Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Редкий гость


Редкий гость

Сообщений 231 страница 240 из 279

231

Анатолий у каждого человека свой социальный фильтр. Я не знаю с руководителями какого уровня Вы работали, может у Вас есть собственные наблюдения. Но ваша картинка не соответствует тому, что видел я.

Последний написал(а):

Ну волнуется он... А писать так в лоб: "Парень разволновался", - вроде как и не худлит, хочется картинку дать.

Писать в лоб не надо. Но нужно правильно подбирать внешние признаки волнения уместные для данного момента. А у Вас непонятно, то ли герой сознательно хамит, то ли действительно волнуется…
Нужно читать больше и учиться нужно у классиков, только не новых, а старых. У Шолохова есть момент, когда к Григорию в дом зашли красные, а он стоял и тупо на автомате расстёгивал и застёгивал пуговицу на рубахе, для других незаметно. А представьте если бы он запихивал руки в карманы и вытаскивал, он бы сразу превратился в клоуна, колпак и вприсядку... Ну, всё должно быть в меру и соответствовать моменту.
Вот если бы молодой парень пришёл на дискотеку и неожиданно бы столкнулся с девушкой, которая дико и безответно ему нравится, то для такого случая было бы уместно сунуть руки в карманы и с независимым видом пройти мимо. Но только не в кабинете у ректора. Ага… осталось ещё стянуть штаны и навалить кучу посреди кабинета – а чо, пацанчик волновался, типа.
Но должна же быть определённая мера. В вашем случае было достаточно, если бы ГГ прилип взглядом к окну. Волнение было бы показано.
Волнение нужно передавать как волнение, а не как трамвайное хамство. Но если написали так, то ректор обязан реагировать на хамскую выходку. Ректор это по-военному не ниже командира дивизии, а в вашем случае ведущего института возможно и командарма. Это совсем другой уровень. В тонком мире подсознание таких людей живёт уже совсем в другом информационно-энергетическом поле. Поэтому не надо их поведение рассматривать с бытовой точки зрения рядового человека. РЕКТОР ОБЯЗАН!!! БЫЛ СРЕАГИРОВАТЬ НА ТАКУЮ ХАМСКУЮ ВЫХОДКУ. Как, это другой вопрос, это уже зависит от формации самого ректора.
Например, руководитель старого типа, который может врезать сразу по мозгам чтобы привести в чувство, но никогда не затаит подлой мстительной обиды, вполне мог в грубой манере отправить парня чесать яйца за дверь. Я такое видел не один раз. В армии именно так и реагировал на засовывание рук в карманы любой начальник. Ещё и матерка добавит для ускорения. Это жизнь а не лубочная картинка – типа, простой и грубый, но не хам… И не надо отговорок что ректор не в армии, суть его поведения от этого не изменится.

Последний написал(а):

Простой и грубый, но не хам трамвайный, как это сейчас модно.

На самом деле хам трамвайный Ваш герой, а не ректор. Кстати, сейчас таких руководителей, как ваш ректор нет. Сейчас в руководителях только воры и ведут они себя уже по-другому, либо сразу разевают хайло с брызжащими слюнями и полной неспособностью что-то услышать, либо подленько улыбаясь ждут когда смогут втихую отплатить.
А такие руководители старого типа, которым лично для себя ничего не нужно – и кабинет у них из каменного века, и костюмчик ни фига ни от версаче, как раз в грубой и насмешливой форме, но спокойным тоном и срежут наглеца, засунувшего у них в кабинете руки в карманы. Я ещё застал таких, Вы уже вряд ли.
Поэтому спорить бессмысленно, мы не поймём друг друга. Как хотите так и оставляйте, я просто высказал свою точку зрения на несоответствующее поведение ваших героев.
Хотите научится писать правильно – читайте больше русскую и советскую классику, там таких ошибок не найдёте. Там, начиная с каждого предложения, всё выстроено с точки зрения психологии персонажей и бытовой и любой другой логики последовательно и безупречно. Если у Шолохова герой маленького роста, то он все три тома будет подпрыгивать чтобы достать нечто высоко расположенное, а у вас уже через четыре строчки «нерушимый гранит» простой и грубый человек равнодушно смотрит, как у него в кабинете какой-то малолетний хам выписывает кренделя руки в брюки, жаль Мурку не насвистывает. Образ не реальный, не живой. Дело Ваше, закончим с этим.

+1

232

Дальнейший диалог неплохой. Манера общения у ректора соответствующая, солидная и слегка насмешливая. Описание за окном хорошее. Не очень нравятся некоторые моменты, но в принципе, на мой взгляд, как рабочий вариант нормально.

Последний написал(а):

Цокали клавиши под могучими пальцами Олега Владимировича.


Под могучими руками нормально, под могучими пальцами смешно. Клавиши в будущем тоже смешно.

Последний написал(а):

Молодой человек, носивший простое русское имя Иван, столь же нехитрую фамилию Прошин и по отчеству прозывавшийся Владимировичем, туристом не был…


Неудачное представление Главного героя. Совсем неинтересное, хотя и с претензиями. Намного лучше будет простое:
Иван Владимирович Прошин туристом не был…

Последний написал(а):

вожделенного всеми мальчишками Северо-Запада России.


Это филиал что ли? Если нет, то достаточно просто России.

Последний написал(а):

- Ну, это должен быть хороший отчёт, - Мухин улыбнулся – словно солнечный зайчик заиграл на каменном лице человека-легенды.


Так про молоденьких женщин обычно пишут, ну не вяжется этот зайчик с нерушимым гранитом. Лучше, придерживаться одного образа.
Словно луч света заиграл…

Отредактировано КАРИАН (24-07-2018 17:42:38)

0

233

КАРИАН написал(а):

Анатолий у каждого человека свой социальный фильтр. Я не знаю с руководителями какого уровня Вы работали, может у Вас есть собственные наблюдения. Но ваша картинка не соответствует тому, что видел я.


С какими, с какими...

КАРИАН написал(а):

Сейчас в руководителях только воры и ведут они себя уже по-другому, либо сразу разевают хайло с брызжащими слюнями и полной неспособностью что-то услышать, либо подленько улыбаясь ждут когда смогут втихую отплатить.


Таких вот только и видел.

КАРИАН написал(а):

Ну, всё должно быть в меру и соответствовать моменту.
Вот если бы молодой парень пришёл на дискотеку и неожиданно бы столкнулся с девушкой, которая дико и безответно ему нравится, то для такого случая было бы уместно сунуть руки в карманы и с независимым видом пройти мимо. Но только не в кабинете у ректора. Ага… осталось ещё стянуть штаны и навалить кучу посреди кабинета – а чо, пацанчик волновался, типа.
Но должна же быть определённая мера. В вашем случае было достаточно, если бы ГГ прилип взглядом к окну. Волнение было бы показано.


Переборщил, то есть. В принципе, есть идеи, я перепишу.

КАРИАН написал(а):

Это филиал что ли? Если нет, то достаточно просто России.


Это головной офис, если можно так выразиться. Ректор-то вот он... Предполагается, что Институт имеет филиалы в Челябинске, на Дальнем Востоке и в Самаре. По идее, "по весу", "голова" должна быть в Самаре... но я всегда в Питере мечтал побывать 8-)

Отредактировано Последний (24-07-2018 23:03:41)

0

234

Последний написал(а):

Это головной офис, если можно так выразиться. Ректор-то вот он... Предполагается, что Институт имеет филиалы в Челябинске, на Дальнем Востоке и в Самаре. По идее, "по весу", "голова" должна быть в Самаре... но я всегда в Питере мечтал побывать

Я так и понял, что головной это офис - именно поэтому это мечта всех мальчишек России, а не отдельной её области, неправильно звучит. Все мечтают попасть в ведущий институт, а на деле уже как сложится. Мелочь, но характерная. Из таких мелочей складывается общая фоновая атмосферность.
Я в Питере учился, хороший и город и люди(были), но климат отвратный, лучшее время поздняя осень.

Последний написал(а):

Таких вот только и видел.

То что Вы не видели руководителей старой формации не удивительно. Их при горби под корень выжили буквально за два-три года, есть семейный пример. Вам полторы десятка лет не хватило. Теперь только верить в невозможное остаётся, или не верить  :'( . А я ещё старшин застал которых фронтовики воспитывали. Уже небо и земля с моим поколением 60-х. У них никакое "землячество" в армии не прошло бы.

Последний написал(а):

Переборщил, то есть.

Переборщили. Сейчас такое видимо возможно. Какой-нибудь обкуренный суперзолотой мажорчик может и на стол сесть, и под стол сходить не удивлюсь. Но тогда ректор у Вас должен по определению из под шконки выглядывать. А Вы рисуете "нерушимый гранит". Должны же сами чувствовать...

Отредактировано КАРИАН (25-07-2018 17:48:14)

0

235

Редкий гость, версия исправленная, дополненная

Отредактировано Последний (22-11-2018 20:32:42)

0

236

Глава первая. Весёлые старты

Ректор Института гражданской космонавтики Олег Владимирович Мухин скалой, нерушимым гранитом возвышался над столом в глубине кабинета, обстановка коего разочаровывала спартанской простотой. Массивный, морёного дуба стол, не лишённый, впрочем, некоторого изящества, такие же стулья, рядком выстроившиеся на казённом, красном и зелёном ковре, устилавшем паркет; компьютер на столе, шкафы с книгами и портрет Циолковского за спиной у хозяина. Вообще-то, полагался портрет Президента, но Олег Владимирович, ректор Института, академик и почётный член двух земных и одной внеземной академий позволял себе некоторую вольность в данном вопросе. Помня богатую биографию хозяина, любой посетитель невольно поглядывал на стены, ожидая расставленных по полкам сувениров с других миров, но не было и этого: только на стенах, меж больших, забранных шторами окон, висели инопланетные пейзажи. Плато Зимы – Муром; Зелёные пирамиды Ляонина; город на сваях – Океан, пляж, серферы среди бурунчиков, паруса на горизонте – Холт… Хотя это могли быть Гавайи. Обычные, словом, картины, не модные нынче фьюжн-слайды, без звука, без движения, призванные оживить память при одном только взгляде на крашеную бумагу в рамке и, может быть, наедине с собой Мухин вспоминал минувшее, но сейчас ректор смотрел на молодого человека, только что вошедшего в кабинет. Рослый, симпатичный парень, одетый в вечные джинсы, фланелевую рубашку и цветастые штиблеты («А раньше ребята с комбинезонами не расставались», - вспомнил Мухин) топтался у двери словно нерадивый ученик у доски.

- Здравствуй, Ваня.
- Здрасьте, - выдохнули в ответ.
- Да ты проходи, не стесняйся, - тихий голос Олега Владимировича, его тяжёлый взгляд заставлял подчинённых тянуться в струнку, и посетитель поспешил выполнить команду ректора, замерев подле стола.
- Присаживайся.

Молодой человек сел на краешек стула. Молчал ректор. Цокали клавиши под могучими руками Олега Владимировича. За окном лёгкий бриз трепетал рябью по водной глади и шелестел готовившейся зажелтеть листвой деревьев на набережной Института; вдали белели паруса яхт. Сквер с фонтаном, с трёх сторон окружённый зданиями Института и примыкавший к той самой набережной заполняла пёстрая толпа абитуриентов, студентов – парней и девчонок, готовившихся стать надеждой и опорой страны на дальних мирах и в чужих пространствах. Толпу разбавляли простые туристы, привлечённые одной из достопримечательностей города-героя Санкт-Петербурга, по-своему очаровательного в эту предосеннюю пору.
Молодой человек, носивший простое русское имя Иван, столь же нехитрую фамилию Прошин и по отчеству прозывавшийся Владимировичем, туристом не был, давно прошёл вступительные испытания, оставил позади прелести студенческой жизни и теперь тянул лямку простого аспиранта, насколько может быть простым аспирант учебного заведения, вожделенного всеми мальчишками России.

- Ты у нас только с Марса, так? – Мухин глянул на посетителя.
- Да, Олег Владимирович, с Марса.
Мухин смотрел в экран компьютера. Молчание затягивалось и молодой человек принялся усаживаться поудобнее, кашлянул...
- Да, ну и как впечатления? – спросил ректор.
- Хорошие впечатления, Олег Владимирович, - после недолгой паузы ответил Прошин, - в докладе изложены.

По чести сказать, Иван Владимирович на целый день запоздал с докладом и отчётом для бухгалтерии, что вкупе с прежними грешками подобного рода и стало причиной его неудобственного самочувствия на приёме у человека, ставшего кумиром всех, кто, так или иначе, связал жизнь с космосом. Вызвали это опоздание причины вроде бы независящие от самого Ивана, но оправдания типа «машина сломалась» и «дорогу дождём размыло» никак не подходили человеку серьёзному, о чём Мухин вполне мог заявить в своей манере: вежливо, отстранённо, холодно, словно спрашивая с нерадивого ученика урок...
- Да, да, - кивнул ректор.
К счастью для нерадивого аспиранта, Олег Владимирович не стал испытывать силу своего взгляда, сосредоточившись на клавиатуре компьютера.
- Значит, смотри, Ваня: на Холте собирают экспедицию по рэнитам, возглавит её профессор Джангулян, знаешь его?..

Прошин неопределённо пошевелил пальцами правой руки, лежащей на столе – о планете Холт он знал почти всё, о Джангуляне почти ничего. Мухин продолжил говорить:
- Сейчас, после Миллера, финансирование под такие эскапады выделяют охотнее, вот они и задумали большое мероприятие: поисковая экспедиция в Туманных горах и, если что найдут, раскопки, миссия на Колоссе – у рэнитов там была база, но исследовать её не стали, оставили до лучших времён. Так вот, Геворг Арамович – историк, большой специалист по цивилизации Рэн, просил прислать сотрудника Института.
Под тяжёлым взглядом Прошин заёрзал в кресле и, сокрушённо покрутив головой, сказал:
- Олег Владимирович, да я же только с Марса! – в голосе зазвучали возмущённые нотки: - Что, во всём Институте никого не найти для такой командировки? На всей планете?!
В его словах был резон: в штате Института числились и более опытные, и более грамотные работники, да и отделения в Самаре и Челябинске имели свои аспирантуры. Кроме того, командировка на Марс выхватила девять месяцев из жизни Ивана Прошина: месяц он просидел в карантине сначала на Земле, потом на Красной планете, месяц ушёл на дорогу и полгода Иван выполнял различные задания Института непосредственно, как это говорится, на грунте. Межзвёздное путешествие, предложенное ректором, грозило затянуться на пять лет, причём сами археологические изыскания занимали в лучшем случае год.
- А некому, Ваня, – покачал головой Мухин. – Ты у нас один остался свободный, все аспиранты наверху – Платформу готовят...
Он развёл руками и уставился на Прошина.

- По рэнитам Парфентий работал, – пробормотал Иван. – Олег Владимирович, у меня долги накопились...
- В долгах ты, братец, не из-за командировок, а из-за собственного разгильдяйства, - усмехнулся Олег Владимирович, - и потом, долги твои - вопрос решаемый. А Парфёнов не может – у него сын вчера родился.
- Я кандидатскую провалю... – сделал ещё одну попытку Прошин.
- Думаю, отчёт о твоей командировке можно засчитать за проект диссертации.
- Вот так запросто, – усомнился Иван.
- Ну, это должен быть хороший отчёт, - Мухин улыбнулся – словно солнечный зайчик заиграл на каменном лице человека-легенды. – Мы дадим тебе перечень вопросов, да он готов уже, я только твой планшет в сети не вижу…
- А, сейчас включу, - Прошин завертелся на стуле, выуживая из кармана коммуникатор.
- Вот, вижу. Отправляю тебе папку, там Парфёнов составил перечень вопросов, проездной до Байконура, посадочные талоны… Командировочные придётся оформлять в бухгалтерии, у них там новые порядки, - Мухин покрутил головой, явно новые порядки не одобряя.
- Да мне ж на МТ пилить, бешеные же деньги, и на обсервацию я не успеваю, - не сдавался Иван.
- Ваня, ну что ты, Ваня, - Мухин страдальчески вздохнул. – Ну, ты же знаешь – после Луны веры им нет, Миллеру пришлось наших ребят с собой таскать, чтобы под регистраторы, под личную подпись оформляли открытие. И ты также: снимай видео, фотографируй, всё под электронную подпись – твою и руководителя экспедиции, информация уйдёт с тобой на Землю, а то знаешь же нашу связь... Придёшь ко мне кандидатом наук.
- Но…
- Не понимаю я этого, - словно в пространство сказал ректор, - я в твои годы из командировок вообще не вылезал – новые миры, далёкие звёзды… Ты в Институт зачем поступал, Вань?..

  * * *                                                           

К обеду ветер разогнал последние тучи и сам поутих, только-только шелестя ветвями берёзок, подсушивая сырую после утреннего дождя траву в помощь солнышку, спешившему отогреть промозглую влагой землю. Между берёзами и зарослями ольхи журчал ручеёк, без затей названный Малым, с одного берега подпираемый соснами и берёзами Козловского леса, с другого, через небольшую поляну, забором турбазы.
Расположились возле ручейка, презрев удобства мангальной зоны. Расстелили пару одеял, распотрошили сумки и пакеты со снедью, кухонными принадлежностями. Готовить подрядилась Иринка Парфёнова, оставив Славика нянчиться с сынишкой, помогать ей взялись Иринка же Кивилиди и Катя Никифорова, за Катей увязался Паша Герман, объявив, что женщин к мясу подпускать нельзя, а за дровами пойдут Вованы. Вовка Рыжий и Вовка Абдуллин тут же объяснили ему кто пойдёт, куда и с какой скоростью и дело решил коньяк, разлитый по рюмкам, выпитый, усвоенный: «Пошли, Вовка». Яков взял гитару, и гитара бренчала: «А на безекторе скакал зелёный чёртик…», - мягко перебирала: «Ой, пойду, пойду…» Свободные от готовки перебрасывали мячик с взрывами хохота, криками: «Картошка!..» - вперемежку с требованиями не баловаться возле походной кухни. Один раз «картошка» отскочила прямо в тазик с салатом, и Катя выдала звонкую тираду, весьма энергично призывавшую игроков к порядку.

Отдохнуть за городом собрались двадцать человек из всего выпуска-2150. Жизнь раскидала вчерашних студентов: кто мерил просторы Солнечной, кто пробовал на вкус чёрствый хлебушек колониста, кто готовил Платформу к Эдему, а кого и среди живых не сыщешь. Сейчас примерно половина собравшихся прибыла из командировок, примерно половина собиралась в командировку, и первая половина позволила себе заправиться спиртным, загадочно подмигивая второй: «Пробочку понюхаешь?..» Никто, впрочем, не безобразничал: «Вся страна, весь мир смотрит на вас, - говорили им с первых занятий и до сих пор, - Помните, кто вы». В ближайшее время всем – кому раньше, кому позже – придётся проходить медосмотры, сидеть в карантине перед стартом орбитального самолёта, и жестокая медкомиссия запросто могла отсеять любителя выпить. Относительно свободными могли считать себя разве что чета Парфёновых да Ираклий Цхилава, по весне ещё повредивший спину на горнолыжке, остальные перебрасывали мячик, принюхиваясь к ароматам, издаваемым походной кухней, три парочки улизнули в разные стороны, желая уединения, каковое было им предоставлено со всяческим пониманием.
Прошин растянул куртку на максимум – хватило укрыть Татьяночку и самому накрыться: солнышко солнышком, а в тени да возле родника ветерок протягивает… Так и сидели, прижавшись друг к другу, и локон волос возле Таниного ушка с красной каплей серёжки щекотал губы Ивана.

- Андрюшка прикольный, - сказала девушка.
Иван промычал что-то неразборчивое. Было тепло и уютно. Говорить не хотелось.
- Иринка сказала, будет до трёх лет сидеть, - с Андреем Вячеславовичем тетёшкались все девчонки и мальчонка регулярно орал, требуя мамкино внимание и сиську.
Мужчины, поздравив молодого отца, снисходительно поглядывали на этот своего рода ритуал и вся компания примеряла на себя жизненные обстоятельства Парфёновых, как бы спрашивая: «А что бы я сделал?»
- А Славик? – спросил Иван.

- Дальше Луны вроде обещали не посылать, - Таня вздохнула. – А там посмотрят. Может, в интернат сдадут.
Личная жизнь у космонавтов не складывалась. На словах Институт и Межкосмос радели за счастливые семьи тружеников межпланетных пространств. На деле…
Рук не хватало. Внеземелье словно омут неразрешимых противоречий затягивало людей, норовило утащить на дно, сковав по рукам и ногам очередным комом проблем. К звёздам уходили тысячи; возвращались единицы обессиленных, нередко искалеченных людей, не желавших уже ничего кроме покоя обеспеченной старости. Вот и сидели они, Иван да Татьяна, молчали о планах на совместное будущее, включавшее, помимо прочего, такой же розовый комочек в пелёнках, пусть и не говорили они о чём-то таком, но что-то такое подразумевалось.
А теперь пять лет разлуки. Жди меня, и я вернусь, да-да.
- Ничего нельзя было сказать? – спросила Таня.

- Что ему скажешь… - Прошин уставился на верхушки деревьев. – Надо, Ваня, и всё тут.
- Может, мне сходить? – Таня ещё теснее прижалась к Ивану.
- Ага, и тебе найдут… командировочку.
- А тогда… нет, и это нет.
- Что?.. Ну, говори, - Иван погладил девушку по спине. – Ты не замёрзла, вообще?
- Нет, нормально. Я подумала… в Правилах пункт был, что семейные пары Межкосмос не разлучает.
- Да?!
- Что? Что ты на меня так смотришь?
- Ну… я не знаю… ну… может быть… И что?
- Да ждать долго. В загсе очередь, все дела.

- А. Ну да, - Прошин замялся, чувствуя, с одной стороны, облегчение, с другой… кажется, они что-то теряли. Сложно было всё. Неправильно.
Таня посмотрела на него с иронией, и ирония эта окончательно разделила их.
- Что? – в который уже раз спросил Иван, чувствуя себя без вины виноватым. – Что ты так смотришь?
Он вывернулся из-под куртки, вскочил, сыпанув в журчащую воду меленькую гальку вперемежку с землёй.
- Что, я, что ли, это путешествие выдумал?! – крикнул Прошин. – Иди к этому…
Даже сейчас у него духу не хватило придумать Мухину какой-нибудь неласковый эпитет.
- Иди объясни ему что-нибудь!.. Он же скажет ты учился столько, столько усилий на тебя потрачено…
Таня ни слова не сказала на Иванову тираду, всё так же сидела у бормочущей воды и вполоборота смотрела на Прошина. Иван осекся.
- Тань… Я…

- Да понятно, - девушка отвернулась.
- Таня…
Звуки, доносившиеся со стороны турбазы – выкрики игроков, удары мячика о землю, крики Андрюшки, отдельные разговоры – внезапно превратились в общий галдёж, достигли апогея и оборвались – тишиной, резко.
- Что-то случилось, - сказал Иван.
Таня улыбнулась в ответ – в глазах заиграли искорки:
- Ракопауки напали, - Прошин хохотнул в ответ и протянул руку, помогая зазнобушке подняться на маленький обрывчик.
«Ракопауками» оказались моложавый офицер полиции и два патрульных в лёгкой броне; пилот остался в коптере - белый с синими полосами кокпит виднелся из-за ограды турбазы. Бравые космены стояли теперь вокруг скатерти с салатиками и слушали старшего наряда.

- Я всё понимаю, - говорил офицер, обращаясь к Славику Парфёнову, - собрались отдохнуть, давно не виделись – святое дело. Но, ребята, мясо пожарить можно и в мангальной зоне – что, пожары давно не тушили? А нас в июле снимали в помощь пожарным, столько возгораний было по области. Кроме того, жалобы поступают от людей, что некая компания не соблюдает режим тишины после двадцати трёх часов. Вот совершенно не хочется возиться протокол составлять…
- Что случилось? – спросил Прошин Якова.
- Что, что… - гитарист цыкнул зубом, - нефиг было всю ночь ржать. По-любому та тётка с дитёнком накапала.
- А Вован?..
- Вована успокаивают, - отмахнулся Яков.

Рыжий Вовка отволок к «Циолковскому» грузовую платформу, по случаю удачного возвращения принял на грудь и в состоянии подшофе имел неприятную особенность видеть в окружающем одни препятствия и помехи, каковые надлежало устранять пудовым кулаком – раз махнёт и объясняй потом местным правоохранителям, что другого такого экзоператора во всей Солнечной не сыщешь… Но рядом с Рыжим стояла Анна – её никогда не называли Анкой или Анечкой – статная чернобровая девушка, единственный человек на всём свете, кого лучший экзоператор Солнечной не смел принять за препятствие. Один раз, на первом курсе ещё, попробовал – не ударил, замахнулся только так потом колени сшоркал вокруг женской общаги: цветы, конфеты – кое-как вымолил у гордой казачки прощение. Девушка обнимала парня, гладила по руке и Вовка стоял красный, молчал, слушал.
Под гомон девушек и уверения парней: «Мы больше не будем, простите нас, пожалуйста», - офицер закончил нотации, посмотрел, как притихшая компания перемещается на территорию турбазы, после чего полицейские сгрузились в винтокрыл. Космонавты поспешили заесть и запить всё произошедшее и жареное мясо с гарниром из помидоров-огурцов под армянский коньяк быстро успокоило разыгравшиеся страсти, так что даже Прошин с Татьяной забыли о своих невзгодах, тем более не вспоминали оставшуюся ночь и прощание поутру, невнятное, скомканное, прошло как пустая формальность.
Самое главное они решили накануне.

Дальний путь начинался в карантине Байконура. Ну, то есть, по возвращении с пикника Прошин, Яков и Рута с Анатолием прошли освидетельствование в поликлинике Института. Потом был рейс Эйр Астана в Кзыл-орду, скоростной поезд до Байконура, резво пересекавший просторы Великой степи и последние тридцать километров проходивший по тоннелю под зоной отчуждения. Три с половиной тысячи километров за сутки с небольшим, но всё это в домашней, можно сказать, обстановке, когда на медосмотре милейший Вилен Иванович: «Всё хорошо, Ваня?.. А, ну, лёгкой дорожки, печать в регистратуре», - а в самолёте роскошный аэрофлотовский ужин и улыбка стюардессы – влюбиться и никуда не лететь, и Танечка только что рукой махнула, она здесь, недалеко совсем, родная, близкая, и поначалу за улыбки-переглядочки с симпатичными девушками печалит тоска. Огни городов за бортом; утренний аэропорт в Кзыл-орду; манты и горячий чай с лепёшками в буфете; Яков кормит овечку, заблудшую в аэропорт, позирует с животинкой делегации не то китайцев, не то японцев; звонок Татьяне: «Как ты?» - «Держусь…». Серебристые снаряды поезда, выжженная солнцем степь и хайтек-архитектура байконуровского вокзала (а кормят дорого и невкусно).

Дорога стелется, тысячи километров в дружной компании… рай на земле – у коня в седле.
Отдел кадров. Раньше космонавтов везли со Звёздного городка сразу в гостиницу, каждого знал директор Роскосмоса лично, сейчас же приходится махать паспортом, заверять электронной подписью документы… Эйчар долго разглядывал Прошина и тот вспомнил было про сорванную обсервацию, но нет, из отдела кадров отправили сразу на комиссию. 
Тесные объятия медслужбы Байконура. Первичный осмотр: пальпация. Анализы. Санобработка… просто душ с ионизированной водой; серая одноразовая пижама, тапочки, одежду уничтожили. Можно запаковать и отправить по адресу – да некуда и незачем, опять же… Анализы – зелёный свет, хотя доктора делают замечания: много жирного ел. Симпатичная медсестра, доктора в белом – молодой парень, чернявый, улыбчивый и мощная тётка, жгучая брюнетка с короткими завитками волос. Опрос, самочувствие, осмотр. Вежливо, спокойно, никто не ругается, хоть и сказали: «Обсервацию вы просрочили, молодой человек, - Прошин собрался оправдываться, собрался... – Ничего страшного. Пара дней туда – пара дней сюда».
Вот влип.

Стандартные процедуры, настоящий конвейер, когда всё знакомо, всё на автомате, оставляют наедине с собой и волей-неволей начинаешь думать о предстоящем путешествии, и к посещению психолога беспокойство уже просто снедает.
Психолог – мужчина, что называется, в расцвете сил, белый халат на мускулатуре… не то чтобы по шву трещит, но уж очень облегает. Эдакая вот челюсть – ему ротой командовать: «У солдата выходной!.. Пуговицы в ряд!..» - короткая стрижка…
- Жалобы есть?
- Нет.
Доктор отвернулся от компьютера. В кабинете на стенах детские рисунки – ракеты, человечки в скафандрах, неумело, но с душой выполненный пейзаж (кстати, долина Грёз на Муроме, известнейшее место), человечки без скафандров, цветы… Кресло под посетителем мягкое, гораздо удобнее стульев в других кабинетах и в самом помещении полумрак, из полуоткрытого окна лёгонький ветерок шуршит ленточками жалюзи.
- А чьи рисунки? – спросил Иван.
- Дочки, - красивая улыбка. Мужественная. Нет, если крикнет: «Вперёд!.. За Родину!..» - точно в атаку пойдёшь.
- Лететь не хочется?

- Нет, - врать тоже не хотелось.
- Понятно, - доктор вздохнул. – Знаешь, история обычно никого и ничему не учит, но если попробовать… все войны выигрывали солдаты, знавшие, почему и за что они идут в атаку… Что?
Иван спрятал улыбку:
- Нет, ничего. Я должен отдать свою жизнь ради блага всей Земли?
- Мм, нет, не об этом речь. Вряд ли на Земле прибавится блага, если ты отдашь свою жизнь, но ты должен решить, стоит ли отправляться в дальнюю дорогу. Я понимаю, что происходит, - то ли серые глаза доктора обладали гипнотическим свойством, то ли его тихая речь была причиной, но Прошин весь обратился в слух, - ты учился столько лет, серьёзные, по-настоящему авторитетные люди сказали тебе – надо лететь и своим авторитетом не оставили выбора. Но на самом деле выбор есть.
- Да ну?.. Я по жизни ничего другого и не знаю…

- А это тебе кажется, - психолог чуть заметно улыбнулся. – Ты с младых ногтей привык к определённой обстановке, профессия стала твоей второй кожей, это твоя зона комфорта. Но твои знания вполне позволяют устроиться в обычной гражданской фирме – Институт поддерживает контакты с десятками работодателей по стране, да что там по стране – в любой точке планеты тебя с удовольствием возьмут на должность и должность немаленькую. Вот, Джонсона вспомни.
- Да надо лететь… - промямлил Иван.
- Надо. Долг требует, - согласился доктор. – Но очень важно, чтобы доверенное тебе задание стало твоим личным делом. Твой сегодняшний настрой: «А, подавитесь…» - с гарантией убьёт тебя и твоих товарищей. Ваня, ты же с младых ногтей в космосе, вспомни – в чём суть работы космонавта?
- Ждать и догонять…
- Да. Правильно. Ты ждёшь. Время тянется, корабль ползёт по орбите, хочется убить время как муху, а потом…
- Потом время убивает тебя.

- Да. Поэтому ты должен решить, зачем ты делаешь это. Готов ли ты ждать и догонять. Стоит ли вообще начинать что-то. Я ставлю «годен» и даю тебе персональное задание: за десять дней в карантине ты должен решить готов ли ты, должен осознать, что и зачем ты делаешь. Решай и будь честен с самим собой, потому что от твоего решения зависят жизни множества людей на орбите и у далёких звёзд.
- А если нет? Прощай, Межкосмос?
- Да почему… - доктор поморщился. – Ты что же, не знаешь сколько в агентстве вакансий? Нормальные, деловые должности, да тебе не обязательно кандидатскую защищать – с руками и ногами оторвут хоть сюда, хоть на Свободный. А то, может, экзотики хочешь?.. Так вот тебе Вэньчан, вот тебе Канаверал… Позвони мне. Или подойди лично, но решение – прими. Раз и навсегда. Всё понял?
- Понял, - хотя подмывало ответить: «Так точно!..»
- Вот и молодец. Всё, отметку я поставил, иди к терапевту.

Отредактировано Последний (22-11-2018 20:25:36)

0

237

После медосмотра будущих пассажиров орбитального самолёта заселяют в кубрик на десять человек. Белые стены, кровати с белоснежными простынями, посередине стол в виде кляксы (белой), во всю стену окно со светофильтром, за окном аллея с ёлочками. Еду привозят в кубрик, врачи приходят сами, два раза в день. Сиди себе.
«Карантин – самая важная часть пути, - внушали им преподаватели. – Врачи могут поставить «годен», могут отстранить человека по медицинским показателям, но никто не сможет создать положительный настрой в коллективе людей, собравшихся в далёкое и опасное путешествие. Это ваше дело. Никого не оставляйте наедине с собой, общайтесь; как бы не был человек вам лично неприятен, ищите в нём положительные стороны. Начинайте с людей, симпатичных лично вам».

- Мадемуазель, разрешите… - Яков строго следовал инструкции.
- Ах, мерси, - девушка приняла тарелку с салатом.
Десять человек, пассажиры орбитального самолёта «Волга», впервые увидели друг друга за обедом. Совместный приём пищи с самого начала предполагал доброжелательный настрой в коллективе, и никто не собирался упустить шанс произвести хорошее впечатление, особенно когда это впечатление предполагается производить на красивую девушку.

А девушка была чудо как хороша. Их обрядили в казённые серые пижамы, которые на мужчинах сидели вкривь и вкось и совершенно не подчёркивали женские прелести, но конкретно эту представительницу прекрасного пола пижама облегала так, что… Может быть, дело было в красивой, немного грустной улыбке, тенью мелькавшей на губах. Может, глаза – большие, карие, с длинными ресницами, смотрели так. Может, та же улыбка трогательно морщила правильной формы нос…
- Месье француз? – спросила прекрасная незнакомка.
- Ну дык блин, - отозвался Яков. – Яков.
- Светлана.
- Вы летите на Луну? - ближайшие пять лет Якову предстояло управлять движением межпланетных буксиров на окололунной орбите, дело своё он знал, любил и девушек любил, и очень хотел, чтобы Светлана направлялась к Луне…
- Нет, мне немножко дальше.
- Неужели на «Циолковский»? – удивился крепкий сухопарый мужчина азиатской внешности.

Он подмигнул Якову и в раскосых глазах заиграли искорки.
- Нет, мне на «Поллукс Виктори».
- У-у, - Яков поднял руки, - вот кто нас обскакал.
Он указал подбородком на Прошина.
- А вам на «Викторию»? - спросила Светлана.
- Да, - пробормотал Иван краснея.

- Засмущали парня. Света, мы втроём на МТ, - сказала Рута и представила всю компанию: – Я Рута, это Толик, мой муж, это Иван, а этот Казанова уже представился. Ваня, ну ты теперь присматривай за Светланой.
- А за мной надо присматривать? – Светлана позволила себе чуть нахмуриться.
- Света, не обижайся, - улыбнулся Толик, - новичку сложно ориентироваться на космической станции, а Иван у нас опытный товарищ, подскажет, поможет где что. Ему даже зарплату за это добавят, - он подмигнул Прошину.
- Ну, уговорили, - рассмеялась Светлана. - Циолковский – это ведь учёный?
- И учёный, и кочующая станция у газовых гигантов. С вашего позволения – Алтай. Алтай Жунусов.

- Очень приятно. 
- Рута, и нас представьте, - попросила импозантная дама средних лет, сидевшая рядом с мужчиной, похожим на неё так, что всем было ясно – это семейная пара.
- Да, - спохватилась Рута, - это наши коллеги, Ежи и Марица, наши с Толиком, в смысле… Мы вчетвером летим на Океан. Ребята, а вы?..
- Мы на Марс, - молодые люди, Любовь и Владимир, сидевшие подле океанологов, оказались учителями географии, отправленными на Красную планету после окончания института.
- Так география же, - Яков сделал упор на слоге «гео», - а вы на Марс, там уже вроде марсография должна быть.
- Да сколько той марсографии, - в тон ему ответил Владимир. - А детишкам надо родину знать, Межкосмос готовит программу реабилитации, будет вывозить марсиан на Землю.
- А вы на орбиту или на планете будете жить? – спросила Рута.

- Школу открывают в Ново - Николаевске, - ответила Любовь, - марсиане деток собирают на планете, детям невесомость особенно вредна.
- Вот жизнь, - вздохнул Алтай, - и на Марсе человеку семья нужна, дети... Своей школы на Марсе не было?
- Нет, - ответил Владимир, - они где сами справлялись, где видеоуроки включали. А сейчас минобр дал команду открывать общеобразовательную школу и принимать марсиан в земные вузы без экзаменов. Ну, в смысле, только родившихся на Марсе.
- Да им и так везде всё без очереди, - пробормотал Яков.

- Это если они сумеют адаптироваться, - заметила Светлана и спросила: - вас по распределению послали?
- Ну, был конкурс, - сказала Любовь, - по всем вузам России. Им же надо целую школу укомплектовать…
Полетели дни карантина - десять дней процедур, физических упражнений и прочих ухищрений, призванных помочь человеку выбраться из земной колыбели и выжить под жёстким светом звёзд. Кроме того, отправлявшимся на другие миры предстояло пройти курс первичной адаптации к условиям планеты: прививки, после которых очень хотелось спать, питательные коктейли, провоцировавшие метеоризм и превращавшие весь карантин в сонную беготню вокруг туалета, посещение барокамеры, воспроизводящей атмосферу Холта, Мурома и Океана. Присадили метку-маркер, инъекцию наномашин, расползшихся под кожей - метка показывает местонахождение космонавта в пределах досягаемости связи, так что тянуть волынку в космосе не получается – начальство тебя видит двадцать четыре на семь. На глаза положили бионические линзы. На грунте эта штука не каждому по карману, люди предпочитают пользоваться i-очками, а на космической станции без них невозможно пользоваться метками дополненной реальности, помогавших ориентироваться в паутине путепроводов.   

Прошин стоял у окна. За окном накрапывал дождик – редкость для этих мест. По стеклу ползли капли воды, ёлочки на аллее Космонавтов умылись и, кроме одной бедолажки, зазеленели стройными красавицами; подрагивала травка под деревьями.
- Никогда не думала, что космос начинается с… - Светлана запнулась.
- С туалета? – также глядя в окно, спросил Прошин. – Да, такая вот специфика.
- Это обязательно… такие мучения?
- Да, - Иван вздохнул. – Врачи выясняют, можем ли мы существовать в условиях чужой планеты… да и в космосе, на борту корабля надо выжить.
- А есть люди, которые не могут… которым нельзя?..
- Да, есть. В космосе ты постоянно под напряжением – в обшивке космического корабля генерируется электромагнитное поле, по-другому не защитится от жёсткого излучения, на планете надо что-то есть, дышать местным воздухом – бывает, не получается у человека адаптироваться.
- Да-да, я, конечно, всё это читала, учила… но читать одно, а на себе испытать…
- Совсем другое, да, - Иван улыбнулся.

Прошин позволил себе бросить взгляд на собеседницу. Светлана смотрела на него, чуть улыбаясь, и он поспешил отвести глаза и потом поспешил скрыть, что отвёл глаза, и потом…
- А что значат эти буквы и цифры? – спросила Светлана после пары секунд таких переглядок.
- Линзы прижились? – спросил в ответ Иван.
- Ну да. Это, наверное, невежливо?

- Да, без особой необходимости лучше не разворачивать AR-метку человека. Или попросить разрешения, - Прошин улыбнулся. – Но моё разрешение у вас есть.
- Спасибо. Я запомню, - сказала Светлана.
- Буквы — это Марс. Я только вернулся с командировки. Цифры – год, номер миссии и выбранная доза радиации.
- Радиация жёлтым, - заметила Светлана.

- А они у всех, кто только побывал на орбите жёлтые. Работать и работать, - вздохнул Иван. – Ты себе талисман выбрала?
- Нет ещё. А я вот и хотела спросить кого-нибудь, как это можно…
- Ну просто. Достань планшет. Когда наденем комбинезоны управлять сетью будет – пальчиком пошевели и готово. А пока так.
- Достала.
- Личный кабинет в Межкосмосе. Вы зарегистрированы?
- Конечно.
- Ну вот галерея талисманов, которые брали с собой космонавты когда-нибудь. Можешь любую игрушку.
- Да я с собой взяла…

- Тебе никто не даст лишнее место занимать ни в корабле, ни на станции. – Прошин покачал головой. – Вы знаете, сколько народу там?.. – он ткнул пальцем в небо. – Талисман виртуальный, видимый только для вас. Персональный индикатор невесомости.
- А у тебя есть? – в глазах Светланы заиграли искорки. – Показать можешь?
- Ну… - Прошин замялся.
- Ладно, - девушка подняла руки, - не хочешь – как хочешь.
Прошин молча провёл пальцем по экрану устройства.
- Ой, - на экране появился малыш, одетый в цветастую рубашонку и тёмные штанишки, с виноватой улыбкой на кукольном личике. – Растрёпка…
Прошин смущённо потупился.

- Скажите, Иван, мы на орбиту… быстро прилетим? – спросила девушка.
Прошин вздохнул.
- Ну как сказать… да быстро, в общем. Готовиться дольше. Сначала нас рассадят в самолёте, будем ждать проверку, диагностику, погода опять же – на Байконуре в это время осадков нет, а это, - он кивнул на окно, - моё счастье, что ли…
- А потом?
- Зажгут двигатели, и мы так – фьюить!.. – Прошин махнул рукой. – Со стола отделение плавное, первый раз люди и не чувствуют ничего, потом постепенно перегрузка наваливается… ну там дышать немного трудно… но только немного, ничего страшного нет. А дальше – только продышался и уже на орбите.
- И всё?
- Ну как всё… с орбиты ещё до техцентра добраться надо, а там по какой схеме пойдём. Если ЦУП даст добро на один виток – хорошо, а нет, так тоже бывает, придётся почти сутки вокруг шарика накручивать.
- Ой, вас послушать самое страшное, выходит, своего дождаться, - усмехнулась Светлана.
- А в том и дело, - Прошин улыбнулся в ответ, - ремесло такое, ждать и догонять.
- Ну, хорошо, мы добрались до техцентра, а дальше?
- Вот не поверишь, - Прошин рискнул окончательно перейти на ты, - дальше опять ждать. Пассажиров межзвёздного транспорта привезут двумя рейсами с Земли и с Луны, кто-то с Марса должен быть, вот и будем ждать, пока соберут наш рейс. Потом стартуем.

- ТЭМ большой? То есть, я видела картинки, у нас в Уфе целый музей собрали, модель ТЭМа стоит, но так, вживую…
- Так большой, а так не очень, - Прошин поспешил пояснить: - Он, понимаешь, в длину сто пятьдесят и в ширину сто метров, только большая часть длины и ширины приходится на решетчатые конструкции – фермы, трубопроводы, солнечные батареи…
- А зачем солнечные батареи?
- Аварийное питание. На фермах с одной стороны жилой отсек, с другой – реактор и блок двигателей. Здоровая такая дура, только полезный объём шестьсот кубов кое-как. Не поняла?
- Не очень.
- Ну, это как один подъезд девятиэтажного дома, только в доме большая часть приходится на квартиры, а на ТЭМке примерно треть от всех «квартир» занимает рубка управления.
- А как мы там жить будем?
- Жилой отсек разбит на кубрики, в каждом по четыре ложемента. Ну, кают-компания есть… но в основном вся жизнь идёт в кубриках.
- Это из-за излучения.
- Да. Я всё забываю, что ты медик. Большой жилой отсек сделать не получается, потому что тогда придётся генерировать электромагнитное поле на большей площади, а это вредно для человека. Вот, нашли компромисс.
- Скучно будет.

- Да не успеешь соскучиться. Лететь десять дней, так что…
- Это похоже на старт с Байконура?
- Нет, совсем нет. Просто в космосе два корабля расстыковались – один полетел в одну сторону, другой в другую.
- Я, наверное, крошки съесть не смогу…
- Ну поначалу да. Привыкнуть надо.
- А ты много летал?

- Как сказать… Вообще много. Но половина командировок у нас по планете – в Китай, в Индию, а в космосе я на орбите был, на Луне, на Марс была командировка. К звёздам не летал, туда лучше либо в один конец лететь, либо раз слетал и хватит.
- Не хочешь лететь?
- Хочу – не хочу… надо, - Прошин вздохнул. – А ты? На Муроме своих врачей нет?
- У меня в семье все врачи – мама, папа, дедушка с бабушкой, брат старший, - Светлана улыбнулась. – Что?..
- Ваша улыбка, - сказал Прошин. – Тысяча звёзд…
- Ловелас, - Светлана, смеясь, шлёпнула его по плечу.

- Да ладно, ловелас вон на гитаре тренькает… - Прошин засмеялся вслед за девушкой. - Так что там с семьёй?
- Династия, - сказала Светлана, - все врачи, все разговоры дома про медицину, когда пришла пора выбирать профессию… выбора-то и не было.
- Нет, это понятно… но ты же собралась лететь… Ты вообще представляешь себе, как это далеко?
- На Муроме сложная микробиологическая обстановка, - сказал Светлана, - жаркий влажный климат, много животных, растений. Дети постоянно болеют, карантин объявляется по всей колонии, не то что в одном городе, а врачей-специалистов, у кого за плечами школа, там нет и готовить некогда.
- И отправили тебя?
- Я сама попросила.

- Да? Понятно… - хрупкая девушка без нытья и лишних рассуждений собиралась отправиться в Бездну просто потому, что считала это своим долгом.
Прошин спрятал глаза.
- Нам, кстати, пора. У тебя что, опять уколы?
- Нет, я закончила. Барокамера, по-моему, - Светлана достала планшет.
- А мне один остался. Только сначала я сюда загляну, - Прошин кивнул в сторону двери с табличкой «М». – Звёзды зовут.
Весь оставшийся день Прошин вспоминал этот разговор и улыбался. Психологу он позвонил также – улыбаясь.

0

238

Тот Самый День начался обыденно: подъём, зарядка-завтрак, личное время... После обеда пассажиров и экипаж самолёта собрали на брифинг.

- Здравствуйте, товарищи, - начальник оперативной группы осмотрел зал, кивнул экипажу орбитера. – Начинаем совещание Госкомиссии по поводу старта орбитального самолёта «Волга», рейс номер ноль девять ноль пять. Присутствуют: председатель Госкомиссии, начальник оперативной службы космодрома Байконур Пашкевич, руководитель группы медицинского обеспечения Магомедова, начальник штаба оперативной группы Мажейка, представитель завода-изготовителя, Коновалов, научный консультант Трифонов, экипаж орбитального самолёта, пассажиры. Время на часах шестнадцать ноль три, запись ведётся.

Председатель сделал паузу.
- Начнём с людей. Пассажиры доложить самочувствие, может быть, есть просьбы, претензии к работе медицинской службы, персоналу гостиницы?.. – жалоб не было. – Хорошо, Светлана Сергеевна, состояние здоровья позволяет допустить к полёту членов экипажа, пассажиров орбитального самолёта?
- Да, позволяет, - прозвучал чёткий ответ.

- Вас понял. Раймондас Марюсович, доложите готовность самолёта.
- Профилактические работы проведены согласно графика, - Раймондас здорово сдал за это время. Одни глаза остались… – Все системы работают нормально, претензий к заводу-изготовителю нет.
- Вас понял. Виктор Петрович, что нам ЦУП скажет?
- Предварительно получено согласие на одновитковую схему полёта, - в зале оживились, Алтай явственно сказал: «Правильно».
- Погода?
- Солнечно, ветер три метра в секунду.
- Вас понял. Вопросы будут?

Вопросов не возникло. Космонавтов повели на процедуры.
Душ, обработка кожных покровов. Выдали комбинезоны - светло-серое одеяние с панелью системы жизнеобеспечения на груди слева и метками дополненной реальности на груди справа и на обоих рукавах, уровень противорадиационной защиты А (лёгкий), подгоняется по размеру на месте (с него пошла мода на гражданскую одежду плавающего размера). Скафандры полагались пилотам орбитера, пассажиров защищали капсулы безопасности.
Автобус до космодрома. Обтекаемые формы кузова, мягкий салон с современнейшей мультимедиа и - древний Байконурский обычай: мальчики направо, девочки налево...

Площадка 45. Ангар МИКа, надвинутый на серебристый самолёт с двумя толстенными трубами разгонных блоков под крыльями. До кабины подъём на лифте, посадка согласно расписанию…
Всю пилотируемую космонавтику на планете обслуживали четыре космодрома: американцы поднимались на орбиту из благостной Флориды, китайцы стартовали из курортного Вэньчана и садились на недавно отвоёванную у океана посадочную полосу, индусы заходили на посадку вдоль Бенгальского залива, мы использовали старый добрый Байконур. Остальные участники космической деятельности либо ограничивались арендой места в орбитере как Европа, уже столетие как пытающаяся выстроить собственный космический центр, либо отправкой одноразовых кораблей (пилотируемых или капсул безопасности) как Иран, Япония и Бразилия.

Каждому космодрому полагалось шесть орбитеров: четыре в работе, два на обслуживании. Американские и индийские «шаттлы» Прошин знал только по названиям, на китайском «Фуси» ему пришлось разочек слетать туда-сюда (оба раза попал на один самолёт), зато свои кораблики, названные по именам русских рек, Иван вдоль и поперёк исползал, когда на третьем курсе загремел на практику в стартовую команду. Они подрались тогда в общаге – с Вовкой же и подрались, Иван поддел его за несданный зачёт, а Рыжий полез кулаками махать. Это бы ничего, никто бы не узнал, но они, пока мирились, разодрались с нарядом полиции и дружбу крепили уже в трезвяке, поэтому практику вместо «Академика Вернадского», «Виманы» или «Циолковского», за что причитались немаленькие премиальные, оба проходили в обслуге Байконура. Прошин знал и «Амур», и «Днепр», и «Енисей», и «Волгу», на которой им предстояло отправляться на орбиту и хотя «Дон» с «Камой» на момент его практики увезли в Самару, про них Иван тоже кое-что мог рассказать.

Начинал с самых низов. Техник по ЛАиД, слон, мордоворот, Раймондасу, конечно, рассказали, что к чему, и они с Рыжим то меняли тормоза шасси, заливаясь отработкой с головы до пят (неопытные оба, что возьмёшь), то крепили шланги гидравлики, а сколько радости было, когда на «Днепре» полетела заслонка в говнобаке… Им с Вованом выделили подсобку, открыли на фиг окна (а зима на Байконуре - это зима на Байконуре) и они ковырялись в зловонных внутренностях агрегата, водворяя на место оторвавшуюся пружинку.
Прошин сморщил нос.

- Сокол-100, самочувствие? – раздалось в наушниках.
- Сокол-100, самочувствие норма, - пассажиры в орбитальном самолёте сидят сразу за кабиной пилотов в два ряда. Мягко светится потолок, окрашивая внутренности салона светло-зелёным, нет привычных рядов кресел как в обычном самолёте, ложементы выполнены в приливах корпуса капсулы безопасности так, чтобы космонавт встречал стартовые перегрузки лёжа, а на орбите можно собрать ложемент мягким креслом, можно надуть спальник, если дорога дальняя. В стенке возле колена лючок со шлангами туалета, на уровне груди тоже лючок, под ним НАЗ, носимый аварийный запас, где чего только нет…
Оружия нет. Оружие у экипажа, ребятам полагается пистолет с запасной обоймой, но это на старушке-Земле где всё зверьё посчитано, учтено и радиомаяками снабжено; в Колониях, говорят, пилоты возят целый арсенал на случай аварийной посадки, и космонавты ещё стволы таскают. «Теперь точно знать буду», - подумал Прошин.

- Ребята, объявили предстартовую готовность, - сказал командир по внутренней связи. – Жалобы, пожелания?..
- Лёгкой дорожки нам, - крикнула Любовь.
Недовольное замечание её мужа потонуло среди одобрительных восклицаний прочих пассажиров корабля.
- Начинаем отсчёт, - сказал командир, дождавшись, пока в салоне установилась тишина.
Мысли о предстоящем путешествии больше не вызывали оскомины, он снова был космонавтом-профессионалом, плоть от плоти покорителей Вселенной, сделавших сказку былью и, дали б только команду, Бога войны усадивших яблонями и предстоял ему старт на колеснице, запряжённой огненными жеребцами, и… и видела б Светлана. Прошин повернул голову, но из соседнего кресла благожелательно улыбалась Марица. Иван криво улыбнулся в ответ – предмет его вожделений находился далеко впереди рядом с Яковом и судя по доносящемуся смеху, гитарист и сердцеед времени не терял.

Тянулись минуты. Наземные службы проверяли самолёт, проверяли разгонники, запрашивали самочувствие экипажа и пассажиров, а потом перепроверяли проверенное…
- Внимание, пассажирам приготовиться!.. – пилотов Прошин не знал. Со Свободного ребята, учились в Челябе.
- Ребята, всё хорошо? – крикнул капитан.
- Хорошо!.. – на разные лады отозвались пассажиры, а Прошин помахал рукой объективу видеокамеры перед ним и негромко сказал:
- Поехали.
- Ключ на старт, - прозвучало по внутренней связи.
Отсчёт.
Старт.

Как он и обещал Светлане, отделение со стартового стола мягкое, только весь самолёт вздрагивает так, что становится понятно: обратной дороги нет. Двигатели ревут где-то сзади-снизу и дрожь от их работы проникает в самое сердце. Тяжесть на груди, словно мешок муки положили.
Разгонные блоки заканчивают работу на высоте шестидесяти километров. Толчок – турбина прямоточника выходит на рабочую мощность и на грудь словно добавили мешочек. Жаль, всё медиа отключено до выхода на орбиту и ни вокруг не осмотришься, не перемигнуться с кем-нибудь.
Но вот стало легче дышать. Вот – лёгкость в теле, предшествующая невесомости. Отключились, наконец, двигатели, слышно, как гудят вентиляторы, гоняя воздух по кабине.
Домовёнок поплыл по кабине – они на орбите.

- Пассажиры, внимание, - по внутренней связи сказал капитан, - мы успешно поднялись до высоты сто семнадцать километров, вас поздравляет ЦУП (в салоне захлопали в ладоши). Нам разрешена одновитковая схема, поэтому стыковка с техцентром через четыре с половиной часа. Сейчас можете воспользоваться туалетом, можете включить внешний обзор, у нас устойчивая связь с Землёй, можете пообщаться с родными. Если есть какие-то вопросы, прошу, по внутренней связи. Спасибо.
Вопросов не возникло. Их хорошо подготовили во время карантина и каждый пассажир мог если не разобрать-собрать приёмник туалета, то уж точно знал где и как найти требуемое или включить мультимедийную систему.
Прошин невидящим взором уставился на экран. Поначалу Татьяна писала или звонила ему каждый вечер. Перед стартом он получил короткое: «Ни пуха», - и забыл ответить, словно натыкать сообщение в мессенджере представлялось таким сложным делом. Помедлив, Иван достал планшет.

«Привет».
Сообщение пришло с задержкой. То ли связь такая, то ли абонент не абонент…
«Привет».
«Мы на орбите  http://read.amahrov.ru/smile/wink.gif  ».
«Поздравляю  http://read.amahrov.ru/smile/girl_fun.gif  . Один виток?».
«Да, цуп добрый сегодня  http://read.amahrov.ru/smile/smile.gif  . Здесь связь хорошая, хочешь – поговорим?»
«Я занята, прости, пожалуйста  http://read.amahrov.ru/smile/girl_sad.gif  ».
«А, хорошо».

Пока Иван соображал, чего бы ответить, пришло ещё одно сообщение: «Так будет лучше».
…До самой стыковки Прошин сидел, бездумно глядя на экран перед собой и так пропустил презанятнейшее зрелище.
Самолёт будто висел в пространстве – одинокая серебристая птица, дерзнувшая бросить вызов бездне. Под огненным апельсином Солнца белым и голубым светилась планета. Над самым краем атмосферной дымки бледно-серым блюдцем висела Луна. Блёстками на чёрном плаще вечной ночи горели звёзды. Тихо и пустынно.

Он появился из-за шапки облаков над Южным полюсом – сначала едва видный золотистый росчерк, затем гриб… или болтик… Скользнул над Индийским океаном, приблизился так, что стало видно: шляпкой «гриба» притворялась сложная конструкция из колеса обитаемого отсека, радиаторов охлаждения под колесом и астрокуполом, венчавшим всю конструкцию. Ещё ближе под секциями радиаторов стали видны стыковочные узлы с орбитальными самолётами, замершими словно добыча диковинного арахнида; один летун, помеченный на экране значком CNSA, метеором чертил атмосферу над океаном. Примерно через двадцать минут ТТЦ серебристой тушей навис над самолётом и превратился в огромную махину.
Самолёт серебристой рыбкой мало-помалу прижимался к створу шлюза, пилоты притирали аппараты, падавшие в пустоте и Прошин, забывшись, включил монитор, наблюдая, как сходятся усики параванов.
- Орбита Земли самое опасное место в Галактике, - говорили им, - отработанные ступени, старые спутники, метеоры и метеориты… Один малой тягой вяжет узел, и чтоб руки на управлении, ноги на педалях, а второй страхует, дублирует показания приборов и обзор выкручивает на триста шестьдесят. И думаем только про стыковку, а не про падших женщин!..

Самуэль тогда подождал пока просмеются желторотики и продолжил:
- Серьёзно, ребята, мысленно вы должны быть в переходной камере, помните – полёт заканчивается, только когда можно за это выпить.
- Пассажиры, внимание, - сказал капитан «Волги», - стыковка с транспортно-техническим центром прошла успешно, прошу оставаться на своих местах, открываем шлюз…
Индикатор на браслете часов моргнул жёлтым и тут же позеленел – давление, температура воздуха в норме, хотя уши заложило крепко.
- Давление, температура в норме, - продолжил капитан, - прошу всех выйти, вас ждут медики, после медосмотра – обед.

Но первым, не считая парней из эвакуационной команды, принимавших пассажиров в шлюзе их встретил…
- Васисуалий, - провозгласил Яков, едва ступив на упругий пол атриума. – Где водка?!
- А-а, гопнички, - улыбка во все тридцать два роскошных зуба казалась особенно яркой на фоне чёрной кожи лица, лицо казалось особенно чёрным на фоне белых и бежевых стен…
- Ну-ка потише, Вася, - Яков помог Светлане выбраться из шлюза. – Не при дамах.
- О, мадам, - ещё шире улыбнулся Вася.
- Между прочим, мадемуазель, - отозвалась Светлана.
- Ты чего здесь делаешь? Неужели лечить нас будешь? – спросил Яков.

- Вы мне на фиг, разве вдруг мадемуазель мадам решить стать, - усмехнулся Вася.
- Спасибо, отрицательный ответ нуждается в формулировке, - сказала Светлана.
- Здорово, - сказал Прошин, руками помогая себе вытянуться из шлюз-шахты.
- Ага, здорово Ваня… о, Рута… о, Толян, - Василий всплеснул руками, уморительно переворачиваясь вокруг своей оси. – Проведать меня решили?
- Да конечно, - Рута ухватила парня за пятку, подтянула, чмокнула в щёчку. Толик скривился.
- Мы на медосмотр, – сообщил Яков. – Ты что, в команду опоздал?

Он указал на парней в белом, задраивавших шлюз.
- Зачем, - Вася поморщился, - я к себе пробираюсь – мы только что «корову» порожняком отправили.
- А, ну я чувствую, гептилом воняет, - потянул носом Яков.
- Балбес, - немедленно отозвался Вася, - гептила тебе на одну понюшку хватит ласты завернуть. Вон лифт, дуйте к врачам, да в столовку. А вы сами далеко собрались?
- Да кто куда, - уже разворачиваясь в указанном направлении, сказал Толик. – Мы на Океан, Ваня вот на Холт, Света на Муром, Яков на «Виману».
- А, так я тебя увижу, - прищурился Вася на Якова.

- Я тебе цистерну гептила заряжу, - пообещал тот. – А маршрут кто отмечать будет? Ну-ка к станку все!..
Вновь прибывшие вереницей потянулись к НИС-панели и далее к шахте путепровода.
- Ооп! – Рута с Толиком, смеясь, одним прыжком оказались в шахте, и, подхваченные потоком воздуха взмыли вверх.
За ними уверенно последовал Алтай, чуть задержались Ежи с Марицей…
- Всё нормально? – спросил Иван.

Светлана замерла подле створа путепровода, ведущего через весь транспортно-технический центр к жилому отсеку. Сразу шагнуть в трубу, один конец которой будто бы касается седьмого неба, а со второго конца, снизу, мерно дышит бездна человеку, впервые оказавшемуся на ТТЦ, не так-то просто, вдобавок бионические линзы, ориентируясь по AR-меткам, тонкими линиями показывали контуры ответвлений путепровода - опытный космонавт видел всю станцию снизу доверху, а новичок ещё больше путался и пугался. На этот случай новичкам полагались наставники и Прошин спешил исполнить свою роль.
- Да, - ответила было Светлана. – То есть, нет, конечно, нет… Поможешь?
- Давай руку, - при виде серьёзного лица девушки Прошин едва сдержал улыбку. – На три – прыгай. Раз, два… Три!
Светлана несколько неуверенно оттолкнулась от настила, и они воспарили вверх, к вращающимся коридорам жилого отсека. Перед глазами плыли трубы и кабель-каналы, тянувшиеся по всей длине шахты лифта, один технический уровень, второй. Снизу будто бы дул тёплый ветер; пахло сваркой.

- Аккуратно, - сказал Прошин, - сейчас нырнём в коридор… Ооп!..
Светлана неумело замахала руками, словно подбитая птица и Прошину пришлось ловить девушку, развернувшись при этом ногами вперёд. В мягком свете ламп они пролетели по коридору сначала влекомые потоком воздуха, а затем центробежной силой раскручивающегося жилого отсека.
- Света, ты должна прийти на подушку ногами, - сказал Прошин. – Готова?..
Девушка только кивнула. Разворот вышел неуклюжим, но Светлана всё-таки встала на ноги рядом с Иваном. Пошатнулась. 
- Молодец, - сказал Прошин и был вознаграждён слабой улыбкой.
- Мы лучшие… Теперь куда?
- Постой. Постой, - Иван сжал пальцы девушки. – Привыкни. Это не гравитация на Земле, это центробежная сила – пятки к полу прижимает, а голова в невесомости.
- Уж прям в невесомости, - усмехнулась Светлана.

- Ну… очень похоже. Давай, вдох-выдох… нормально? – Иван оглянулся по сторонам, глянул вверх: не одни всё-таки на станции, как прыгнет кто-нибудь на голову…
Никого.
- Да, кажется…
- Сделай шаг… Оп!.. – Светлана попыталась шагнуть, пошатнулась и с лёгким вскриком упала Ивану в объятия.
- Сколько счастья в одни руки, - пошутил Прошин. – Давай попробуй ещё. Я держу. Освоилась?
- Да вроде бы. Но ты меня всё равно держи, хорошо?
- Вообще не отпущу, - сказал Иван и под насмешливым взглядом девушки спрятал глаза.
- Куда идём? – спросила Светлана.
- Вот, по коридору, в медпункт.

Медпункт сиял. После атриума стыковочного узла с его серыми стенами, заляпанными контрольно-измерительными панелями, запахом сварки, шлангами и трубопроводами, свисающими с креплений, белоснежные переборки казались чертогами Снежной королевы, медбрат в белом комбинезоне, поднявшийся им навстречу – Каем.
- Здравствуйте, я Кайл, - сказал «сказочный персонаж», - это у нас «Волга» прибыла?
- Да, «Волга» - матушка, - ответил Яков.
- Очень приятно. Отмечайтесь, Доктор Кеилани примет вас через полчаса, а пока, если есть желание, можете принять душ.
- Да нам бы покушать уже, - сказал Алтай.
- Некоторые анализы можно сделать только натощак, - улыбнулся Кайл, - придётся потерпеть.
- Опять что-то новенькое придумали, - проворчал Владимир. – Что там ещё за анализы?
Кайл только развёл руками.

- В душ пойдёте?
- Пойдём, - сказала Любовь и потянула мужа за рукав комбинезона. – Володя, пойдём.
Доктор Кеилани внезапно превратила обычный медосмотр в допрос с пристрастием.
- Только что кровью не расписались, - возмущался Владимир.
Кровью не кровью – молоденькое светило от медицины потребовало все свои заключения заверить цифровой подписью, а Якову пришлось проходить ЭКГ с нагрузкой. Спасло парня только близкое отправление транспорта к Луне и Яков, бросив торопливое: «Пока!..» - полетел к путепроводу будто вся медслужба ТТЦ преследовала нерадивого пациента.
- Даже покушать не успел, - покачала головой Марица.
- Его-то как раз не обидят, - сказал Алтай, - а вот мне так поесть хочется, что аж переночевать негде…
От голода их спас Кайл.

- Ребята, с прохождением…
- Спасибо, - прозвучало на разные лады в ответ.
- Суровая девушка, - сказал Алтай.
- Дотошная, - поддакнул Владимир.
- Да, всей станции прикурить даёт, - Кайл расплылся в улыбке. – Но тётушка Кеилани дело знает, это не отнять… В столовую пойдёте?
- Конечно, пойдём! – откликнулась Рута. – Что у вас тут, раздатка не барахлит?
- Всё в порядке, - Кайл поиграл бровями, - если хотите, можно повара вызвать, но это, как говорится, за ваши деньги.
- Да мы и так сообразим, - сказал Прошин. – Пошли, что ли…
- А ты? – поинтересовалась Светлана.

- Хочу поболтать тут кое с кем, - ответил Иван.
Он дождался пока вся компания скроется в туннеле с меткой пищеблока и обернулся к НИС-панели. Справочная без задержки выдала нужный номер.
- Да, слушаю, - роскошной улыбки Прошин не дождался, напротив, недовольством можно было печь топить.
- Коджо, ты мне друг?
- А?.. Да зови уж Васей, чего там, - махнул рукой негр зевая. – Чего хотел-то?..

Столовая сияла не хуже медсанчасти. Оно и не удивительно – за пищеблок отвечала та самая Кеилани и здесь дотошность доктора прямо-таки радовала: переборки, мебель, одноразовая посуда, удерживаемая на местах центробежной силой вращающегося жилого отсека, всё сияло чистотой, а меню радовало разнообразием, более того, блюда подавались по желанию посетителя и съесть на обед то, что значилось в меню как ужин не запрещалось. Когда Иван появился в столовой, его спутники закончили трапезу.
- Где был? – полюбопытствовал Толик. – Без тебя всё вкусное съели.
- Да я тут… - замялся Прошин.

- Ой-ой-ой, - протянула Рута, глядя, как опоздавший тщательно прячет руки за спину, - да у нас тут романтика намечается…
- Засмущали парня, - сказала Марица, - красный весь…
- Света, можно тебя на секундочку? – на лице будто костёр развели, но голос звучал твёрдо, хоть и стоило это немалых усилий.
- Зачем? – полюбопытствовала Светлана.
- Да не стесняйся, парень, - сказал Алтай, - все свои, что ты…
Иван вытащил из-за спины три маленькие розы. Марица явственно ахнула.
- Молодец! – сказала Рута.

- Красавчик! – поддержал Алтай. – С оранжереи?
Пунцовый от смущения, Прошин только кивнул.
- Это мне? – Светлана недоверчиво смотрела на красные бутончики. – Сумасшедший… это же дорого…
- Света, я вас обрадую, - сказал Толик, - они здесь не продаются ни за какие деньги.
- Да? – Светлана посмотрела на Прошина поверх букетика. – А как тогда…
- Вася, - сказала Рута. - Правильно?
- Ну… - ответил Иван.

- Да садись уже… донжуан.
- Их поставить надо куда-нибудь, - Света оглянулась по сторонам, но увы, – одноразовая посуда, в которой подавали еду, для цветов никак не подходила.
- Цветы должны в таких вазочках храниться, - сказал Толик. – Не взял?
- Не сообразил, - под восхищённые вздохи девушек Прошин набросился на еду, смолотил обед, ужин, залил всё поллитрой компота…
- Как будто цветы выкапывал, - сказал Алтай.

Прошин только ухмыльнулся в ответ.
Экипаж транспортно-технического центра насчитывал сто три человека – ни больше, ни меньше. ТТЦ крутился на орбите ниже радиационных поясов под защитой магнитного поля Земли, поэтому все работы что в помещениях, что в космосе обходились без роботов, поэтому же столовая не пустовала никогда и здесь сразу становились видны различия между людьми из экипажа техцентра и пассажиров, ожидающим свой корабль. Ребята из стартовой команды или, к примеру, экзоператоры, приходили в рабочих комбинезонах, в сбруе с инструментами, тут же сбрасываемой под стол, торопливо проглатывали еду и спешили к рабочему месту или расходились отдыхать. Рабочих рук не хватало, личного времени на вахте давали мало и всё, что удавалось выкроить, уходило на сон. Лунари тоже спешили. Лунный производственный комплекс, поставлявший всё необходимое для Солнечной системы и ещё четырёх колоний, жил и работал в постоянном цейтноте, вечно у них там не хватало людей, времени, денег и отбывающие на «Виману» или Гагарин спешили проглотить обед и быстрей-быстрей в стыковочный узел, а то лишат премии, уволят и Солнце погасят. Иное дело путешественники к внешним планетам. Вот эти не торопятся – зачем?.. Межпланетный транспорт готовит экипаж ТТЦ, экипаж ТЭМа ведёт корабль по маршруту Земля – Марс освоенному и безопасному, земные тревоги уже отступили, заботы места назначения ещё не волнуют… Курорт.

Так Прошин со товарищи успели поужинать под присмотром тётушки Кеилани, ТТЦ успел сделать десять витков вокруг Земли и за это время на станции собрались будущие пассажиры межзвёздного транспорта. Поднялись ещё четыре самолёта: с Байконура, Канаверала, Вэньчана и снова с Байконура, техцентр заполонили пассажиры транспортно-энергетического модуля, не помещавшиеся в комнатах ожидания, вся эта орава создала серьёзную нагрузку на систему жизнеобеспечения станции и команда ТТЦ поспешила отправить корабль к Красной планете. Брифинг собрали прямо в атриуме стыковочного узла. Здесь царила невесомость и всё пространство от пола до потолка заполнили пятьдесят лиц – белых, чёрных, жёлтых, пятьдесят пар глаз смотрели на старшего помощника, возглавлявшего эвакуационную команду и доктора Кеилани, ещё два космонавта в белых комбинезонах и масках готовились открыть шлюз.

- Внимание! Прошу минуточку тишины! Транспортно-энергетический модуль «Восток» полностью готов к отправке! Тише, пожалуйста! – старпом, высокий парень, веснушчатый, рыжий как солнышком зацелованный, волновался, старательно перекрикивал гул вентиляторов, завывавших от нагрузки. – Давление, температура воздуха в норме, экипаж находится на борту! Сейчас эвакуационная команда откроет шлюз, прошу вас по одному проследовать на борт корабля! Не забудьте отметить маршрут! В случае проблем с самочувствием, обращайтесь к доктору! Вопросы будут?   
Молчание. Гул вентиляторов. Пятьдесят пар глаз.
- Ну, всё ребята, - сказал старпом, - с Богом. Открывай!

Тяжёлая шлюзовая дверь отвалилась в сторону, открыв стыковочный отсек. С другой стороны маленького помещения открывалась такая же дверь, ведущая в шлюзовой отсек «Востока» и, дальше по коридору, в салон корабля. Медленно, плавно, под внимательными взглядами парней из эвакуационных команд ТТЦ с одной стороны и ТЭМа с другой - пятьдесят человек один за другим последовали в шлюз.
Прошин кивнул «эвакуаторам» с «Востока». Ткнул браслетом на правой руке в терминал. НИС-панель с приветственным писком моргнула красным и крупным «4#3» - четвёртый кубрик, третий ложемент. Белые панели коридора с красными поручнями – когда двигатели разовьют полную тягу, здесь можно будет ходить, а пока что пол, что потолок, всё едино. Аварийный шлюз, дверной проём кубрика. Внутри Рута, Алтай и парнишка с Краснодара Саша Ким, только поступивший в аспирантуру Института. Рута ругается – хотела лететь с мужем, но бездушный компьютер разместил Толика на три кубрика дальше. Саша хитро щурится.

- Ничего, - сказал Алтай, - потом поменяешься с кем-нибудь. Всех перетасовали.
Он подмигнул Ивану.
- Позвонить, что ли, - вздохнула Рута.
- Да всё будет нормально, - сказал Прошин. – Я с Толиком поменяюсь.
- Правда? – обрадовалась Рута.
- Серьёзно, - Иван уселся в ложемент, пристегнул ремни.
- Внимание, - раздался голос речевого информатора, - прошу пассажиров и экипаж занять места согласно расписанию. Плюс пятнадцать минут.   
- Давайте обзор включим, что ли, - сказал Саша.

- Они цепи тестят, - отозвалась Рута. – Вряд ли тебе дадут по сторонам разглядывать.
- Да, - вздохнул Саша, - не дадут.
Белые стены кубрика давили ожиданием. Саша расспрашивал Алтая про «Циолковского», оказалось, его направили к внешним планетам. Рута достала планшет и переписывалась с Толиком. Иван смотрел в потолок.   
- Плюс десять минут, - объявила РИТА. – Приготовится к закрытию шлюзов.

Заложило уши.
- Ваня, а ты знаешь, как тут обои включить? – спросила девушка. – Толик говорит, у них вид на океан.
- Да, с планшета можно, - Прошин достал устройство. – Вот, я в меню. Океан, тайга, весенняя степь… Что включим?
- Давай лес. Или степь лучше, а, Алтай?
- Без разницы, - сказал Жунусов. – Только чтоб не голые стены.
- Я слайдами пущу, - сказал Иван и перед ними голубым и синим распахнулась гладь океана.
Возле дверного проёма зеленел правильной формы островок.

- Ах, - сказала Рута, - вот где жить надо…
- Плюс пять минут, - ворвался в её грёзы голос РИТы. – Давление, температура на борту в норме, приготовится к расстыковке.
Корабль явственно качнулся.
- Началось, - сказал Алтай.
Перед ними открывался вид на лесную чащу. Среди стволов вековых сосен в лучах солнца танцевали редкие пылинки, но все мысли людей, спелёнатых в ложементах, были там, в безвоздушном пространстве, где щёлкали замки шлюзов, окончательно обрывая связь модуля с громадой техцентра.

- Плюс три минуты, есть расстыковка, работают маневровые двигатели и двигатели коррекции, - провозгласила РИТА.
В невесомости быстро приучаешься чувствовать любое тяготение, организм словно тянет то в одну, то в другую сторону, хотя импульсы маневровых крохи по сравнению с мощью маршевого двигателя.
- Плюс шестьдесят секунд, реактор вышел на расчётную мощность, зажигание маршевого двигателя.
Саша азартно смотрит на лица компаньонов. Ему всё в диковинку, всё интересно, да никто не может остаться безучастным в такой момент.
- Тридцать секунд, есть зажигание, тяга стабильна, все системы работают нормально.
Прошин невольно вжался в ложемент. Перед глазами раскинулась равнина под синим небом от края до края зацвётшая маками, но всё его существо превратилось в ожидание и пламя, рвущееся из дюз, бушевало в самом сердце...
- Старт!

Отредактировано Последний (22-11-2018 20:31:51)

+1

239

Последний написал(а):

ассажиры доложить самочувствие, может быть, есть просьбы, претензии к работе медицинской службы, персоналу гостиницы?.

"Есть самоотводы?", ну в смысле отказники?

Последний написал(а):

- Ребята, объявили предстартовую готовность,

Предстартовая объявляется за пару суток, в момент вывоза на Площадку. "Предстаротовая два час.... Сорок минут... Пять минут... Минута... Десять секунд.... Готовность  и потом - Ключ на Старт.

Последний написал(а):

стенке возле колена лючок со шлангами туалета

Прикрытый шумоизолирующей дверцей - шторкой ;-)
ЗЫ стало лучше ;-)

0

240

Lokki написал(а):

"Есть самоотводы?", ну в смысле отказники?

Предстартовая объявляется за пару суток, в момент вывоза на Площадку. "Предстаротовая два час.... Сорок минут... Пять минут... Минута... Десять секунд.... Готовность  и потом - Ключ на Старт.

Прикрытый шумоизолирующей дверцей - шторкой
ЗЫ стало лучше


Спасибо :)

Отказники ооочень вряд ли - деньги, деньги. Готовность - учту, спасибо.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Редкий гость