости, но смеяться не тянет - уж больно долог и опасен оказался путь.
- Сейчас отдохните с дороги, - Янг мягко подтолкнул нас к выходу в жилые отсеки, - у нас, в общем всё готово, лететь к «Полигону» можно хоть сейчас, но без медосмотра и отдыха я вас не выпущу.
- Сколько отдыхаем? – спросил я.
- Сколько надо, столько и отдохнёте. Два-три часа задержки особой роли не сыграют, а график движения мы подвинем. ЦУП в курсе.
- Ваш отсек, - сказала Хезер. – Располагайтесь, мальчики, на обед приходите в кают-компанию.
- А где это? – ляпнул я не подумавши.
Ринат бросил на меня испепеляющий взгляд.
- Сейчас покажу, - женщина включила настенный монитор, в два касания нашла в меню план станции. – Вот. Прямо по коридору, перед выходом из жилого модуля.
- Будете готовы, подскажите, - добавил Лечица.
Уже несколько лет как на МКС устроили нормальные земные удобства. Оправляться и обтираться салфетками по старинке приходилось только экипажам космических тягачей, курсирующих между Землей и Луной и каждого космонавта обучали обращаться с космическим туалетом, в том числе на случай если откажет привод жилого отсека МКС. На борту тягача нам придётся рано или поздно применить эти гаджеты, ну а пока я охранял дверь туалета, за которой притаился Ринат, Айдар же плескался в душе, распевая хит какой-то мальчуковой группы.
Нас, конечно, строго-настрого предупреждали на Земле, что вода на станции драгоценна, не стоит перегружать установки рециркуляции, но мы не сговариваясь решили злоупотребить гостеприимством хозяев. Хотелось смыть не то что грязь, грязными мы не были – вода, несколько раз пропущенная через очистные системы МКС смывала напряжение, накопившееся с того момента, когда «Ангара» с первым экипажем закувыркалась в чистом казахстанском небе, чадя догорающим топливом. Мы пустились в смертельно опасное путешествие и первый этап завершился успешно.
- Парни, вопрос вскочил, - сказал Ринат, едва только мы покончили с личной гигиеной. 
- Говори, - отозвался я.
- Отдыхать будем? – спросил наш командир. – Я вот свеженький, хоть сейчас марафон пробегу.
- Ага, я тоже, - ответил ему Айдар, - пока в душе не был, как ватный ходил. А теперь ничего, нормально.
Я прислушался к своим ощущениям. Чувствовался лёгкий голод, спать не хотелось – организм рвался в бой.
- Перевозбудились, - подвёл итог Ринат. – Ну что, личное время запрашивать будем?
- Не надо, - махнул рукой Айдар, - в корабле поспим.
- Пошли тогда.
- Подожди, Ринат, молния не застёгивается.
- Ну давай, разбирайся…
Я исполнил несколько акробатических этюдов, пытаясь поднять собачку замка в какое-нибудь пристойное положение. Сначала мне помогал Айдар, командир тихонько ругался в сторонке, потом Ринату пришлось учить салабонов.
- Ф-фу-ух, Мишка, задал ты задачку… Хоть на помощь зови.
- Я палец поцарапал.
- До крови?
Айдар внимательно изучил пострадавшую часть тела.
- Да нет, нормально в общем…
- О, застегнул…
- Господи, слава тебе, а то позору не оберёшься – собрались звездолёт осваивать, а сами молнию застегнуть не могут. Все готовы? Айдарик, тебе ничего не жмёт?
- Всё хорошо, товарищ сержант–адмирал! – Айдар вытянулся в струнку и чуть не взмыл к потолку, тяготение на станции чуть больше, чем на Луне.
- Ладно, не тянись… пошли уже.
И мы пошли.
Честно говоря, я ожидал более пышного приёма, мы ведь почти что к звёздам собрались. Но нас, космонавтов-героев ждал сначала врач, внимательно осмотревший и выслушавший каждого (Айдару пришлось объяснять откуда царапина на пальце) и только потом пригласили за стол. В кают-компании находились те же трое встречающих и врач, внимательно наблюдавший за нашей трапезой.
Сервировали стол почти по-домашнему: кружевная скатерть, тарелочки-чашечки, всё как полагается, а подавали неимоверно вкусный борщ и мясо с картошкой в горшочках, хлеб собственной выпечки и огурцы в сметане. Ох, как мы это уплетали!..
- Кушайте, ребятки, кушайте, - потчевала Хезер, - всё местное, на станции выращенное.
- Между прочим ребята, - сказал Янг, с улыбкой наблюдая за нами, - вы с социальными сетями дружите?
- Ум-гм, - Ринат вскинулся было отвечать с набитым ртом и быстренько умолк.
- Я в Твиттере и Вейбо есть, - сказал Айдар.
- А ты, Миша?
- У меня была анкета в ЖЖ, - сказал прожевавшись, - но я там давно не был.
- Я в Твиттере, Вконтакте и ЖЖ, - сказал Ринат, - ещё был аккаунт в Одноклассниках, но тоже давно не заходил.
- Ребята, руководство хочет, чтобы вы вели дневники в сети, - сказал Райан. – Я тоже прошу вас – пишите про своё путешествие как можно больше. Если есть анкеты – прекрасно, нет – заведите. На Земле должны как можно больше знать о ваших приключениях.
Мы торопливо закивали.
- Когда летим? – деловито осведомился Айдар, прицелившись на стакан компота.
- Что, готовы уже? – хохотнул Лечица. 
- Да вот, - сказал Ринат, - столько всего пережили, а спать не тянет совершенно… Рвёмся в бой.
- Это хорошо, - Лечица переглянулся с Хезер. – А что скажет медицина?
- К полёту допущены, - сказал доктор. – Ребята здоровые, сильные… тьфу-тьфу-тьфу.
Он постучал по собственной стриженной макушке. Все заулыбались.
- Медицинское заключение скоро будет готово, если надо на бумаге, - продолжал доктор.
- Не обязательно, - успокоил его Ицык, - сетевого документа достаточно. Ладно, ребята, тридцать минут послеобеденное время и сбор возле шлюза.
- По станции проводите? – живо спросил Ринат.
Погулять по легендарной космической станции мечта любого человека на Земле.
- Нет, мой хороший, - улыбнулась Хезер, - вы, мальчики, до сих пор в карантине. У нас тоже ребята хотели бы пообщаться с первым экипажем звездолёта, но народу на станции много и рисковать вашей экспедицией мы не имеем права.
- Понятно, - Ринат погрустнел.
Да и мы чувствовали себя обманутыми – взглянуть что тут как, хоть одним глазком… Но спорить означало нарушать дисциплину, а уж в космосе дисциплина – святое.

0

19

Через полчаса мы сидели в ложементах пассажирской кабины тягача рассчитанной на десяток человек, нам втроём – хоть в футбол играй. Светло-зелёные стены сдвигались, закрывая камбуз и санузел. Запас воздуха, продуктов питания тройной для полного экипажа, свободный выход в интернет из любой точки пространства между Землёй и Луной («Скорость как в «Формуле!» - объявил Ринат), плюс фантастический вид из окна.
- Внимание, МКС «Николай Чуб», «академики», как меня слышно? – спросил ЦУП.
- ЦУП, «Николай Чуб» слышим вас хорошо, - отвечает Ринат.
- Ребята, очень приятно… Работать готовы?
- Готовы, - отвечает наш командир вслед за «Вернадским».
- Хорошо, начинаем полёт к МКС «Полигон», запускаю циклограмму.
…Ракета, запущенная с космодрома, набирает громадную скорость: 8 километров в секунду летит то, что осталось от исполинской башни на старте, спутник это или пилотируемый корабль - полезная нагрузка, одним словом. Ступени ракеты, заканчивая работу, выполняют каждая свою задачу. Первая ступень преодолевает силу тяжести и выводит корабль в стратосферу, вторая выталкивает космический корабль в самый космос, третья выводит на расчётную орбиту или, если станция отправляется к другим планетам, придаёт аппарату скорость, достаточную для преодоления земной гравитации. Эта скорость и называется третьей космической скоростью, или скоростью убегания.
Для того, чтобы тягач стартовал от МКС «Академик Вернадский» к Луне, требовался импульс ракетных двигателей, равный примерно всей работе трёх ступеней «Ангары», подготовленной к полёту на Селену. Запас топлива на такой случай, превратил бы наш кораблик в муху на спине кита – громадного бака с топливом, не говоря уже о том, что в баке оказался весь запас топлива, имеющегося в Приземелье.
Решение – гравитационный манёвр. Если принять точку нашего нынешнего местонахождения (стыковочный узел МКС) за апогей (минимальная скорость), вычислить орбиту космического аппарата, найдя перигей (точку с максимальной скоростью) и, выполнив виток вокруг Земли стартовать из рассчитанной точки, скорость может увеличится в несколько раз. Здесь свои нюансы: перигей орбиты не должен находится на противоположной стороне от цели, орбиту приходится выбирать так, чтобы не столкнуться со спутником или космическим мусором, скорость не должна быть большой или слишком маленькой, а значит придётся тормозить двигателями или в атмосфере…
Но эти знания опять не понадобились - всё сделал ЦУП. Мы числились экипажем МКС и в случае нештатной ситуации принимали управление тягачом на себя, только все – и мы в первую очередь - надеялись обойтись без крайних мер, остаться пассажирами до самого Полигона.
Шлюз станции ослабил хватку и нас подхватил стыковочный луч, медленно и аккуратно отводя от МКС. Вселенная закружилась в диковинном танце, открывая восхищённому взгляду то водопады звёзд, то панораму Земли, словно ковёр, сотканный из облаков и океана…
- Командир…
- Да, Миша?
- Может, выключим обзор?
- Сильно прижало? Вращение уже заканчивается вообще-то.
- Ну, пока справляюсь.
- Пакет возьми.
- Миша держи, мне не понадобился.
- Спасибо.
ЦУП стабилизировал наше вращение, установив тягач носом в цель. Теперь мы летели над Северным полюсом Земли и прямо перед нами полыхало полярное сияние. Блеснуло Солнце, обдав кораблик потоками света. Под нами линия терминатора будила Северную Америку, солнечные лучи поблёскивали на водной глади Атлантического океана.
- Внимание, - сказал ЦУП, - проверка всех систем, подготовка, запуск двигателей.
Над Южной Америкой наш кораблик раскрыл фермы двигателей и излучатели дополнительного контура охлаждения. Несущие фермы начали раздвигаться, отводя энергоблок реактора от нас на пятьдесят метров – мы приближались к точке старта.
- Экипаж, самочувствие? – спросил ЦУП.
Все данные передаются на экраны онлайн, но ответить мы обязаны:
- Экипаж, все в норме? – переспросил Ринат и, дождавшись утвердительного ответа, доложил: - Все готовы, системы корабля работают штатно.
- Вас понял, начинаю отсчёт.
- Интересно, двигатели с Земли увидят? – прошептал Айдар.
- Нет, - ответил Ринат. – Они слабенькие для этого, да и смотреть некому… пингвинам разве что.
- Жалко…
- Пуск! – командует ЦУП.
Перегрузка мягко прижала нас к ложементам – включились двигатели. Два синих огонька появилось с двух сторон от жилого модуля корабля.
- Двигатели работают штатно, - доложил Ринат, - тяга стабильна.
- Есть двигатели, - отозвался ЦУП, - тяга стабильна.
- Ребята, видим вас, - включился «Академик», - вы просто красавчики.
- Мы лучше всех, - шепчу я.
- Что говоришь, Миша?
- Я говорю, мы лучшие.
- Ха, подожди, то ли ещё будет, - отозвался Айдар.
Ребята засмеялись.
- Есть сход с орбиты, - прервал наше веселье ЦУП, - курс расчётный, двигатели выключаю, прошу подтверждение.
- ЦУП, вас понял, - Ринат крутанул обзор из стороны в сторону, - двигатели выключены, курс расчётный… э-э… вроде мажем немного.
На экране наша отметка помаргивала чуть ниже мишени «Полигона». Если не исправить ошибку, несколько десятков метров превратятся в сотни километров на финише…
- Есть расхождение, - подтвердил оператор, - импульс коррекции через тринадцать минут, прошу оставаться на своих местах.
Картинка снаружи передавалась с обшивки хоть на всю стену, хоть на личный планшет космонавта, хоть прямо в интернет. Мы могли посмотреть на корабль с видео датчиков на вертикальных фермах возле двигателей, рассмотреть Луну и сам пункт назначения с камер энергоблока (и мы видели «Полигон», величественно плывущий в пространстве), а могли обернуться, провожая взглядом Землю. Ринат развернул обзор.
Планета перед нами как на блюдце. Океаны, континенты, затянутые разводами белых облаков, укутанные шапками циклонов с воронками в центре, блики солнечных лучей на поверхности Атлантики…
- Ребята, всё в порядке? Ребята, ответьте ЦУПу…
- Да мы это… - ответил за всех Айдар, - засмотрелись что-то…
- Красиво?
- Да...
- Завидую белой завистью. Так, работа у нас пока закончена, разрешаю личное время. Связь по необходимости.
- Принято, личное время, - опомнился Ринат.
- Связь с «Полигоном» через пятьдесят четыре минуты. Можете пробовать хоть сейчас, но сеанс будет с помехами.
- Да мы не торопимся.
Оставшаяся часть полёта прошла спокойно, только один раз по кораблю пробарабанил метеорный поток. Камни, слишком маленькие, чтобы повредить что-либо, но достаточно большие, чтобы заставить нас поволноваться отскакивали от обтекателя реактора, крошились о солнечные батареи, звонко бились о жилой модуль. Корабль качался, что-то поскрипывало, по кабине летали личные вещи, брошенные нами впопыхах, ЦУП, «академики» и «Полигон» (этих мы действительно слышали, но не понимали) наперебой успокаивали нас, уверяя, что техника надёжная, такое бывало и не раз. Так и вышло: броня выдержала и наше небольшое приключение мгновенно набрало миллион просмотров в сети.
  В назначенное время на связь вышел «Полигон». Оператор поинтересовался нашим самочувствием, принял данные телеметрии, после чего мы согласовали график сеансов.
- Парни, вы дневники ведёте? – спросили нас между прочим.
- Да как-то не до этого было, - ответил Ринат. 
- Напишите что-нибудь. У нас все сайты перегружены, на форумах драка.
Нам пришлось выполнять команду, а Центр считал отдельную циклограмму для сеансов связи – на момент «сейчас» общения с нами ожидали миллион с лишним человек и двадцать три телеканала выстраивались в очередь за трансляцией. Мы записали три видеоролика, ответили на вопросы в прямом эфире (это оказалось достаточно неудобно – задержка вопрос-ответ была две минуты и увеличивалась по мере удаления корабля), затем перешли к текстовым сообщениям, что позволило перейти к нормальной вахте – один дежурит, двое отдыхают. Ринат мужественно взял на себя среднюю вахту, предоставив нам бросить жребий, после чего я отправился спать, Айдар же разлёгся в ложементе со включенным обзором и клавиатурой под руками.
- Ты чего не шевелишься, Мишка? – добродушно спросил из своего спальника Ринат. – Спать что ли не хочешь?
Судя по ощущениям, спать мне совершенно не хотелось.
- Слушай, сам не понимаю, - отозвался я, - вроде устал, а правда неохота…
- Расстилай спальник… Айдарик колыбельную споёт.
- Почему я? – отозвался Айдар снизу (спальное место в корабле разместили на потолке жилого модуля). – Тут есть кому спеть.
- Это кому?
- Тут сообщество целое – за нашего Михаила замуж хотят.
- Да ладно? – делано изумился наш командир.
- Точно-точно… распечатку сделать?
- Сде-елай… - заготовленную речь Рината прервал мощный зевок. – Ой, всё, спать хочу. Спокойной ночи.
И командир с головой закутался в спальный мешок.
- Так что, Миша, попросить девчонок колыбельную спеть?
- Не надо. Мои колыбельные на Земле остались, - я последовал примеру Рината.
Айдар долго молчал, цокая клавишами.
- Миша.
- Чего?
- Прости, Миш… Я не хотел.
- Нормально всё. Всё, сплю я.
Я уснул – словно в яму провалился. Думал, не получится: спальный мешок на потолке кабины не самое удобное место, да ещё к невесомости мы толком не привыкли. Нет, уснул и спал безо всяких сновидений, как на пуховой перине.
Ринат разбудил меня аккуратно потянув за ногу.
- Всё нормально? – первым делом спросил я.
- Нормально, - Ринат пожал плечами, - пошли меняться.
Я бросил взгляд в иллюминатор.
- Миша ты чего? – засмеялся командир, парящий возле своего ложемента. – Окрестности разглядываешь?
- Ну. Айдар спит?
- Спит. Вы на пару там нахрапываете, аж завидно.
- Так и ты ложись. Что тут – расписываться надо?
- Нет, «Полигон» надо вызвать.
- А, давай.
Мы вызвали оператора, ответившего звонким девичьим голосом («Везёт тебе, - зевнул Ринат, - в мою вахту мужик работал»), по очереди представились и доложили состояние систем корабля. Оператор приняла данные: «Ждём вас, ребята», - и Ринат засобирался спать.
- А что тут делать-то, Ринат?
- А ничего. Блин, я сейчас запутаюсь в этом шланге… Скорее бы «Полигон», в туалет сходить по-человечески.
- Далеко не убирай.
- Ага. Всё, спать-спать… Ты поглядывай просто, Миша, мало ли что.
- Посмотрю. Приятных снов.
- Спокойной ночи.
Я воспользовался космическим туалетом - приёмная воронка со шлангом, работающая по принципу пылесоса, ничего тут не изменилось с середины ХХ века и, как нас уверяли преподаватели, ничего не изменится ещё сотню-другую лет. Вытер лицо и руки по локоть влажными салфетками. Ещё в нашем распоряжении было последнее слово техники – ультразвуковая душевая кабинка, но я, придирчиво себя осмотрев, решил привыкать к средствам гигиены постепенно.
Полёт проходил спокойно. До первого сеанса связи с оператором я старательно пялился на приборы, особенно беспокоясь по поводу температуры процессора и жилого модуля. Стрелки приборов на рабочем столе подёргивались туда-сюда и вслед за ними туда-сюда гуляли мои нервы, возбуждая желание поделиться своими страхами с ребятами. Чтобы успокоиться, я стал читать инструкцию по эксплуатации корабля, выведя текст прямо поверх дисплея с приборами, сравнил нормы температуры с реальными данными и как будто успокоился.
Настало время связи с «Полигоном».
- Миша, всё хорошо? – поинтересовалась оператор, подтвердив данные телеметрии. – Ты вроде нервничаешь.
- Солнышко подогревает, - пояснил я, объяснив причину беспокойства, - если температура поднимется ещё на пару градусов хочу включить дополнительный контур.
- Поняла тебя. Будешь включать, вызывай. Мы тут соберём консилиум, но пока по всем данным у тебя норма.
- Думаешь, не подогреемся?
- Да не успеете, скорей всего. До связи.
- До связи.
Консилиум не понадобился - температура больше не росла. Я включил обзор. Солнце отчаянно билось в светофильтры слева по курсу корабля, справа ровно светили звёзды. Россыпи звёзд притягивали взгляд что твои бриллианты и Звездой Тысячелетия мерцала прародина человечества. Земля на экране вышла размытой, нечёткой: «Восстановленное изображение», - пометил картинку компьютер, не лучше дело обстояло с Луной, зато «Полигон» вышел во всей красе, в любом увеличении, даже изображение с камер станции можно получать онлайн.
Я покрутил обзор, разглядывая нагромождение конструкций самых разных форм и размеров. Бочонки и бублики модулей соединялись друг с другом фермами, путепроводами, кишками шлюзов, модули вращались и неподвижно падали в пространстве, один диковинно изогнутый и столь же причудливо разрисованный тороид облепили люди в скафандрах, с первого взгляда похожие на рой серебристо-белых пчёл. А дальше…
Здорово мешало Солнце. Ещё «Полигон» парил и лучи светила то и дело вызывали сплошное мерцание вокруг конструкций, чьё нагромождение способно сбить с толку стороннего наблюдателя. И так, бесцельно разглядывая то один участок «Полигона», то другой, рассматривая общий план, я вдруг увидел – словно пелена с глаз упала – как в одну линию выстраиваются блок реактора, дюзы стартовых и маршевых двигателей, сложенные панели системы охлаждения…
«Сунь Ятсен», первый земной звездолёт.
Я чуть не взмыл с ложемента от возбуждения. Вот она – цель!
Раздался сигнал вызова – сеанс связи с оператором.
- Миша, - сказала оператор между прочим, - ты пропускаешь приём пищи. Прими меры, а то наш медик порывается с тобой побеседовать.
На потолке всхрапнул кто-то из ребят.
- Вас понял. Да вот засмотрелся что-то…
- Что увидел?
- Ласточку нашу.
- Кого?.. А, да, - Лена тихонько засмеялась, - ждёт вас птичка, прибывайте уже.
- Так стараемся.
- Молодцы. Миша, после следующего сеанса разбудишь ребят, начнёте циклограмму подхода-стыковки. И покушать не забудь.
Только сейчас я понял, что проголодался. Набег на холодильник пищи закончился победой над голодом и положил начало такой отчаянной борьбе со сном, что пришлось вылезать из ложемента и парить по кабине. Я делал так: крутился возле одного иллюминатора, рассматривая Солнце (через светофильтры, естественно), затем отталкивался от стенных панелей и плавно дрейфовал к другому иллюминатору, рассматривая звёзды и краешек Земли. Но от таких променадов меня очень быстро затошнило – на полный желудок, можете себе представить. Я включил обзор, до предела увеличив поверхность Луны («восстановленное изображение») и сначала гулял по кратеру Тихо, а потом переместился в окрестности Гагарина, оказавшись при этом нос к носу со сладко спящим Ринатом. Ещё интереснее оказалась идея увеличить изображение Земли. Мы парили над Тихим океаном и раскинувшееся посреди кабины изображение водной глади заставило меня перевести дух, даже запах моря на секунду почудился. Пляжи Гавайских островов, пальмы, маленькие посёлки посреди островков, необитаемые острова, маленькие яхточки на прибрежном мелководье, громадины сухогрузов среди бескрайних морских просторов…

0

20

…Все манёвры корабля операторы «Полигона» рассчитали заранее. Мы нарядились в скафандры и подавали положенные реплики, из своих ложементов подле экранов и манипуляторов системы управления, оставаясь при этом спектакле космического масштаба не более чем зрителями. Да и ладно, решили мы сообща, вот он, наш корабль, будут ещё манёвры, никуда не денутся.
Стыковка.
- Блин, не хочется уходить отсюда, - сказал Айдар, оглядываясь на кабину, почти двенадцать часов служившую нам домом.
- Спасибо, довёз, - я погладил ладонью, затянутой в перчатку спецкостюма по стенке возле люка как бывало гладил обшивку самолёта после дня полётов. 
Ринат молча шлёпнул по стене и посторонился, придирчиво оглядывая кабину. Проснувшись и заступив на вахту полным составом, мы первым делом принялись убирать жилой модуль, одновременно проверяя оборудование. Отметились в судовом журнале, оставили традиционную аудио запись с пожеланием счастливого пути следующему экипажу МКС. Кажется, командир остался доволен.
Едва слышное шипение клапанов, выравнивающих давление шлюзовой камеры с жилым модулем «Полигона». Массивная крышка люка ушла в сторону, открыв изогнутый коридор, залитый светом плафонов, в коридоре эвакуационная команда: трое уполномоченных, медик. Мы уже вроде как знакомы, перед началом манёвров экипаж прибывающего корабля обязан по связи пройти инструктаж эвакуационной команды на случай нештатной ситуации. Поскольку нештатные ситуации на «Полигоне» отсутствовали, инструктаж ограничился представлением встречающих и фразой: «Всё в порядке, ребята, ждём вас».
- Добро пожаловать на Международную Космическую станцию «Полигон», - улыбаясь сказал Дхрув Мукерджи.
Рукопожатия, объятия – по телевизору эмоции при встрече космонавтов кажутся наигранными, теперь же, после полудня наедине с бездной, возможность общаться с живыми людьми, а не картинками с экрана казалась непозволительной роскошью, коей разбрасываться за так не следовало. Пришлось вытирать глаза - слёзы в невесомости не стекают по щекам, наворачиваются на ресницы.
- Ну всё, всё, - успокаивал меня Мукерджи, - вы дома, парни. Сейчас отдохнёте у себя, покушаете, пообщаетесь с Землёй и всё будет хорошо…

Реактор вышел на расчётную мощность. Наведённое напряжение снимал отдельный контур защиты и всё же два тераватта в секунду заставляли помаргивать подсветку пульта; на экранах приплясывали сбитые с толку стрелки индикаторов. Второй час полёта, по утверждённой ЦУПом циклограмме «Сунь Ятсен» проходит окрестности Солнца, приближаясь к светилу на тысячу с хвостиком километров ближе, чем Меркурий. Доклад в Центр управления каждые пятнадцать минут полёта, по необходимости – связь без перерыва, на нас работают все ресурсы Полигона, спутники-ретрансляторы, разбросанные на орбите первой планеты, трансляцию должна слушать вся Земля.
Доклад короткий – норма.                                                                   
- Температура, - сказал Ринат, - смотри, Миша, температура основного контура.
- Вижу. Бригада ремонтников вышла.
Ремонтники – роботы. Корпус с манипуляторами на гусеничном шасси, внутри набор инструментов для своего участка ответственности, мозги с системой питания и терморегуляцией, связь с оператором. Можно пустить машину работать самостоятельно, можно включить ручное управление или даже создать ремонтную бригаду, когда несколько роботов работают по проблеме.
Я активировал ремонтников и стал выяснять причину неполадки. Оказалось, охлаждающая жидкость поступает на форсунки панелей холодильника с перебоями - поэтому на схеме красным горела цепь питания насосных станций. Температурный режим святое, раз за разом повторяли нам, тут колебаться нечего:
- Неисправность питания насосных станций холодильника, объявляю чрезвычайное положение на участке.
- Снизить мощность реактора, - отозвался Ринат, - приготовиться к отключению двигательной установки, оператор расчёт курса… Центр.
- Есть курс по отключению привода, - доложил Айдар.
- Центр, слушаю вас… - отозвался Полигон.
- Центр, неисправность питания насосных станций системы охлаждения, значительное повышение температуры основного контура охлаждения.
- Ваше решение?
- Активировали бригаду ремонтников, снижаем питание установки, прошу подтвердить курс.
ЦУП принялся высчитывать орбиту корабля после отключения привода деформации, а я боролся с ремонтниками.
- Миша, ремонт идёт? – спросил Ринат.
- Да я вот не пойму… - отметки роботов на схеме корабля бестолково сгрудились в нескольких миллиметрах от распределительного щита.
- Что ты там не понимаешь, реактор как буржуйка…
- Экипаж, курс подтверждаю. Как успехи?
- Да какие там узбеки… - пробормотал сквозь зубы наш командир. - Центр, температура основного контура растёт, дополнительный контур растёт, даю видео.
Картинка с обшивки корабля развернулась во всю стену – Ринат не пожадничал.
- Ого, - сказал Айдар. – Накрылась наша лайба.
Космический аппарат в Солнечной системе одним боком жарится под лучами Солнца, другим (в космосе нет конвекции, нечему проводить тепло) промерзает до абсолютного нуля. С каким-нибудь спутником связи особых проблем не возникает, есть способы равномерно распределить солнечный жар по всей поверхности, изолировав ценное оборудование, но как только вы пожелаете построить большую космическую станцию, обитаемую, да ещё и перемещающуюся в пространстве, обнаружится масса интересных вещей. Поддержание монструозных двух тераватт наградит вашу конструкцию выделением тепла в размере 500 миллионов килокалорий в секунду, хотя их частично утилизирует тепловая электростанция (тоже выделяющая тепло). Суперкомпьютер, контролирующий системы корабля, выделит 1200 килокалорий тепла, двигатели (маршевые, коррекции) специализируются на выделении тепла, причём в отсутствии конвекции, выработанные ими калории останутся внутри корабля. Греются силовые кабели и жидкокристаллические дисплеи, греется человек на борту, нуждающийся в постоянной температуре не менее чем 18 градусов по Цельсию и отдающий в тёплый воздух помещения 0,02 Ккал в секунду при температуре тела 36 градусов.
Охладительная установка «Сунь Ятсена» состояла из восьми теплоизлучающих панелей и восьми штанг струйного холодильника. Устройство простое: панели излучали накопленное кораблём тепло (в основном дополнительного контура, охлаждавшего как раз жилой отсек), из четырёх крест-накрест сложенных штанг выбрасывались струйки кремниевой жидкости, собиравшейся на четырёх улавливающих панелях. Давление в системе поддерживалось мощными насосами, валы которых крутились со скоростью шесть – шесть с половиной тысяч оборотов в минуту и машину такой степени надёжности человечество не создаст никогда. Но решение нашли: на охлаждении работали шесть насосов, каждый имел комплект валов в револьверной сборке. Постоянно работали два, два крутились вхолостую и два проходили диагностику, меняя валы.
И теперь, лишённая питания, насосная станция замедляла ход, угрожая перегревом реактора и дальнейшим взрывом. Посланные мною ремонтники выстроились свиньёй, наткнувшись на препятствие. Дёргались спутанные манипуляторы, машины выглядели внешне исправными, диагностика раз за разом выдавала «Неисправности не обнаружены» а толку не было.
- «Сунь Ятсен», внимание, зафиксировано критическое значение температуры дополнительного контура, - прогундосил оператор и добавил человеческим голосом: - Мужики, вы что-нибудь делать будете?
Голос Рината дрожал чуть-чуть, только чтобы понять: капитан корабля на грани.
- Да мы всё, что смогли сделали… Не работают они. Просчитай, Коля, что будет если я туда пойду.
- Смерть через тринадцать минут, - немедленно отозвался Коля. – Это не самый плохой вариант. Так что, экипаж, ваши действия?
- Э-э, снимаем нагрузку с реактора… э… отключаем привод деформации пространства…
- Так, - подбодрил оператор.
- Разворачиваем корабль, отстреливаем реактор в направлении звезды…
- Так-так…
- Ждём.
- Чего?
- Армагедец, - не удержался Айдар.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Мишка