Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)


...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)

Сообщений 61 страница 70 из 227

61

- Андрей Иванович, - она решила не ждать, пока нарыв перезреет, и провести, если так можно выразиться, хирургическое вмешательство. – Извольте следовать за мной.
Вот теперь, как это ни странно, ей следует проявить политическую гибкость. Сделав резкое заявление австрийцам, она обязана была оставить им открытую дверь для примирения, и таковой дверью должен стать именно Остерман. Гнать его рановато, да и опасно – слишком уж во многие тайны политики Петербурга он вовлечён. Но и воли давать нельзя. Раннэиль уже едва хватало терпения вышибать со сладких должностей его ставленников-немцев, зато у Остермана доставало упорства приглашать из германских княжеств новых знакомцев. Этому следовало положить конец, не поднимая особого шума.
Нелёгкое наследие оставил ей покойный супруг. Но она справляется.
Пока – справляется.

- Дамы, - Раннэиль на пару секунд остановилась на пороге кабинета, - оставьте нас.
Знатные женщины – княгини, графини и прочие баронессы – безмолвно присели в реверансе и удалились. Хорошо она их вышколила. Ранее, бывало, трепали языками во время официальных церемоний, а сейчас, гляди-ка, по части послушания почти сравнялись с альвийками.
А в кабинете сердце невольно дрогнуло и отозвалось мгновенным, едва ощутимым покалыванием под лопаткой. Здесь, даже месяцы спустя, ещё хранился запах. Его запах. Раннэиль было больно приходить сюда, но нужно работать с бумагами, проводить приватные приёмы. Не в личных же покоях это делать... Сколько вечеров они провели за этим массивным столом... Сейчас она, плавным шагом пройдя через всю не слишком просторную комнату, заняла ставшее привычным место – в простом деревянном кресле с единственной подушкой.
- Присаживайтесь, Андрей Иванович, - прежним ровным тоном произнесла она, скупым жестом указав канцлеру в сторону единственного стула. – Разговор будет серьёзным.
- Ах, ваше величество, как вы были неосмотрительны! – Остерман, едва присев, дал выход своим чувствам. – Австрия – едва ли не единственный наш верный союзник в борьбе с турками и происками Версаля, а вы изволите отчитывать имперского посланника, словно провинившегося лакея!
- Император подал к тому достаточный повод, Андрей Иванович, и давайте закончим обсуждение этой темы, - альвийка медленно провела ладонью по сукну, покрывавшему стол, давая канцлеру внятный тому знак, что здесь уступок не будет. – Нам с вами иное решить следует. Первое – насколько император в действительности готов к дальнейшей кампании против осман, и насколько вы сами готовы поспособствовать продолжению совместных военных действий. Сепаратный мир за нашей спиной мало похож на дружественную политику.
- Кабинет императора склоняется к мнению, что продолжение войны становится накладным, - пряча взгляд, ответил Остерман.
- В каком смысле?
- Во всех, ваше императорское величество. Империя несёт и денежные, и политические потери. Белград, можно считать, уже турецкий, и император опасается, что дальнейшие военные действия приведут к утрате Хорватии.
- А сражаться до победы имперцы не пробовали? – губы императрицы тронула жёсткая усмешка. – Можно попытаться передать командование южной армией тому же принцу Евгению Савойскому, например, а не держать его в бездействии, ожидая нападения французов.
- Французов удерживает от новой атаки на империю едино лишь грозное имя принца Савойского, - напомнил его светлость канцлер. – Впрочем, я понял, на что изволит намекать ваше величество. Имя генерала Ласси с некоторых пор у них так же в уважении. Но и Ласси мы не можем отозвать, не нарушив договора.
- Отчего же – не можем? Войско уходит на зимние квартиры, что тут странного. По весне отправим его к границам прекрасной Франции. А чтобы в Версале вернее поняли наши намерения... Впрочем, предоставьте это мне.
- Матушка государыня, - почти без акцента проговорил Остерман, горестно вздыхая. – Неужто вы хотите меня, и без того хворого человека, вовсе свести в могилу, вынудив указывать венскому императору? Да кто я таков, чтобы столь высокой особе выговоры делать? Ох, грехи мои тяжкие... – из его бесстыжих глаз градом покатились слёзы. – Уйду я, ваше величество, стану в отставку проситься...
- Стало быть, груз политики российской вы переложите на мои женские плечи, - альвийка продолжала усмехаться. – Что ж, раз вы не способны удержать его, быть по сему. Потяну уж и сей воз.
Она испытала миг мрачного торжества, когда Остерман понял, что переиграл. Слёзы мгновенно просохли, а на обрюзгшем от возраста и настоящих недугов лице появилось выражение испуга.
- Ох, ваше величество, - Андрей Иванович схватился за сердце. – А как же дела европейские? А аккорд, что мы ныне готовим? Ведь Пруссия... и визит короля... и помолвка цесаревны Натальи... Ох, матушка, что ж вы делаете!
- Оставьте, ваша светлость, - альвийка без малейшего усилия превратила жёсткую усмешку в приветливую улыбку. – Просто я даю вам понять, что со мною игры на тему отставки не пройдут. А ну как придёт мне в голову бабья блажь дать ход прошению?.. Словом, границы возможного я вам обозначила, а каким способом вы станете убеждать императора Карла и его министров, меня не волнует. Мне важен результат, а именно – прекращение империей сепаратных переговоров и продолжение военных действий на Балканах. В противном случае мы отзываем Ласси и продолжаем воевать с турками, пока те сами не запросят мира... Постарайтесь быть убедительным, Андрей Иванович. От этого многое зависит.
- Должен признать, в Вене не слишком хорошо представляют, насколько нуждаются ...в нас, - Остерман, оставив ломать комедию, сделался мрачен, словно пастор на похоронах. – Здесь ваша правда, матушка Анна Петровна... Помнится, имел я как-то беседу с вашим батюшкой, князем Петром Фёдоровичем. В числе прочего он сказал, что нельзя недооценивать ни врага, ни друга. Что ж, стало быть, мне предстоит поработать пером, а вам оставлю меч.
- Не смею вас задерживать, Андрей Иванович, - Раннэиль лёгким кивком обозначила конец аудиенции. Края её чёрной кружевной накидки чуть колызнулись. – Проект письма предоставьте мне на апробацию. Быть может, понадобится что-либо добавить, либо изъять.
Она ещё проводила его улыбкой. Но стоило двери закрыться, как лицо альвийки отразило плохо сдерживаемый гнев. Ей, давно отвыкшей удивляться чужой подлости, за десять лет сделалась ненавистной политика Австрии. Англичане, и те вызывали больше уважения своей последовательностью. Империя же если в чём и была последовательна, так это в предательстве союзников. Стоило потерпеть одно поражение, они начинали стенать о непомерных издержках, плевали на союзников, и старались тут же заключить мир на любых условиях. Если же дела Империи шли неплохо, австрийцы исполнялись гордыни и пытались поставить союзные страны в подчинённое положение. В родном мире так не поступал даже князь-узурпатор, чьё имя Верные Дома предали забвению... В том, что Остерман враг, Раннэиль давно не сомневалась. Но здесь она предпочитала придерживаться английской поговорки о друзьях и врагах. Пока Россия нуждается в союзе с Австрией, императрице нужен Остерман в роли канцлера. Чтобы он не слишком зарывался, есть вице-канцлер Кузнецов. Но как всё это вытерпеть...
«Как Петруша это терпел столько лет, и не убил его...»
Тень императора со вздохом поднялась и подошла к двери. Сегодня Никита Степанович должен представить ей нового секретаря – взамен впавшего в немилость Макарова. Хоть тут облегчение будет, а то по возвращении из Очакова самолично письма перебирала.
Тени императора придётся многое изменить, не меняя главного.

+15

62

Если российской императрице-регенту досталось нелёгкое наследие, то дела европейские вообще сложно было назвать блестящими. Европа продолжала выяснять, чей ставленник будет царствовать в Польше, притом, эти выяснения уже второй год имели форму настоящей войны.
Если французов ещё можно было понять – они хотели и посадить в Варшаве папашу своей королевы, и отвлечь австро-русский союз от войны с турками – то каким боком к Польше и выбором её короля оказалась Португалия, сложно сказать. Не иначе, королю Жуану Пятому очень хотелось отослать принца Мануэля подальше от себя. Польский престол, по его мнению, годился для того в самый раз. Мало ему было конфликта с Испанией по поводу колонии Сакраменто в Южной Америке, так он решился перенести боевые действия в Европу. И если за океаном его дела пошли как нельзя лучше, то в Европе португалец был бит в первом же сражении и свернул активность, перенеся оную в политическую плоскость. Не последнюю роль в том сыграло отсутствие обещанной ранее военной помощи от Франции. Великая держава не снизошла, отговариваясь собственными нуждами. Кстати, это было правдой: французы, заключившие с Австрией перемирие, тем не менее, активно готовились к продолжению войны, и это даже не скрывалось.
А Англия... Англия – остров, и этим всё сказано.
Тем не менее, Англия участвовала в очередном европейском дележе, и весьма активно. Не открыто, упаси боже, нет. Воевали, и довольно успешно, английские деньги, оседавшие в карманах тех или иных сановников разных стран. Была ли Англия за Лещинского или за Августа Третьего? Англия была за самоё себя. В данный момент Англии было выгодно ослабление Франции, а если ещё получится при том не допустить усиления других держав, то было бы вовсе замечательно. Потому симпатии лондонского кабинета, в общем-то, находились на стороне антифранцузской коалиции, но министры и полководцы стран, входивших в оную, частенько получали субсидии ...за неспешность. Логика в этом была железная: чем дольше континентальные державы выясняют меж собою отношения в жёсткой форме, тем больший политический вес у самой Англии, и тем скорее прибегнут к её посредническим услугам. А посредник всегда соблюдёт свою выгоду, примиряя стороны конфликта.
От субсидий из Лондона мало кто отказывался. Разве что самые преданные франкоманы, а таковых в Петербурге пока не наблюдалось. Были и такие, кто принципиально не брал и у англичан, к примеру, уроженец Ирландии генерал-аншеф Ласси. Мздоимство, впрочем, везде считалось не только не зазорным, но и даже желательным. Чиновники имели свой профит, а государи, точно зная, кто на чьём пенсионе сидит, строили свои расчёты. Более того, сами, порой, зависели от субсидий. Тот же Фридрих-Вильгельм прославился не только своей экономностью и стремлением привить подданным пресловутые «прусские добродетели», но и активным поиском дополнительных источников пополнения казны. Брал, откуда давали, не стесняясь, после чего не торопился исполнять то, за что плачено было. Исключение составляли лишь дела, кои шли на пользу Пруссии; тогда кайзер-зольдата было не узнать, настолько он преисполнялся благородного рвения. Гогенцоллерны давно точили зубы на северные польские земли, и им вовсе ни к чему был в соседях ставленник Франции, вот уже лет десять как заинтересованной в построении прочного «восточного барьера»  между Россией и Австрией. Но, поскольку дела антифранцузского комплота шли вовсе даже неплохо, Фридрих-Вильгельм с превеликим удовольствием делал именно то, за что получил субсидии от своего английского родственника: а именно – ничего не делал, разводя бурную деятельность только в сфере дипломатии.
Франции нужен был «барьер», Пруссии нужны были земли, Австрии тоже нужны были земли и укрепление позиций в Европе, России нужно было спокойствие на западных границах. А тем, что нужно было Польше, никто не интересовался. Впрочем, польская знать точно знала, что ей нужно: вольности, бесконечные субсидии и возможность безнаказанно притеснять иноверцев – православных и протестантов. А от кого всё это проистечёт – вопрос десятый, лишь бы продолжался праздник жизни.
Альвы на своём долгом веку повидали немало, несмотря даже на то, что их мир менялся медленно. И они, ознакомившись с историей польского вопроса, давно поняли, что этому государству в его нынешнем виде осталось совсем недолго. Того же мнения придерживался и прусский кронпринц Карл-Фридрих. Но если Россия не отказалась бы вернуть некогда потерянные земли, Австрия желала округлить владения и пополнить казну за счёт богатых польских соляных копей, Фридрих-Вильгельм видел лишь Померанию, то его наследник рассуждал иначе.
- Польшу, - говорил он сестре, Вильгельмине Байрейтской, приехавшей навестить брата в Берлине, - мы сперва разорвём на кусочки. А затем её, хорошенько поварившуюся в немецких желудках, мы отрыгнём обратно, и слепим из сей отрыжки новую Польшу, совершенно враждебную всему славянскому вообще и русскому в частности. Не бог весть какая штука выйдет, но чем больше собак вцепится в шкуру русского медведя, тем легче мы его завалим.
- Россия не так слаба, как ты думаешь, - отвечала ему любимая сестра, нисколько не смущавшаяся грубоватых оборотов братца. – Скажи, Фриц, ты ведь не собираешься поступать так, как говоришь?
- Разумеется, собираюсь, сестричка. Пруссии нужен простор, и этот простор я могу ей обеспечить только за счёт России.
- Но папенька собирается женить тебя на русской принцессе.
- Для меня этот брак не имеет никакого значения. Разумеется, я выжму из него все возможные выгоды, но моя жена будет значить для Пруссии ещё меньше, чем ныне значит наша маменька.
- Боюсь, Фриц, ты делаешь ошибку...
Вильгельмина была старшей, и кронпринц всегда прислушивался к её мнению. Но не в этот раз. Просидевший два года в Шпандау , Фридрих знал, кому обязан провалом своего заговора. Знай папенька все подробности, сынок наверняка лишился бы головы. Слава богу, удалось уничтожить наиболее опасные письма. Кронпринц, публично раскаявшись и повинившись перед родителем, и получивший прощение, сам никого не простил. Язык у него был злой, и он не уставал изощряться в остроумии в адрес России. Он представлял эту страну стойбищем варваров, а армию именовал не иначе, как ордой, которой командует самое низкое европейское отребье. А при малейшем намёке на русскую тайную службу, кою уже начали уважать и побаиваться, то мрачнел и замолкал, то впадал в ярость.
Впрочем, у кронпринца Фридриха были веские основания не любить это ведомство. Хотя бы потому, что доклады о его беседах с сестрою и друзьями ложились на стол русской императрицы-регента не позднее, чем через десять дней после самого события. Правда, принц этого не знал.

+15

63

Первый абзац.
Не совсем понятно - португальцам обещали военную помощь французы против Франции?   http://read.amahrov.ru/smile/shok.gif

0

64

Aleksgor73 написал(а):

Не совсем понятно - португальцам обещали военную помощь французы против Франции?

"Против Франции", был кандидат на "престол" Польши. А помощь французы обещали против Испании с которой была войнушка у самих португальцев...

0

65

Кстати, это факт.
Французы прекрасно понимали нулевые перспективы португальского принца, а нужно было создать проблемы испанцам в Италии. Потому и помощь пообещали, и португальцев через свою территорию пропустили. А дальше, типа, их проблемы.

0

66

Тогда может быть так:

Мало ему было конфликта с Испанией по поводу колонии Сакраменто в Южной Америке, так он решился перенести боевые действия_и_в Европу. 

+1

67

Елена Горелик написал(а):

- Польшу, - говорил он сестре, Вильгельмине Байрейтской, приехавшей навестить брата в Берлине, - мы сперва разорвём на кусочки. А затем её, хорошенько поварившуюся в немецких желудках, мы отрыгнём обратно, и слепим из сей отрыжки новую Польшу, совершенно враждебную всему славянскому вообще и русскому в частности. Не бог весть какая штука выйдет, но чем больше собак вцепится в шкуру русского медведя, тем легче мы его завалим.

Это не откровенный перебор, с такими коварными стратегическими замыслами на столетия вперёд? Фридрих ещё весьма молод, даже "Антимакиавелли" не написал, да и сомнительно, чтобы он и позже предполагал возвращать куски Польши обратно. Не те времена.

0

68

Игорь К. написал(а):

Это не откровенный перебор, с такими коварными стратегическими замыслами на столетия вперёд? Фридрих ещё весьма молод, даже "Антимакиавелли" не написал, да и сомнительно, чтобы он и позже предполагал возвращать куски Польши обратно. Не те времена.

Фридрих никогда не мыслил категориями Луи Пятнадцатого, у которого "после меня хоть потоп". Надо отдать ему должное, умел смотреть в завтрашний день (с) :) При том прекрасно осознавая, что результата своих трудов не увидит, сколько бы ни прожил,  и возлагал надежды на потомков. Потомки, конечно, подкачали, зато через сто с хвостиком лет был Бисмарк.
Так что его слова - это программа на век-полтора

Отредактировано Елена Горелик (13-10-2017 22:28:41)

0

69

Елена Горелик написал(а):

Так что его слова - это программа на век-полтора

А Вы откуда взяли эти его слова, если не секрет? И при нём, и при последующих правителях Пруссии и объединённой Германии, и через век, и через полтора, видно только стремление оторвать себе ещё кусочек Польши. А вот как-либо возвращать - нет, только после поражений в войнах.

Отредактировано Игорь К. (14-10-2017 06:38:15)

0

70

По #60.

Елена Горелик написал(а):

Ну, а теперь, когда посол Империи покинул зал, следует выдержать сражение с верным имперским вассалом.

Может быть, "подпевалой"? "агентом"? ПМСМ, "вассал" предполагает какие-то формальности, вассальную клятву... Андрей же Иванович, КМК, чисто "агент влияния".

По #61.

Знатные женщины – княгини, графини и прочие баронессы – безмолвно присели в реверансе и удалились.

Немного громоздко, ПМСМ. Может, заменить на "Свитские"?

Его запах. Раннэиль[Чистая вкусовщина: мб, сделать предложение безличным? Просто "Было больно приходить сюда, но..." А то так и тянет имя просклонять (наподобие ЭсфирИ и РахилИ)] было больно приходить сюда, но нужно работать с бумагами, проводить приватные приёмы.

Стоило потерпеть одно поражение, они начинали стенать о непомерных издержках, плевали на союзников,[ЗПТлишняя] и старались тут же заключить мир на любых условиях.

Тень императора со вздохом поднялась и подошла к двери. Сегодня Никита Степанович должен представить ей нового секретаря – взамен впавшего в немилость Макарова. Хоть тут облегчение будет, а то по возвращении из Очакова самолично письма перебирала.
Тени императора придётся многое изменить, не меняя главного.

Если повтор неумышленный, можно второе заменить местоимением: "Ей".
------------------------------

Аррольд написал(а):

как выглядят дети Петра и Раниэль?

Вот мне тоже постоянно хочется именно так прочитать... Интересно. Может, Толкиена переобчитался в свое время? :)

Отредактировано ИнжеМех (14-10-2017 03:39:21)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » ...Времён Очакова и покоренья Крыма (рабочее название)