Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)


...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)

Сообщений 281 страница 290 из 310

281

Елена Горелик написал(а):

Вместо желаемого дипломатического отступления России всё закончилось довольно грубой провокацией с оскорблением русского посла и разрывом дипломатических отношений. Горяч был покойный царь.

Простите, кто кого оскорбил? Может Пётр посла АНГЛИЙСКОГО?

0

282

Dobryiviewer написал(а):

Простите, кто кого оскорбил? Может Пётр посла АНГЛИЙСКОГО?

Нет, англичане - русского посла.

0

283

- Россия, сэр?
- Россия, милорд.
- М-м-м... Вы полагаете меня готовым для столь сложной миссии? Насколько мне известно, русская императрица не намерена сворачивать с курса, проложенного её покойным супругом.
- Милорд, отсутствие дипломатических отношений не должно вас смущать. Вы поедете в Петербург как частное лицо.
- В таком случае, сэр, боюсь, миссия вовсе не будет выполнена.
- Надеюсь, вы будете достаточно убедительны, настаивая на аудиенции у её величества. Аргументы я вам предоставлю.
- Не покажусь ли я чрезмерно любопытным, если поинтересуюсь, каковы эти аргументы?
- Посвятить вас в подробности – мой прямой долг, милорд. Ваш наиглавнейший аргумент – безопасность морской торговли. Россия ещё так неопытна в столь сложном и опасном занятии...
Форбсу уже пятьдесят, но ещё крепок. Морская закалка, прошёл огонь и воду. То-то понимающе усмехается. Это плохо. Дипломат должен владеть лицом не хуже комедианта. Но, говорят, русские ценят искренность и прямоту.
- Итак, моя миссия начнётся как визит частного лица, - задумчиво проговорил Форбс. – Должен ли я добиваться встреч с приближёнными императрицы, или же моя задача ждать, пока они сами станут искать случая побеседовать со мной ...на коммерческие темы?
- Многие из приближённых её величества участвуют деньгами в торговых предприятиях. Полагаю, навряд ли им понравится терять доходы из-за продолжения политики прежнего царствования. Если вы будете достаточно ловки, чтобы исподволь внушить подобные мысли нужным людям, сами оставаясь в тени, то вскоре сможете сделаться значительной фигурой. Повторяю: аргументами я вас обеспечу.
- Сэр, - снова эта его усмешка. – Вы судите об императрице Анне как о человеке, но она – альв. Это весьма скрытные существа, и я не знаю, каким образом она может ответить на вашу комбинацию. О логике альвов я имею весьма смутное представление.
- Она – альв, - кивнул, соглашаясь, сэр Роберт. – Зато её подданные – люди. Она не имеет права совершенно не считаться с их настроениями, если хочет дожить до совершеннолетия сына и передать ему власть.
- Смею надеяться, что вы правы, сэр. В противном случае я только зря потрачу время.
- На расходы вы получите ...пятнадцать тысяч фунтов в год, милорд. Ведь это не посольство, а частный визит.
- Это чуть больше, чем мне предоставляли для противодействия канадским французам. Для России, боюсь, сумма не слишком внушительная.
- Оставьте, милорд. Канада, Россия... Какая, в сущности, разница? Чиновники одинаково продажны, что французы, что русские.
- А наши?
- И наши продажны. Но они стоят так дорого, что не всякому по карману их купить...
«Не слишком ли он простоват для подобного дела? – сэра Роберта одолевали вполне понятные сомнения. Форбс давно ушёл, а господин первый министр предавался невесёлым размышлениям. – Если бы его посылали не частным лицом с полулегальной миссией, а полномочным посланником короны, я бы так не волновался. Официальная дипломатия, всё же, суть игра по правилам, тогда как ему предстоит играть без всяких правил. Как в Канаде – ограничиваясь лишь заповедями господними. Да и то весьма условно. В отличие от краснокожих, русские отнюдь не дикари, и они становятся опасными... Пожалуй, будет лучше, если за милордом в Петербурге немного присмотрят. И чтобы не натворил чего-то непоправимого, и на иной случай – чтобы с ним самим чего-то непоправимого не сотворили».
Мелькнуло сомнение на предмет не слишком внушительной суммы представительских расходов. С одной стороны – да, русские чиновники так же продажны, как и все прочие. С другой – Форбсу предстоит иметь дело с русской знатью, а там цены совершенно иные. Это в нищую Курляндию царь Пётр мог отправить альвийского князя с двадцатью тысячами рублей, и получить через год абсолютно лояльного нелюдя во главе зависимого герцогства. В Петербурге такой суммы может оказаться недостаточно для одного вечера за карточным столиком. Впрочем, сэр Роберт положил себе обиться увеличения содержания милорда Форбса, если тот станет просить денег. Ведь если ему удастся добиться желаемого, то затраты окупятся в самое ближайшее время.
Втолковать бы это тем тупоголовым в парламенте, которые не перестают критиковать его на каждом шагу, попрекая за пассивность в политике. Недальновидные людишки, неспособные понять, что интересы Англии совершенно не обязательно должны стоить крови самих англичан. Пусть за это умирают другие. Пруссаки, гессенцы, баварцы, саксонцы, шведы, австрийцы, русские, турки, персы... да хоть китайцы, ему всё равно. Англия готова за это платить.

+15

284

"Впрочем, сэр Роберт положил себе обиться увеличения содержания " -должно быть -"добиться".

+2

285

Добавочка :)

***

Память.
Альвы почитали её как за благословение, так и за проклятие, ибо обладали вместительной и очень прочной памятью. На века. К чему она, такая, в этом мире, где им отмерено – и то лишь из-за отменного здоровья – немногим больше, чем людям?
Раннэиль знала ответ.
Недаром все десять лет замужества она старалась покрепче запомнить каждое мгновение. Теперь это десятилетие почти затмило собой всю предыдущую жизнь. И когда становилось особенно тяжко на душе, она вспоминала. Вспоминала каждый счастливый миг настолько ярко и жизненно, как это умеют только альвы. Раннэиль предпочитала предаваться воспоминаниям в одиночестве, в своих комнатах, когда никто и ничто не отвлекает от свидания с прошлым... Но здесь это прошлое было представлено вещественно, в красках.
И не только прошлое.
На одном из полотен была изображена она сама, в чёрном вдовьем уборе и за столом, обложенным бумагами. Художник выбрал момент, когда императрица-регентша, ненадолго оторвавшись от письма, сосредоточила взгляд на чём-то, видимом ей одной. Странен был тот взгляд. Хмурый, почти грозный. Таков, какой приличествует женщине не первой молодости, правящей огромной страной. Как будто сама суть государства отразилась в тот миг на её лице, и этот самый миг был буквально пойман художником, далеко не первый год писавшим портреты царской семьи.
Но больнее всего ей было от того, что на заднем фоне, позади её персоны, художник в точности изобразил иной портрет, писаный им же самим одиннадцать лет назад. Какой контраст! На холсте, в золочёной раме – молодая счастливая женщина, рядом с любимым и любящим мужем. За столом, под портретом – хмурая вдова, заваленная бумажной работой.
- Вы беспощадны, месье, - негромко сказал по-французски оригинал, разглядывая портрет. – Но так и должно быть. Правда всегда беспощадна.
- Я так и знал, что вам не понравится, - вздохнул художник.
- Почему же? Этот портрет нравится мне куда больше, чем писанные на заказ. В тех мало искренности. Здесь её, пожалуй, даже с избытком... Я бы купила его у вас, если только вы согласитесь продать.
- Ваше величество, я буду счастлив преподнести его вам в дар.
- Благодарю вас, месье. Принимаю ваш дар с благодарностью, и настаиваю, чтобы вы приняли что-нибудь от меня... взамен.
Месье Каравакка  она знала давно, едва ли не с первых дней пребывания в Петербурге. Большой талант. Способен на высочайшие взлёты в моменты вдохновения. К сожалению, когда требуется писать на заказ, муза посещает его нечасто, и заказные портреты легко отличить по скудости той самой искренности, о которой только что упоминала императрица. На художественности это тоже сказывалось. Другое дело, когда живописец брался за портреты, где запечатлял сцены, избранные им самим. Тогда полотна становились живыми окнами в прошлое. В то самое прошлое, которое Раннэиль бережно хранила в своей памяти, как самую большую драгоценность.
Несколько таких картин она уже купила у него. Купит и эту, что бы он там ни говорил про подарки. Чудесный серебряный сервиз послужит хорошей платой за вдохновение.
- Я слышала, король саксонский подумывает продать часть картин из отцовского собрания, - сказала она, тепло улыбнувшись живописцу. – Вы, как знаток, не посоветуете ли, что стоило бы купить для украшения дворца?
- Фламандцев прошлого столетия берите без раздумий, ваше величество, - с готовностью отозвался француз. – Хотя, не думаю, что король Август выставит их полотна на продажу. Скорее пожертвует современниками.
Раннэиль едва сдержала улыбку, вспомнив, как четыре года назад поиздержавшийся саксонец предлагал Петру Алексеевичу портрет Лесной Принцессы кисти Антуана Пэна. Пётр Алексеевич не без самодовольства ответил, что ему копия ни к чему, когда оригинал рядышком. Впрочем, денег просаксонской партии в польском Сейме он тогда всё же подкинул. А месье Каравакк, услышав о предложении Августа, стал шипеть и плеваться, будто злющий кот. «Пэн! – восклицал он, яростно жестикулируя. – Безбожный льстец, склонный приукрашивать портреты по прихоти заказчика! К тому же, совершенно не умеет писать анфас! Воображаю, что там за мазня!» Ревность художника изрядно повеселила царское семейство.

+14

286

Но портрет Раннэиль, появившийся при весьма любопытных обстоятельствах, всё же оказался в Петербурге – когда Август Третий перестал ломить за него несусветную цену. Пётр Алексеевич любил жену, но всё же не до такой степени, чтобы платить за её изображение сумму, достаточную для снаряжения линейного корабля. Да и сама альвийка бы не одобрила такой безумной траты. Подождав, пока саксонец, отчаянно нуждавшийся в средствах на личные нужды, как следует размякнет, посол российский, князь Голицын, предложил ему разумную сумму...
Она уехала с Васильевского острова, где художник обитал по соседству с Меншиковым, с грустной улыбкой на лице и печалью на сердце. Пополнение семейной картинной галереи, как то водилось у всех государей Европы, дело полезное, но ей лично, её душе, оно не давало ничего, кроме грусти. Память альвов была долговечнее любого холста, так зачем лишние зримые напоминания об ушедшем? Но печаль печалью, а дело делом. Судебная реформа не назрела уже, а перезрела. То, что оставил после себя Пётр Алексеевич, имело более-менее стройный вид разве на бумаге. На деле же, в особенности в провинции, продолжали судиться по старинке, по указам и уложениям в лучшем случае Алексея Михайловича. А то и вовсе как при князьях Московских. Единого свода законов империи попросту не существовало. Раннэиль задала работу канцелярии, Ермолов самолично рылся в архивах, отыскивая ещё не потерявшие юридической силы указы прежних государей, а писари сводили всё в единый реестр. Вот с этим реестром императрица-регентша и работала по вечерам. Раз уж назвались империей, то и жить следовало соответствующе, по единому закону. Всё, разумеется, упиралось в отсутствие должного количества исполнителей. Россия велика, всех дырок немцами не заткнёшь, да и не здорово это для страны. На Раннэиль и так уже роптали  мол, почто уравняла жалование немцам и русским? При Петре Алексеевиче немцы, хоть офицеры, хоть чиновники, вдвое больше получали, и считали такое положение совершенно естественным. Императрица альвийка такое положение естественным не сочла . А теперь столкнулась с недостатком толковых людей. Вот. И своих знающих следовало воспитывать, а не только иностранцев приглашать. Её покойный супруг это тоже понимал, но отчего-то не слишком стремился что-то для этого делать. То ли считал делом своих наследников, то ли вообще полагал, что всё как-то само сложится. Раннэиль хотелось думать, что верно первое предположение.
Стол, заваленный бумагами. Вот что ждёт её сегодня, завтра, послезавтра.
Но Раннэиль ошибалась. Сегодня в приёмной её ждал вице-канцлер. И, хотя он старался не подавать виду, альвийка сразу поняла: случилось нечто из ряда вон выходящее.
- Матушка государыня, - Никита Степанович был похож на клинок шпаги – такой же холодный и похожий на смерть. Даже поклониться забыл. – Дозвольте приватную аудиенцию.
- Следуйте за мной, господин вице-канцлер, - Раннэиль понимающе кивнула. – Говорите, - добавила она, едва Кузнецов закрыл за собой дверь кабинета. – Что там ещё стряслось?
- Три новости, матушка, одна другой похлеще, - и голос у Никиты Степановича звенел, как клинок. – Первая – кесарь венский снова надумал в обход нас замиряться с Францией и турками.
- Надеюсь, он уже не предлагает туркам то, что взято нами?
- Нет, ваше величество.
- Ну и бог с ними. Пусть замиряются на здоровье, я и не рассчитывала, что они дотерпят до конца.
- Но Остерман...
- Андрея Ивановича, - Раннэиль улыбнулась так едко, что проняло даже железного вице-канцлера, - назавтра пригласите ко мне. А не придёт, на хвори сошлётся – пусть. Сам же потом жалеть станет.
- Это не самое неприятное, матушка, - продолжал Кузнецов, не обращая внимания на то, что его парик, всегда идеально завитый и столь же идеально сидящий на голове, нелепо скособочился. – Наши люди из Стокгольма сообщают о намерениях партии «шляп» вконец урезать права короля. Юленшерна встречается с посланником Англии, и в тех беседах речь идёт о большой субсидии для его сторонников.
- О какой сумме речь?
- Двести тысяч талеров золотом.
- Немного для Швеции, но для одной громкой акции вполне хватит... Эх, Лиза, Лиза, что ж ты проглядела-то... А что Арвид Горн?
- Он не знает подробностей, но опасается, что дело закончится большой кровью... Если им удастся, матушка, быть войне.
- Двести тысяч, говорите... – Раннэиль прошлась по кабинету – ни единая складочка её платья не прошелестела. – В кармане такую сумму не протащишь, и я не уверена, что английский посол сейчас имеет её на руках. Нужно заплатить солдатам, подкупить нужных персон. Если бы такое имело место, наши люди знали бы... А заходили ли английские корабли в Стокгольм в последнее время?
- Два месяца не было никого. Я тоже о том справлялся.
- Значит, они ждут корабль с очень тяжёлым сундуком. Это и будет сигналом к началу ...акции. А мы с вами ждать не станем.
- Приказывайте, матушка.
- Двести тысяч и я дам... Не делайте круглые глаза, Никита Степанович. Сама знаю, каковы наши финансы. Каждую копейку считаем. Но война обойдётся нам дороже во всех смыслах. Потому эти двести тысяч, золотом, пусть наши люди отвезут Лизе. Лично в руки, как мы с вами и затевали ещё год тому назад. И сопроводят сие пояснениями, что ежели не желает Елизавета Петровна вскорости сложить голову на плахе, подобно Марии Стюарт, то употребит эти деньги по назначению.
- Вы полагаете, шведы осмелятся?..
- Не шведы. И осмелятся, - альвийка кивком подтвердила его наихудшие предположения. – Лиза в Стокгольме и Наташа в Берлине кое для кого словно кость в горле.
- Вы не договорили, ваше величество – и Анна в Петербурге.
- До меня у них пока руки не дошли, Никита Степанович.
- Боюсь, уже дошли, матушка. О том моя третья новость.
- Говорите.
- Брата вашего, князя Михаила Петровича, едва не подстрелили в собственном доме.
- Так он войну ведёт, Никита Степанович. Мог турецкий лазутчик пробраться.
- Альвийской стрелой, матушка. С минарета, до которого шагов пятьсот.
Раннэиль остановилась так резко, словно налетела на стену.
Она испугалась. Впервые за долгое время испугалась по-настоящему.
- Не слишком ли это нарочито, Никита Степанович? – глухим, словно чужим голосом спросила она. – Убивать альва альвийской стрелой? Говорят, среди турок есть отменные лучники, немногим уступающие нашим.
- Не ведаю, так ли подумал князь, матушка, но слух пущен именно о турках. Сам же он дознавателю приватно заявил, что покусителя разыщет, кем бы тот ни был.
Брата Раннэиль знала очень хорошо, и догадывалась, что если по его голову действительно пришли альвы, то он не допустит публичного разбирательства. Сор из избы не вынесет, как здесь говорят. Но и раздора среди своих он терпеть не станет.
Если этот раздор действительно имеет место, то кто посмел?
Что бы там ни было, а она начнёт дознание со своей стороны. И пусть тот, кто послал убийцу, молится о спасении своей души, потому что о здравии тела молиться бесполезно.
- Вы полагаете, что даже если здесь замешаны альвы, то не обошлось и без влияния извне? – спросила она, стараясь ничем не выдать охвативший её страх.
- В нашем мире всё взаимосвязано, матушка государыня. В особенности, в политике, - ответил вице-канцлер. – Дайте мне время.
- Я дам вам время, Никита Степанович, если подтвердится ваша правота, и мы имеем дело с влиянием извне, - Раннэиль уже взяла себя в руки. – Но, если это дело внутреннее, брат управится своими силами. Всё же он генерал-губернатор, и располагает кое-какими возможностями.
- Ваше величество, мы можем упустить время, и убийцы – истинные убийцы – заметут следы.
- Если они начали действовать, то проявят себя так или иначе. А мы с вами, увы, не имеем возможности работать одинаково хорошо на всех направлениях.
- К превеликому моему сожалению, матушка государыня.
- Господи... – тяжело вздохнула Раннэиль, с силой потерев пальцами висок. – Знали бы вы, как я сейчас завидую Миниху. У него есть армия, есть приказ и есть враг, которого следует победить. Наш же с вами враг не очевиден. Сражаемся с призраками...
- Эти призраки пьют кровь, и я буду с ними сражаться, матушка. Разрешите откланяться.

+16

287

Елена Горелик написал(а):

- Эти призраки пьют кровь, и я буду с ними сражаться, матушка.

Это конкретня цитата откуда-то? Потому-что на мой слух это звучит странновато...
Я бы сказал что "они смертны", или что-то в этом духе.

0

288

Little написал(а):

Елена Горелик написал(а):
- Эти призраки пьют кровь, и я буду с ними сражаться, матушка.

Это [...] цитата откуда-то? Потому-что на мой слух это звучит странновато...
Я бы сказал что "они смертны", или что-то в этом духе.

КМК, это в том смысле, что призраки они там, или не призраки, а кровь пьют, поэтому сражаться против них необходимо. А то обескровят, зар-р-разы...

0

289

Может:

Елена Горелик написал(а):

- Эти призраки пьют кровь, и я буду с ними сражаться, матушка.

- Эти призраки льют кровь...
:dontknow:

0

290

Mihail123 написал(а):

Может:

- Эти призраки льют кровь...

Много кто льёт кровь, а вот с упырями, которые её пьют, воевать - святое дело.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)