Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)


...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)

Сообщений 211 страница 220 из 327

211

Елена Горелик написал(а):

Прошу помощи в этом плане - как должен выглядеть доклад Захара о своём эпическом подвиге.

В петровскую эпоху это будет куда проще и незатейливей.
"Ну, гвардеец, а теперь без утайки обсказывай как тебе так лихо удалось альва-то уделать?"

0

212

Ссылка очень в тему:
Ссылка
Положу здесь, чтоб не потерять :)

0

213

После первых же докладов Геллану стало ясно, что альвы сегодня получили чувствительный удар по самолюбию. Один растерянный вид Инлаэда, того самого незадачливого часового, что неожиданно для самого себя прозевал нападение, говорил о многом.
- Я его не слышал, - говорил потрясённый альв, словно оправдываясь перед сородичами. – Думайте, что хотите, но кроме моих собственных шагов, я не слышал ничего.
- Думаю, всем полезно будет послушать, как наш... новобранец сумел выполнить приказ, - мурлыкнул Геллан. Самолюбие самолюбием, а дело от того страдать не должно. – Старшим офицерам я доложил об исполнении приказания, им не интересны такие подробности. А здесь все свои, и нам интересно. Говори, Захар, мы слушаем.
Не без некоего удовольствия альв отметил, что на какой-то миг его протеже смутился: право же, когда на тебя устремляют внимательные взгляды сразу с десяток нелюдей, не по себе станет кому угодно. Но не зря Захар, сын дворянский, по беде избрал карьеру вора – выдержка у него была что надо.
- Да чего там, - как он ухитрился пожать одним плечом, неясно. Второе, судя по всему, он ушиб в последовавшей во время учебного штурма свалке. – Невелика хитрость. Меня ведь откуда ждали? Оттуда, снаружи. Наружу и глядели. А я ещё днём промоину под стеной приметил. Кому, может, и тесновата, а мне в самый раз. Полночи потом полз к воротам, чтоб, значит, часового вроде как снять... Потом, значит, забрался на стену, зашёл ...к нему вот за спину, - парень кивнул в сторону ошарашенного Инлаэда. – Ступал за ним след в след, шаг в шаг... Вот и всё.
- Но я тебя не слышал, - незадачливый альв уже не знал, удивляться ему, или возмущаться.
- Я старался, - криво усмехнулся Захар, тоже не знавший ещё, как вести себя с альвами. – Дело хитрое, однако ж ежели с умом, ничего эдакого в том нет.
Тут уже сам Геллан не знал, какому чувству отдать предпочтение. То ли возмутиться непотребством – как же, альва, ветерана разведки, обставили! – то ли гордиться своим выдвиженцем. Так и не разобравшись в себе, он решил отстраниться от ситуации и оценить её со стороны... И вот тут его посетила весьма неприятная мысль, коей он и поделился с сородичами на обратном пути.
- Видали? – сказал он, указав взглядом на отличившегося новичка. – Не думал, что среди людей найдётся тот, кто превзойдёт нас, но он нашёлся.
- Радует, что он нашёлся среди союзных нам людей, - подал голос сам не свой Инлаэд, всё ещё переживавший своё поражение.
- Если он нашёлся среди друзей, кто поручится, что такой же не найдётся у врагов?
Геллану никто не ответил: его слова навеяли на альвов не слишком приятные раздумья.
А по возвращении в Преображенскую слободу гвардейцев, собиравшихся как следует отоспаться после ночных учений, огорошили новостью: война.

+14

214

Сказать, что султан Махмуд не хотел полномасштабной войны – значит, не сказать ничего.
Нет, поставить на место русскую валиде – это само собой. Для того вполне было бы достаточно отправить к границам Ширвана башибузуков и бездомных крымских татар, пообещав тем отдать завоёванные земли. Завоевать бы они в горах и предгорьях не смогли бы ничего: не на то учились. Но наместник-нелюдь с тех пор не сомкнул бы глаз, пытаясь устеречь границы, а то и начал бы просить у сестры войска в помощь. Последнее вовсе было бы наилучшим исходом: сковать часть русской армии на заведомо безнадёжном и чреватом многолетней войной направлении. Собственно, именно это Махмуд и планировал. Ведя две войны одновременно – с персами на востоке и австрийцами на западе, – он полагал безумием начинать третью полномасштабную войну, против России. Начавшиеся, было, в прошлом году переговоры с цесарцами, обещавшие победное завершение западной кампании, провалились по вине Вены. Вероломство Габсбургов османам хорошо известно, но сейчас винить следовало не столько австрияков, сколько всё ту же русскую валиде. Пользуясь тем, что Империи был крайне невыгоден разрыв отношений с Россией, эта нелюдь вынудила австрийский кабинет свернуть переговоры и продолжить войну на Балканах. В таких условиях самым разумным было бы добить австрийцев, и только на будущий год, заручившись их нейтралитетом, атаковать русских в Очакове. И уже не силами молдавского и трансильванского сброда, а великолепной румелийской армией.
Так, или примерно так думал султан Махмуд, строя планы на весну и лето 1736 года. Так бы оно и случилось, если бы его планы внезапно не пересеклись с планами короля Франции. Вернее, кардинала де Флёри.
Султану, конечно, донесли, что посол франков имел беседы с уважаемыми улемами и муллами, но тогда он не придал этому большого значения. Мало ли, с какой целью француз с ними говорил? Цель могла быть и познавательной, говорят, в Европе сейчас просвещённые люди читают и Коран. Истинный смысл этих встреч Махмуд понял лишь тогда, когда на улицах Стамбула начали призывать к священной войне против неверных. Муллы и ученики медресе, приводя цитаты из священной книги и фетвы наиболее почитаемых учителей веры, мутили стамбульскую чернь – райя. Те, недовольные вздорожанием хлеба после потери Кырыма и непрекращающихся бунтов в Египте, охотно слушали эти призывы, и проникались бунтарским духом. Начались разговорчики на тему: мол, султан у нас какой-то неправильный, не желает воевать с гяурами. Допустим, волнения райя Махмуд бы пережил, не в первый раз ему бунты подавлять. Но теперь аналогичным бунтарским духом вдруг стали проникаться доселе верные янычары и сувалери. Эти тоже принялись бузить и требовать священную войну. Что оставалось делать немолодому султану? Только отправить горячие головы на войну, которую они так хотели. Впрочем, Махмуд был по-своему мудр, и совершил политический жест. Отправив армию на Кавказ, он не стал сажать русского посла Вешнякова в застенок, и даже усилил охрану его дома. Впрочем, как известно, охрана от конвоя отличается только поставленной задачей, но дело своё она сделала, не позволив буйным головушкам отыграться на посланнике и загнать султана в безвыходное положение.

+15

215

Елена Горелик написал(а):

Отправив армию на Кавказ, он не стал сажать русского посла Вешнякова в застенок, и даже усилил охрану его дома. Впрочем, как известно, охрана от конвоя отличается только поставленной задачей, но дело своё она сделала, не позволив буйным головушкам отыграться на посланнике и загнать султана в безвыходное положение.

Ну и посадка послов в башню на деле преследовала две цели: первая - поддержка престижа посредством унижения вражеского посланника в глазах подданных, вторая - защита посла от разбушевавшейся черни в случае когда уличные пропагандисты перевыполняли свою рабочую норму.
И в данном случае посол находясь в особняке рискует больше нешели в тюремной башне при дворце.

0

216

Slava-scr написал(а):

И в данном случае посол находясь в особняке рискует больше нешели в тюремной башне при дворце.

Султан не натолько доверяет своим приближенным, что-бы помещать посла в ПОЛНУЮ зависимость от их произвола. Так у него  хоть своя прислуга и охрана есть, и он сам выбирает что кушать.

0

217

Подав таким образом в Петербург сигнал о готовности договориться по-хорошему, Махмуд решил продемонстрировать – а что ему оставалось делать? – решимость действовать и по-плохому. Иными словами, вторжение кавказской армии было разделено на два этапа. Первый – те самые набеги на приграничные городки – и второй – собственно марш армейских колонн в долины Ширвана. Он не считал нелюдя, брата русской валиде, дураком. Знал, что тот готовится к встрече незваных гостей, но не счёл нужным произвести хоть самомалейшие телодвижения для сокрытия своих истинных намерений. Нелюдь, к его удивлению, поступил не так, как ожидал султан: он запросил не подкреплений, как то было заведено в армиях европейского образца, а провианта и боеприпасов. Разведка доносила, что, несмотря на недружеские отношения с губернатором Астрахани, нелюдской князь получил требуемое и готовился к обороне. Притом, к обороне активной: из башибузуков, явившихся грабить приграничные селения, мало кто вернулся, тем более, с добычей. А те, кто вернулся, рассказывали о крепостях, перекрывших известные горные дороги и спуски в долины. Крепости, правда, были деревянные и небольшие, но надо знать специфику горной войны. Маленькое укрепление, поставленное в удачном месте и обороняемое небольшим гарнизоном, при наличии припасов и желания повоевать способно сдержать сколь угодно большую армию. Разбойный сброд, именуемый башибузуками, мог незаметно просочиться горными тропами мимо таких крепостиц и, спустившись в долины, заняться любимым делом – грабежами и убийствами. Но обратно с добычей тем же тропами не пройти, а отказаться от добычи башибузуки не могли даже под страхом смертной казни. На обратном пути их и встретили.
Когда султану донесли, что оторвиголов изрядно прореживали не только казаки и нелюди, из которых в основном состояли пограничные гарнизоны, но и ополчение из местных шиитов, а нелюдской князь отправил в Петербург донесение о начале войны, стало ясно, что полюбовно договориться не получится. Будь у русской валиде другие планы, она бы дала брату совсем иные инструкции.
Российского посла, пусть и с соблюдением канонов гостеприимства, но заключили в Эди-Куль. Кавказская армия тремя колоннами пошла на Ширван.
Ловушка для Махмуда захлопнулась.

- В Версале будет праздник, - сказала Раннэиль, свернув письмо. – Интересно, станут ли они так же весело плясать, когда поймут, что натворили на самом деле?
- Да поймут ли, мама?
- Надеюсь, сынок, хоть и нет у меня в том уверенности.
Курьер из столицы застал императорское семейство за сборами в дорогу. Погостили, уладили дела политические и династические, пора и честь знать. А линейный корабль «Полтава»  всё это время спокойно дожидался их в гавани Кёнигсберга.

И примечание по "Полтаве": Линейный корабль IV класса «Полтава» был спущен на воду в 1712 году, находился в составе Балтийского флота до 1732 года. Фактически был списан «за ветхостью» ещё в 1725 году, когда с него сняли вооружение (в мае 1725 года, практически сразу после смерти Петра). В том же году было произведено его килевание. Но уже в следующем 1726 году «Полтаву» поставили на стоянку в Кронштадской гавани, где он и сгнил. В этом варианте истории, даже если корабль пришёл в негодность, Пётр наверняка распорядился либо произвести ремонт, либо выстроить новый с тем же именем – слишком дорога была ему и память Полтавского сражения, и собственно флот.

Отредактировано Елена Горелик (02-12-2017 19:04:29)

+13

218

Прошу прощения, отстал маленько. Нагоняю.
Как всегда, сугубо ПМСМ.
#213.

Елена Горелик написал(а):

- Я его не слышал, - говорил[повторял] потрясённый альв, словно оправдываясь перед сородичами. – Думайте, что хотите, но кроме моих собственных шагов, я не слышал ничего.
- Думаю, всем полезно будет послушать, как наш... новобранец сумел выполнить приказ, - мурлыкнул Геллан. Самолюбие самолюбием, а дело от того страдать не должно. – Старшим офицерам я доложил об исполнении приказания, им не[лучшеСЛИТНО]интересны такие подробности. А здесь все свои, и нам интересно[это важно]. Говори, Захар, мы слушаем.

- Да чего там, - как он ухитрился пожать одним плечом, неясно. Второе, судя по всему, он ушиб[зашиб] в последовавшей во время учебного штурма свалке.

- Но я тебя не слышал, - незадачливый[изумленный?потрясенный?] альв уже не знал, удивляться ему, или возмущаться.
- Я старался, - криво усмехнулся Захар, тоже не знавший[понимавший] ещё, как вести себя с альвами.

КМК, "незадачливый" лучше употреблять по отношению к лицу, неудачно выполнявшему какую-то функцию (как в первом абзаце — про "того самого незадачливого часового"), и расовая принадлежность "функционера" не очень-то важна: "незадачливый охотник", а не "незадачливый индеец (монголоид, негроид, европеоид)".

Тут уже сам Геллан не знал, какому чувству отдать предпочтение. То ли возмутиться непотребством – как же, альва, ветерана разведки, обставили! – то ли гордиться своим выдвиженцем.

КМК, вариант "отдать предпочтение" подчеркнутому не может Гелланом рассматриваться, как допустимый и возможный. Как бы это выглядело: "Выполнять боевую (учебную) задачу следует так, чтобы не зацепить самолюбие моих сородичей"? Это подготовка воинов же, а не игра в поддавки. Другое дело, что как альв он тоже чувствует (невольно в буквальном смысле слова) обиду досаду за оплошавшего часового. Но сознательно "выбрать" эту досаду... Никак невозможно. Вариант замены:

Сам Геллан никак не мог понять, какое чувство в нем сильнее: то ли досада за оплошность сородича и нелепая какая-то обида на Захарку, ставшего причиной этой оплошности, то ли, наоборот, гордость за своего выдвиженца.

- Радует, что он нашёлся среди союзных нам людей, - подал голос сам не свой[КМК, подчеркнутое лучше убрать или перетащить к нему "все еще": "все еще сам не свой"] Инлаэд, всё ещё[вариант замены: "снова и снова"] переживавший своё поражение.

-------------------------------
#217.

Елена Горелик написал(а):

Первый – те самые набеги на приграничные городки и второй – собственно марш армейских колонн

КМК, перебор по количеству тире. Можно вместо второго поставить запятую. А чтобы не возникало сомнений насчет запятой перед "и", заменить его на "а":

Первый – те самые набеги на приграничные городки[ЗПТ а] второй – собственно марш армейских колонн

из башибузуков, явившихся грабить приграничные селения, мало кто вернулся, тем более,[лучшеТИРЕ] с добычей.

Но обратно с добычей тем[и] же тропами не пройти, а отказаться от добычи башибузуки не могли

+1

219

... Что ж, Раннэиль покидала этот город с двойственным чувством. С одной стороны, политические манёвры завершились успехом, и Пруссия, по крайней мере, на время, связана союзническими обязательствами. Если на кого-то из них нападут, вторая сторона должна незамедлительно послать войска на помощь. А в секретном протоколе прописали, что в случае объявления войны третьей стране союзник пришлёт помощь только тогда, когда это действие было согласовано с оным. В противном случае забияка будет действовать на свой страх и риск. Пруссия таким образом оставалась в русско-турецком конфликте в стороне, а Россия ничем не была бы обязана Пруссии, если её король вздумает без согласования плана кампании атаковать, к примеру, французов – ибо подписанием союзного договора с Россией был полностью исключён вариант нападения на Австрию... Раннэиль едва могла сдержать смех, когда видела, какие усилия прилагала сама Австрия, чтобы этот договор не был подписан. В отличие от «брата нашего Карла», она прекрасно видела, кто такой прусский кронпринц, и догадывалась, по какой кривой дорожке он поведёт страну, когда коронуется. И в то же время она не поддержала идею Фридриха-Вильгельма лишить наследства одного сыночка в пользу другого – принца Августа-Вильгельма. Этот принц был куда более осторожным в помыслах и действиях, чем старший брат, и за его кандидатурой даже стояла некая придворная партия. Но благоразумный король будет вести благоразумную политику, что только отсрочит неизбежное, а не предотвратит его. Прусскую армию не зря считали самой боеспособной в Европе, и рано или поздно найдётся тот, кто применит её по назначению. В противном случае либо армия деградирует, либо генштаб позаботится устроить дворцовый переворот в пользу какого-нибудь воинственного Гогенцоллерна. Иными словами, Пруссия почти обязательно будет воевать, и, чтобы не вводить немцев в искушение, Пруссию следует разбить. Правда, при этом стоило предоставить этой державе право первого хода.
Альвы вообще старались первыми не нападать. А если очень хотели избавиться от потенциальной угрозы, то, сами того не ведая, следовали философии Сунь Цзы: если ты силён, покажи, что слаб. И ведь действовало.
С другой стороны, никакая, даже самая успешная политика не могла вытравить грусть из сердца. Она привязалась к Наташе. Бывали моменты, когда Раннэиль пыталась вообразить её своей родной дочерью. Получалось на удивление хорошо. Отношения у них сложились даже более дружеские, чем с Лизой, и уж куда более тёплые, чем с Анной, принявшей мачеху в штыки. Реакция старшей из дочерей Петра была вполне понятна: не объявись у батюшки молодая и плодовитая супруга, вполне вероятно, сейчас она сама бы была регентшей при собственном сыне. Или племяннике. Теперь же герцогиня Шлезвиг-Голштейн-Готторпская влачила унылое существование в Киле при малолетней и крайне болезненной дочери. С Лизой же у Раннэиль до сих пор была переписка, и в таком дружеском тоне, что партия «шляп» в риксдаге – читай, партия войны – поставила королеве это на вид, и пыталась провести через парламент закон, ограничивающий переписку монархов. Новость о том была свежая, Раннэиль ещё не знала о реакции шведской королевской семьи на подобную инициативу, но догадывалась, что в ближайшее время в Стокгольме будет очень весело. Лиза порой бывала болезненно обидчива, если задевали её лично.

+16

220

Елена Горелик написал(а):

Раннэиль едва могла сдержать смех, когда видела, какие усилия прилагала сама Австрия, чтобы этот договор не был подписан. В отличие от «брата нашего Карла», она прекрасно видела, кто такой прусский кронпринц, и догадывалась, по какой кривой дорожке он поведёт страну, когда коронуется.

Ну не вся же страна-то? Может стоит заменить на "имя-титул-происхождение" конкретного лица?

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)