Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » ГРАВЕЛЬ


ГРАВЕЛЬ

Сообщений 11 страница 20 из 25

11

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Гравель и советская литература.

Речь пойдет об отражении романа «Тихий Дон» в следственном деле уже известного капитана Свиридова, жена которого помогла его аресту, заставив прекратить сопротивление Гравелю и его коллегам и сдаться, а потом и возникло то самое «тонкое и странное» меж нею и оперуполномоченным.
И было  с чего возникать. Арестованный Свиридов В анкете указал, что его жену зовут Александра Ивановна, ей 32 года.
Имеет дочку Аиду 10 лет, учащуюся в школе-семилетке, Это сказано на  первом допросе, а в одном и з последующих указано, что дочь ему не родная, а это дочь Романовой.
А вот теперь стоит посмотреть выше и при этом не обнаружить дочку Аиду в списке родных Романовой. Там есть Валентина и есть Серафима, есть двое мужчин, но нет Аиды.
И заранее скажу, что это не единственная тайна дела.
А самая интересная вещь в том, что Особый Отдел 25 стрелковой дивизии начал копать под Свиридова еще в начале 1936 года, причем издалека (в прямом смысле слова). Поскольку при оформлении следственных дел крайне редко можно понять, отчего оно заведено, что было первотолчком ( часть дел  в этом смысле крайне лапидарны: « проводит шпионскую работу  по заданию одной из зарубежных стран», и только уже  в протоколе допроса будет сказано, что имярека подозревают в шпионаже в пользу Польши),то приходится самому исследователю пытаться восстановить, откуда все взялось. В деле Свиридова есть несколько направлений и по некотором догадаться можно.
Позднее Свиридова много раз спрашивали о его взаимоотношениях с ранее арестованным комдивом М. Зюком, поэтому можно предположить, что кто-то информировал Особый отдел о взаимоотношениях с комдивом, которого обвиняли в том, «что он по приказу Л. Д. Троцкого готовил покушение против членов советского правительства и занимался вредительской работой по подрыву мощи Вооружённых сил».
Еще в деле есть информация о том, что капитан Свиридов допускал антисемитские выражения, был настолько болтлив, что мог выболтать среди гражданских сведения, которые они не должны знать, скажем, о заграничных командировках наших военных. Есть материалы допросов свидетелей о этом, и, несомненно, что-то доходило до Особого отдела и раньше.
Но вот как и кто надоумил провести проверку по бывшему месту жительства Свиридова- об этом дело молчит. А там выяснилось следующее: в молодости будущий капитан приложил руку к Расстрелам красногвардейцев из отряда Подтелкова и Кривошлыкова.
А еще в апреле-мае 1936 года товарищи на Дону собирали материал о Свиридове.
Арестован же он был более чем через год.
Ощущал ли тогда Свиридов дыхание судьбы на затылке? Скорее всего, нет. В родных местах он давным-давно не был, так что вряд ли кто-то написал ему о внимании к его молодости.
Кроме того, была у Николая Сергеевича одна страсть, свойственная военным, которая помогает меньше думать о плохом. Он и не заметил.
А прошлое выплыло навстречу, как айсберг прямо по курсу «Титаника». Собственно, таких как он до сих пор было немало: тех, кто в свое время служили в белых армиях и армиях разных республик, что образовались на территории Российской империи, а потом по большей части исчезли. И то, что некогда казак Свиридов служил в белых армиях, а потом перешел на сторону красных-такое было не дивным. Уже признанный классик молодой советской литературы Шолохов рассказал об истории Григория Мелехова, которого судьба кидала из армии в армию (и не только). У Григория был прототип - Харлампий Ермаков, чья военная биография практически широко использована для образа Григория.
Но Харлампия Ермакова после гражданской из армии выжили, несмотря на желание командарма Буденного оставить лихого рубаку в строю. Но он был не один такой.
Тимофей Тимофеевич Шапкин. В марте 1920 года перешел на сторону красных и успешно рубил врагов Советской власти: поляков
врангелевцев, разных повстанцев, басмачей. В 1931 году снят с учета, как бывший белый
удостоился четырех орденов. В 1936 году стал командиром кавалерийской дивизии, с 1941 года- командиром корпуса.
Военная судьба Свиридова была как бы посрелине обоих описанных.
Тоже служил в белой армии, на рубеже 1919-20 года перешел на красную сторону, рубил врагов Советской власти, за борьбу с Махно удостоен ордена Красного Знамени, а есть информация, что и второго. Закончил училище в Симферополе, был в некоей заграничной командировке (не то в тогда самостоятельной Туве, не то в Монголии). О втором ордене разговор будет дальше.
И снова стоит сказать о некоем среднем варианте судьбы. Ермаков был под пристальным взором ОГПУ, которая таки нашла на него компромат и приговорила к расстрелу (за участие в казни пленных из отряда Подтелкова и Кривошлыкова). Шапкин служил до начала войны
воевал до начала 1943 года, когда с ним случился инсульт. Увы, генералу тогда было коло 58 лет, а тяжелые бои не помогают беречь здоровье.
А товарищ Свиридов в 1937 году арестован, а позднее расстрелян, в том числе и за то самое участие в расстреле красногвардейцев отряда Подтелкова и Кривошлыкова.
Вообще к тому времени для бывших белых, не запятнанных ничем, кроме вооруженной борьбы с Советской властью, уже была объявлена амнистия. Правительство УССР ее объявило в 1927 году. Но с неким условием- не для тех, кто был замечен в казнях и издевательствах над участниками рабочего революционного движения и красноармейцами.
Для тех у КК УСССР по прежнему имелась статья 54, часть 13,с санкцией- высшая мера социальной защиты.

+1

12

Поэтому, когда это было выявлено про Ермакова - его судьба была предрешена. Участие в расстрел пленных красноармейцев или красногвардейцев - и все. Про это не забывали. Когда в конце 1939 года из бывшей Чехословакии на советскую сторону пришел гражданин Нестройный, то сначала ему просто светила статья 80, то бишь незаконный переход границы (если автор не путает, до полугода отсидки). Но потом оказалось, что Сергей Лаврентьевич Нестройный в 1918 году участвовал в полицейских расправах над крестьянами. И, когда нашлись свидетели его «героизма», то история его была печальной. Нестройного даже не спасли попытки потрудиться внутрикамерным агентом для следствия.
Сначала было это: «Свидетель Шатравка Дмитрий Александрович 1897 года рождения.: «Летом 1918 г. в селе Бабичевке я был арестован и отведен в имение Котляра Василия, в аресте меня принимали участие… Нестройный Сергей».
Середа Андрей Захарович 1892 года рождения: «В 1918 г. Нестройный Сергей являлся активным участником карательного отряда, который находился в хуторе Левченка.
…Нестройный Сергей и Черныш главным образом охотились по поимке красных партизан. Был пойман я, Чирва Федор Александрович (умерший), Шатравка Дмитрий из Бабичевки, Пятибрат Иван Васильевич.
После, когда нас поймали, нас стали избивать в экономии Котляра Василия. В избиениях принимал активное участие Нестройный Сергей.
Я помню, когда меня стали избивать до крови, я с плачем обратился к Нестройному Сергею, так он покрыл меня матерной бранью и сказал: «А помнишь, как ты организовывал подпольное собрание против нашей власти?», и после этого меня стали бить еще больше. Меня за участием Нестройного били три или даже больше разов.»
А из этого и участия в расстрелах вытекло следующее:
«21 ноября 1940 г., согласно предписанию 4056464, проходящему под грифом «совершено секретно», осужденный под усиленным конвоем был доставлен из тюрьмы №1 во внутреннюю тюрьму УНКВД. В тот же день в 13.15 час. приговор был приведен в исполнение во внутренней тюрьме Полтавского областного управления НКВД комендантом младшим лейтенантом госбезопасности Балаклиевским и ответственным дежурным по УНКВД Кировым в присутствии заместителя прокурора по спецделам по Полтавской области Малого. Труп был предан земле в присутствии товарища Балаклеевского.»
20 июля 1937 года товарищ Гравель, подписывая постановление, уже знал о материалах с Дона и писал про «подвиги» Свиридова на почве борьбы с Советской власти. А до этого шла кропотливая работа по выявлению ее.
В рамках выявления составляется справка из Еленского сельского совета Вешенского района в том, что в книгах староцерковной записи о рождении в 1890м году Свиридова Николая Сергеевича не выявлены и данных о его родственниках при расспросах местных старожилов собрать не удалось.
Поскольку Свиридов числился как 1895 года рождения, то сей запрос и ответ немного странен.
Но является другая справка, что в Вешенском сельсовете нет метрических записей о рождении Свиридова Николая Сергеевича за 1889, 1890, 1891 ,1895, 1896,1897,1898, 1899, 1900 годах нет.
Метрических книг за 1892,1893,1894 годы в сельсовете нет.
И с чего можно заключить, что поиск по Свиридову шел, скорее всего, снизу, что был такой казак, ФИО его известны, но год рождения известен крайне приблизительно, который участвовал в неких событиях прошлого, но о современной его жизни было известно не так много, возможно, лишь то, что он служить в Красной Армии.
А товарищ оперуполномоченный Особого отдела Кугно подшивал бумаги (к сожалению, очередность их прихода не ясна).
И однажды к нему пришла вот такая бумага:
Выдана Боковским районным Комитетом ВКП(б) политотделу 25 стрелковой дивизии.
Прилагая при этом материал на 3 листах с показаниями жителей хутора Евлантьев т.т. Гордеева и Евлантьева, Боковский районный партийный комитет удостоверяет, что факты, изложенные в материалах о Свиридове Н.С., происходящем из хутора Евлантьев, Боковского района, являются вполне достоверными и даны тов. Лихнякевичу в присутствии специально выделенного партийным комитетом члена партии-начальника милиции Боковского района тов. Демидова.
Т.т. Гордеев и Евлантьев, разоблачающие своими показаниями активное участие в 1918 году Свиридова Н.С. в карательном отряде полковника Сенина и добровольное участие в расстреле партизан отряда т. Подтелкова и Кривошлыкова, а также службу в армии Деникина вплоть до окончательного разгрома его Красной Армией, являются вполне Советскими людьми, активными членами колхоза имени Полтелков Кривошлыкова, на хуторе Евлантьев, достаточно хорошо знают обстановку  1918-1919 годов в районе, семью и самого Свиридова Н.С.
Приложение: материал на 3 листах.
Секретарь Боковского РК ВКП(б) Моисеев
Далее следуют отметки, что копия верна уполномоченного ОО Кугно и работника 2 части штаба 25 СД Семикоз.

Датировка –май 1936 года (число не видно).
Примечание автора: сейчас Боковский район и Шолоховский (с центром в станице Вешенской) –разделены, но до декабря 1934 года будущий Боковский район входил в Вешенский. Поэтому изменения в административных разделах и подчиненности населенных пунктов могут быть неизвестны за их пределами.
ЗАЯВЛЕНИЕ гражданина хутора Евлантьев бригадира колхоза имени т.т. Подтелкова и Кривошлыкова Гордеева Степана Алексеевича

(сверху напечатано: копия с копии)

О Свиридове Николае Сергеевиче мне известно следующее: его отец Сергей Мануилович представляет середняцкую казацкую семью, занимавшуюся земледелием. До революции он имел 16 десятин земли, быков, двух коров, две лошади.
У Свиридова С.М. было два сына Яков и Николай и дочь Александра. С тарший сын Яков в старой армии служил в 11 полку урядником. В 1918 году и 1919м Яков служил у белых, точно не помню. но как будто бы в отдельной кавбригаде генерала Старикова, входившей в состав группы генерала ,.нтова( непонятно из-за попадания под прошивку). Где-то под Филоновской (станция Филоново в районе Сталинграда) Яков был убит и его привезли на хутор и здесь хоронили.
Сын Свиридова С.М. Николай учился в приходской школе на хуторе Боковском (теперь районный центр), входившем до революции в станицу ..скую. Насчет службы в царской армии Свиридова Николая мне мало известно.  Зимой 1918 года, в начале года Свиридов и Евлантьев… ( имя ушло под прошивку)Львович, (его сослуживец)  с лошадьми и  винтовками  из станицы Луганской ( теперь Ворошиловоград, бывш. Луганск) вернулись домой на хутор Евлантьев.
В это время тут каждый день шли собрания по вопросу куда итти, кого защищать.
Весной под командой возвратившегося на хутор из старой армии полковника Сенина собрались казаки с лошадьми и оружием и на хутор Пономарев(?) наступать, там были и красногвардейские отряды т.т. Подтелкова и Кривошлыкова. Там сенинцы были недолго.
Среди них, т.е. Сенинцев был и Николай, и Яков Свиридовы. По возвращении полковника Сенина с казаками на хутор, я слышал, как старые фронтовики ругали Николая Свиридова, когда он хвастался, сколько человек он убил, как метко стреляет: «КАК У ТЕБЯ СОВЕСТИ ХВАТИЛО ЛЮДЕЙ РАССТРЕЛИВАТЬ, ДОБРОВОЛЬЦЕМ ВЗЯЛСЯ!» Свиридов Николай вел себя таким отряхой, уркачем. На пасху этого года, т. е. в апреле обратно молва пошла, что восстала против белых слобода Чистяково  иногородние).
Полковник Сенин со своим отрядом козаков, среди которых опять были Николай и Яков Свиридовы, направились в Чистяково. При подавлении восстания Николай Свиридов особо выделялся тем, что он сек плетью жителей слободы, в том числе женщин и детей.
После этого вся эта банда пошла с белыми козаками окружающих хуторов и станиц под Морозовскую станцию. Зимой 1918-19 года привезли обратно убитого Якова. Рассказывали, что Свиридов Николай был особенным палачом, пленных красноармейцев рубил, особенно иногородних. Когда ликвидировался Деникинский фронт, он попал в Красную армию. Домой ему нельзя было итти. В 1924 году Николай Свиридов приезжал на хутор Евлантьев, побыл здесь недели две, когда его стали замечать и преследовать, он быстро исчез. Сдесь он развелся со своей женой, она года два назад жила на хуторе Фомином Краснокутского сельсовета. По разговорам и как он себя называл, Свиридов Николай был командиром взвода в Красной Армии, учился в Симферополе в школе.
У Николая Свиридова есть родной матери брат, а ему дядя, Кострыкин Иван Никифорович, который был офицером старой и белой армии, а у полковника Сенина был командиром сотни и принимал активное участие в организации белогвардейских отрядов и повешении т.т. Подтелкова и Кривошлыкова. Кострыкин имел крепкое хозяйство и постоянных рабочих наемных.
Сказанное мной может подтвердить житель хутора Евлантьев Евлантьев Яков Антонович.
Свиридова Николая все козаки, с которыми он участвовал в борьбе с Красными, иначе не называли как «КАДЕТ», лишь потому что он действительно был отъявленный кадет.
Ни в какой шахте он сроду не работал, уркач он такой был, темный воряга.
Дядя Алексей Мануилович Свиридов (дядя по отцу) в 1930 году раскулачен и выслан. В старой армии Николай Свиридов был не то урядник, не то приказный, а в белой- подхорунжий. Из разговоров возвратившихся после гражданской войны козаков мне известно, что Свиридов Николай попал в Красную Армию после того как в Новороссийске белые были разбиты, взяты в плен и тогда Свиридов и попал в Красную Армию.
Хутор наш испокон веков назывался Евлантьев и имел всегда не менее 100 дворов.
Крестился Николай Свиридов несомненно в Боковской церкви, справку можно получить в архиве в Ново-Черкасске, церковь тогда называлась Зенцовской.
В своей подписи расписываюсь Гордеев Степен Алексеевич.
29.4 1936 г.
Верно: уполномоченный 25 СД Кугно
С копией верно: за начальника 2 части штадива 25 –Семикоз
Печать и подписи.
Примечания автора:
Выражения и грамотность принадлежат Степану Алекссевичу, я для колорита их не правил.
Гордеев, несмотря на то, что давно не видел Свиридова, по-деревенски знает все и вся про каждого, и такого свидетеля на суде против себя лучше не иметь.
Тем более, как автор, знакомый с прочими документами, могу сказать, что он ни в чем не ошибается. Свиридов позже спорил только с деталями: вообще он там был, но никому не делал зла, восстание подавлял, но никого не рубил из пленных, «Кадетом» его звали, но по другой причине и пр.
И снова повторю, что под Свиридова надежно и тщательно копают, проверяя его биографию. И получают сведения, слегка (пока) дезавуирующие сказанное им в своей автобиографии. А скоро появятся показания,  которые совершенно вывернут наизнанку рассказанное им про себя в период в 1916-1919 годах.
И вот, пожалуйста.
СВЕРХУ: копия с копии.

Я гр. ст. Вешенской Сев. Донского округа Губанов Арсентий Антонович, красный партизан, бывший член Рев. ком-та Донской области в 1918-1919 годах, по вопросу о службе Свиридова Николая Сергеевича могу сообщить следующее:
1. Что гр. Свиридов Николай Сергеевич мне неизвестен.
2. Трудно предположить возможность ухода Свиридова на шахту, так как станичное правление не дало бы документы о выезде из станицы на частные работы, потому что тогда бы вся станица должна была бы справлять ему коня.
3. В 1915-16 годах в ст. Каменская не было никаких запасных полков, а были запасные сотни, и учебная команда могла быть сводная от этих сотен.
11 полк –кадровый полк постоянно был во Владимир –Волынском.
4. В станицу Луганскую 14 сотня не могла быть выделена,
так как это не вызывалось никакой необходимостью, ни стратегической, ни политической и не формировалась там.
5. В 1918 году в апреле месяце я не знаю, чтобы был такой отряд(Ковалева), был отряд т. Забей-Ворота. До сентября 1918 года станция Морозова была занята белыми(восставшими).
Ковалевы, братья (Каменская) Василий, Иван, третьего не помню ( 2 учителя, 3 офицер),все три служили в Рев. Ком-те: один казначей, один в культпропе, один в хозчасти, а отрядом ни один не командовал.
Вывод:
1.Из всех этих частей, названных Свиридовым, нельзя установить, где был в 1918-1919 годах Свиридов, т.к. они не существовали. 14 сотня Рев. ком-т если была, то распустил бы или часть забрал бы себе куда нибудь или в какой нибудь рев. отряд направил бы.
2. Если Свиридов попал в Морозовскую, то значит был у белых. а в отряд Киквидзе, который был под Царицыном, мог бы попасть только с боем, но Свиридов не указывает, в какой части был.
3.На Дону тогда командовали отрядами Щаденко, Саблин, Петров, Ворошилов, Забей-Ворота.
В своих показаниях подписываюсь. Губанов
18.4 1936.
Подписи Кугно и Семикоза.
Что это было? А знающему человеку показали автобиографию Свиридова и просили дать пояснения, насколько все это достоверно.
И товарищ Губанов не оставил камня на камне от этой биографии.
Видимо, Свиридов предпочитал не упоминать о периоде 1918 года и ранее, как он реально протекал, а составил некую псевдобиографию, что он еще с 1918 года воевал за красных, а не позже.
Вот пример-это то, что написано о Свиридове в списке репрессированных военнослужащих Красной Армии:

93. Свиридов Николай Сергеевич (1895-1938) капитан, член ВКП(б) с 1925, из семьи крестьянина, рабочий-шахтер, младший унтер-офицер, 1918-1924 помощник командира взвода отряда Ковалева, 4-го стрелкового полка 16-й стрелковой дивизии, командир взвода 1-го кавалерийского полка 33-й стрелковой дивизии, 4-го кавалерийского полка 5-й кавалерийской дивизии, 41-го кавалерийского полка 7-й кавалерийской дивизии, помощник командира эскадрона 41-го кавалерийского полка, командир взвода 38-го кавалерийского полка 7-й кавалерийской дивизии, 1924-1935 курсант Симферопольской кавалерийской школы комсостава, командир взвода 39-го кавалерийского полка, 37-го кавалерийского полка 7-й кавалерийской дивизии, на военно-дипломатической работе, 1935-1937 помощник командира отдельного разведдивизиона 25-й стрелковой дивизии, награжден двумя орденами Красного Знамени (1922, 1922).
Этот рассказ, несомненно, базируется на его автобиографии.
Вот и товарищ Губанов и два односельчанина Свиридова разносят его.
Свиридов не крестьянин, а казак, на шахте не работал, младшим унтер-офицером царской армии быть не мог (см. пункт 3 об отсутствии в Каменской учебной команды, подготовка которой была обязательна для унтер-офицера. Он мог получить лычки унтера за боевые заслуги, но Свиридов не покидал Дона в мировую войну). Он не мог служить в отряде Ковалева по причине отсутствия такового.
А где он служил? Явно у белых.
Такие, послужившие и белым, тоже имелись в Красной Армии, А товарищ Крузе даже был сначала колчаковским генералом, а потом и советским, но если человек скрывает службу рядовым или младшим командиром у белых, то ему явно есть что скрывать. И даже не жалуется, что его насильно мобилизовали белые, пригрозив военно-полевым судом и казнью (что вполне реальная штука).
Так что, повторюсь, служба у белых –не украшение послужного списка,
но сокрытие этой службы-еще хуже.
Возможно, этот факт когда-то всплыл и заставил искать, что же такого скрывает товарищ Свиридов о своей молодости.
Что же, если товарищи из хутора Евлантьев правы, то ему есть, что скрывать. И есть основания пореже бывать в родных местах. Потому что их жителей хутора одиннадцать человек служили с ним в белой армии, и шестеро из них живут до сих пор на хуторе.
И про сокрытие службы тоже подтвердилось. Делопроизводитель 38 кавалерийского полка 7 Самарской кавалерийской дивизии внес в бумаги запись о службе Свиридова в РККА с 1918 года, хотя на самом деле тот служил в ней с 1920 года.

Отредактировано AD (29-07-2018 23:47:17)

+1

13

Гравель и советская разведка.

В областном центре жил и учился на первом курсе строительного института Антон Петрович Солимчук. И на него глянуло недреманное око страны в лице товарища Гравеля. Официальная версия взгляда на него звучала так - было получено сообщение из Разведупра РККА, что на территории СССР живет выходец из Польши бывший сотрудник того же Разведупра Солимчук, ныне находящийся под подозрением из-за возможной связи с польской разведкой. Бумага эта прямо упоминается в деле, но сама по себе отсутствует. Поскольку детально работа разведки за границей освещается редко, да и в работах на эту тему не пишут, мог ли Разведупр писать такие вот бумаги на территориальные органы НКВД, то автор не будет противоречить этой версии. Возможна и альтернатива, что кто-то из студентов сигнализировал, что есть у них такой студент с богатой биографией.
Антон Петрович происходил с Волыни и жил недалеко от границы. Семья у него состояла из родителей, старшего брата Романа и пятерых сестер. Отца он назвал крестьянином-бедняком, но упомянул о владениях семьи - четыре десятины земли, дом, сарай, хлев для скота, две лошади, две коровы, половина молотилки и еще что-то. Не знаю волынских стандартов богатства, но такое хозяйство не выглядит бедно. Тем более, что юный Антон хотел учиться, и отец в изрядной мере это обеспечивал. Сначала сын закончил местную школу, а потом поступил в украинскую гимназию в Ровно, где с перерывами отучился три года.
Но вот на дальнейшее образование денег уже не было. Поскольку старший брат его был коммунистом, то Антон кое-что знал о том, что происходит за недальней границей. В том числе что образование в СССР бесплатное.
Но вот как самому воспользоваться такой возможностью? Граница недалека и не непреодолима. Пересечь ее можно, но как быть дальше? Не стоит забывать и том, что за нелегальный переход границы обычно положено наказание, в том числе тюрьма. Как же Антону сделать так, чтобы его там ждали не как непрошенного гостя, а как своего? И как своему дали возможность учиться?
И тут на сцену выступает сотрудник Разведупра Красной Армии, часто бывавший на сопредельной территории. Звали его Гапончук Стефан, агентурное имя «Голуб» И вот однажды их дороги пересеклись и состоялся у них разговор о том, как исполниться мечте Антона. Мечта должна была исполниться так - Антон некоторое время поработает, выполняя разные поручения Разведупра, а потом он может перейти границу и остаться там надолго, как свой. Юноша согласился и начал выполнять задания. Кроме того, Антон контактировал с товарищем «Западным». Кто он был –автору неизвестно. Поручения «Западного» доходили до Антона через другие руки, а потом им довелось и встретиться лично на советской территории в Славуте.
Что интересно - письмо –обязательство работать на советскую разведку Антон писал на польской стороне и передавал через «Голуба».
Какие же поручения выполнялись?
Поехать в Брест по железной дороге и изучить состояние железной дороги. Нужно было в том числе узнать, есть ли и в каком количестве тупики на ЖД станциях, есть ли водокачки, имеются ли на них строительные материалы или нет.
Поехать в Луцк и собрать сведения о аэродроме.
Собрать сведения о переправе через реку Горынь – состояние и количество мостов, паромов, бродов на реке (Горбаково, Бугрын, Томахово, Острог).
Кроме того, дополнительно он специально ходил к мосту через Горынь в селе Горбаково для его зарисовки.
Узнать, не роют ли поляки окопы на линии Сапожин, Бранов, Блудов, Даничево, Межирич.
Имелось также согласие Антона на то, что он будет сообщать сведения о воинских частях польской армии в городе Ровно, в то время, когда он будет учиться в Ровно. Он его выполнял, передав план расположения казарм и пороховых погребов в городе. Затем он снова сообщил еще какие-то сведения о польских частях.
По заданию же обследовал местность между селами Гоща до села Межиричи на предмет изучения телефонных линий, которые строил польский Корпус пограничной стражи у границы.
По заданию тов. «Западного» он должен был купить в Ковеле недавно изданную книгу «Волынь». Книги в продаже не оказалось, пришлось заказывать ее из Варшавы. В итоге книга была получена и передана по назначению.
В Ровно он также изучал количество стрельбищ гарнизона и собирал сведения о некоей организации по военному обучению учащихся средних учебных заведений («пшиеносотенс войскове» –так его назвал разведчик).
Передвижения польских войск возле границы в окрестностях села он также должен был отслеживать, если таковые будут проводиться. Еще одно небольшое задание Солимчук выполнил, но не помнил точно, в чем оно заключалось.
Кроме того, при разворачивании строительства каких-то зданий в Ровно, он должен был узнать их назначение и сколько там людей работает на стройке.
Он также переводил через границу намеченного к вербовке Николая Грицака. Всего Солимчук выполнил примерно шесть заданий (по своей оценке). Сотрудничество с Разведупром сначала длилось примерно с весны 1930 г. по лето 1931 г. В 1932 г. он также продолжал сбор сведений про воинские части в городе
Что немаловажно, за это он получал деньги-когда тридцать, когда сто польских злотых. Сотню он получил при поездке в Брест, на транспортные расходы.
Насмотревшись сериалов о щпионах, читатель может крутить носом: мол, что это за разведчик, чепуха какая-то, и сведения про всякую ерунду.
Тогда не было спутаников разведки и прочего, тогда сведения собирались вот такой кропотливой работой из множества мелких деталей. Анализировались они тоже не при помощи компьютеров. И чем больше было таких Солимчуков, тем яснее для РККА было то, что творилось за границей в военном смысле. А сверхсекретные сведения вроде мобилизационного плана всей армии соседа становились добычею разведки не каждый год и даже не каждое десятилетие.
Активная деятельность продолжалась примерно полгода, далее наступил спад. Товарищ «Голуб» был сочтен двойным агентом и был ликвидирован советской стороной. И усиленные передвижения Антона привлекли внимание полиции: его вызвали в постерунок (то есть отдел полиции) на допрос.
Полицейские заинтересовались, что это Антон делал в Ровно во время одной из поездок туда по заданию «Западного». Антон позднее сообщил, что в отделении ему задавали вопросы, что он там делал, на что он ответил, что покупал краски для занятий рисованием и встречался с товарищами по гимназии. Полицию это якобы удовлетворило, его отпустили, надзора полиции он за собой не замечал. Неясно, знал ли он много о судьбе своего резидента, но исчезновение Голуба им точно отмечено. Дополнительную остроту ситуации придавало то, что в CССР его видели его знакомые братья Евчук, которые после того попали под арест в Польше, а потом были временно выпущены. Антон боялся, что кто-то из них его выдаст, но его беспокойство в отношении Евчуков не оправдалось.
Эти события заставили его «залечь на дно». Он съездил и некоторое время побыл у далеко живущих родственников, потом вернулся и некоторое время старался пореже выходить из дома. Никто из советской разведки не сменил товарища «Голуба», и новых заданий ему не давал.
Тем не менее Антон помнил, что право на переезд в Советский Союз он должен заработать. Поэтому он занялся помощью людям, которые нелегально переходили в СССР из Польши в качестве проводника. Так он перевел три-четыре группы общей численностью человек шнсть. Поскольку он хорошо знал, где находится советская погранзастава, то мог привести группу туда без ошибок. Иногда он просто доводил группу, а сам на заставу не ходил, иногда вместе с ними стучал в ее двери. Последнее - не фигура речи, а его описание. Тогда его на некоторое время задерживали, но быстро отпускали. Видимо, его либо знали пограничники, либо он назвал пароли или что-то в этом роде. Последний же случай затянулся, Антона быстро не отпустили, а пришлось побывать в погранкомендатуре в Славуте, то есть его отправили к начальству. Все это заняло две недели, но в итоге он был отпущен и вернулся домой. Полиция его снова прямо не беспокоила, но Антон ощущал, что за ним следят и собирают сведения о нем, и, возможно, это ему не казалось. Через некоторое время он решился и ушел в СССР.
Маленький штрих по переходу границы. Когда Антон еще в бытность активным агентом Разведупра первый раз переходил границу, то дело было так. Проводник перевел его и брата через границу, провел еще немного, и, показав на освещенные окна заставы, сказал, что, дескать, вот она, идите туда, а я пошел к себе домой. Это к вопросу о проницаемости границы в указанный период.
В июне 1933 г. он перешел на советскую сторону и там изъявил желание остаться в СССР. Прошел фильтрацию в течении 27 суток и был направлен на жительство в город Прилуки. В документах упоминается «порядок рассева» по отношению к переходящим на советскую сторону и оставляемым на жительство в СССР.
Как оценена его деятельность советской разведкой?
Деятельность Солимчука оценена разведорганами СССР как доставившего «несколько малоценных сообщений».
Последующее недостаточно отражено в документах, но на советской стороне Антон учился на рабфаке, а, закончив его, поступил в строительный институт, вступил в комсомол. Видимо, все проверки его прошли хорошо и право свое он заработал.
Пока на горизонте не появилось уголовное дело июля 1935 года, когда пятого июля он был арестован и обвинен в шпионаже.
В деле указывается про то, что старший его брат ныне арестован. Дополнительным стимулом могло послужить активное общение Антона по почте и лично. У него была изъята переписка на 156 листах и 38 фотографий. В деле не раскрывается, с кем он поддерживал общение, отражено лишь, что для дела оно не имело никакого значения.
В итоге, как видится автору, перед оперуполномоченным имелся вот такой набор подозрительного: письмо из Разведупра о том, что Соломчук подозревается в шпионаже в пользу Польши и о судьбе товарища «Голуба», активное общение по переписке (не исключено, что и с родными в Польше), и, пожалуй, что все.
В деле упоминается приложение: пакет № 551891 от 11.06. 1935 года и № 69072 от 21.10.1935 года, как документы значительной важности, но сами они из дела изъяты.
При том стоит сказать, что вопрос об антисоветской агитации не фигурирует нигде. Видимо, рассказы студентам о жизни в Польше никому не показались восхваляющим и польскую действительность. Впрочем, Антон мог рассказать и о таком опыте: в 1927 году он нарисовал карикатуру на ксендза, преподававшего у них в школе катехизис. В итоге он был приговорен за это к двум неделям ареста и двум годам полицейского надзора. Правда, обошлось без отсидки-видимо, родные как-то уговорили полицейское начальство. Но отмечаться в полицию Антон ходил.
Дарю этот факт любителям поговорить о затирании инакомыслия в СССР в те годы, чтобы ощутили ничтожность собственных познаний о мире.
Вернувшись к делу, стоит сказать, что дальнейшие перспективы сильно зависели от того, что расскажет сам Антон на следствии. Тем более, что в процессе следствия с июля по январь, в дело не попали ни один допрос свидетелей и ни одна очная ставка. Только допросы самого Антона и ходатайства о продлении срока следствия.
А дальше следствие пошло по такой колее: Антона вызывали на допрос, где он подробно рассказывал о свей жизни и деятельности. Приоритет, естественно, отдавался жизни в Польше. О советском периоде был буквально пунктир из сведений. А Гравель подробно все записывал. Всего допросов было двенадцать, и каждый давал с десяток листов текста, заполненных с двух сторон. В досаду автору, который был вынужден продираться сквозь частокол чернильных записей на не самой лучшей бумаге. Кстати, один лист в деле подклеен из какой-то дореволюционной карты устья реки Днестр. Так длилось до октября, до очередного продления срока следствия. Вот тут фамилия Гравеля сменяется фамилией лейтенанта Госбезопасности Назарова.
Срок следствия продлевался 29 августа и 29 октября, а итог был прежним. Да, на допросах Солимчук давал подробные показания все на те же вопросы, в дело подшивались длинные протоколы допросов, а результата, то есть доказательств шпионажа Солимчука, в пользу Польши не было. У следствия имелась только бумага из ИНО НКВД о том, что Солимчук явно сомнительный тип, и это было все.
Поскольку в деле не пишут, отчего дальнейшие действия проводит другой следователь, и даже вообще многое нужное не пишут, автор делает вывод, что усилия Гравеля начальством были оценены крайне низко, и он от заваленного им дела был отстранен. В одной из последних бумаг отражено, что дело было рекомендовано к отправке в Особое Совещание при Наркоме Внутренних Дел, но возвращено Областным управлением на доследование. Читать это следует так, что дело проведено настолько провально, что его не рискнули показывать начальству в Москве. В связи с этим, видимо, и был сменен следователь на более опытного и старшего по званию. И ему было поручено довести дело до конца. Назаров, видимо, оценил манеру ведения дела Гравелем, как бесперспективную, потому попробовал изъять  переписку подследственного и поработать с ней. Результат оценен, как не имеющий значения для следствия. Назаров попробова таки дожать Соломчука на допросах и провел их еще шесть, что даже интенсивнее, чем работал Гравель. Результат был только частичный, удалось поймать Антона на нескольких расхождениях в описаниях событий, в основном последовательности их. Но при обращении внимания Соломчука на это, Антон ответил, что да, расхождения есть, но он мог по прошествии времени и перепутать без всякого злого умысла.
И был наконец выявлен единственный доказуемый и признанный обвиняемым проступок: он передавал через Гапончука материалы для «Западного», уже имея прямое запрещение передавать материалы этим каналом связи. Он пояснил такое решение тем, что надо было передавать данные, а другим способом сделать это было нельзя.
Видимо, от безысходности, Назаров стал задавать не имеющие к делу вопросы о знакомых и преподавателях вуза: кто из них польского происхождения и проч.
Но в 12 протоколах допросов не содержится материалов о том, что Солимчук переброшен на советскую сторону поляками и выполнял какое-то разведывательное задание для них. Следователь сомневался в показаниях Солимчука, предполагая, что тот имел возможность получать образование и в Польше, а потому лжет о желании сотрудничать с Разведупром, чтобы иметь возможность учиться. Однако доказать он этого не мог, а, значит, обвинение в шпионаже было ничем не подтверждено
Поскольку истекал очередной срок ведения дела, Назаров составляет обвинительное заключение о том, что Соломчук виновен в преступлении, содержащемся в пункте 11 статьи 54, то есть: «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собой - меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.» То бишь виновен в организации и помощи лицам, незаконно пересекавшим границу СССР. Дело предложено вынести на рассмотрение опять же ОСО, и рекомендовать заключение в исправительно-трудовой лагерь на срок пять лет.
В общем-то это была капитуляция. 26 декабря 1935 г. рождается на свет очень любопытный документ-заключение оперуполномоченного 5 отдела Харьковского Областного Управления НКВД Решетнева, рассмотревшего дело на Солимчука.
Он в нем пишет следующее: «Принимая во внимание недостаточность собранных материалов для предания Солимчука суду Военного Трибунала, полагал бы следственное дело №1706 на Солимчука Антона Петровича направить на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР с ходатайством o заключении его в ИТЛ на срок пять лет. [1.C.117]
С выводом согласились начальник 5 отделения ОО ХОУ Барбаров и зам. начальника ХОУ Семенов. Помощник Военного прокурора Округа Александров санкционировал это решение.
То есть, работники ХОУ видели некачественность следственного дела, но считали нужным прикрыть промахи Гравеля и Назарова решением Москвы.
Но тщетно.
8 января 1936 г. в Харькове дело снова «взвесили и нашли очень легким».
Помощник оперуполномоченного ОО УГБ НКВД УСССР и КВО Каганович, рассмотрев дело, нашел
«В октябре месяце дело было завершено и направлено в судебные инстанции, но Харьковское Управление НКВД дело вернуло на доследование.
…Обвинительное заключение составлено 3 декабря, в то время как дело фактически закончено еще не было.
…На протяжении всего следствия допросы производились поверхностно, а следствие интересовалось ненужными деталями (далее одна строка вычеркнута).
…В протоколе от 26.7 задан совершенно ненужный вопрос: «Какие города находятся ближе всего к вашему селу?»
…Вместо конкретного изобличающего Солимчука вопроса на допросе 7 августа ему задается оперативно безграмотный вопрос: «Расскажите о вашей деятельности против интересов СССР во время нахождения в Польше» и отрицательным ответом обвиняемого заканчивается допрос.
Также совершенно ненужный вопрос задан на допросе 9 октября: «Скажите, нет ли в институте преподавателей-поляков и знаете ли кого-либо из них».
Протокол допроса от 31.10 составлен вне порядка вопросов и ответов и по содержанию служит повторением предыдущих допросов.
Противоречивые показания Солимчука использованы для изобличения его неумело, в результате чего Солимчук не разоблачен и материалов для предания суду собрано недостаточно. Следствие без всякой необходимости затянулось, ходатайств о продлении своевременно не возбуждалось, и Солимчук содержится под стражей незаконно».
И, как гвоздь в крышку гроба: «Следствие проведено безобразно, с целым рядом нарушений приказа НКВД №321 и инструкции по порядку ведения следствия, не собрано достаточно материалов для направления дела как в судебные инстанции, так и на Особсовещение НКВД СССР.
Ввиду этого постановил:
Следствие по делу в прядке статьи 197 пункт 2 УПК УСССР прекратить.
Обвиняемого Солимчука из-под стражи освободить.
Следдело №1708 направить Военному прокурору Харьковского военного округа (через Харьковское управление НКВД) на прекращение. По делу даются отдельные указания.
Пом. оперуполномоченного ОО Каганович.
Согласен: начальник 5 отделения Детинко.
Утверждаю: помнач. ОО НКВД УССР и КВО Самойлов.
14 января в Полтаве освобожден из-под стражи обвиняемый, просидевший за решеткой с 5 июля прошлого года.
Следует сказать, что ему сильно повезло, несказанно повезло, повезло настолько, что просто невозможно поверить в такое везение. Впрочем, возможность попасть под «Польскую операцию» у него сохранялась.
Как сложилась его судьба дальше- увы, неизвестно.

+2

14

AD написал(а):

человек шнсть.

  шЕсть

+1

15

ГРАВЕЛЬ И КОМИССАР АМЧЕСЛАВСКИЙ

В этом рассказе будет достаточно подробно описана технология следствия, некоторые его штампы, а также будет немного сказано, насколько хорошим следователем был Гравель. Хотя формально это не было провалом вроде дела Солимчука - дело товарища Амчеславского дошло до Военной Коллегии Верховного Суда, там данные следствия были подтверждены, вынесен расстрельный приговор, и даже попытки подследственного задействовать Мехлиса не увенчались успехов. Позднее жена его писала снова Мехлису, в прокуратуру СССР, возможно, даже Сталину, но без эффекта. Дело было пересмотрено только после 1956 года, когда существование военно-фашистского заговора было дезавуировано, как несуществующего, сначала были реабилитированы Тухачевский, Якир и Уборевич, а потом процесс пошел и ниже. Товарищ Амчеславский   тоже был реабилитирован, причем достаточно быстро.
Однажды в Кременчуг пришла справка из областного города Житомира, утвержденная самим Народным Комиссаром Внутренних Дел УССР Успенским.
А в ней было сказано, что Анатолий Абрамович Амчеславский, 1900 года рождения, гражданин СССР, еврей, член ВКП(Б), ныне военком артиллерийского склада, старший политрук, разрабатывается Житомирским областным управлением НКВД как член контрреволюционной троцкистской организации с 1937 года. После ликвидации этой организации он проходил по показаниям арестованного УГБ НКВД УССР руководителя к-р националистической троцкистской организации «Житомирский центр» Самутина Федора Ивановича, бывшего культпропа Житомирского Обкома ВКП(Б) как активный участник контрреволюционной организации.
Бывший участник военно-фашистского заговора (ныне осужденный) Рубан Иван Борисович показал:
«Со слов бывшего руководителя военно-фашистской организации в 122 полку бывшего командира полка полковника Банова мне известны следующие лица как участники военно-фашистского заговора:
Амчеславский Анатолий Абрамович, б. военком 122 полка, ныне комиссар артиллерийского склада».
Пришла в горотдел и выписка из дела Самутина. Короткая, но несущая серьезные последствия. «В Малинском районе, так же, как и в Савранском, на такой основе сформировалась аналогичная к-р националистическая троцкистская группа в составе следующих лиц:» И под номером три: «Амчеславского, моего заместителя, потом помвоенкома полка в Хмельнике, из армии изъят как троцкист».
Дальше печать областного управления НКВД, «Верно» и подпись.
Третий документ тоже был значителен и еще более интересен. Это выписка из протокола партийного собрания Владикавказской пехотной школы от пятого января 1928 года, где политрук Анатолий Амчеславский рассказывает в числе трех бывших оппозиционеров, как он порвал с оппозицией.
«Я в школе недавно и свои взгляды высказывал в Ростове. Я считаю обязанным сказать правду. Первое несогласие с Центральным Комитетом партии у меня выявилось по вопросу о китайской революции. «Лозунг Советов» мне казалось, что ЦК партии выдвинул тогда, когда революция шла на убыль. Мне казалось, что оппозиция выдвинула его своевременно. Я не был согласен и с вопросом внутрипартийной демократии, считал возможным опубликование платформы оппозиции. Эти два вопроса я считал главными. Свое несогласие с оппозицией в других вопросах, например, о зарплате, я подчинил этим двум и примкнул к оппозиции. В ноябре 1927 года в Ростове я голосовал против тезисов ЦК. Голосовал против исключения лидеров оппозиции. Я считаю, что мои взгляды были ошибочными и сейчас решения 15 Съезда партии ликвидировали мои сомнения.».
Далее следовало решение собрания, что оно принимает заявление бывших оппозиционеров об их идейном разоружении и напоминает им, что они должны активной своей работой доказать, что изжили свои меньшевистские взгляды. Кроме того, им предлагалось в двухмесячный срок опубликовать в печати свое мнение об отходе от оппозиции и подать в бюро коллектива тезисы по тем вопросам, в которых они были ранее не согласны с партией и научно обосновать в них правоту партии и неправоту оппозиции.
  Выписка из протокола заслуживала быть приведенной и сильно утяжеляла участь товарища старшего политрука. Ведь, согласно ней, он еще до 1928 года поддерживал оппозицию, потом раскаялся в своей деятельности и был прощен. И вот-рецидив. Оттого рецидив оппозиционных деяний мог закончится очень плохо. Но в этой выписке был один, но крайне существенный изъян.  Анатолий Абрамович никогда не бывал и не служил во Владикавказе в тамошней пехотной школе, оттого на этом собрании в ней в чем-то каяться не мог.
Каялся какой-то другой Амчеславский, хотя тоже Анатолий, но это еще предстояло узнать следствию. Впрочем, в составленной сержантами госбезопасности Мармачем и   Гравелем бумаге Анатолию Амчеславскому и   так светило немало- статья 54, части 1 «б», 7 и 11. Это стандартный набор частей статьи для участников военно-фашистского заговора. Такая гремучая смесь пахла расстрелом.
Выражаясь сухим языком, перед нами технология работы НКВД.В далеком Житомире или близком Крыжополе заканчивается дело по политическим обвинениям имярека. В конце его вшивается бумага, где перечислены проходящие по делу иные контрреволюционеры. Часть из них уже обезврежены, то бишь под следствием или …ну, понятно, что с ними.  И есть те, до которых карающая рука пролетариата еще не дошла.  Они в списке тоже есть, но с приписками, что кто-то из них «устанавливается», то бишь неизвестно точно, где сейчас этот враг находится. Есть и другие, местонахождение которых известно. В данном случае в делах Самутина и Рубана таким будущим врагом, место пребывания которого известно, и оказался Амчеславский. Поэтому минимум два документа по нему достигли цели. После этого, ходя на службу или в театр, старший политрук мог в любой момент встретить сотрудников НКВД, которые пришли его арестовывать.
Автор не знает, как именно Амчеславский ощущал угрозу, но есть один не всякому понятный факт. При обыске у старшего политрука найден пистолет, в котором имелось всего два патрона. Это признак подготовки к самоубийству и не один будущий суицидент из военных сделал так перед тем, как расстаться с этим миром. В старые добрые времена патроны были таковы, что не гарантировали 100 процентного срабатывания. Поэтому оставлен второй- то, что он тоже не сработает при нажатии на спуск, уже менее вероятно.
Материалы докладываются начальнику городского отдела НКВД, он дает добро, после чего подключается городской прокурор, дающий санкцию на арест.
Это тоже содержится в деле, но при том имеется достаточно серьезный прокол.
«В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 1232/191 «О порядке производства арестов» от 17 июня 1935 г., аресты по всем без исключения делам органы НКВД должны были согласовывать с соответствующим прокурором. В соответствии с тем же постановлением, приказом НКО № 006 от 3 февраля 1935 г. и «Положением о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА» от 22 сентября 1935 г., аресты органами НКВД всех командиров и начальников от командира взвода, им равных и выше должны были производиться только с разрешения наркома обороны».
В 1937 году некоторое время такое разрешение давали военные советы округов и флотов, но потом право это было у них изъято.
В данном деле 1938 года нет никаких упоминаний, что арест военкома артсклада (считался политработником дивизионного уровня) санкционирован Ворошиловым или его замами.
Очевидно, он входит в число тех, кто был арестован без такой санкции. Их тоже было немало.
Итак, старший политрук попал в узилище на нынешней улице Победы. Тогда она была еще улицей Розы Люксембург. Город Кременчуг при царе был уездным городом Полтавской губернии, но не забывал того, что некогда являлся губернским центром. До идеи «порто-франко» он не дозрел по географическим причинам, но упорно стремился перещеголять Полтаву своими достижениями. Одним из них было то, что тюрьму в нем построили вместимостью, полагающейся только губернским городам. Сермяжная правда в этом была, поскольку если очень значительная часть деловой жизни губернии протекает тут, то и преступный элемент сюда явится «в рассуждении, чего покушать». Потому городские власти и слегка ловчили: когда опасались, что губернское начальство косо взглянет на попытку подравняться тюрьмой с губернскими городами, построили в ней три небольших корпуса нужной вместимости, а потом, когда опасаться перестали, так старые корпуса снесли и построили новый, двухэтажный, большой вместимости. То есть 220 «койко-мест» на двух этажах- 40 камер общим объемом 213,8 кубических сажени.
Тут им немного не хватило полета фантазии, оттого в корпусе и при царе было тесно, а после гражданской войны особенно. Хоть в Кременчуге, хоть в Полтаве сидели 400-1000 человек на 230 оборудованных местах и было им тесно, особенно в Полтаве с тысячью заключенных на те же кубические сажени. Оттого была проведена «разгрузка» мест заключения. Означало это, что комиссии пересмотрела все дела и выпустила, кого было можно.
Тем не менее в 1924 году заключенных было 323 человека, отбывавших здесь назначенное народным судом.
В те далекие времена с местами заключения было настолько нехорошо, что сидеть за решеткой –это была привилегия. Значит, ты совершил нечто особенно выдающееся. И даже позже. «В марте 1928 года правительственная инструкция фактически потребовала от народных судов осуждать мелких преступников к принудительным работам без содержания под стражей. В результате всю первую половину 1930-х годов доля осуждённых народными судами к принудительным работам превышала 50%. В 1930 году 20% всех убийц, 31% насильников, 46,2% грабителей и 69,7% воров были осуждены к принудительным работам без содержания под стражей.»
Такая ситуация и побудила к реанимации системы ранее существовавших лагерей принудительного труда (иногда называвшихся и концентрационными). Поскольку позволяла создать значительное число «арестантомест» без значительных затрат на капитальное строительство.
Но это случилось потом, а пока, чтобы заключенные не теснились, был организован филиал на полсотни человек, и сельскохозяйственная колония- еще на 15-20 человек. Филиал отличался отсутствием порядка и в нем из полусотни заключенных в бегах постоянно числилось 10-15. Из сельхозколонии не бегали. Там подбирался народ посерьезнее, и не зря. Несмотря на то, что на пропитание узникам деньги и продукты выделяли, но, как и всегда, эти деньги нужно было получить и реализовать. А узник не желает знать, отчего деньги, выделенные на его питание, не могут быть перечислены банком или как-то еще не дойти до адресата. Ему вынь да положь 1 фунт 24 золотника хлеба,
1,06 золотника подболточной муки, 32 золотника мяса или рыбы, 32 золотника крупы, корнеплодов 48 золотников, картофеля 1 фунт, соли 5 золотников, сахара 3.2 золотника, чая - 0.2 золотника. Фунт тогда составлял 409 грамм, а золотник 4.2 грамма.
Начальник БУПР (так называлось тогда городская тюрьма) регулярно требовал от городских властей положенного и добивался. А входящая в его состав сельхозколония немного облегчала положение арестантов. В соседнем районе выделялась земля – 60 десятин, работая на которой, арестанты зарабатывали добавку к пайку. Обычно земля делилась на четыре клина- пар, яровая, озимая, картофель. Восемь десятин числились как усадебная земля. После уборки урожая землю отбирали, а на следующий год давали новую. Жили сельхозколонисты в нескольких сельских хатах.
В ведомости пайка еще упоминаются огурцы, фасоль, кофе, но нормы их не указаны вообще. Автору один раз попадался документ 1924 года о том, что два фунта кофе были закуплены и оприходованы. Кто их потребил и за какие заслуги- пусть читатель сам рассудит в меру своего идеализма. Должен сказать, что к потреблению кофе надо приучать, потому впервые попробовавший его сельский хлопец может и сказать, что: «Какую гадость (политкорректная замена) вы мне дали? Дайте нормального чаю Высоцкого! Или того, что у нас в селе пьют, когда чаю нет!» Это Рязанский концлагерь, имея несколько мешков кофе, мог поить сидящих там пленных белых офицеров- ценители найдутся.
Потому жители основного корпуса жили не так плохо, по сравнению с царским временем. Столов не всегда хватало, но зато провели электрическое освещение. Появилась библиотека из 370 томов, театр имени доктора Гааза, в котором ставили пьесы силами заключенных.
Но уже в 1929 году с местами стало опять нехорошо
5 марта этого года там было 745 человек,
15 апреля -894,
20 апреля 913,
28 сентября 785,
На 15 апреля из 894 человек:
299 отбывали лишение свободы без строгой изоляции,
165 со строгой изоляцией,
358 человек были подследственными.
Один был голодающим.
На тот момент, как и прежде, заключенные содержались в главном здании.
филиале, сельхозколоний было уже две- Глобинский и Жужмановский районы.
Глобинская колония выросла (в апреле там было 35 человек).
Филиал тоже подрос 147 человек на 20 апреля.
А это означает, что главный корпус опять перегружен.
По голодающим-их было много, рапортички сохранились за большую часть года, и они показывают, что голодовки протеста были массовыми. На первой странице указывалось, сколько их голодает вообще в числе прочей статистики, а на обороте писалось уже подробно- сколько голодает, по какой причине и пр.
Например, 30 мая голодающими числилось 11 человек.
28 мая имеется список объявивших смертельную голодовку,
но про умерших -указаний нет, были ли они вообще.
Из причин- в основном указывается, что голодающие заявляли, что ни в чем не виноваты (формулировки разные, но смысл именно этот).
30 ноября- в списке числятся 8 человек еще голодающих, 11 прекративших голодовку, и присоединившихся к голодовке 12 человек (они числились за ГПУ).
1 марта 1930 года.
Велико-Жужмановская колония-26 (это осужденные на срок до 1 года 5 месяцев)
Глобинская сельхозколония- 10 человек
Глобинская сахароварня- 35
Промышленная колония- 42 человека
Все вышеперечисленные с тем же сроком.
Заключенные в главном здании с тем же сроком 15 человек.
Заключенные в главном здании со сроком до 3 лет- 13 человек.
Заключенные в Жужмановской колонии со сроком до 3 лет-11 человек.
Еще один список осужденные на срок до 3 лет (но без уточнения)-16 человек.
Итого получается 168 человек. Больше в списках нет, но в БУПРе должны еще быть подследственные и пересыльные.
Но можно надеяться, что уже меньше заключенных сидят в камерах весь свой срок.
Но в списках есть и интересные моменты. Оказывается, у довольно большого числа указано, что он на «власном утриманні». Таких нашлось 61, возможно, их даже больше, потому что для части заключенных написано -«тоже» строчкой ниже, из-за чего неясно- он тоже осужден на один год или тоже на собственном содержании.
Кто это такие - в значительном части бывшие кулаки, а из городских- торговцы.
У ряда из них указана собственность - правда, у части она уже продана для компенсации задолженности по налогам или конфискована в пользу колхоза.
Обычно 11-13 десятин земли и хата, скота не так много, обычно по одному. У одного записано- скот прирезал. У одного написано- сеялка.
Вот примеры:
Гречин Гнат Михайлович 47 лет, осужден на 1 год народным судом 7 участка. Отбыл уже 12 дней, на собственном содержании, еще указано о высылке сроком на 5 лет (наверное, это после отбытия заключения), имеет земли 13 десятин и хату, прочее конфисковано в счет погашения задолженности в 200 рублей.
Цейтлин Пинхус Маркович 28 лет, осужден на 1 год народным судом 11 участка, отбыл 13 дней, на собственном содержании, 5 лет высылки, занятие- торговец, за задолженность. Он из Александрии.
****
Практика трудов Кременчугского горотдела НКВД в 1937-1938 году состояла в том, что следователи работали неритмично. Поэтому арестованный мог довольно долго не допрашиваться, а потом следствие начинало буквально лететь. В один и тот же день проводилось несколько очных ставок и допросов свидетелей (до четырех в день), после чего дело срочно заканчивается, подследственный подписывает бумагу, что следствие закончено, обвинительный материал передан в суд, а дальше все замирало. И снова тянулись дни и месяцы ожидания. Если дело ожидало Военной Коллегии Верховного Суда, то в 1938 году ее ждали четыре-пять месяцев. И товарищ военком Амчеславский тоже ждал с весны по осень. Прошлогодние национальные операции НКВД-там было не лучше.
Поскольку Ежов задумал крайне быстрое продвижение дел, решая судьбы двумя подписями-своей и Прокурора СССР, то рассчитывал, что, скажем, польская операция закончится за три месяца. Она в результате закончилась за год и это при том, что Ежов перевалил основную работу на областные тройки, которые решали по нескольку сот дел в день заседания и все равно работа не кончалась. А кроме польской, была немецкая операция, румынская, иранская…
И с товарищем Амчеславским в деле была та же история, а про ожидание Военной Коллегии автор уже сказал.
)))))
Арестован он был 14 марта, первый протокол допроса в деле датирован 20 марта.
Правда, автор предполагает, что товарищ Гравель слегка накуролесил с этим делом, но об этом позже.
20 марта от Амчеславского получено признание во всех смертных грехах.но дело застопорилось аж до 7 апреля, когда  стали рассказывать сразу многие.
Самым многословным был его начальник, правда, он куда подробнее рассказал про еще двоих нехороших человек, а именно работников склада Фостия и Трахтенберга. Читатель еще встретит их фамилии в деле.
И Дмитрий Гаврилович Власов 1898года рождения, родом из Воронежской области, происходящий из рабочих, член ВКП(б) с 1919 года прибыл седьмого апреля в городской отдел и рассказал Гравелю про скорбные дела, творящиеся на военном складе.
--Работу Амчеславского я знаю, как военкома склада (он же начальник политотдела его). Как с начальником склада у него должен быть со мной деловой контакт и повседневная связь, но вместо этого Амчеславский с первого дня приезда на склад старался оторваться, отгородиться от меня и поставить себя в положение старшего надо мной начальника, что является грубейшим нарушением положения о военных комиссарах частей (приказ №165 НКО), что не было выправлено ПУ округа, о чем ПУ округа должно было знать с первых дней через своего представителя –инструктора Седенкова.
К работе Амчеславский относился преступно, работал в день по 3-4 часа и эти часы проводил в заседаниях, собраниях, совещаниях, совершенно оторвавшись от масс начсостава, красноармейцев и рабочих склада и незаконно приказывал проводить работу за себя отдельным инструкторам и секретарю партбюро –товарищам Яхновичу, Зелеверу и Юхно.
Планы работы по складу срывал разными внеплановыми заседаниями, отрывая работников от их повседневных занятий. По вопросам, которые он должен был решать, как военком склада, перекладывал на других, еще более дезорганизуя работу склада.
Заметно было стремление и старание Амчеславского в последний момент без всякого законного к тому основания отказаться от проведения докладов или бесед по важнейшим политическим вопросам и спихивание их с себя эти доклады, чтобы поставить парторганизацию в положение срыва. Но того допущено не было. Я сам лично делал за него доклады по следующим вопросам:
«20 лет Октябрьской революции»-узнал за четыре часа до партсобрания.
«О суде над правотроцкистским блоком» - узнал за один час до собрания.
Ни одной беседы с подразделениями склада по этим вопросам проведено не было. Я думаю, что Амчеславский не желал пропагандировать политику партии, будучи внутри не согласен с нею.
Настоящей борьбы с врагами народа Амчеславский не вел, а, наоборот, при разборе дел Фостия и Трахтенберга, порученное ему дорасследование провел таким образом, что на общем заседании склада и парткомиссии Фостию и Трахтенбергу было объявлено по выговору, и только при повторном разбирательстве уже новому докладчику настаивать на исключении обоих из партии (докладчиком был я лично). Не любил критику своих действий и после малейших попыток его критикнуть-вызывал смелых себе в кабинет и начинал прорабатывать. Был случай зажима самокритики и на многолюдном совещании узкого партактива по вопросу о ДПШ, когда он бросил реплику критиковавшему его плохое руководство ДПШ тов. Смирнову: «Здесь не собрание, а совещание, критика неуместна».
Прямой своей работой Амчеславский преступно пренебрегал и разработку мобилизационного плана в части политобеспечения взвалил на секретаря партбюро товарища Юхно. Сам он лично не проверил ни одного подразделения склада и мобплана склада целиком и в глаза-то не видел. Ни в одном хранилище с имуществом не был, просто не интересовался и ни с одним низовым работником никогда ни о чем не говорил. За все время службы на складе только два или три раза был в мастерской склада, где сумел нудной демагогией пообещать работникам склада кучу всяких вещей и ничего из обещанного не выполнил.
Так что парторганизации склада пришлось исправлять эту демагогию Амчеславского, а рабочие склада длительное время были недовольны тем, что командование склада и хозчасть длительное время не выполняли широких и демагогических обещаний Фельдмана.
***
Немного прервем поток обвинений полковника (а это еще не конец даже первого ответа его следователю) и проанализируем им сказанное. Что-то пока обвинения похожи на то, что начальник склада поцапался с военкомом по вопросу того, кто в доме хозяин. При этом полковник Власов явно подменяет собой политработников, чему пример доклады начальника вместо военкома. К тому же Власов периодически сам путается в рассказе и рождает перлы вроде: «Был случай зажима самокритики и на многолюдном совещании узкого партактива». Или Гравель писал все это в утомленном виде и ответственность за перлы лежит на нем, а не Власове?
**
--Вся практическая деятельность Амчеславского является антипартийной и враждебной, как по форме (жулика, демагогия, чиновничье отношение к своим обязанностям), так и по существу: срывы планов работ на складе, систематические срывы руководящих работников в рабочее время на пустяковые вопросы, чтобы дезорганизовать производство и прямая защита врагов народа и ничем не прикрытой попыткой сохранить враждебные кадры. Все это заставляет меня быть глубоко убежденным, что Амчеславский являлся двурушником, прикрываясь партбилетом, скрывал от партии свою принадлежность к троцкистским заговорщикам и в своей практической работе проводил линию на развал партийной работы, срыв единства партийной организации и начсостава склада, посеять недовольство и осуществить разрыв между начсоставом с одной стороны и красноармейцами и рабочими - с другой, чем наиболее полно доказал свою принадлежность к банде военно-фашистских заговорщиков в СССР!
Тут Власов устал и попросил воды, ибо у него горло пересохло после столь длительной тирады. Гравель подвинул к нему графин и, лихорадочно спеша, записывал сказанное. Тут не надо ничего придумывать, ибо полковник шпарит готовыми пунктами к обвинительному заключению!
**
Современный человек. скептичный и везде видящий какие-то личные интересы, оценил бы ответ, что все в нем высказано без доказательной базы, а в манере митинга, и потом, добавил бы, что понимает, почему Власов безропотно и с удовольствием читал доклады вместо своего военкома-потому что с удовольствием выступал вообще! Если бы его военком разок подставил, а Власову это было поперек горла, то тот бы заявил Амчеславскому, что с него хватит, нечего сваливать функции политсостава на начсостав, получая за это денежное довольствие и прочие вещи. Оттого, Анатолий Батькович, хватит - работай сам! Если же чем-то занят - напиши доклад заранее и мобилизуй кого-то из подчиненных политработников. А то все это пахнет неполным служебным соответствием.
**
Власов продолжил свои показания, и еще на семи страницах громил, но уже не своего военкома, а все тех же Трахтенберга с Фостием. Там набралось
много чего, но, получив такие показания, Гравель все же был недостаточно доволен. Ведь в основном они касались двух других фигурантов, самого Анатолия Абрамовича это касалось лишь отчасти. Разве что недостаточная активность в борьбе с Фостием и Трахтенбергом. Чтение докладов вместо него начальником склада - это как-то не звучало. Видимо, полковник недостаточно знал политработу, потому не мог свидетельствовать про ее развал так, как про фугасные гранаты старого образца. Поэтому в дело пошли показания политработников.
Первым был Иван Пирог, старший лейтенант, исполняющий обязанности военкома 12 местного стрелкового батальона. Военком сего батальона, как и у других мелких подразделений городского гарнизона, по своей линии подчинялся политотделу артсклада, посему Амчеславский числился политработником дивизионного уровня.
--Столкнувшись с Амчеславским по партийной работе, я вынужден был констатировать полное отсутствие руководства партийной работой со стороны политотдела, зажим самокритики и контрреволюционную работу, направленную на развал партийной работы в 12 батальоне. За время моей работы в батальоне Амчеславским был в нем два-три раза, причем не для работы. Приехал, пообедал в столовой и убыл. Красноармейцы батальона совершенно не знают его как начальника политотдела.
Ни одного раза он со мной не поговорил о партийной работе, несмотря на мои попытки получить от него какие-то руководящие указания. Я один раз попытался затянуть Амчеславского в ленуголки, показать их работу и получить руководящие указания, но он не стал со мной разговаривать, заметив, что об этом поговорит позже, а сейчас он должен ехать на торжественный обед. Буквально никакой работы в батальоне им не проводилось и состоянием партийной работы он не интересовался. Дивизионная партийная школа, не руководимая политотделом, дошла до полного развала. Только после заявлений отдельных коммунистов о состоянии дел Амчеславский был вынужден созвать по этому поводу совещание. Когда же на нем прозвучала критика в том, что развал работы есть результат отсутствия руководства ею, … заявил, что совещание созвано не для критики, а для получения руководящих указаний, кричал на всех, кроме себя, но никаких руководящих указаний не дал, и дивизионная партшкола дальше стала двигаться к своему развалу.
Амчеславский даже шел на компроментацию руководства 12 батальона. В батальоне в качестве врача работает Растворов, выходец из кулацкой семьи, разлагающийся тип, к своим обязанностям относится с преступной небрежностью. Был случай, когда больному красноармейцу некомпетентные лица ставили банки и причинили ожоги тела. Командование и политчасть поставили вопрос о Растворове перед политотделом.
Вызвав меня, командира и Растворова, Амчеславский в его присутствии стал кричать на нас, что мы совершенно не помогаем санчасти. Дело же было не в этом, а Амчеславский пошел на подрыв авторитета командования части, будучи в хороших отношениях с Растворовым.
Когда были представлены материалы на досрочное повышение званий, то Амчеславский сильно задержал их у себя, а потом заявил нам, чтобы мы сами направляли материалы в округ, не дав заключений прямого начальника. В результате аттестация запоздала и званий никому не присвоили. Мою аттестацию, которая была ему направлена за два месяца до его ареста, случайно обнаружили в ящике его стола среди разных бумаг, разбирая их после ареста.
Таков был стиль руководства Амчеславского, который свелся к ничегонеделанию, направленному на развал партийной работы и потому пришлось вести ее своими силами, без какого-либо руководства ею.
И, как гвоздь в крышку гроба:
--Поэтому деятельность Амчеславского иначе как вредительской назвать нельзя.
АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ.
Иван Ильич Пирог, конечно, оригинальный тип, постоянно желающий руководства собой и стонущий, что оного не производят.
Впрочем, мы еще встретимся с ним- на очной ставке с военкомом и в 1956году.
Растворов и его подчиненные, ухитрившиеся банками причинить ожоги - это тоже «в самом деле перлы». Даже придумать сложно, как можно прижечь кожу при постановке банок? Разве что ронять горячую банку на спину? Или облить его горящим спиртом?
Вторым будет секретарь парторганизации и инструктор политотдела товарищ Яхнич Марк Борисович. Допрошенный в один и тот же день с Пирогом, он дал следующие показания.
--Я столкнулся с Амчеславским по работе в политотделе военсклада и должен сказать, что деятельность Амчеславского является явно вредительской, направленной к развалу партийной работы.
Далее Марк Борисович привел те же самые примеры развала, добавив лишь, что среди вольнонаемных рабочих политработа так и не разворачивалась, никакой работы с ними военком не проводил, отчего низовой актив не формировался, да еще и на склад попадал антисоветский народ. Все попытки партийного актива, направленные на улучшение партийной работы, встречали сопротивление со стороны Анатолия Абрамовича.
В итоге промфинплан за последние два месяца его работы был выполнен только на 64 процента, план снижения себестоимости не выполнен, но допущен перерасход средств в сумме 18169 рублей.
Это еще один гвоздь. Уже третий свидетель говорит о развале партийной работы, то есть невыполнении своих прямых обязанностей нашим героем. И второй, указывающий на крупные недостатки в деятельности склада, на котором он является военкомом, то есть страдает не только партийная работа, но и иная.
Оба свидетеля сказали все, что нужно Гравелю, он их даже практически не спрашивал. Только начинал с просьбы рассказать об арестованном, как они сообщали все необходимое. Вторым вопросом был следующий: что вы еще можете добавить? Добавлять у обоих было нечего и на этом допрос заканчивался.
Вспомнив, что за документы уже имелись у следствия о принадлежности к группе заговорщиков, можно увидеть, как петля потихоньку сжимается вокруг шеи Амчеславского. Теперь дело остается за тем. чтобы получить признание с его стороны, что все так и есть, он член военно-фашистского заговора и все это он делает не просто так, а выполняя инструкции заговорщиков.
Для этого Гравель решил провести в тот же день еще и очные ставки с Пирогом и Яхничем, раз уж они пришли, то надо использовать все на полную катушку.
Встреча с Иваном Ильичом Пирогом началась со взаимного узнавания.
Затем Гравель задал вопрос:
--Свидетель Пирог, вы подтверждаете сказанное вами на следствии о контрреволюционной деятельности Амчеславского?
--Свои показания, данные мною на допросе, я подтверждаю. Так же подтверждаю, что Амчеславский работой политотдела военсклада №27, в том числе 12 местного стрелкового батальона не руководил, а работу вел в направлении развала. Зажимал критику его бездельничанья. Дивизионная партийная школа им не руководилась и пребывала на грани развала. Работою Ленинских уголков в батальоне не интересовался, зажимал здоровую критику своей бездеятельности, не содействовал продвижению командного и политического состава. Всю работу в батальоне приходилось вести самому по собственному усмотрению. Так как Амчеславский в этом отношении проявлял антипартийное отношение к партийной работе политотдела.
--Обвиняемый Амчеславский, вы подтверждаете показания свидетеля Пирог о развале вами партийной работы?
--Нет, не подтверждаю. На протяжении всей моей работы в политотделе весь инструкторский аппарат политотдела под моим руководством работал в батальоне 10-12 дней в месяц постоянно, не считая инструкторских выездов. Я лично проводил двухчасовую беседу в одной из рот батальона в связи с предстоящими выборами. Батальон я посещал не менее 7-8 раз по вопросам партийной работы. Ставил вопрос о замене комиссара и других вопросам. Сделал доклад о международном положении. Обвинение в зажиме критики отрицаю категорически, этого не было. Продвижение начсостава я не затирал, и утверждаю, что лица, о которых говорил свидетель, рассматривались не мною, я был в отпуску, а моим заместителем был Черевко. По многим вопросам я делал инструктаж, но никаких указаний в деталях не давал. Утвердил план, согласно которому я делаю доклад и запретил выделять докладчиков без моего ведома.
Не входя в суть содержания доклада, я, естественно, не мог говорить об отдельных моментах, поэтому не говорил и о товарище Сталине. Политотдел провел для пропагандистов двухдневный семинар по поводу событий международного положения, что произошли в последнее время.
На сем очная ставка с товарищем Пирогом была закончена.
Мы уже читали его показания, сейчас выслушали слова защиты от самого Амчеславского. Да, конечно, сейчас сложно сказать, насколько и кто из них прав.
Но есть пара важнейших моментов.
Первый из них-то, что Амчеславский, согласно его допроса двухнедельной давности, уже признался в том, что разваливал политработу на складе, о чем написано на 18 и 19 страницах протокола допроса. А здесь он уже отрицает то, в чем признался, и товарищ Гравель никак на это не реагирует, даже напоминанием о том, что он уже в этом признавался.
Или, что более реально, две недели назад Амчеславский признался не в том или вообще не признавался.
Второе-«поэтому не говорил и о товарище Сталине». В показаниях Пирога нет ничего про то, что Амчеславский говорил или не говорил о товарище Сталине. Ни в его допросе, ни на очной ставке. И два других свидетеля тоже не говорили что-то то про сказанное или не сказанное военкомом о Сталине. Видимо, произнесенное на допросах и очных ставках записывалось очень прихотливо.
Вторая очная ставка. Свидетель Яхнович Марк Борисович и обвиняемый бывший военком Амчеславский.
При оформлении протокола Гравель сделал ошибку в написании фамилии свидетеля, потому в заголовке на очной ставке пребывал Яхнович, а на той же первой странице фамилия еще дважды напечатана как Юхнович. И далее Марк Борисович пребывал именно в качестве Яхновича. И, подписывая протокол, на это не обратил внимание.
Вот к чему приводит штурмовщина - когда в один день проводишь допросы трех лиц и две очные ставки, можно и вот так запутаться. Конечно, Гравель не побил рекорд семнадцатилетней давности, когда в этом же городе в одном и том же деле один арестант имел три варианта написания фамилии, но ведь тогда и с грамотными людьми тяжелее было.
--Свои показания, данные следствию, в части, что Амчеславский проводил вредительство в партработе, я полностью подтверждаю. Зажимал критику, не продвигал выраставшие командные и политические кадры, довел ДПШ до развала, и она держалась только благодаря усилиям самого аппарата политотдела. Марксо-ленинскую учебу среди начсостава совершенно не проводил, политмассовой работы среди вольнонаемного состава совершенно не проводил.
(Тут Александр Иосифович Гравель видимо, совсем устал и повторил ту же фразу в протоколе дважды).
Борьбы с нарушениями техники безопасности не проводил, даже пытался скрывать случаи нарушения перед вышестоящими парторганизациями. Избегал делать доклады, перекладывая их на других под разными предлогами. О военно-фашистском заговоре он тоже избегал делать доклад и перепоручил другим.
--Обвиняемый Амчеславский, вы подтверждаете показания свидетеля Яхновича о развале вами и вредительстве в партработе на складе 327?
--Категорически отрицаю. Организационными вопросами в ДПШ занимался лично я. ДПШ при мне работал нормально. Я там проверял лично работу по группам, в том числе и в Яхновича. Неправильно и в отношении того, что я не делал докладов. Я лично сделал не менее 10 докладов. Доклад же на свидетеля Яхновича (в протоколе исправлено, потому и не ясно, он записан Яхновичем или Юхновичем) не перекладывал, а поручил ему сделать доклад, так как мне бюро горкома поручило сделать такой же доклад перед комсомольским активом и молодыми стахановцами. Заведовал ДПШ не я, а товарищ Черепко, который и являлся в первую очередь ответственным за работу ДПШ. За работой ДПШ я следил, привлекал, как товарища Черепко, так и других, к партответствености за упущения в работе. С отъездом Черепко я поручил руководить ДПШ Яхновичу, и, если там работа страдала, то в этом должен быть виноват и Яхнович, а не только я. Укреплял политработу, и для мастерской «Б», где не положено политрука, ввел такую должность и назначил туда Валеева. Марксо-ленинская учеба не прекращалась, но все же я укрепил ее Зелевером и Яхновичем.
Производственный план не был выполнен, но не по моей вине, а по причине отсутствия капсюльных втулок, что признала и комиссия группы контроля Наркомата Обороны. Во всех случаях нарушения техники безопасности я информировал вышестоящие организации и отдельных лиц, допускавших эти нарушения, привлекал к ответственности, о чем имеются приказы за моей подписью.
Постоянной комиссией по приему на работу оформляется прием вольнонаемных. Заключения ее утверждается мной и начальником склада, а лично я никого не принимал. О военно-фашистском заговоре делал доклад лично я в мастерской «Б», так что в этой части обвинение не верно.
***
Итого 7 апреля Гравелем были получены показания трех свидетелей и с двумя проведены очные ставки. С учетом имевшихся материалов из других дел можно было готовить обвинительное заключение. И оно было готово 11 числа и на следующий день подписано начальником Горотдела НКВД Бориным. В нем написано, что виновным себя обвиняемый признал. Тринадцатого сентября дело закончено, и подпись Анатолия под этой бумагой имеется.
Таким образом, 20 марта на допросе Анатолий уже признался во всем, хотя и после недолгого запирательства, в то же время на очных ставках 7 сентября отрицал свою вину. На эту прискорбную нестыковку уже обращалось внимание читателей. 11 апреля написано, что он признал себя виновным.
Конечно, нельзя исключить, что Анатолий вел себя непоследовательно, то признаваясь, то запираясь. И примерам такого поведения на следствии несть числа. Но тогда он явно был нелогичен, признавшись в участии в военно-фашистском заговоре и вредительской деятельности, но сопротивляясь признанию в развале работы в Дивизионной партийной школе и уклонении от лекционной работы.
Конечно, опять же нельзя исключить, что Анатолий вообще нелогичен, а в условиях тюрьмы - еще более. Но не проще ли предположить, что 20 марта Анатолий ни в чем не признался или признался в чем-то не очень значительном. 7 апреля он опять же отрицает свою вину, рассчитывая, что упорное сопротивление ему поможет, но между седьмым и тринадцатым апреля он сдается и признается во всем. Тогда его показания, данные в эту неделю, потом перенесены на первый его допрос. Иначе, если признать протокол допроса от двадцатого марта достоверным, поведение Гравеля становится тоже нелогичным, ибо, добившись признания почти сразу, он в дальнейшем никак не реагирует на сопротивление Анатолия на очных ставках. Когда уже есть полное признание - почему следователь не уличает переменчивого подследственного в запирательстве и прочем? Конечно, и Гравель мог быть абсолютно нелогичным, но не хватит ли с нас нелогичных людей в одном следственном деле? А если счесть, что 20 числа Анатолий не признавался ни в чем серьезном, седьмого апреля –тоже, а потом сломался, то все становится на свои места. Этому есть два подтверждения, но об этом будет сказано позже.
Пока же вернемся к протоколу допроса от 20 марта и признаниям Анатолия Амчеславского.
Вовлечение в антисоветский военно-фашистский заговор:
1934 год, служба в 24 стрелковой дивизии. Начальник политотдела дивизии Бубличенко пригласил своего подчиненного Амчеславского в гости и «в беседе интересовался у меня, как у бывшего председателя РПК, в каком положении район, где я работал. Я ему подробно рассказал, как о районе, так и своей работе, высказав недовольство по поводу отдельных мероприятий партии. В этом разговоре Бубличенко осторожно заявил мне, что в РККА существует военная организация, которая ставит своей целью изменить существующий порядок. Указав на участие в этой организации начполитотдела дивизии и командира 25 дивизии, он предложил мне вступить в эту организацию. Предложение Бубличенко соответствовало моим взглядам, и я дал согласие на участие в этой организации.»
Точная цитата из показаний его, и в точности же перенесенная в обвинительное заключение. Вот тут товарищ Гравель допустил еще одну ошибку в записи. 25 стрелковая дивизия, она же Чапаевская, находилась тогда на территории Полтавской области, а дело происходило в Винницкой области, где дислоцировалась 24 стрелковая дивизия, в которой служили упомянутые военные. Казалось бы, просто описка - 24 или 25 дивизия, дескать, какая разница, Винница или Полтава? Извините, это не мелочи, это халтурное ведение документации, причем уже не первый случай в одном деле.
Продолжим далее: «Третья встреча с Бубличенко была у него на квартире в Виннице. Узнав, что я не переменил решения, он познакомил меня с целями и задачами, которые стоят перед организацией:
1. Установить буржуазно-демократическую республику, свергнув Советскую власть.
2. Изменить существующее положение в армии, поставив командный состав под контроль политработников.»
***
Гм, интересный план, напоминающий известное: расстрелять Политбюро и перекрасить Кремлевскую стену в зеленый цвет. Политический работник, изучавший марксизм – ленинизм, должен был помнить про программу-минимум и программу-максимум. А тут явное смешение задач разной перспективы. Второй пункт же может быть реализован как до победы «буржуазно-демократической республики», так и после нее, в рамках переустройства общества.
Так и хочется сказать, что это все результат спешного сочинения текста.
«Вопрос следователя: кого называл Бубличенко из руководителей военной организации в РККА?
Ответ: Никого из руководителей он мне не называл. Упоминал лишь, что будет другой нарком в армии.»
Опять же в случае смены власти - это общепонятно, что и нарком сменится. Конечно, если существующий нарком не входит в заговор. Что-то тут не так.
Далее следователь вернулся к более раннему периоду, точнее, когда Анатолий был тем самым Самутиным вовлечен в троцкисткую организацию.
Амчеславский подтвердил факт его вербовки в организацию, а также свое участие в ее деятельности.
--После перевода меня в Сквирский район председателем РПК, я собрал вокруг себя группу из руководящих работников в составе председателя райисполкома Азалюка, председателя районной партийной контрольной комиссии Матуса, заворга Капран, редактора районной газеты Бахтина, и впоследствии предрайисполкома Орла, прибывшего вместо Азалюка, при содействии которых проводил ту же контрреволюционную работу, что и в Малинском районе.
Разжигая недовольство населения села, я умышленно не принял никаких мер по ликвидации искривлений, но, наоборот, поддерживал их, поощряя к этому работающих по селам уполномоченных РПК. На основании неправильных данных добился от Обкома снижения плана хлебопоставок с четырех миллионов пудов до миллиона двухсот тысяч пудов. С целью дискредитации колхозного движения добился перенесения центра тяжести хлебозаготовок на передовые хозяйства с отстающих колхозов, чем вполне умышленно подрывал материальную базу передовых хозяйств.
Авторский комментарий.
Интересно, Амчеславский, давая подобные показания по прежним местам своей работы и службы, понимал, что своими руками топит себя? И догадывался ли он, что, выставляя себя практически руководителем вредительского гнезда в Сквире, он тоже делает себе хуже, особенно когда вдается в детали своих враждебных действий? Ведь в здешнем отделе НКВД не знакомы с деталями тамошней хозяйственной жизни и персоналиями.
Кстати, столь масштабное снижение плана заготовок – это явно не задача председателя районной парткомиссии. Это возможно дуэтом из первого секретаря райкома и предрайисполкома при добром отношении областного начальства, поскольку область-то должна выполнить план.
****
--Следовательно, Асауленко, Капран, Орел, Матус, вами были вовлечены в контрреволюционную деятельность. Изложите обстоятельства их вербовки.
--Асауленко, Капран, Орел, Матус, Азалюк, Бахтин были привлечены к контрреволюционой деятельности лично мною. Работая в качестве секретаря РПК, я на практике убедился, что они целиком и полностью поддерживают точку зрения правых. Это неоднократно подтверждалось в ходе тех частных бесед, что я вел с ними. Выявив и политическое направление, я без особого труда привлек их к контрреволюционной деятельности, не встретив с их стороны сопротивления.
--Где сейчас находятся Капран, Орел и прочие?
--Когда я отправился на учебу на курсы, то оставил их в Сквирском районе.
--Какие конкретно контрреволюционные задания вы получили от Бубличенко после вашей вербовки?
--Бубличенко дал мне такие указания:
1. Всеми средствами и способами добиваться ослабления военной деятельности в частях
2. Всемерно поддерживать проявляющиеся в частях антисоветские настроения и не вести борьбу с ними.
3. Не вмешиваться и всемерно поощрять нездоровые взаимоотношения между командным и политическим составом, особенно отдельные антисоветские настроения среди начсостава.
4. Не препятствовать командованию в расширении стрелковой подготовки за счет политучебы и проводить вербовку в контрреволюционную организацию.
Авторский комментарий.
В качестве комментария: стоит упомянуть об уверенности следователя, что все «уклоны» готовы объединиться в борьбе против существующей власти. Ведь вербовщик Амчеславского Самутин - троцкист-националист (противоестественный гибрид получается, но пусть уж), при этом сквирские сочувствующие правому уклону охотно идут на сотрудничество и принимают руководящую роль троцкиста-националиста. Будем считать Бубличенко тоже троцкистом, которому охотно подчинится идейно близкий ему Амчеславский. Но глядим в установки: всемерная поддержка антисоветских настроений личного состава. То бишь еврей и троцкист Фельдман должен поддерживать, скажем, антикоммунистические и антисемитские настроения среди своих подчиненных? Стоит вспомнить и иной идеал организации Бубличенко - о создании буржуазно-демократической республики вместо существующего строя. Возможно, Бубличенко считает своим идеалом времена УНР, хотя ему придется политически конкурировать с иными силами в новой республике, в том числе с поднявшими голову ранее побежденными националистическими партиями. В настоящем ему достигнутая победа над националистами уже не нужна, он снова хочет бури и борьбы с ней!
А как быть другим сотрудникам из организации Бубличенко, как Ганусевич (начальник политотдела дивизии), как Авербах (начальник клуба), как Цифер (политрук)? Им надо бороться за возврат УНР и процветавших там еврейских погромов?
И для чего в буржуазно-демократической республике политаппарат в армии? Вместо упраздненных военных священнослужителей?
В СССР, хоть с Троцким, хоть со Сталиным во главе - это необходимая часть мира. А вот в буржуазно-демократической республике –уже не факт.
Что-то товарищ Гравель забрел в такие дебри, что анализ полученных сведений вызывает их несообразность. Хотя, возможно, тут виноваты установки из Киева и Москвы. В методическом руководстве
  или приказе уточнили, что троцкист обязан желать того-то, а правый-другого, и вот вынь да положь в деле эти желания в показаниях подследственного. Логичнее было указать на желание смены власти и замены ее другими людьми из числа заговорщиков при сохранении всего остального, но…
Далее подследственный признался, что в полку 24 дивизии он вовлек в организацию двух человек, а в 41 дивизии- трех и они в меру сил претворяли в жизнь установки Бубличенко и иных заговорщиков. Но при этом всем троим из 122 полка ничего не говорил о существовании организации вообще и своей причастности к ней. Он просто использовал их для разжигания нужных настроений среди личного состава.
И добавил, что в последующем, служа на химскладе №276 и артскладе № 27 уже никого конкретно в организацию не вовлекал.
Все это похоже на попытку уйти от подведения других людей под арест и суд. Но следователь был бдителен и эту попытку пресек.
Но пока до этого не дошло дело, посему в протокол допроса Гравель не ввел ничего обличающего попытку Амчеславского уменьшить вред от своей деятельности.
Так что пока Анатолий мирно рассказывал, что его вызвали в политуправление Харьковского военного округа к начальнику его товарищу Благошвили для нового назначения. После доклада о нем Благошвили попросил уточнить про факт прошлогоднего отъезда тетки старшего политрука в Палестину. Анатолий ответил, что этот факт он не скрывал, а отразил в своей автобиографии. Начальник политуправления предложил ему завтра снова прибыть в Политуправление.
Как оказалось, в тот день заседал Военный Совет округа, в составе командующего округом, начальника Политуправления, секретаря Харьковского обкома партии, и члена Военного совета округа. Вместе с Анатолием ждали своего назначения еще около 30 человек.

Отредактировано AD (02-09-2018 17:16:09)

0

16

В посте №12 продолжение показаний про Свиридова.
Рекомендую почитать как пример народной речи.
Продолжение рассказа о Свиридове и его юности

Отредактировано AD (25-07-2018 00:32:00)

0

17

Вот еще любопытный документ. К сожалению, на нем нет даты, ни на угловом штампе, ни внизу. Писан от руки, вверху угловой штамп артели имени Буденного (скорее всего, это сельхозартель, то есть колхоз).

Справка

Выдана настоящая представителю Полтавского Гор. Отд. НКВД и ОО25 в удостоверении того, что в х. Пономарев Селивановского района АЧК в апреле месяце 1918г. белоказаками первоначально разоружены, а потом расстреляны красногвардейцы отряда тов. тов. Подтелкова и Кривошлыкова в количестве (79) семьдесят девять человек, причем руководители отряда повешены.
Все участники красногвардейского отряда совместно со своими руководителями похоронены в общей братской могиле за хутором Пономаревым на расстоянии около километра, что и удостоверяем.
За председателя Пономаревского сельсовета (подпись)
Парторг (подписи нет)

  Следующий документ. кое-что проясняющий совместно с предыдущим.

Справка
Дана настоящая Полтавскому Горотделу НКВД и ОО 25 стр. дивизии в удостоверении того, что гр-н Свиридов Николай Сергеевич является уроженцем хутора Евлантьев Боковского сельсовета и района, социального происхождения из казаков-середняков.
Сельскому совету известно, что отец Свиридова умер в 1933 году, мать проживает с семей дочери, но где не установлено. Бывшая жена Свиридова вышла замуж за гр. Вершинина Василия, уроженца хутора Фомина Краснокутского района и проживает в Донбассе г. Луч, станция Кондратова, шахта №160.
Родной брат Свиридова яков был у белых, во время боя с красноармейцами убит в 1918 году.
Сам Свиридов тоже служил у белых, участвовал в ликвидации красногвардейского отряда тов. Кривошлыкова и Подтелкова, причем якобы добровольно расстреливал красногвардейцев.
Кроме того, он участвовал в подавлении революционного восстания иногородних крестьян слободы Чистяковой.
Родной дядя Свиридова по матери Кострыкин Иван Никифорович кулак, офицер старой царской армии и белобандитского отряда полковника Сенина, после расстрела красногвардейского отряда Кривошлыкова и Подтелкова бежал на хутора и где находится не известно.
Изложенное верно и приложением печати удостоверяется.
Председатель Боковского Сельсовета, подпись и печать.

Примечание автора.
Два последних документа позволяют сказать, что кто-то из Полтавских сотрудников НКВД ездил в эти места и собирал материал на горе Свиридову непосредственно на месте.
АЧК- Азово-Черноморский край (существовал с 1934 по 1937 годы).
Несколько позже товарищ Кугно набрал еще несколько показаний жителей на Свиридова, но пока и этого было, очевидно, достаточно, поскольку входило в противоречие с его официальной биографией.
Дополнительно было еще кое-что: показания дамы с перчаточной фабрики, у которой он был в фабзавкоме и проявил себя антисемитом. Правда, это было пока не столь серьезно, потому как он сказал, что все троцкисты- евреи, чем обидел даму, которая считала, что это понятие интернациональное. Хотя она носила фамилию Афанасьева, но увиденные ей нотки антисемитизма ей не понравились.
Имелись и показания, что товарищ Свиридов при выезде в район города Кобеляки на вопрос подчиненных о возможности построения коммунизма дал неполиткорректный ответ. К тому времени считалось, что социализм в стране в основном построен, можно переходить к строительству коммунизма. Сомнения же в построении коммунизма   и в том, что на данный момент социализм построен - это считалось проявлением троцкизма. Упомянутый в первой части про историю самого Гравеля в темнице сержант госбезопасности Махновецкий, допустивший тоже неполиткорректный ответ на ту же тему, едва не лишился партбилета.
Кроме того, товарищ Свиридов был склонен к распусканию языка в вопросах военной тайны, рассказав, что бывал в заграничной командировке и некоторые подробности ее. Позднее его обвиняли в том, что он проболтался и в том, что наши военные советники пребывают в Испании ( напомню, что тогда шел разгар испанских событий),он отрицал это и заявлял, что рассказывал про Танну-Туву, а не про Испанию, что как бы тоже нехорошо, но не настолько
уж раскрывает военную тайну.
Танну-Тува или Тува в период с 1921 по 1944 являлась самостоятельным государством, а в 1944 вошла в состав СССР,
Итого у следствия был приличный улов компроментирующих фактов по 13 части статьи, то есть про участие Свиридова в карательных акциях во времена бурной молодости. Поскольку уже выявлены факты того, что он скрывает факты времен туманной юности, то можно было надеяться, что это еще не все.
Есть также некоторое количество материала по 10 части статьи, то есть по антисоветской агитации и раскрытие военной тайны.

0

18

Таким образом, охота на Свиридова длилась явно более года. Как было видно, показания на него получены в апреле 1936 года, а арестован он был летом 1937 года.
Перед арестом с ним случилось еще много неприятностей. Он был уволен из армии (но, по некоторым формулировкам, он ушел на пенсию). По крайней мере на допросах Свиридов так отвечал о своем настоящем положении.
Он попробовал искать решения в Москве, был там, и вроде бы даже обнадежили, что восстановят в кадрах. При этом Свиридов упоминает Хорошилова, который ему это пообещал. Был ли это Павел Ефремовича Хорошилов, который в это время служил на кафедре ПВО Академии имени Фрунзе? Правда, чуть раньше Хорошилов занимал и более высокие должности в Штабе РККА и мог помочь с восстановлением в кадрах.
Или это был комдив Хорошилов Иван Яковлевич, в 1937-1938 годах заместитель начальника Управления по командно-начальствующему составу РККА? Ну да, он пока мог, поскольку был арестован 12 февраля следующего, тридцать восьмого года. А расстрелян двадцать шестого августа.
Какие планы у Свиридова были на дальнейшую службу-доподлинно, конечно, неизвестно, но автор думает, что ушел он на пенсию по минимально возможной выслуге и с относительно небольшого оклада. Если считать, что он служит так, как написано в его документах, то есть с 1918 года, получается всего девятнадцать лет (возможно. за участие в боевых действиях засчитано чуть побольше), да и звание-капитан и должность помощник командира отдельного разведдивизиона.
Ему бы, по мнению автора, не помешало прослужить еще лет пять и получить звание и должность повыше, а потом уже идти на пенсию. Некоторые перспективы карьерного роста последующая обстановка предоставляла, но… не ему.
Не для меня придёт весна,
Не для меня Буг разойдётся,
И сердце радостно забьётся
В восторге чувств не для меня!
Не для меня, красой цветя,
Алина встретит в поле лето;
Не слышать мне её привета,
Она вздохнёт — не для меня!
Не для меня придёт весна!
Я поплыву к брегам абхазским,
Сражусь с народом закавказским…
Там пуля ждёт давно меня!
Автор привел первоначальную версию романса, которую Свиридов мог не слышать, но вот с позднейшей, где разливается не Буг, а Дон - с ней он был явно знаком.
Впрочем, она также заканчивается плохо:
А для меня кусок свинца,
Он в тело нежное вопьётся.
И сердце больше не забьётся…
Еще раньше вскрылось то, что Свиридов умолчал о службе с белой армии, и как он не доказывал, что при вступлении в партию он говорил про это, его исключили.
Кроме того, его жена, которая не Романова, оказалась в тюрьме. Протокол ее допроса позднее был приведен в деле.
Автор не знает, было ли это ударом для Свиридова или, скорее, облегчением, но позволил себе считать это ударом. Возможно, она при других обстоятельствах не рассказала бы следствию, как Николай Сергеевич где-то похищал винтовки и продавал неким неизвестным людям в Туве.
Но мы немножко забыли про товарища Гравеля. А он никуда не делся. Кроме ареста самого Свиридова, им проведено несколько допросов обвиняемого. При этом он подписывается сотрудником не только 5 отдела Полтавского Управления НКВД, но и сотрудником Особого отдела 25 стрелковой дивизии. Вообще 5 отдел - это и есть бывший Особый Отдел после очередного переименования, то бишь контрразведывательный отдел, но, что Гравель имел отношение к войсковым ОО- это пока не было известно.
Запись об этом сделал сам Александр Иосифович, так что, по идее, нужно верить, но тут автор вспомнил дело Амчеславского и неоднократную путаницу в нем со стороны Александра Иосифовича, и не стал продолжать.
Два допроса Свиридова от 8 и 11 июля 1937 года проводились Гравелем, а вот потом допросы проводил товарищ Беспалов.
Кстати, упорное сопротивление Свиридова при аресте в деле не отражено, как и помощь Романовой. Ай-ай-ай, Александр Иосифович! Это ведь не номера дивизии путать, это конкретное отягчающее обстоятельство для Свиридова. Пусть хоть сам Гравель будет вести дело, хоть некто другой.  Вот теперь, через восемьдесят лет, и думай-это просто разгильдяйство или что-то еще подспудное, для чего-то сделанное?

0

19

Протокол допроса
1937 года июля 8 дня, я полковой оперуполномоченный 5 отдела Полтавского городского отдела НКВД и ОО 25 СД сержант госбезопасности Гравель сего числа допросил в качестве обвиняемого Свиридова Николая Сергеевича, заявившего о себе такие данные:
                  Свиридов Николай Сергеевич 1895 года рождения уроженец   хутора Евлантьево Боковского района Донской обл. женат, гражданства СССР, по национальности русский, с низшим образованием. Беспартийный, под судом и следствием не состоял, бывший помкомвзвода дивизиона, со званием капитана, ныне демобилизован, нигде не работает, находится на пенсии, награжден орденом Красного Знамени, проживает в г.Полтаве, улица Сенная 20.
(Примечание автора.
Протокол допроса существует в виде рукописного варианта и машинописной копии. Так вот, Гравель от руки правильно написал «Помразведдивизиона», а машинист(ка) нафантазировал(а) в виде «помкомвзвода разведдивизиона».
Но товарищ Гравель тоже накрутил.
Хутор вообще-то называется Евлантьев, а не Евлантьево.
«Низшее образование»- если вспомнить, что Свиридов учился в ЦПШ и у того казака, то низшее образование у него действительно. Но Свиридов учился в Симферопольском училище, да еще в мирное время, не сокращенный курс военной поры. Так что правильно-среднее.
Свиридов не беспартийный, а ИСКЛЮЧЕННЫЙ из рядов ВКП(б).
Для дела это имеет значение.
Некто Быков удостоился от обоих разного написания имени, так что я не знаю. он Игнат, Сигнат или Сергей.)
Вопрос (далее В.):
--В каком году вы служили в армии белых?
Ответ (далее-О.):
--С июня 1918 года по сентябрь и с марта по декабрь 1919 года.
В.: Почему был перерыв с октября 1918 года по март 1919 года?
О.: Был ранен в руку.
В.: В бою с кем вы были ранены?
О: В бою с красными в районе слободы Мачеха б. Саратовской губернии.
В.: В какой части белых вы служили?
О.: В 33 казачьем полку.
В.:   Кто вместе с вами служил из ваших родственников в белых?
О.: Служил мой брат Яков в 33 полку, он был убит в бою с красными в 1918 году.
В.: Кто из ваших односельчан служил вместе с вами в белых?
О.: Евлантьев Иван Леонтьевич, братья Гавриловы Петр и Иван Васильевичи, Евлантьев Панкрат Ефимович, Сигнат (так!) Зотович Быков, братья Кошелевы Егор и Федор, Соловьев Иван Михайлович, Гордеев Степан, Свиридов Вениамин Кузьмич.
В.: Где эти лица находятся в данное время?
О.: Соловьев, Гордеев, Гаврилов Иван, Евлантьев Панкрат проживают в хуторе Евлантьеве. Остальные высланы в 1933(?) году за саботаж на Север. Кто из них жив в настоящее время-не знаю.
В.: Кто руководил тем белоотрядом, в котором вы служили?
О.:  Полковник Попов с хутора Попов, адьютант Сенин- эсаул, это был полк.
В.: Когда вы вступили в партию?
Р.: В 1920 году.
В.: Вступая в партию ВКП(б), вы скрыли свою службу у белых?
О.: Вступая в партию, я этого не скрывал.
В.: Будучи в Красной армии, вы скрывали свою службу у белых, вы подтверждаете это?
О.:  Да, подтверждаю. Я в Красной Армии с 1920 года, но в послужных списках мне было отмечено делопроизводителем 38 кавполка 7 Самарской кавалерийской дивизии Романенко, что я служу с 1918 года. Мне это впоследствии стало известно, но действительное положение с временем, я умолчал об этом.
В.: С какой целью вы скрыли службу у белых в послужном списке?
О.: Я не предал этому серьезного внимания.
Подпись Свиридова.
Отметка о верности копии.
Под рукописным протоколом типовая запись о том, что он прочитан и т.д.

Следующий протокол допроса.

Сверху надпись: Дополнительно.

Шапка написана близко к предыдущему протоколу, только указано, что составлен он 11 июля 1937 года.
В. Следствию известно, что вы, находясь в белоотряде Попова, принимали участие в расстрелах красногвардейцев и красноармейцев и требует по этому вопросу ваших откровенных показаний.
О.: За время моего пребывания в рядах белых под командованием полковника Попова я участия в расстрелах не принимал, но участвовал в боях, имевших место между белыми и красными.
В.: В силу каких обстоятельств во время службы у белых вы имели кличку: «Колька-кадет»?
О.: В 1915 году, вернувшись из шахты в свою станицу хорошо одетым, выделявшимся по костюму среди своих сограждан станичников, я получил это от своих земляков кличку «Колька-кадет». Эта кличка употреблялась всеми в разговоре обо мне в течении долгого времени, вплоть до моего выезда (последнее слово недостаточно понятно).
В. При каких обстоятельствах вы поступили на службу в Красную армию?
О.: Во время отступления белых в 1919 году перешел в одну из наступающих красных частей (непонятный знак) в 96 кубанском полку, на службе в этом полку.
В. Сколько раз вы вызывались комдивом Зюком и при каких обстоятельствах?

0

20

О. Зюк меня не вызывал, но я один раз был у Зюка при следующих обстоятельствах. Когда поднялся вопрос о службе в белых, я подал об этом заявление на имя начподива Гусева с описанием всех обстоятельств. Поэтому(?) меня вызвал (слово непонятно) заявление (пропуск из-за подшивки) и моей бывшей жены. Гусев доложил, что я ранее служил у белых.
Зюк ругал меня матерщиной, но ни о чем не спрашивал, и, когда ему доложил, что должен ехать на курорт, он ответил: «Черт с ним, пускай едет». Больше по этому вопросу я с Зюком не разговаривал.
В.:  К кому вы обращались по поводу вашего увольнения из РККА?
О.: Я обращался к зам. Нач. управления кадрами Хорошилову в Москве,
который мне сказал, что я могу обратиться к командующему округом, который если сочтет нужным оставить-оставит, это его дело.
До этого я еще в 1936 году в мае месяце подавал заявление о переводе меня из разведдивизиона или уволить. По этому поводу меня и вызвали. Со мной беседовал Хорошилов. который объявил, что я увольняюсь из РККА.
Потом меня вызвали вторично, я опять беседовал с Хорошиловым, который сказал, что он возмущен тем, что я орденоносец, который оказался служившим у белых, и что сейчас идет подбор командиров в РККА и я не могу оставаться в рядах Красной Армии.
В.: Кто давал распоряжение о вашем вызове в Москву?
О.: Кто давал это распоряжение в Москве, я не знал, не видел также, кто подписал телеграмму.
В.: С Фельдманом в Москве вы говорили во время вашего пребывания в Москве?
О.: Нет, не говорил. Знаю, что ему обо мне докладывал полковник(?) Савин.
Протокол мною прочитан и так далее.
Подписи.
Он также существует в машинописном и рукописном вариантах.

Примечания автора.

Комкор Борис Миронович Фельдман в 1934-1937 году возглавлял Управление по начальствующему составу РККА.
Кажется, последовательность событий начинает проясняться.
Как мы помним, сбор сведений в Боковском районе начался в апреле-мае 1936 года. Зюк был арестован в августе 1936 года, то есть последовательность событий была такова: некто сообщает о темной стороне биографии Свиридова (уж не его ли бывшая жена?). Начинается разбирательство, служил ли капитан в белых, и Свиридов сообщает, что таки все так и было.
Зюк материт его, но отправляет на курорт. И вот когда-то тогда рождается идея проверить, что еще таится в закромах души у бравого капитана.
Розыски на Дону принесли ожидаемый компромат, но НКВД пока не спешил с арестом. Меж тем был арестован Зюк, явно были и другие аресты, поэтому пока, возможно, было просто не до Свиридова. Но о нем не забыли. Меж тем Свиридов дважды пытался в Москве как-то решить дело в свою пользу, но был все же уволен из армии. По какой статье - пока неясно. Автор подозревает, что по нехорошей, но сам Свиридов в НКВД сообщает, что как бы даже на пенсии.
Читатель может увидеть, что сейчас Свиридова попытались аккуратно подцепить к сразу двум заговорщикам. Сначала к Зюку, потом к Фельдману, то бишь к группе Тухачевского. Но Свиридов не попал на крючок.
Тем более, что и Фельдман, и Зюк в настоящий момент были уже расстреляны. Если о Фельдмане можно было прочесть в газетах, то вот о Зюке - вряд ли. Хотя какой-то слух мог донестись от бывших сослуживцев.
Хорошилова тоже ждал расстрел, но это случится еще не скоро.
Кстати, линия поведения Зюка: выматерить и отправить на курорт (возможно, при этом было добавлен не только «черт с ним», но и кое-что другое) - для командира 25 дивизии типична. Очень экспрессивный и неуживчивый был человек, но прим этом храбрый до невозможности.
Из такого текста были слеплены комбриг Шмидт, Зюк, да и известный всем Мехлис. Правда, в это тесто добавили еще много чего, и каждому свое, потому и судьба у них оказалась разная.
Свиридов отрицает участие в карательной деятельности, следствие пока не напирает на это, возможно, дожидаясь присылки следующей порции сведений с Дона. Они в деле существуют, но, возможно, к моменту допроса еще не получены.
Пока же два протокола допроса Свиридова Гравелем, и два еще одним следователем.
Протокол допроса от 22 июля 1937 года

1937 года июня (?) 22 дня, я Сотрудник ОО УГБ 25 с. д. Беспалов допросил в качестве обвиняемого:
                              Свиридова Николая Сергеевича 1895 года рождения, уроженца хутора Евлантьево, Боковского района Донской области, русский, гражданство СССР, из семьи крестьянина-середняка. образование общее-низшее, специальное-среднее, с 1920 по 1936 года член ВКП(б), затем из партии исключен.
В.: Кто из ваших родственников служил у белых, в каких должностях и где они сейчас?
О.:  Мой родной брат Свиридов служил в белой армии, чин он имел младший урядник, были мы с ним в одном 33 казачьем полку у Попова. Убили его в сентябре 1918 года красные войска.
Двоюродный дядя мой Кострыкин Иван Никифорович служил также в 33 казачьем полку, в каковом он командовал сотней, чин имел сотника.
Вместе с белыми он отступил за границу, вернулся оттуда в 1922 или 1923 году (цифры исправлены), затем в 1933 году за саботаж был выслан на север.
Об этом мне рассказывали жители хутора Евлантьев.
В.: На какие операции вы с белыми выезжали.
О.: Выступал я под командой полковника Попова в первый раз весной 1918 года, против отряда красногвардейцев Подтелкова и Кривошлыкова, до этого под командой того же полковника Попова мы выезжали на подавление восстания иногородних в селе Чистяково, восставших против местных богачей.
В отряде Попова я все время был рядовым казаком.
В.: Расскажите, как вы попали в отряд Попова.
О.:  По селу пошел слух, что неподалеку проходит восстание против казаков. Нам объявили, чтобы поехали в станицу Боковскую с оружием.
Приехав туда, мы были назначены в 3 сотню и наш полк назвали 33 казачьим.
В.: Следствию известно, что в 1936 году, проводя занятия с переменниками, вы отрицали возможность построения социализма в нашей стране. Расскажите, как это было.
О.: Мне переменники в Кобелякском районе задали вопрос о построении коммунизма в нашей стране. В какой форме мне задали вопрос, не помню.
Ответил я на него так: прежде чем строить коммунизм, нужно построить социализм. Было это в г. Кобеляках в Красных Казармах в 1936 году. (слово Кобеляки в тексте исправлено).
Протокол с моих слов записан верно, мне прочитан, в чем и расписываюсь. Свиридов.
Допросил сотрудник ОО Беспалов.

Протокол дополнительного допроса обвиняемого Свиридова Николая Сергеевича от 14 августа 1937 года.

В.: Следствию известно, что вы проводили к/р работу по заданию быв. комдива Зюка и требует от вас признательных показаний.
О.: Контрреволюционную работу я не проводил нигде, никогда и н с кем. И с Зюком связи не держал. Был я у Зюка в кабинете один раз потому, что меня привел туда нач. политотдела Гусев и доложил о том, что я служил в белой армии.
Зюк спросил меня, почему я это скрывал. После чего я с Гусевым ушел. Больше я у Зюка не был и заданий от него не получал никогда.
В.: При каких обстоятельствах вы встретились с Зюком и характер этих встреч.
О.: До апреля 1936 года я Зюка никогда не видел.7 апреля я впервые его увидел в кабинете, куда меня привел Гусев, о чем я показывал выше. Вторая встреча с Зюком у меня была 14 мая 1936 года в кабинете Гусева, которому я сдавал партбилет. В это время вошли Зюк с начштаба и спросил: «Ну что , сознался», после чего сразу же ушел.
Больше я с Зюком никогда и нигде не сталкивался.
В.: Какие конкретно К/р задания вы получали от Зюка.
О.: Заданий от Зюка я никогда не получал.
В.: Известно, что вы проводили к/р деятельность в части. Назовите, по чьему заданию вы проводили ее.
О.: В части, где я служил, а также в других частях к. р. деятельность не проводил.
Записано с моих слов и т. л.
Подписи Свиридова и Беспалова.
Примечание автора.
Переменниками назывались лица из переменного состава, проходящие военную подготовку. 25 стрелковая дивизия была так называемой территориальной, то есть имелся относительно небольшой штат военнослужащих командного и политического состава, которые проводили военную подготовку лиц призывного возраста в виде сборов, без долговременного призыва на военную службу. К тому времени такая форма подготовки была признана недостаточно хорошей и шла работа по ее постепенному сворачиванию.
Близ границы располагались кадровые дивизии, то есть укомплектованные военнослужащими, проходящими нормальную службу по призыву в течении нескольких лет.
Не совсем понятен посыл Свиридова- дескать, уберите меня из разведдивизиона или увольте из армии.
Тут есть такая тонкость. Свиридов закончил кавалерийское училище, служил и воевал в коннице. Сейчас же он служит в стрелковой дивизии, где конницы совсем немного, только тот самый разведывательный дивизион. Еще были взводы конной разведки в полках, но неясно, развернуты ли они в мирное время, да и он капитан, фигура для командования отдельным взводом великоватая. Поэтому в пределах дивизии убрать его некуда, если   оставить служить по специальности. В Харьковском военном округе кавалерийских частей нет. Его нужно переводить в другой округ или переучивать, скажем, на танкиста.
Предположим, его отправят в кавполк в район Проскурова. Но лучше ли ему там будет? Получит ли он устраивающую его должность, какие там будут условия? Сейчас он служит в культурном областном центре, а может оказаться в не столь хорошем месте. Он уже не юный взводный только из училища, который полон сил и желания все преодолеть.
Что касается допросов Беспаловым, то они производят впечатления зондирующих, без напора. Не признал связи с Зюком -ну и ладно.
А, скорее всего, компромата на Свиридова в показаниях Зюка не было. Зюк арестован в том же году, что и Примаков, скорее всего, их аресты взаимосвязаны. Поэтому от Зюка требовали информацию, скорее всего, на Примакова, поскольку он служил у Виталия Марковича и мог поддерживать с ним дружеские связи. В этих условиях некий капитан Свиридов вряд ли интересовал киевских и московских работников НКВД.
А сейчас спрашивать у Зюка про Свиридова было невозможно.
Да и Зюк относился к таким людям, которые могут в ответ на предложение рассказать о враждебной деятельности Свиридова послать следователя к нехорошей матери.
Правда, он к Свиридову мог тоже отнестись аналогично, со всей пролетарской прямотой высказав свое презрение к его поведению, что он и сделал.

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА ПРО СВИРИДОВА.

Да, разумеется, рассказы о том, что Свиридов совершено не в курсе того, что кто-то ему вписал в формуляр совершено неправильные данные-это обман. И про сокрытие от парторганизации факта службы в белых Николай Сергеевич сильно темнит. Предположим, он, вступая в партию в 1920 служил среди хорошо знающих его людей, которые помнили, как под станицей Мокродворовской он сорвал погоны и захотел воевать за красных. Поэтому на собрании при приме он мог об этом подробно не распространяться. Но далее он продолжал служить в Красной Армии, участвовать в партийной жизни. А вот там существовало такое понятие, как партийная чистка, а также был и обмен партийных документов, фактически являющийся чисткой. Если Свиридов скрыл факт службы у белых, то он мог спокойно проходить чистки до тех пор, пока не всплывет правда о его темной стороне. Если бы он ее не скрывал, то, пройдя чистки и не будучи исключенным, он сейчас бы говорил, что я об этом говорил на чистках в таком-то году и там это приняли к сведению. Или исключили из партии (это тоже возможно). Возможно, Свиридов подал бы апелляцию и его восстановили. Возможно, и нет, но это бы была другая жизнь честного человека, которого оценили за честность или не оценили, но Свиридов выбрал другой путь и другую жизнь. Сейчас же Николай Сергеевич исключен и ничего не делает, чтобы восстановиться. Потому не делает, что вина его однозначна.
Собственно, неверный выбор сделан им не в первый раз.
А далеком от Полтавы месте на Николая Сергеевича снова начал собираться компромат. Товарищ Кугно, очевидно, посетил Донскую область и собрал целую коллекцию свидетельств о Свиридове.
7 июня 1937 года уже знакомый читателю Яков Евлантьев снова опрашивается представителем Особого Отдела.
И снова сообщает:
…При переговорах Сенина с Кривошлыковым была достигнута договоренность, что все красногвардейцы будут отпущены по домам, если Подтелков и Кривошлыков сложат оружие.
Я лично при переговорах не присутствовал, когда приехал на место. застал уже разоруженными красногвардейцев, среди которых были мои хорошие знакомые.
Видя, что среди красногвардейцев никаких французов, немцев и китайцев нет, что арестованы наши казаки, я обратился к своим односельчанам Евлантьеву и Рябухину (оба уже умерли) с предложением уехать домой, что мы и сделали. Следующего дня на хутор Евлантьев вернулись остальные, и рассказали, что Подтелков и Кривошлыков повещены, а остальные расстреляны, и что Свиридов Николай Сергеевич участвовал в расстрелах.
…Известно, что Свиридов Николай взятых в плен красноармейцев в живых не оставлял, если не рубил, то расстреливал.
О Свиридове в нашем хуторе Евлантьеве сохранилась кличка «Кадет-палач». Получил он ее от стариков казаков за жестокость, проявляемую к красноармейцам и красногвардейцам, а также к мирным жителям.
…вторично они приезжал к нам в мае месяце 1936 года.
Примечание автора.
Яков Евлантьев не видел участие нашего героя в расстрелах, но, судя по его рассказу, на хуторе много знают о Николае Сергеевиче, и не всегда хорошее.
Кстати, предлагаю оценить читателям два момента.
1. Любимый козырь белой пропаганды: злобные китайцы на службе красных, о которых рассказывались всякие страсти.
Расстрел происходил в апреле 1918 года, но у жителя глухого хутора уже промыты мозги в смысле «жутких китайцев»
В августе 1918 года у кубанских казаков, занявших Новороссийск, мозги оказались настолько промыты, что они рубили китайцев-грузчиков, что были ранее навербованы в порт. В ЧК они, естественно. не работали, и утонченным китайским пыткам никого не подвергали.
2. После Зюковского «Пусть убирается к черту и на курорт» Свиридов оказался на родине, где не был с десяток лет. Видимо, почувствовал опасность и решил оценить ее.
Новый протокол допроса.
Евлантьев Николай Иванович, 1896 года рождения.
Интересный товарищ, ибо из кулаков, сейчас лишен избирательных прав, ранее осужден по статье 58 в 1930 году на восемь лет, был в концлагере, отбыл четыре года, досрочно освобожден.
Сейчас пастух коров в том самом колхозе имени Подтелкова и Кривошлыкова.
_- Что вам известно о белобандитской деятельности вашего односельчанина Свиридова Николая Сергеевича, ныне военнослужащего, в 1918-1920 годах?
--В 1918 году Свиридов Николай служил в отряде полковника Сенина и находился под командой своего родного дяди, белого офицера Кострыкина Ивана Никифоровича, расстрелянного за контрреволюционную деятельность в 1932 году. Я тоже служил в белогвардейском отряде полковника Сенина в сотне Кострыкина и мне известно следующее о Свиридове Николае.
Примерно в конце апреля месяца отряд полковника Сенина в количестве до 2000 человек направлен на ликвидацию красногвардейского отряда Подтелкова и Кривошлыкова. В это время я еще не был в отряде Сенина, но мне известно от других, что он принимал самое активное участие в расстрелах красногвардейцев отряда Кривошлыкова и Подтелкова.
В подавлении восстания крестьян слободы Чистяковской я тоже принимал участие. Мне известно, что Свиридов Николай был в слободе Чистяковской вместе со своим дядей Кострыкиным. причем он был впереди всех. Но точно описать его деятельность в то время не могу –из-за давности времени (одно слова зачеркнуто и взято в скобки), Об этом могут подробно рассказать соучастники Свиридова –Евлантьев Яков и Кочетов Федор. Я служил в белой армии до мая вместе со Свиридовым Николаем м Кочетовым Федором Семеновичем, потом заболел и уехал в себе домой на излечение.
Свиридов и Кочетов оставались вместе(?) до окончательной ликвидации белой армии. За все время службы вместе со Свиридовым мне известно следующее: будучи отчаянным рубакой, находился впереди кавалерийской…
На сем протокол закончился и начинается другой. –показания Кочетова.
Примечание автора.
Евлантьев о конце отряда Подтелкова рассказывает   достаточно интересные моменты, что для поимки отряда собрано под две тысячи казаков под командой полковника Сенина. Обычно об этом не указывается. хотя упоминается. что создавались казаками летучие отряды с целью сорвать призыв казаков в красные полки. для чего, собственно, и Подтелков с Кривошлыковым и небольшим отрядом отправились в ту сторону. Проливает это свет и на сдачу подтелковского отряда.
Как известно, у хутора Калашникова подтелковцы встретились с отрядом бывшего сослуживца Подтелкова Спиридонова, Подтелков и Спиридонов долго общались. потом разошлись, вскоре после чего отряд Подтелкова сдал оружие в обмен на пропуск его дальше.
Вот и пояснение, отчего Подтелков пошел на сдачу оружия: если ему угрожал бой с отрядом Спиридонова - то это одно.
А если Спиридонов сказал ему, что на подходе две тысячи казаков полковника Сенина? Дескать. лучше бы тебе сдаться, мы ведь свои, а Сенин-кто его знает…
Так что рассказ Википедии. явно взятый из какого-то донского источника: «После короткого столкновения деморализованный подтёлковский отряд сдался»-не совсем отражает ситуацию.
А дальше их разоружили, погнали на хутор Пономарев. попутно обвинили в неполной сдаче оружия, дескать, не все сдали револьверы и даже гранаты.
Потом состоялся суд и казнь…
И стоит запомнить сказанное про Николая Свиридова, каков он был. Оно многое в нем поясняет. Но об этом будет разговор позже.

Отредактировано AD (01-09-2018 16:30:37)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » ГРАВЕЛЬ