Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Мент (для дружеской критики)


Мент (для дружеской критики)

Сообщений 11 страница 20 из 98

11

Lart написал(а):

В названии точку не ставят или правила поменялись?

Это не название книги, а название темы. Точка осталась от продолжения названия, которое я опустил. Понятно?

0

12

Lart написал(а):

я сильно сомневаюсь, что сотрудник органов может сказать такое человеку, которого он видит первый раз и который вызывает у него настороженное подозрение.

Зря сомневаетесь. Обычное высказывания практически любого участкового-опера " с земли" в 90-е, да и сейчас иной раз в разговорах проскакивает, особенно среди своих "старичков".

Lart написал(а):

По крайней мере мои знакомые сотрудники тщательно подбирали слова, дабы их потом не использовали как подстрекательство.

Видимо, Ваши знакомые - из молодой поросли, которые погоны примеряли в нулевые... Ну у них и речь другая, и взгляды,да и сами они несколько "не те", кто застал период, когда Систему ломали. Тогда в начале 90-х самое страшное, что было - это когда из МВД выкидывали ( в основном по "собственному") старые кадры, которые еще при Союзе ума набирались, а молодых уже учить было некому, в Систему принимали кого попало: и "сокращенных" армейцев, и школьных учителей с воспитателями детского сада, и инженеров и... кого только не оформляли, лишь кадровикам "дырки" в штатах закрыть. Тогда ТАКАЯ текучка была... Из 10 принятых - 7-9 увольнялись в течении 1-3 лет.
Кстати, у большинства принятых на службу в 92-95гг. "с гражданки" юридического образования не было от слова "совсем", причем не только высшего, но даже средне-специального. И таких кадров оформляли на офицерские должности. Единицы, закрепившиеся в Системе - те самые 1-3 человека постепенно получали "заушную вышку" и продолжали службу ( если лет через 5, понабравшись опыта "по верхам" не сваливали в адвокатуру)

Lart написал(а):

участковый какой-то... нервный. Как будто профессиональная усталость действует и он на грани срыва

Нормальный рабочий мент " с земли", да на грани срыва, но АБСОЛЮТНО нормальный для того времени и места. Анискины - это в кино, а на деле вот такие вот мужики тянули и тянут до сих пор всю низовую работу в Системе, а срывы - это часть той пахоты, которую в кино не покажут, да и говорить о ней не принято... разве что между своими... да после литра на нос...

Логинов
Выкладка первых глав  лично мне понравилась, весьма по живому написано. Понятно, что автор хлебанул свое в "боевые" 90-е в умиравшей Системе.
Вот только сомневаюсь я, что кто-то будет платить деньги, чтобы купить ТАКУЮ книгу. Слишком правдиво все и мрачно. Впрочем, как и было тогда на самом деле. Кто бы из нас сегодня захотел снова окунуться в ТЕ 90-е... сОМНЕВАЮСЬ Я ЧТО-ТО...
  так боли хватает....

Сейчас, кстати, мало что изменилось и по "палкам", и по "народному хозяйству", да и бухают менты не намного меньше....
Грустно это все...

Отредактировано Sled (21-11-2017 19:08:35)

+2

13

- По поводу драки вашего сына! – пояснил я, разогнувшись, и разглядывая в упор дородную статную бабу лет сорока пяти-пятидесяти, спокойно взирающую на меня с высоты своих метра восьмидесяти. Нет. Это даже странно – во мне сто восемьдесят пять сантиметров, а она смотрит на меня так, будто стоит на вышке для прыжков в воду! А я при этом копошусь где-то внизу, на самом дне, рядом с обмывками грязных задниц пловцов!
Кстати – брезгую ходить в общественные бассейны. Что там с гигиеной, кто плавает в бассейне и с какими болезнями – одному богу известно. Но только не врачам –дерматологам, справка от которых стоит сущие копейки. Нарисуют тебе кристальное здоровье, даже если ты весь покрыт чумными бубонами. Деньги решают все!
Опять же – там и дети купаются, а если им приспичит по-маленькому,  что тогда будет? Ага, прям так и побежали они все в сортир! «Бассейн большой, не заметят!»
- Ну, пошли – пожала плечами дама, и я зашагал за ней, привычно ширкая штаниной о бок моего бронебойного дипломата. Все свое ношу с собой! – вот лозунг участкового. Никогда не знаешь, где окажешься, и какую бумагу может исполнить. Так что лучше таскать собой их все.
- Здесь будем разговаривать! – объявила женщина, и указала пальцем на скамью по навесом – В дом не поведу. У меня там не убрано!
Ага. Не успела убрать батареи бутылок с разлитым самогоном, и бочки с брагой. Прижать бы тебя сейчас за самогоноварение, изъять образец…вот только без понятых не прокатит! Вот такое у нас правосудие. Слову милиционера не верят! А словам простых граждан – да! Так что приходится изворачиваться. Я даже в дом без ее разрешения войти не могу – сразу жалобу в прокуратуру накатает. Они это умеют. И мне, самое главное – от этого не поздоровится.
- Ну, и чего? Когда этого козла закроете? – ласково поинтересовалась женщина, щуря на меня свои свинячьи глазки – Разве можно так с человеком обращаться? Измордовал парня – на нем живого места нет! И за что?! Да ни за что! Если вы его не привлечете – я вас запишу! В прокуратуру буду писать, начальству вашему. И в газету! Все опишу – как вы преступников покрываете, как не даете жить честным гражданам!
- Это вы-то честные граждане?! – не выдержал я – Как язык-то повернулся такое сказать?! Честные граждане, мать вашу! Что это бражкой оттуда тянет, а? Может, посмотрим?
- Не имеешь права! – зашипела бабища, и грудью встала в проходе между мной и входом в дом – Санкцию прокурора давай, тогда и обыскивай! А без санкции – запишу тебя! Мало не покажется! Взяли моду в дом вламываться! Это вам не тридцать седьмой год! Сталина давно нет, а вы все как при коммунистах живете!
Ах ты ж тварь! Да если бы мы жили при коммунистах…иногда я все-таки жалею, что сейчас не тридцать седьмой год. Тогда бы всю эту мразь быстро к ногтю прижали! Только бы щелкнули, как вши!
- Послушай меня внимательно – начал я слегка хриплым от сдерживаемого гнева голосом – Советую тебе прикусить язычок, и послушать меня внимательно. Твой сын и ты - всех тут уже достали! У меня материалов достаточно, чтобы отправить твоего сынка на нары за организацию банды, а тебя за организацию притона и самогоноварение! И если ты не сделаешь так, чтобы твой сынок заткнулся и не поднимал волну – я тебе устрою сладкую жизнь! Я буду копать под тебя, убивать твой бизнес, пока он совсем не умрет! Я устрою под твоими окнами пикет, буде ловить всех, кто сюда приходит. А еще, буду рассказывать на каждом углу, что ты со мной сотрудничаешь и даешь мне хорошую информацию по криминалу в районе. И каждый раз, когда отловлю очередного злодея на своей земле – буду говорить, что поймал его благодаря тебе, хорошей женщине, помогающей правопорядку! Как думаешь, что будет в оконцовке после того, как я тебя ославлю?
- Ты…ты…ты так не сделаешь! – задохнулась от ярости и возмущения женщина – Ты мент! Ты должен по закону! Ты не имеешь права! Я тебя запишу!
- Да что ты заладила – запишу, запишу! Слова-то какие вызнали, шпана поганая! Заткнись! Сядь, и слушай!
Женщина захлопнула пасть, облизала полные, крашеные красной помадой губы, и действительно уселась на скамью, отдуваясь, обмахиваясь валявшейся рядом газетой и с ненавистью глядя на меня так, будто представляла в прицеле автомата. Кстати – а с них станется, может и прикопан где-нибудь ствол. Эти куркули, барыги – запасливы!
- Я не трону тебя, и дело солью – если твой сын напишет отказное заявление, в котором укажет, что ничего не хочет и ни к  кому не имеет претензий. И дружки его будут помалкивать и не трепать языком! И тогда работай, продавай свою отраву – я тебя не трону – если только не будет указаний сверху! Если не укажут на твой притон, как на сатанинскую точку, разлагающую нравственность окрестного населения. И если ты не будешь здесь толкать наркоту. Ведь ты не толкаешь наркоту, нет?
- Нет… - ответила бабища, и я ей легко поверил. Она ответила  с таким сожалением, с такой тоской – что в это нельзя было не поверить. Видать не позволяют ей здесь толкать дурь.
Весь город поделен на делянки, с которых собирают урожай строго определенные наркодельцы, это всем и давно известно. И этим дельцам нафиг не нужна сторонняя точка где-то на задворках центрального района.
Вообще-то сбытом наркоты по жизни занимаются цыгане, у них все это давно отлажено – еще с перестроечных времен, а может и раньше. И цыгане в свою теплую компанию никакого такого новичка не допустят – гарантия! Прирежут, нахрен…а дом сожгут.
- Кстати, я еще и цыган на тебя напущу – скажу, что ты наркоту здесь у меня сбываешь. Мол, цыгане идиоты, как ловко ты их накалываешь! Как думаешь – поверят? Может, и поверят. А может и нет. Но жизнь тебе могут осложнить. В общем  - у меня полно способов испортить тебе жизнь, а у тебя нет ни одного испортить ее мне. Написать прокурору?  Да мне плевать! Хоть десять раз пиши! Но тогда ты тут точно работать не будешь. Поняла?
- Поняла… - бабища тяжело вздохнула, и плачущим голосом вдруг законючила – ну что вот вы привязались к одинокой женщине? Живу себе, никого не трогаю! А что люди ко мне ходят – так это меня уважают! За советом идут, за помощью!
- За советом, как лучше разлить по стаканам? Не блажи, не строй из себя дуру! Завтра с утра пойдешь к сыну и скажешь, чтобы он написал отказное. Когда я приду. И пообещай мне приструнить своего отморозка – чтобы не вязался к прохожим, и вел себя поскромнее. Другой раз его просто убьют!
- Убьют, когда-нибудь убьют… - горько вздохнула женщина, глядя куда-то в даль  над моей головой – Молодежь ведь она сейчас какая – совсем без тормозов. Мать не слушают, законы не исполняют (Какие законы - подумал я - Воровские, что ли?). И доводит это их до греха. А матерям плакать!
Бабища и вправду заплакала – навзрыд, по настоящему, без актерских ухищрений. Или может она была гениальной актрисой – если умела так достоверно плакать. Что, впрочем, не имеет никакого значения для моего дела.
- Так что, мы договорились? – ничуть не купившись горькими слезами спросил я, поглядывая на дымок, идущий из трубы над пристройкой к дому. Варит, сучара! Первач небось сейчас из трубки капает, сивуха галимая!
- Договорились! – кивнула женщина, утирая глаза невесть откуда появившимся платочком – а можно я вас попрошу?
О! Уже на «вы»! Прогресс, однако. Впрочем и немудрено – эти твари подчиняются только силе. Покажешь, что ты сильнее – вот они и твои. Дашь слабину – они о тебя ноги начнут вытирать.
- Проси – равнодушно пожал плечами я.
- А нельзя ли договориться, что вы будете моей крышей? Ну там…прикрыть иногда, если ваш ментовский рейд, или там наедет кто из ваших, или наших…приехать, разрулить? Я платить много не могу, бизнес не очень-то идет, но  что смогу – заплачу! Зарплаты-то у вас маленькие, жить трудно…а я помогу!
Щас заплачу! Мля какая-то там шинкарка меня, несчастного мента пожалела! Щас я весь на слезы изойду от умиления! В ноги ей паду!
- Деньги мне твои не нужны – задумчиво начал я, которому в голову пришла хорошая идея -  а вот информация…мне информация нужна. Кто кого грабанул, кто вещички сдал, и какие. Ведь ты и вещи принимаешь в уплату, уверен. Только не ври, что это не так! Я не первый день на свете живу! Будешь мне стучать – а я тебя прикрывать…по мере возможности. Обещаю! Будешь спокойно работать.
- Договорились! – довольно кивнула женщина, и понизив голос, заговорщицки сообщила – Слышали, на днях ларек Армена подломали? Кассу выгребли, водки набрали? Так это Митяй Косой с дружками, сам мне хвастался. Мол – крутой  весь из себя. Так что вот – я стараюсь! Чего еще услышу – сообщу.
Я дал женщине визитку со своим номером (у всех участковых были визитки – от РОВД. Эдакие серо-коричневые поганки с пустографкой, в которую надо было вписать свой номер телефона), и через десять минут уже шагал по переулку – сытый, довольный, как удав, проглотивший трех кроликов и одного адвоката. Если бы все дела решались так быстро и элегантно! Хорошо, что баба оказалась совсем не дура, вот только надо ли мне такую стукачку? Ведь и на самом деле придется ездить к ней и разруливать. Агент ведь, а правильный мент агентов на произвол судьбы не бросает!
Итак - дело, в общем-то, сделано. К уроду в больнице завтра схожу. Не надо торопиться.
Проходя мимо дома Сазонова не удержался и козырнул – нет, не так, как положено, а на манер американцев. Шутливо, само собой. И никакого преклонения перед гнилым западом!
Ох уж этот пресловутый «гнилой запад»… Слышу о его загнивании с тех пор, как мало-мальски вошел в разум и начал пытаться осмысливать политические лозунги. Советский человек всегда был политизирован донельзя, и всегда знал, что живем мы счастливо, сытно – лучше всех на свете. Запад – гнилой, Союз – великий, и совсем даже не колосс на глиняных ногах. И Западу, клевещущему на могущество нашей великой страны жить осталось всего ничего – до тех пор, пока рабочий класс не сбросит свои оковы, наложенные жадной буржуазией.
Увы – рабочий класс набрасывал на себя все больше оков, и тому обстоятельству искренне радовался, а вот Советский Союз и правда оказался колоссом на глиняных ногах, осыпавшись в кучу трухи, именуемую теперь Содружеством.
Досадно, больно, и горько. И теперь вдруг оказалось, что живет эта гнилушка-Запад лучше всех, и нам нужно ползать перед этой гнилушкой на коленях, дабы нас ласково потрепали по грязной, в репьях, холке - как жалкого бродячего пса.
Нет, я не вперивался  в телевизор, ловя каждое слово наших политических лидеров, как это делает простой обыватель. Мне теперь было все равно. Неинтересно. Пусть расхлебывают без меня, мерзавцы. Угробить ТАКУЮ страну! За это надо просто сжигать на кострах! Чтобы не поганить их мерзкими телами родимую землю!
Я думал эту мысль, когда ехал домой, в расчете перехватить пару часов сна перед вечерним марафоном. Прием участковые ведут с 19.00, так время у меня еще есть. Я сыт, дело сделано – почему бы и не отдохнуть?
Промелькнула мысль вообще сегодня не ходить в опорный – сегодня не мой день обязательного приема граждан. Но я эту мыслишку отбросил как провокационную, заброшенную мне в голову маленьким бесенком по имени Лень. Ну не схожу я – а кто за меня исполнит мои бумаги? В ментовке будут терпеть твое пьянство (если не переходишь черту), твое раздолбайство вроде замуток с замужними бабами жителей участка, твои поборы с лавочников, но если ты не исполняешь бумаги – нахрена ты такой  ментуре нужен? Даже если всего вышеперечисленного из «косяков» у тебя не имеется.
Участковый – это что-то вроде огромной коровы, пережевывающей силосную массу бумаг, и дающей  молоко в виде отказных, объяснений, рапортов и протоколов. Если ты не можешь переработать этот «силос» – иди на бойню. Или на вольные травы. Бизон ты американский…
Открыл квартиру ключом, выуженным из глубокого кармана,  и с облегчением ввалился внутрь, будто сунул руку в старую, грязную, разношенную, но такую удобную перчатку.
Единственное место в мире, где меня никто не тронет, где меня не побеспокоят, и где я царь и бог (иллюзия, конечно, но все-таки!). Даже телефона у меня нет! Так что ни одна сука не потревожит мой отдых мерзкой трелью этого дьявольского приспособления, созданного Сатаной только для того, чтобы отрывать от отдыха всяческих хороших людей. Вроде меня, любимого.
Сбросил ботинки, с наслаждением пошевелил пальцами ног. Едва не застонал от наслаждения, и от боли в натруженных ногах. Попробуй, походи целый день в такой обуви! Поубивал бы тех, кто придумал форменные ботинки!
Пошел к дивану, плюхнул на пол дипломат, бросился на несвежую простыню – как был, в одежде. Простыне это уже ничем не повредит. Скорее наоборот…
Закинул руки за голову, уставился в потолок. Условно белый потолок, с отметиной в том месте, куда попала пробка от шампанского – наш последний Новый Год с Машей и Настенькой. Наш последний год…
Разбередил душу Сазонов. И правда – а какого черта я боюсь? Ну что мне бояться? Цепляюсь за остатки своей прежней жизни? Мол, сяду я, и кому достанется эта квартира?  В которой мы жили, любили друг друга, любились, растили дочку… Чужие люди будут спать на этом месте, чужие люди будут расхаживать по этому полу, по которому топали маленькие Настенькины ножки. Да? Да. Но когда я сдохну от пьянки, или от того, что вывалюсь по пьяному делу с пятого этажа – что, тут будут не чужие?
Только вот мои близкие останутся неотмщенными. Только долг не будет выплачен.
И что делать? Я ведь сейчас совершенно никудышный! Ну - совсем никудышный!
Что я могу? Ну, вот захочу я застрелить гада – из чего буду стрелять? Из табельного «макара»? Можно, да. Одного. А остальных? Он же не один был! Я их всех помню – всю «бригаду» уродов, которые радовались решению суда! А судья? Эта мразь виновата не меньше, чем тот, кто сидел за рулем! Он останется на месте? Будет так же выносить решения в пользу тех, кто заплатит ему больше денег? Будет. А я уже сгину. Меня уже не будет. Скорее всего пристрелят на месте – уж они-то церемониться не будут, это не наши менты, боящиеся даже пукнуть в сторону поганой бандитвы – а вдруг сочтут превышением служебных полномочий?! Вдруг отправят в народное хозяйство?!
Итак,  Андрюха, давай-ка рассмотрим этот великий план со всех сторон. Как наказать негодяев, и как можно дольше при этом остаться на плаву? Чтобы не срубили влет, пока не закончил свое богоугодное деяние? Или не богоугодное, но – деяние.
Что мне нужно? Во-первых, знать, каким оружием будет нанесен удар подлецу. Первое, что приходит в голову, само собой – пистолет. Или винтовка. И то, и другое для меня как авторучка для хорошего писателя - владею гораздо выше среднего уровня. Давно не тренировался, да – но можно это исправить. В конце концов – есть же и стрелковые секции. Пойти, и попросить о тренировках. Придется заплатить, конечно, но…
Кстати, а каким пистолетом я владею лучше всего? «Марголин», без всякого сомнения. Малокалиберный пистолет калибра 5.6 мм, десять патронов, вес почти килограмм – 900 грамм, если быть точным. Надежная, давно проверенная машинка. Железный лист в миллиметр прошибает только так, на-раз! На двадцати пяти метрах пробивает доску сороковку – навылет! Так что если кто думает, что «Марголин» это что-то вроде пневматической пукалки – он жестоко ошибается.
И есть у него еще два замечательных свойства. Для киллера замечательных. Во-первых, звук выстрела из «марголина» не такой громкий, как из того же «макара». Можно сказать – почти что с глушителем. Если кто услышит, решит, что петарда сработала – их сейчас идиоты малолетние по всем дорогам разбрасывают Дорвались до китайской дребедени, только шум стоит! Я бы вообще запретил всякую такую дрянь. Фейерверки – от них только вред. Выбитые глаза, ожоги, спаленные дома и квартиры. Развлекаются, идиоты!
Второе – пулю из «марголина» почти невозможно идентифицировать. Главное подобрать гильзу. Почему нельзя идентифицировать? Мягкая свинцовая пуля, попадая в объект, сильно деформируется. Вот и все.
Кстати, если на «марголин» еще сделать простой глушитель (а это совсем не сложно), выстрел вообще почти не слышно. Вот только говорят, что уменьшается пробивная способность  и кучность…впрочем – это же не спортивная стрельба. Подошел, выстрелил в башку с расстояния метра три, и в бега.
Мда…вот тут и возникают проблемы. Какие? А вот такие: как подойти на эти самые три метра? То есть я такой весь из себя мститель строевым шагом подхожу к объекту, спокойно достаю ствол, стреляю в голову и так же спокойно ухожу? Я еще не спятил, чтобы думать, что так будет. Кстати, один раз может и прокатить. А потом - все остальные объекты не подпустят меня и на пять шагов.
А если из снайперской винтовки? Зачем мне пистолет? Почему я зациклился именно на пистолете? Потому, что я хорошо стреляю именно из пистолета, именно из «марголина», а со снайперской винтовкой, увы, никогда не работал. С боевой винтовкой, типа СВД. И как я уже говорил – пулю из «марголина» идентифицировать нельзя. А боевую пулю – можно. Я же не такой богач, чтобы тут же выбрасывать дорогое оружие. Не выбросишь – вот ты и «спалился». Я же мент, знаю!
Стоп! А если использовать малокалиберную винтовку? Пусть она на дальнее расстояние и не стреляет – на ста пятидесяти метров пули по нормативу (с оптикой, конечно) укладываются в круг семь-восемь сантиметров. На сто метров – в пределах пяти сантиметров. А мне это и надо. Только вот спортивная мелкашка однозарядна. Мне такая неудобна. Нужен малокалиберный карабин, ТОЗ-78. Карабин продается в магазине, а мне, который в дружеских одношениях с Семенычем, отвечающим за разрешительную систему, получить разрешение на приобретение не составит особого труда. Литр коньяка, и все. Нет, конечно – бумажки все равно придется собрать, тут спора нет! Например – от местного участкового, который посмотрел, что у меня есть шкаф для хранения оружия. Но что, участковый откажет участковому в такой малости? Вдруг еще самому придется ко мне обратиться, чем черт не шутит. Ворон ворону…
Глушитель на винтовку придется сделать. Вернее – на карабин. Охотничий карабин. С этим проблем не будет. Сейчас токарей пруд пруди, сидят без зарплаты. Много не возьмут. А глушитель - очень, очень нужная вещь! Во-первых, не видно пламени, а значит, не определишь, где я сижу – особенно в темноте.
В-вторых, и главное – если не слышно звука, то так же не узнаешь, откуда стреляли. Прилетела пуля, и ага!
Карабин короткий, легкий, спрятать его довольно простой – если ты на машине. Так что проблем не возникнет.
Вообще-то проблема теперь у меня только одна – деньги. Деньги! На что я куплю карабин? На что куплю машину? Патроны? Сделаю глушитель? Где взять деньги?
А если продать квартиру? Вот и деньги будут. Только вот жалко. Совсем буду бомж. Жить-то тогда – где? Снимать? У меня и постоянной прописки тогда не будет, и как работать в милиции? Нет, это чушь. Квартиру трогать нельзя. Что, я не смогу заработать денег на своей земле? Все зарабатывают, а я не смогу? Хмм…может, и не смогу. Я ведь вообще-то не умею. Денег зарабатывать не умею. Речь, конечно, не о зарплате, речь о настоящих деньгах! Каждый опер обязательно крышует какие-то организации – если только их не крышуют бандиты. Хотя, кстати, одно другому частенько и не мешает. Бандиты крышуют от бандитов, менты от ментов. У нас город «красный», тут менты рулят, но и бандитских крыш пруд пруди!
Отстал я от жизни. Во всех смыслах отстал! Я где-то там, позади, в Советском Союзе, там, где не «ставили крыши», и где мне жилось счастливо и хорошо.
Я усмехнулся – странное сейчас ощущение, будто я плыл под водой, и внезапно выставил голову наружу. И чудо! Все предметы, которые казались мне искаженными и мутными приобрели форму и цвет!
Вот только что делать с новым знанием – я не знаю…или знаю?
Ладно, надо думать – на чем заработать. Кстати – та же шинкарка, она ведь предлагала мне денег! Интересно – сколько?  А сколько еще по нашей зоне таких шинков? Шинкарка может дать информацию. И даст. Куда денется? Даст! Прикрыть ее – раз плюнуть. Подослать мужичков с мечеными деньгами, купить товар, выломать двери, войти – составить протокол, вынести незаконные перегонные аппараты, брагу – все, что найдется. И будет уголовное дело! И бизнес прихлопнется!  Так что рисковать ей ни к чему.
Противно? Да, противно. Но это только ради дела! Ради правильной, хорошей цели! А где еще взять деньги? Ну не банк же грабить?!
Хорошая идея, кстати. Только бесполезная. Нет, я не испытываю никакого почтения к этим грабителям, но... Нет, не грабителям банков – к банкам-грабителям. Соберут денег, и…хлоп! Разбегаются! С деньгами клиентов! А если дадут кредит, то под такие грабительские проценты – что кроме мата нет других слов. Ну да – инфляция, бла-бла-бла… Грабители чертовы! Однако ограбление барнка требует слишком больших усилий, и оно слишком опасно. Вульгарно застрелят, да и все. И кончится мой путь самурая не начавшись.
В общем – буду думать, как заработать.
Хмм...и вот еще что – а если  откажет оружие? Если придется драться в рукопашной? Увы, тут мои шансы невелики. Те же бандиты – в основном спортсмены, боксеры,  борцы, парни крепкие, сильные, попробуй-ка их одолеть! Ну да, я тоже не хиляк. Но против человека, привыкшего к реальной уличной драке, человека, который получил своего мастера, или КМС в единоборствах – ни малейшего шанса. Это все равно как выйти на дуэль с мастером спорта по стрельбе. Со мной.
Хотя…вот тут как раз шанс-то есть, пуля – она дура. А против мастера спорта по самбо, или чемпиона города по боксу – это как дитя против взрослого. Помню, как я ввязался в спарринг с КМС по дзюдо. Он меня валял так нехотя, так скучно и без огонька, что я понял – приложи парень чуть-чуть побольше усилий, и размажет по ковру как соплю. И как с таким сладить? Да, я занимался карате, и рукопашным боем. Ну и что? Против простого неподготовленного человека, и даже двух – кое-что могу. Против профессионала – нет.
Спортивное карате оно вообще что-то вроде балета. Удар обозначается, не более того. Вот когда боксом занимался – там было, да. Настоящий боксер уложит спортивного каратеку на-раз. Уверен в этом. Уложит, потому что привык отдавать удары, и получать в ответ. А каратека – нет. Я не беру какого-нибудь мастера карате, черный пояс, или мастера контактного карате. Обычный чел, отходивший в секцию пару лет и не особенно утруждавшийся в деле достижения совершенства. Равный по уровню боксер уложит его безо всякого сомнения.
И кроме всего прочего – я просто пропил свое здоровье, свою силу и ловкость. Никаких занятий, водка, дурное питание – я тощий уже, как скелет. Куда мышцы делись – хрен их знает. Жилы одни остались. Жилы, да кости. Пальцы трясутся…я и попасть-то издалека наверное теперь не смогу! В упор надо подходить.
Хмм… размечтался. Будто «марголин» у меня уже за поясом торчит. Где мне взять пистолет-то? Даже с деньгами – где его купишь? Они все на учете! С карабином попроще…хотя и тут геморроя хватает.
Незаметно я задремал, и очнулся только через два часа. Как ни странно, мне ничего не снилось, хотя я и не заглушил себя водкой. Будто мои мысли про месть, про мои планы воздать по заслугам подлецам послужили почище медицинского спирта. Выжгли из головы кошмар, который преследовал меня весь последний год. Впрочем – это пока получилось только раз, и то – днем. Ночью все начнется заново. Наверное.

+3

14

Бросил взгляд на часы, быстро поднялся с дивана, натянул ботинки, взял в руки свой пластиковый «гроб на колесиках», и снова отправился на работу. Попробую сегодня пару материалов исполнить. Вначале психичку вызову, потом схожу по адресу – розыскное из Иркутска исполню. Нужно установить, проживает ли по такому-то адресу, такой-то человек. Обычное дело. Опрошу тех, кто там живет, и все.
Снова автобус, снова дорога. Я стараюсь платить за проезд – пусть подавятся. Не обеднею. А каждый раз выслушивать эту вонь про «мусоров-халявщиков» - никаких нервов не хватит.
У входа в пикет стояли трое пэпээсников. Я с ними со всеми поздоровался за руку. Если бы это был фильм о ментах – сейчас бы пэпээсники должны были отдать честь старшему по званию, назвав меня «товарищем лейтенантом». Ну как же – сержант, рядовой, старшина, а я аж лейтенент! Смешно. Хорошо, если нахер не пошлют, если я потребую от них такого смешного действа. Это не армия, это ментура. А тут правила свои.
Старший, который прапорщик – нерусский, кавказец. Ибрагим. Нацию не знаю, да и какая разница – какой он нации? Интересно, как его вообще приняли на службу? Он едва, с трудом разговаривает по-русски! Времена такие настали, планка поступления в милицию снизилась ниже плинтуса. Когда я устраивался в милицию, опрашивали наших соседей – не буйный ли я, не хулиган ли, что они обо мне думают. На самом деле было – участковый ходил, и опрашивал! А сейчас? Отписки сплошные. Черкнул бумажку, и ладно.
Нет, я сам-то честно опрашиваю…пару соседей, когда и мне пришел такой запрос. А другие ничего не делают. Бумажку подмахнут, и все. А то еще и за деньги – слыхивал я и про такое. Деньги, деньги! Где вас добыть, проклятые деньги?!
На стульях, стоявших вдоль стены пикета сидели с десяток студентов юридического. В ДНД пришли. Обязаловка такая! Хошь, не хошь – а сходить должен. За центральным столом в главной комнате сидел старший участковый Гаранкин, и важно поглядывая по сторонам составлял протокол. Его нос, слегка сдвинутый набок, едва заметно шевелил кончиком, и выглядело это немного смешно, несмотря на важный вид Гаранкина. Он вообще любит изображать из себя важного начальника, старший участковый – есть такой у него пунктик.
Я сходу прошел в кабинет, где стояли четыре наших стола, здороваться с Гаранкиным не стал – виделись утром, на планерке. Да и отрывать от дела не хотелось.
Уселся за стол, положил на него дипломат, открыл, и начал ковыряться в бумагах, прикидывая, что нужно сделать в первую очередь. Выбрал четыре материала, положил на стол. Достал отпечатанные типографским способом бланки повесток, быстро написал на них адреса, фамилии, и выйдя в главную комнату поманил к себе только что вошедшего  старшего группы, Ваську Метелина, парня моего возраста, который уже успел повоевать и каким-то образом пробился на учебу в юридический. Вроде как по лимиту для  героических военных – есть у нас такие лимиты в ВУЗах, как я некогда узнал.
Вот только воспользоваться своим правом могут совсем не все те, кто получил от государства отличия за храбрость и другие ничего не стоящие в реальной жизни разного рода награды. Почему я так непатриотично говорю? Потому что знаю, как это делается – навесили железку, и забыли о ветеране – мол, все что могли – сделали. А там уже кормись сам. И что он будет делать? Чем кормиться? Если только что и умеет – воевать, да драться. Ну и прямая дорога в бандиты. Если только вовремя не перехватит ментура и не вольет в свои стройные ряды воинов света. Ни реабилитации, ни помощи на гражданке – человек кровь проливал за Родину, а его пинком под зад, и все! В народное хозяйство!
Армию сократили – в угоду западным кураторам, вот тебе и результат. В стране бродят толпы неприкаянных людей, умеющих только убивать и…убивать. Вредительство чистой воды! Всего за год армия уменьшилась в размере на 400 тысяч человек! И куда они пошли? Понятное дело – куда.
Васька переговорил со своей гвардией, и они сорвались с места – если можно назвать «срывом» медленное, с недовольными гримасами и кряхтением выдвижение в коридор. Да, контингент уже не тот…студент совсем другой пошел. Денежный! За деньги поступают в институт, во всех отношениях – за деньги.
И я вернулся к своему столу. Кстати, в кабинете когда я пришел сидел капитан Городницкий – личность в чем-то даже интересная. Старый служака, себе на уме, он должен был быть старшим участковым в этом опорном. Но поставили Гаранкина. По слухам - он вась-вась с начальником отделения участковых. Впрочем – это было видно и так, без слухов, по тому, как они время от времени решают некие проблемы, запершись в кабинете начальника отделения.
Этот самый начальник – нерусский. Кавказец. Но в отличие от постового, едва спустившегося с гор – человек образованный, подчеркнуто аккуратный, воспитанный, даже матом никогда не ругается. Хадриев Хадри Ибрагимович. В принципе – вполне неплохой мужик, лишнего не требующий, никогда не повышающий голоса до крика и не высказывающий тупых начальнических мыслей. Только то, что требуется для службы, не более того.
Единственно, что можно было бы поставить ему в минус – в отделе стало гораздо больше кавказцев. Его ли это «вина», или просто так сложилось – не знаю Но я давно уже замечал – стоит одному кавказцу выбиться в начальники, тут же в этой организации «заводятся» еще несколько его земляков. Закон природы такой, что поделаешь.
Впрочем, и это я могу понять. Клановая система, попробуй откажи землякам! Ведь у него вся родня там! Не поможешь – от родни отвернуться все соседи. А для кавказцев с их клановой системой это смерти подобно.
Хадриев вроде как дагестанец, и тем удивительнее, что он вовсе не горячий до безумия человек – какими бывают многие представители этого народа, если не большинство. Это ему в плюс.
А в остальном он никакой. В смысле – ни плохой, ни хороший. Он от меня страшно далек, и только когда я накосячу – или пытается меня вытащить (дабы самому потом не попасть под раздачу), или пишет сопроводиловку на заклание – если другого выхода нет. Не друг он мне. Но и не враг. Впрчоем, как я уже говорил – друзей в ментовке быть не может. Максимум – приятели.
Городницкий писал что-то свое, я свое, и так в молчании прошло около часа, пока в кабинет не постучались, и не вошел первый персонаж сегодняшнего действа.
Это была женщина лет тридцати с небольшим, довольно-таки симпатичная, хорошо, со вкусом одетая, только без единого следа косметики, что для молодой женщины, выходящей в люди это было совершенно нетипично.
Прикинул – если ее «раскрасить», она станет совсем уже красоткой, такой, что на нее может соблазниться и лейтенант милиции, давно уже не допускавший дам до своего комиссарского тела.
Ругнулся – что это сегодня со мной?! Раньше бы и мысли такой не возникло! При живой Маше не было – потому что кроме Маши мне никого не нужно. А когда ее не стало – кроме бутылки стало ничего не нужно. А тут вдруг - вот, откуда не возьмись, появился…хмм…эрекция, в общем, появилась! Почти. И на кого?! На сумасшедшую бабу!
Да, это была именно она – плод преступного эксперимента безумных ученых, взращенных в лабораториях КГБ! А где же еще? Конечно, там! То биогенератор сделают, которым прижаривают настоящих коммунистов (вариант – либералов), то кровь перельют этой вот дамочке от ее же сестры! Чудесники, одно слово!
- Мне нужен участковый Каргин! – мелодичным голосом заявил невольный объект моего сексуального возбуждения, и я вдруг с досадой подумал о том, как нехорошо делает бог. Вот зачем он лишил разума такую красотку? Что, не мог найти кого-то пострашнее? Алкаша какого-нибудь?
Хмм…насчет алкаша – это я поторопился. Боже, не слушай меня! И дай мне холодную голову, горячее сердце и не трясущиеся руки, когда я начну фигачить этих подлецов!
Ох, ты ж…а я ведь все решил! Окончательно решил! Это на какие-то там мечты и влажные страдания! Я принял решение!
- Я Каргин – бесцветным голосом объявил я, и показав рукой на стул напротив себя, предложил – Присядьте, пожалуйста.
- Я постою! – напряженно-звенящим голосом объявила дама – Зачем меня вызвали? Ваши люди ничего мне не пояснили! Ответьте, зачем вызвали, и я пойду домой!
Ну вот что тебе ответить? Что сейчас я вызову скорую психиатрическую, и тебя отправят в больницу, где продержат не меньше месяца? Что твоя родня написала на тебя заявление, потому что ты их не пускаешь домой? Что мне нужно задержать тебя как можно дольше, чтобы эта проклятая скорая наконец-то добралась до нас после вызова? А я знаю, как они добираются! Эти твари пока чай попьют, пока партию в дурака доиграют, пока встанут, заведут свою раздолбанную якобымашину уазик – часа два пройдет, не меньше. Это же не настоящая скорая, это больничная машина, никуда и ни зачем не торопящаяся. Так что не спеши, дорогая, посиди и потерпи, пока мы тебя обманом не отправим в кромешный ад, то есть – в областную психиатрическую больницу.
- Посидите. Я сейчас звонок сделаю, и мы поговорим по вашему заявлению. Мы должны вас обязательно опросить! Вы же отправляли заявление прокурору?
- Да, отправляла! – утвердительно кивнула женщина, неестественно блесятщие глаза которой будто светились изнутри, тем огнем, который сжигает всех сумасшедших и одержимых бесами. Что впрочем, наверное, суть одно и то же.
- Ну вот видите – для вас и работаем! – как можно более лучезарно улыбнулся я, довольный хотя бы тем, что выманил несчастную из ее забаррикадированной квартиры. Вот что делать, если бы она не пришла? Заява от родни-то есть! Брать постановление прокурора, вести слесаря, резать дверь – или отжимать. Вязать несчастную, рискуя получить нож в нежное мое подбрюшье. А оно мне надо? А вот так – чисто, элегантно, быстро!
- Семен Викторович, начни опрашивать, пожалуйста, чтобы нам время с дамой не терять! – и кладу ему на стол заявление дамочки с красной резолюцией прокурора: «Проверить не состоит ли на учете у психиатра и принять меры». А чего тут проверять? Все стоящие на учете потенциально опасные кадры у меня выписаны в тетрадку. Их же посещать надо регулярно. По графику. Ну и…вот, она – Лебедева Мария Ивановна. Мария…Маша…ох ты ж…
Я вышел в приемную, набрал ноль-три, обрисовал, как мог, ситуацию невозмутимой дежурной, видавшей виды, и пошел дожидаться приезда дюжих санитаров дурдома.
Кстати – вот же где мерзкие рожи! С ними могут сравняться только цирики на зоне, или в СИЗО! Или самые отмороженные бандиты.  За одну рожу сразу можно сажать, ей-ей!
Впрочем, у меня, когда я с похмелья, физиономия тоже…не Ален Делон, чего уж себе-то шибко врать. Просто они мне не нравятся. Слыхивал я, как санитары обходятся с больными – почище, чем цирики с заключенными. Чуть что – текстолитовой дубинкой в лоб. А сдохнет – сактируют, мол, помер от сердечной недостаточности. А то что ушибы по телу и башка проломлена – так на то он и сумасшедший, катился по лестнице и ступени считал – головой. И доказать обратное невозможно – во врачебной среде круговая порука, тем более – у психиатров, которые всегда работают на грани закона.
Любого можно объявить сумасшедшим – лю-бо-го! Или довести до сумасшествия – если захотят . Вспомнить только «Полет над гнездом кукушки». Только там, в ИХ больничке, условия просто царские. У нас – гораздо, гораздо хуже!
Мой приятель технарский, Федька Зыкин, некогда косил от армии, вытягивая на статью «Головные боли». Всех таких «головняков» на время проверки отправляют в стационар, в областную больницу, в палату, где содержат всех тех, кто либо решил откосить от армии, либо на самом деле придурок, или совершил во время службы какое-нибудь преступление, и отцы командиры решили отмазать себя от неминуемой расправы. И его – само собой. Что с дурака взять – он же дурак! А значит, у его командиров не начинается звездопад. С погонов. И не отправятся они  в народное хозяйство по дискредитирующим их мотивам, после чего не смогут устроиться и самым завалященьким дежурным в вытрезвитель.
Так вот, общались мы тогда с Федькой, порассказал он мне, что в больнице происходит. Жуткое это место. В палате – человек пятьдесят, не меньше. Кроватей не хватает, часть спят прямо на полу. Матрацы старые, часть из них пропитаны уже высохшей мочой и воняют, как три бомжа. У некоторых отправленных в больничку реальный энурез, и они, естественно, мочатся под себя. Вечером драка за матрасы, в которой побеждают сильнейшие. Слабые спят на проссанных матрасах, на полу, а на следующий день они же, как всегда и бывает в уголовном «коллективе», исполняют всю грязную работу – моют полы, которые должны мыть по очереди, подметают, носят еду, в общем – всячески шестерят сильным палаты сей.
Свет не гаснет ни днем, ни ночью, дверь туалета с дырой – от середины двери, и до пола, чтобы было видно, что в туалете творят. Санитары время от времени смотрят в глазок. Да, дверь стальная, отпирается только снаружи. Кормушка, на окнах решетки – настоящая тюремная камера.
Впрочем, и немудрено, что как камера – некоторые из этих обследуемых реально опасны. Что хуже преступника? Только сумасшедший преступник. И в эту вот палату попадают обычные призывники,  «косилы», и взаправдашние полудурки. Попадают в ад. После которого можно только мечтать отправиться в армию! Может для того все и устроено адски? Впрочем, скорее всего, это не так. Просто идиотизм и раздолбайство.
В больнице и женское отделение есть. Так со слов Федьки – у женщин еще покруче бывает. В их отделение врачи поодиночке боятся входить. Врачи-мужчины. Того и гляди изнасилуют. Там содержатся много нимфоманок – родные обычно их сдают в больничку, когда девица пускается во все тяжкие, превращаясь в бесплатную давалку каждому встречному-поперечному. Болезнь, мол, что поделаешь. Вот и сплавляют ее на лечение – хоть немного отдохнуть от творящегося с ее подачи беспредела. И оправдаться перед родней и соседями – не бл..ь, а больная, есть же разница!
Кстати, у меня на участке одна такая есть – страшная девица, а в глазах сумасшедший огонь. Только дай мужика! Глазки мне строила - я аж мурашками покрылся. От такой чего угодно можно ожидать! Того и гляди в пах вопьется, да на диван завалит! Бррр…
Да, про Федьку – отсидел он там свой «срок», получил вожделенную статью, но…в армию все равно загремел. В стройбат. На Алтай. В роту, где на восемьдесят процентов были одни даги. Вот там он и хлебнул горюшка по-полной. Когда после армии мы с ним встретились, он мне немного рассказал – завшивел, ногу ему сломали. А когда попытался отбиватсья – закрыли на губу, где регулярно и сидел. Как выжил – самому не ясно.  Вот и не верь после этого в карму. Хотел ускользнуть, а Провидение – бах! И наказало.
А в конце концов Федька по-жизни спятил. По-настоящему. Паранойя развилась. Ему стало казаться, что его выслеживают, что вокруг дома ездит белая машина и там сидят убийцы.
А еще – они транслируют ему в мозг музыку, лай собак, голоса – чтобы он совсем уже спятил.
Что потом с Федькой было – я не знаю. Не видел его уже лет десять. Разнесло нас с ним в разные стороны. Да и слава богу. Опасаюсь я сумасшедших – мало ли что у них творится в больном мозгу? Повернешься спиной – а он тебе в спину ножичек-то и всадит, решит, что ты пришел его убить.
Скорую-психиатрическую ждали три часа. Два часа мы попеременно с Городницким удерживали женщину, пытавшуюся покинуть опорный, якобы записывая за ней все ее измышления, засыпая всевозможными вопросами, какие только пришли в голову. На самом деле мы или писали свои бумаги, или, как Городницкий, рисовали на листочке фигурки людей и всевозможные геометрические фигуры.
На третьем часу выдохлись оба, не осталось никаких вопросов, не осталось ничего, кроме желания, что эта психическая исчезла из нашего кабинета, унесясь на белоснежной машинке с красным крестом. Но машинка не ехала, и не ехала, и когда дама порывисто встала и сообщила, что отправляется домой – «хватит ее тут мариновать!» – Городницкий тяжело поднялся, и жестким, неприятным голосом приказал:
- Сидеть! Никаких домой! Сидеть, и ждать!
Ну…дальше все пошло очень плохо. Визг, дикие вопли, растопыренные в стороны руки с наточенными ярко-красными когтями – ну сущий оборотень, да и только! Только что на стуле сидела интеллигентная, со вкусом одетая женщина, и вот вместо нее уже монстр, готовый растерзать, искусать, заплевать – в общем, сделать все, что может сделать человек в ее положении, неожиданно и вероломно лишенный свободы воли. Пришлось, увы, вязать.
Честно сказать – мне ее было жалко. Но себя – жальчее. Стоит больную отпустить – она тут же забаррикадируется у себя в квартире за железными дверями, и тогда начнется долгая и трудная эпопея по извлечению жемчужины из раковины-жемчужницы, находящейся на глубине двадцати метров. Нет уж, немного потерпеть – и мы от дамы избавимся.
Да, пришлось ждать еще час. Санитары, что приехали, были здоровенными похмельными мужиками в не очень чистых халатах. Они без всяких церемоний подхватили испуганную, тут же притихшую даму и унесли ее в медицинскую машину, такую же грязную, ржавую и неприятную, как и они сами. Жалко было даму, да, но…мы все облегченно вздохнули. Место сумасшедшего – в психиатрической лечебнице, и только так. Нечего им портить настроение нормальным людям.
Впрочем – а кто нормальный-то? Я, что ли? Может потому мне и было ее жалко, что я сам сумасшедший, который борется со своим сумасшествием заливая больной мозг раствором этилового спирта! И я живо представил – что когда-то и меня так двое дюжих санитаров, воняющих потом и перегаром поволокут в ржавый уазик, чтобы там, без свидетелей, сделать со мной все, что придет в их извращенные больные головы. Бррр…
Ну да, я конечно преувеличиваю, но…суть от этого не меняется.
Кстати сказать – вдруг подумалось – а я ведь сегодня перед вечерним дежурство и не выпил! Ни грамма не выпил! Хотя водка дома и была. Лежал, думал, строил свои зловещие планы – и не выпил!
Хватит, наверное. Совсем – хватит! Надо за себя браться. Раз уж решил делать то, что я решил. Спорт, тренировки в единоборствах (надо будет снова пойти к Герову), пойти в стрелковую секцию – ей же в городском парке стрелковый клуб, ну вот – туда.  Хмм…а если попросить Сазонова научить меня спецприемам? НАСТОЯЩИМ спецприемам, а не той лабуде, что учат в спортивных секциях? Ну а что – за спрос меня не побьют, Сазонов мужик хороший, по всему видно.
Завтра, после обеда, к нему и схожу. Только вот разберусь с тем уродом, из-за которого все и началось, с сынком шинкарки - и зайду. И почему я сразу об этом не подумал?
Домой добирался довольно долго. Автобусы вечером ходят плохо. Раньше я удивлялся – почему так, а потом узнал – специально не выходят на линию. С год назад в отдел один автобусник подал заявление о том, что ему угрожают таксисты, требуют, чтобы он не работал дольше, чем до восьми часов вечера. Мол, стекла побьем, колеса порежем. Он и кинул заяву. Наивный. Когда я подъехал к стоянке, его автобус покоился на дисках. Пробили все колеса. Все 8 (восемь!). И никто ничего не видел, никто ничего не знает. Полный беспредел! Мужик заявление забрал…
Так что - или такси, или дожидайся редких дежурных автобусов. Денег у меня нет, так что только автобусы.
В общем, когда я открывал свою ободранную дверь, было уже за полночь. Темно, тихо, город спит, и только редкие окна в пятиэтажке напротив все еще горят, как маяки запоздавшим мужикам. Манят на свет, мол, ждем тебя, скорее, и чай уже в кружку налит! Где ты?! Скорее приходи!
Меня некому ждать. Даже кота нет. Только тараканы. И те в последнее время начали исчезать – говорят, что на полигоне в области уничтожают химическое оружие, так экология настолько мерзкая, что даже тараканы от нас убежали.
Привычно прошел к холодильнику, достал початую бутылку водки – стресс нужно снимать. Набегаешь за день – нервы аж звенят, пальцы трясутся, желудок стягивает желание ощутить эту горячую струю, растапливающую, уносящую все, что намерзло на душу за этот обычный, ничем не примечательный день. День – как всегда.
Подошел к кухонному столу, привычным движением скрутил крышку с бутылки, подул в граненый стакан, выдувая из него невидимые пылинки и тараканье дерьмо, и…замер. Замер!
Я не хочу пить. Я не хочу пить! Хватит! Я хочу совсем другого! Крови! Напиться горячей крови врага – что может быть лучше?!
Я даже ощутил эту кровь – горячую, пахнущую железом, соленую. И картинка – я рву зубами глотку того, кто лишил меня всего на свете – всей моей жизни!
Подошел к раковине под кухонным краном, и медленно, без эмоций опрокинул бутылку вверх дном. Бульк…бульк..бульк… Последняя капелька повисла на краю горлышка, повисела секунду, и отправилась туда, куда и вся остальная компания. Туда, где и было место этой проклятой жидкости – в дерьмо!
А потом отправился к холодильнику, выволок оттуда все пять бутылок, и одну за другой опустошил туда же – без сожаления, без каких-то побочных мыслей – как механизм, робот, которому дали приказ уничтожить ядовитые продукты.
Все, теперь водки у меня в доме не будет. Никогда! Ни за что! И пива. И вина. И…всего, что одурманивает, всего, что убивает мой мозг и мешает мне исполнить задуманное!
Трезвым внимательным взглядом осмотрел кухню – стол, весь в крошках, мусорное ведро, из которого вываливаются бумаги и банки, пол, стоять на котором босиком просто неприятно из-за тех же крошек и пыли. Все замусоленное, нечистое, как у человека, который наплевал на все и на вся. Как у меня.
Ну что же, новая жизнь? Путь самурая. Путь к смерти. Ведь самурай всю свою жизнь готовится к смерти. Кодекс Бусидо. Как там сказано? «Самурай должен следовать справедливости и отстаивать ее даже ценой своей жизни» Ценой жизни!
Я – самурай! И я буду отстаивать справедливость!
Эта мысль меня просто окрылила. И первое, что я избрал орудием своего возмездия – это ведро с тряпкой.
На спальню ушло двадцать минут. На гостиную – еще столько же. Воду пришлось менять шесть раз. Крошки со столов, старые газеты, пробки, огрызки – все в мусор! Все в пакет! Завтра вынесу.
Из шкафа достал последнюю чистую простыню, пододеяльник – перестелил постель. Грязное белье из корзины, и то, что только что снял с кровати – засунул в стиральную машину. У меня полуавтоматическая, «Вятка», давно с Машей купили. Я ее почти и не использовал. Потрудиться ей придется – ой-ей, накопил я столько, что стирать, не перестирать!
Ужинать не стал – время уже подкрадывается к «Часу быка». На улице темень, потухли и последние окошки в пятиэтажке напротив. Одно только горит – видать, не дождалась…или не дождался.
Тщательно вымылся, сменил трусы, майку. Когда переодевался, посмотрел на себя в большое зеркало на стене. Ну что сказать…я ожидал худшего. Ну да – худой. Но так-то довольно-таки жилистый, крепкий, силу пропить не успел. Дыхалки нет? Это тоже все наживное. Пойду на тренировки, быстро форму наберу. В конце концов – мне всего тридцать лет! 
Качаться с железом не буду. Мой тренер по карате говорил – от этого теряется скорость. А для меня скорость это самое главное. Я не собираюсь пугать противника раздутыми мышцами тяжелоатлета. Мне быстренько завалить его – и слава богу, в бега!
Кстати, насчет завалить…давно хотел изучить ножевой бой. Но только то, что преподавали в спортивных секциях – полная ерунда. Нужен настоящий специалист. Такой, как Сазонов. Почему я решил, что он специалист? Да по всему видно! Спецура, без сомнения! Встречал я таких.
Только что он делает тут, у нас? В этом захолустье? Почему не сидит в Москве, или на крайний случай – в Питере?
И вот еще что странно – я не заметил присутствия его супруги. Не было никакой супруги, совсем! Почему? Одни загадки. Ощущение, что я случайно куда-то провалился, или скорее – ввалился. В чужой дом, в чужую жизнь. Которая скоро станет и моей жизнью...
Как ни странно – кошмар этой ночью ко мне не пришел. Впервые за много, много недель и месяцев. Мне вообще ничего не снилось. Совсем. И впервые за многие месяцы проснулся я свежим и отдохнувшим, хотя и проспал всего-навсего пять часов. Быстро пожарил себе яичницу на остатках завалившегося в  угол морозилки кусочка сала, поел – без хлеба. Увы, ни куска не нашел, одни крошки. Все, теперь новая жизнь. Теперь – путь самурая!
Скоро я уже шагал к остановке, наслаждаясь солнечным летним утром, ветерком и собственным здоровьем. Голова не болела, во рту не нагажено – хорошо быть здоровым и не с похмелья! Ни капли спиртного! Навсегда! Ни капли!
Я даже на планерку успел раньше всех. И это притом, что до начала планерки успел еще и расстаться с несколькими материалами, запулив их заместителю начальника отделения участковых.
И только это я уселся на мягкое кресло в конференцзале, расслабился и приготовился получить втык за что-нибудь пока самому мне не ясное, из коридора донесся голос майора Хадриева:
- Каргин! Иди сюда! Скорее!
Я подхватил свой «чемодан» - никогда не оставляю его без присмотра, мало ли что с ним может случиться, а там ведь бумаги под «грифом» - и через несколько секунд уже стоял перед представительной группой из четырех человек – сам майор, и три молодые женщины приятной наружности.
Одна – Таня Краюхина, из детской комнаты, и две мне не известные, обе хорошо за тридцать, аккуратно одетые, чуть полноватые дамы. По виду - обыкновенные чиновницы.
Почему так решил? Почему чиновницы?  Да вот есть уже чутье на этого «зверя». Они как-то по-особому одеваются, или выражение глаз такое, или аура, которое вокруг них витает – только сразу чуешь, это чиновницы! Не самые крупные, нет – крупные по райотделам не таскаются, и с погаными участковыми не общаются. Если конечно тот не завалятся в их элитную квартиру с поквартирным обходом, отрывая от поедания устриц и черной икры. Или лобстеров. Или что там жрет элита в наше время?
- Вот, Каргин! Отправляешься с ними. Прямо сейчас. Они по дороге объяснят тебе, что нужно будет сделать. Все, поезжайте. Дежурная машина вас отвезет!
Майор повернулся и не говоря ни слова ушел в конференцзал, а Танюха шмыгнула курносым носиком (кстати, очень симпатичная девушка), бросила на меня тоскующий взгляд (Не по мне тоскует, а по пляжу, точно! Работать в такую жару?!), и махнула рукой. Пошли, мол!
И мы пошли, как гусята за маленькой гусыней к ближайшей грязной луже, в которой плавают резиновые пупсы с оторванныи руками и резвятся жуки-плавунцы, охотящиеся за водной фауной.

+3

15

Lart
"Нулевые" - это другой "призыв"... совсем другой... Он и проще и... противнее сложнее: в основном детки "большого начальства МВД", которых пристраивали для получения высшего образования и нахождения "приличной партии", ну и нацкадры.... Вот тут - лучше молчать - заговоришь  - "приземлят" - 100%. Лично я - не Робин Гуд. Знать и афишировать - разные вещи.

Хотя, по мелочевке: интересуетесь, какой один из первых заданных вопросов от "стажеров" нашей питерской Академии был ко мне в 2003-2007 годах? Именно "стажеров" - 3-5 курс ( будущих "мамлеев" -  выпуск 3 курс и почти "летех"- 5 курс - пред.дипломники)? Детенышей в общем-то... шпаны малолетней...
Эти "дети" интересовались в первую очередь тем, а "как с деньгами?" И, поверьте, их не зарплата интересовала...

Да, кстати, если Вам будет не лень, зайдите на сайт нашего питерского Университете МВД... ознакомьтесь со списками зачисленных за последние лет 10 ( лично меня офигенно "порадовал список "зачисленных" на оперской факультет 2014 год)... Будете офигенно озадачены фамилиями курсантов оперативно-розыскного и следственного факультетов... Славянских фамилий практически нет от слова - нах".
А потом эти "выпускники с неславянскими фамилиями"  приходят по протекции служить в питерские подразделения... они говорить-то по-русский могут с трудом, а про написание текстов... рапортов... объяснений... Зато, кандидатские у них уже почти что защищены ( а кое-кто уже и защитился)...

Как я прикалывалась над одной из своих "стажерок" - она, кстати оказалась умницей, пашет до сих пор по-взрослому - Почем отара в горах, рыбонька? Сколько нужно под нож пустить, чтобы в Питере обосноваться? ( Ей, кстати. родня с Гор не помогает, замуж выдали "по-понятиям", но муж, на удивление, вменяем и не ломает девчонку)

Кстати "цену вопроса" я знаю, просто нет смысла ее озвучивать.... ибо ... сцуки....

Отредактировано Sled (21-11-2017 15:38:17)

+2

16

Логинов написал(а):

Вот-вот…Царьков Виктор Васильевич…мерзкая подзаборная дрянь! Попытался схватить меня за лицо, с матом и угрозами. Ну я на рефлексе и…остальное ты знаешь.


Временами сбивается на канцелярит - "попытался схватить меня за лицо, с матом и угрозами".

0

17

Алексей Широ написал(а):

Временами сбивается на канцелярит

Ну так мент... привык, как и все мы к "канцелярщине", точнее, к стилю составления официальных бумаг...
Автору стоит маленько перестроиться на гражданский литературный язык.
Кстати, это весьма сложно, если привык к "оборотам".
ЗЫ

Логинов
Вот кажется мне ( креститься не собираюсь, ибо почти что уверена в своём), судя по тексту, что автор далеко не из "бывших"... как бы до сих пор не пахал....

Отредактировано Sled (21-11-2017 15:46:48)

+1

18

Sled  не, уже давно не работает...

0

19

А сдохнет – сактируют, мол, помер от сердечной недостаточности. А то что ушибы по телу и башка проломлена – так на то он и сумасшедший, катился по лестнице и ступени считал – головой. И доказать обратное невозможно – во врачебной среде круговая порука, тем более – у психиатров, которые всегда работают на грани закона.
Любого можно объявить сумасшедшим – лю-бо-го! Или довести до сумасшествия – если захотят . Вспомнить только «Полет над гнездом кукушки». Только там, в ИХ больничке, условия просто царские. У нас – гораздо, гораздо хуже!
Мой приятель технарский, Федька Зыкин, некогда косил от армии, вытягивая на статью «Головные боли». Всех таких «головняков» на время проверки отправляют в стационар, в областную больницу, в палату, где содержат всех тех, кто либо решил откосить от армии, либо на самом деле придурок, или совершил во время службы какое-нибудь преступление, и отцы командиры решили отмазать себя от неминуемой расправы. И его – само собой. Что с дурака взять – он же дурак! А значит, у его командиров не начинается звездопад. С погонов. И не отправятся они  в народное хозяйство по дискредитирующим их мотивам, после чего не смогут устроиться и самым завалященьким дежурным в вытрезвитель.
Так вот, общались мы тогда с Федькой, порассказал он мне, что в больнице происходит. Жуткое это место. В палате – человек пятьдесят, не меньше. Кроватей не хватает, часть спят прямо на полу. Матрацы старые, часть из них пропитаны уже высохшей мочой и воняют, как три бомжа. У некоторых отправленных в больничку реальный энурез, и они, естественно, мочатся под себя. Вечером драка за матрасы, в которой побеждают сильнейшие. Слабые спят на проссанных матрасах, на полу, а на следующий день они же, как всегда и бывает в уголовном «коллективе», исполняют всю грязную работу – моют полы, которые должны мыть по очереди, подметают, носят еду, в общем – всячески шестерят сильным палаты сей.
Свет не гаснет ни днем, ни ночью, дверь туалета с дырой – от середины двери, и до пола, чтобы было видно, что в туалете творят. Санитары время от времени смотрят в глазок. Да, дверь стальная, отпирается только снаружи. Кормушка, на окнах решетки – настоящая тюремная камера.
Впрочем, и немудрено, что как камера – некоторые из этих обследуемых реально опасны. Что хуже преступника? Только сумасшедший преступник. И в эту вот палату попадают обычные призывники,  «косилы», и взаправдашние полудурки. Попадают в ад. После которого можно только мечтать отправиться в армию! Может для того все и устроено адски? Впрочем, скорее всего, это не так. Просто идиотизм и раздолбайство.
В больнице и женское отделение есть. Так со слов Федьки – у женщин еще покруче бывает. В их отделение врачи поодиночке боятся входить. Врачи-мужчины. Того и гляди изнасилуют. Там содержатся много нимфоманок – родные обычно их сдают в больничку, когда девица пускается во все тяжкие, превращаясь в бесплатную давалку каждому встречному-поперечному. Болезнь, мол, что поделаешь. Вот и сплавляют ее на лечение – хоть немного отдохнуть от творящегося с ее подачи беспредела. И оправдаться перед родней и соседями – не бл..ь, а больная, есть же разница! (с)
Какая чушь,если не сказать грубее.
Уж извините за прямоту.
Но сказано в духе вот этой дамы,которая в квартире хоронится,а не в духе милиционера,который в этом должен хоть чуток,но разбираться.

Отредактировано AD (21-11-2017 17:07:01)

0

20

Логинов написал(а):

не, уже давно не работает...

Мда... Видать, не перегорел парень... Так и остался там... в 90-х.... Памятью и сердцем, и нервами, и юностью... НЕ ПЕРЕБОЛЕЛ

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Мент (для дружеской критики)