Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » "Новый Михаил-2: Государь Революции". Четвертая тысяча комментариев


"Новый Михаил-2: Государь Революции". Четвертая тысяча комментариев

Сообщений 21 страница 30 из 265

21

Polaris написал(а):

Что такое собственность? Это право владения, пользования и распоряжения имуществом, причем право распоряжения - необходимое условие для признания того, что право собственности есть (владеть и пользоваться можно и чужим имуществом, распоряжаться же чужим имуществом нельзя).
А теперь лозунг "Земля - крестьянам". Что он означает? То, что земля должна быть передана крестьянам и ей должны владеть только крестьяне (никакие другие социальные группы не упоминаются).  То есть согласно этому лозунгу любому крестьянину должна быть предоставлена земля. Но только до тех пор, пока он крестьянин. Стоит ему перестать быть крестьянином (переехать на постоянное жительство в город, например), и он тут же лишается земли (раз не крестьянин, значит не положено).  То  есть и владение, и пользование землей есть, но и то, и другое  возможно лишь тогда, когда человек занимается строго определенным видом деятельности - и это необходимое следствие правила "Земля - крестьянам".  А что с распоряжением землей? Может ли крестьянин свободно землей распоряжаться? Опять получается, что не может. Продать? Так "Земля - крестьянам", т.е. о свободной торговле землей речь не идет. Свободно подарить? Опять нет - по той же причине. Оставить по завещанию - и снова нет - землю только крестьянам положено. И что в итоге? В итоге получается, что правило "Земля -крестьянам" допускает владение и пользование землей, ограниченное определенным условием,  и прямо противоречит свободному распоряжению землей.  Поэтому и выходит, что лозунг "Земля-крестьянам" отрицает частную собственность на землю.

Говорил о чем? О приданом.  "Приданное" - это причастие.


Извините, но это просто софистика. Любая частная собственность точно так же может быть ограничена по целевому назначению использования этой самой собственности. Вон, в Голландии (?), ЕМНИП, где-то я читал, что для занятия фермерством мало быть собственником земли, нужно еще иметь специальный диплом, а применять землю для других целей нельзя в принципе. Так что, желающие землю приобрести (а размер участка ограничен) не могут его использовать ни для чего больше, кроме как, либо заниматься фермерством самому, либо сдать в аренду другому фермеру. В любом случае, речь о создании даже отдаленного подобия латифундий не идет.

0

22

Поручик написал(а):

Владимир, при  всём моём уважении, но крайне реалистично описывая 1917 год, в данной ситуации Вы находитесь в рамках примерно 1957 года...
Так что давайте исходить из реалий 1917 года?
В 1917 году САСШ- вполне заштатное государство, да, с неплохой промышленностью и с/х, но ничем не выдающееся.
На тот момент миром рулили: Великобритания, Франция, Германия, Россия (частично- Австровенгрия). Что и показала "Большая Депрессия", когда СССР развивался невиданными прежде темпами. Так паровозы СССР покупал у Швеции, а вовсе не у САСШ.
Далее, уйдите от либерастского штампа!
Это- их манера, по заветам Геббельса, вырвать фразу из контекста.
В первоисточнике было: "догнать и перегнать Америку по мясу и молоку"(с).
То, что именно в это время в большинстве языков мира появилось слово "Спутник", а, спустя 4 года,- Гагарин и кто кого ещё должен был догонять?
То, что лысый кукурузник планомерно уничтожал как с/х, так и высшие технологии в угоду его троцкистской идеологии- второй вопрос.
В 1917 году САСШ равнялись на Россию, а не наоборот!

В 1917 году это означало опустить Россию.


Прошу прощения, я не совсем корректно выразился. Эти цели у Миши на весь период его царствования, которое предполагается по сценарию на период 1917-1967. Так что есть надежда успеть за полвека (но не факт).

Теперь, что касается отставания от США. Давайте обойдемся вообще без штампов, в том числе и ура-патриотических и коммунистических. Россия 1917 года, что бы там кто не писал восхваляя царский режим или поливая его грязью, страна довольно отсталая во всех отношениях - и в промышленности, и в науке, и в технологии, и в том же сельском хозяйстве. США 1917 года уже шло вперед на всех парах и Россия от США отставала практически по всем показателям. Про отставание от Германии, Англии и Франции и говорить нечего. Были какие-то рывки, какие-то точечные успехи, но все это валилось от общей отсталости.
Возьмем, к примеру, тот же самый бомбардировщик "Илья Муромец". Знаменитый пример передовых идей и достижений России тех лет. Это был прорыв? Безусловно! Заявка на лидерство? Вот, уже сомнительно, зная реалии. Итог? Плачевен, ибо создать удалось чуть менее ста штук, первые партии делались вообще без чертежей, потом кое-как наладили стандартизацию, но все равно одна машина отличалась от другой. Выпуск большего количества просто не тянула промышленность, а, самое главное, в России не производили двигатели к этим чудесным аппаратам. В результате к 1917 году этот чудесный аэроплан устарел, а создать что-то более современное Россия уже не смогла. В итоге, применение прорывного по идеям и технологиям бомбардировщика было весьма ограниченным и практически не влияло на ход войны.
Теперь, что касается Гагарина и первого спутника. Да, был прорыв, в одной отдельно взятой сфере, ценой недоедания и надрыва сил целой страны. Ту же лунную гонку СССР уже не выдержал. Не умаляя заслуг всех тех, кто создал советскую космическую программу, все же следует признать, что Советскому Союзу космос давался с куда большим надрывом, чем США, ввиду значительного финансового, промышленного и технологического отставания. Я искренне горжусь Гагариным, Королевым и всеми теми, кто открыл человечеству путь в космос. Но давайте объективно смотреть на вещи. Возьмем ту же электронику. СССР отставал от капиталистического мира изначально и с каждым годом отставал все быстрее и быстрее, пока догнать оказалось уже невозможным. Результат - стремительное и все прогрессирующее отставание во всех сферах, которые требуют высоких технологий. И так по каждой позиции можно привести примеры.
Да, нередко в СССР многие технологии и открытия делались впервые в мире. Но мог ли СССР внедрить эти все идеи? Согласитесь, огромное количество таких идей оставалось на уровне авторских свидетельств или опытных образцов до тех пор, пока их автор не бросал все и не уезжал в те же США.
Я не испытываю никакого поклонения перед Западом и считаю их врагами России (естественными врагами), но это не значит, что нужно обманывать самих себя. Объективная оценка врага - первый шаг к победе над ним.

ПОСТСКРИПТУМ
Одна из основных проблем Миши, это невозможность внедрить в 1917 и многие последующие годы никаких особых новых технологий и идей в России, поскольку почти наверняка все эти новшества появятся на Западе и будут внедрены с куда большей скоростью, и будут производиться ТАМ, а в России все останется на уровне образцов или, в лучшем случае, на уровне истории с "Ильей Муромцем". Сначала нужно создавать промышленность, конструкторские и опытные центры, испытательные полигоны, всю технологическую и производственную цепочку выстраивать, а уж потом говорить о новых идеях и прожектах.

Отредактировано Shorcan (13-12-2017 10:00:41)

+2

23

Новый кусок "беседы у камина". Новый фрагмент выделен ниже:

МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
Мы вновь сидели у жарко пылающего камина, но теперь нас было трое. Да, Большая Тройка, Круг Посвященных, Совет Будущего или как-то там еще — Ее Величеству Истории еще только предстояло явить нам название нашей секретной группы. По существу, исходя из новых реалий, мы должны были стать настоящим тайным правительством Империи, ведь от наших осознанных решений во многом зависела судьба ста семидесяти миллионов человек, а, возможно, и всего мира.
Впрочем, говоря «правительство», я несколько передергиваю реальный расклад, тут скорее подходит термин «Тайный совет посвященных при Императоре», поскольку все окончательные решения и в дальнейшем я планирую принимать единолично, и никакой демократии и прочих голосований у нас нет и не будет. Сандро и Мария Федоровна лишь мои советники, могущественные, посвященные, но все же только советники. И хотя часть бремени своей миссии я разделил между нами, все равно основное бремя Творца возложено на мои плечи и ни на чьи больше.
И я не знаю, будет ли расширен круг посвященных, но уверен, что принципы и роли не претерпят изменений, даже если нас станет четверо, пятеро или даже семеро. О большем количестве и думать было страшно, ведь с каждым посвященным в мою тайну значительно возрастал риск разоблачения и утечки информации на сторону. Так что, чур меня!
Мы просто сидели, обменивались ничего не значащими репликами, Сандро попивал коньяк, Мама закусывала вино фруктами, а я просто сидел с трубкой в руках и смотрел на огонь в камине. Говорить ни о чем не хотелось, хотелось просто посидеть и расслабиться. Понятное дело, что хотелось этого мне, и понятно, что ничего у меня из этого не выйдет.
Это была наша первая встреча после «посвящения» в таком вот, полном составе. И было совершенно очевидно, что сидеть просто так мне долго не дадут, хотя мои, так сказать, советники, явно делали над собой усилия, давая мне возможность хотя бы немного придти в себя.
Первым не выдержал Сандро, начав, впрочем, издалека.
- Павел много кровушки попил сегодня?
Я усмехнулся, заранее прощаясь с тишиной и покоем. Сейчас начнется! И не денешься никуда, не скажешь, всё, все на фиг (как вариант, все в сад), Царь устал и никого видеть не желает. Не выйдет, тяжела Шапка Мономаха, ох, тяжела!
- Упирался до последнего. Но с Главой Дома сложно спорить.
Мама хмыкнула.
- Помнится, того же Павла это не остановило от второго морганатического брака. Впрочем, тебя запрет Главы Дома так же не остановил.
Я покосился на нее, но ничего не ответил. Меньше всего я был настроен сейчас устраивать бесплодные дискуссии. Видимо, Сандро так же почувствовал что разговор может приобрести неконструктивный оборот и поспешил сменить тему.
- Как ты считаешь, в свете мирных заявлений кайзера, сохраняется опасность катастрофы под Стоходом? Будут ли германцы наступать?
- Да, это вопрос, - согласился я, - но тут трудно что-то спрогнозировать. Готовиться нужно к худшему.
- Думаешь, что из Берлина поступит приказ наступать, нарушив всю игру? – усомнился Сандро. – Тогда зачем было все городить? Они ведь явно подгадывали под предстоящее наступление Нивеля, с тем, чтобы выступить жертвой нападения, а тут прямо вдруг сами атакуют? Вряд ли, честно говоря.
- Я не стал бы все сводить к воле самого кайзера или немецкого генштаба, – я покачал головой. – Там у них далеко не все в восторге от этой инициативы. Таких хватает и в Берлине, а на местах их вообще каждый второй. Ты ж знаешь германские парадоксы. От полковника и ниже – беспрекословный немецкий Ordnung muss sein, а вот стоит человеку стать генералом, так и начинается неутолимая болезнь полководчества и ведомственные дрязги. Поэтому я бы не был столь уверен, что Александр фон Линзинген не проявит частной инициативы и не даст приказ начать атаку, воспользовавшись разливом Стохода в ночь на 20 марта. Хотя, меня больше беспокоит вовсе не немецкий генерал, а русские генералы.
- Думаешь, что будут саботировать приказ?
- Уверен в этом. Слишком единодушно мне пытаются доказать, что оставлять Червищенский плацдарм нет никакой необходимости, что сидят войска там прочно, что войска не поймут отход, мол, столько кровушки пролили, и что – все зря? И в этом единодушны все, начиная с генерала Леша и заканчивая генералом Гурко. А мои, якобы, источники в Берлине, обеспокоенные возможными провокациями для срыва мирных инициатив, воспринимаются через призму того, что германский генштаб хочет без боев и не нарушая мирного процесса, прибрать к рукам плацдарм и объявить о своем успехе.
- И что будешь делать?
- Не знаю, - я тяжело вздохнул, - приказать напрямую я не могу, ибо это будет прямым вмешательством в епархию генерала Гурко, да и нет уверенности в том, что немцы действительно пойдут в атаку в нынешней ситуации. Согласись, будет глупо оставить плацдарм и отдать его Германии, если атаки и не планируется. Мой авторитет в армии, да и в стране значительно пошатнется. С другой стороны, на кону две русских дивизии практически в полном составе. Такие потери очень тяжело скажутся на моральном духе армии и общества, да и на мирных инициативах можно поставить крест.
- Может, пусть кайзер со своей стороны поспособствует, чтобы ничего не произошло? – спросила Мама, - есть же выходы на королевскую семью, родственники, как никак.
- Этим занимается Свербеев через Стокгольм, но времени очень мало осталось. Три дня всего. Я надавил на Гурко, и он мне пообещал, что большая часть Червищенской группировки будет выведена на нашу сторону Стохода вместе с тяжелым вооружением, с тем, чтобы, вдруг что, иметь возможность начать отход остальных или, хотя бы, уменьшить возможные потери. Но, как мне представляется, генерал Леш постарается проигнорировать данный приказ, сославшись на тысячу и одну объективную причину.
- Может, послать туда кого-то из твоих комиссаров? -  Сандро хмуро на меня посмотрел. – Или назначить кого-то вместо Леша? Впрочем, что я говорю, за три дня мы ничего не успеем!
- Тогда, - вновь вступила в разговор Мама, - готовься к тому, что должны головы полететь, если случится катастрофа. Причем в масштабах всей армии. Подумай, кто бы мог возглавить следственную комиссию.
- Чистки в армии немного не ко времени, - возразил я, - там и так все пуганные чистками Лукомского, выявлявшего участников всех трех мятежей и заговоров. Теперь давай еще начнем следствие по возможной Червищенской катастрофе в масштабах армии, и все, армия будет полностью дезорганизована. Нет, тут сильно не устроишь чистку. Ну, Леш, ну, еще пару-тройку генералов, может из старших офицеров кого в тех двух злосчастных дивизиях, и, в общем, все. Отставку Гурко я не приму, отставки Лукомского тоже. Так что чистки тут мало что решат и уж точно две дивизии они не спасут.
- Что ж, - со вздохом подвел итог Сандро, - вот перед нами пример того, что, даже имея знание о будущем, часто невозможно что-либо предотвратить в силу сложившихся обстоятельств.
Мы помолчали. Наконец, я подвел черту под темой.
- Значит, будем форсировать берлинское направление, в надежде на то, что кайзер и генштаб сумеют приструнить фон Линзингена. А, со своей стороны, постараемся раскачать наших генералов на выполнение приказа об отводе за Стоход основных сил. А там – как Бог даст!
Вновь пауза в разговоре. Каждый думает о чем-то своем. Вдруг Мама спросила:
- Я виделась сегодня с Никки. Он был очень подавлен после разговора с тобой. Что случилось?
- Да, имел сегодня пренеприятнейший разговор с братом, – хмуро сказал я. – выясняли денежные вопросы.
- Что-то серьезное?
Я криво усмехнулся.
- Еще бы. Цена вопроса, как минимум, в четыреста миллионов золотых рублей.
- Ты про двадцать миллионов фунтов стерлингов в банках Лондона? – уточнил Сандро. – Или о каких-то других миллионах?
- И про них тоже. И про шестьсот пятьдесят миллионов франков в банках Франции. И про десять миллионов марок в банках Германии. И еще про кое что и кое где. Причем, в основном, обсуждали не сумму, а саму мысль, что деньги, оформленные на Никки и Аликс в зарубежных банках, это, как бы, деньги не совсем частные, а точнее совсем не частные и их нужно вернуть законному распорядителю, то бишь мне. Но Николаю это мысль пришлась не совсем по вкусу. Что-то говорил о вкладах на детей, приданое, что будет серьезный скандал с Аликс, в общем, упирался, как мог.
- Часть тех денег оформлены на меня, - сообщила Мама. – как с ними быть?
- Ну, на безбедную жизнь вам, конечно, останется, - я широко улыбнулся, - но большую часть придется пустить в дело. На вашу великолепную коллекцию драгоценностей я не претендую, но вот деньги должны работать. А поскольку это деньги из секретного фонда, то пусть они таковыми и остаются. Найдем что и кого профинансировать в интересах Империи. Нам нужно многое.
- Ты думаешь, что, в сложившихся обстоятельствах, этим вкладам в Англии и Франции ничего не грозит? – Сандро покачал головой. – Как бы их не конфисковали.
- Они, конечно, сволочи и мерзавцы, но, будем надеяться, что деньги и собственность, святое для них. Впрочем, заморозить вполне могут, тут ты прав. Вообще, это ярчайший пример того, что деньги нужно хранить дома, и деньги должны работать.
- Ты прекрасно знаешь, почему Никки, как впрочем, и вся элита, хранят деньги не в России, - Мама была явно раздражена моими словами о капиталах на ее счетах. – Все боятся революции и не хотят остаться без средств в случае чего.
- Да, элита хранит деньги за границей, ведет дела за границей, учит детей за границей, отдыхает за границей, а потом боится революции. Просто классика!
Мой язвительный комментарий, разумеется, касался не только этого исторического момента. Впрочем, пускаться в пространные объяснения я не стал, переведя разговор на более важную тему.
- Я вижу, что мы ходим вокруг да около. И вижу, что у вас есть куда более серьезные вопросы, чем полмиллиарда золотых рублей в иностранных банках. Итак, давайте свои вопросы!
Сандро взял слово первый:
- Я так понимаю, что в этой комнате собрались все свои, – он усмехнулся и добавил, - во всех смыслах этого понятия. Однако, некоторые моменты, действительно, требуют своего разъяснения. Начну с главного. Итак, мы все присягали тебе как Императору и Главе Царствующего Дома. Не подвергая сомнению наши клятвы, я хотел бы заметить, что в связи открытием некоторых обстоятельств, было бы полезно помимо слепого повиновения иметь еще и ясное понимание того, куда мы идем? Твои новые… э-э-э… способности, наделяют тебя видением, которое недоступно нам. И твои действия показывают, что ты не просто плывешь по течению, а более-менее четко понимаешь, какова будет конечная цель, каким должно быть то державное здание, которое ты собрался строить. И раз уж ты архитектор и имеешь план, то не поделишься ли ты с нами, своими двумя ближайшими помощниками, своими замыслами? Какой ты видишь Россию?
Поглядев на Мама, и убедившись в том, что других вопросов, со своей стороны, задавать она пока не будет, я откинулся в кресле и начал тихо:
- В будущем, один знаменитый общественный лидер сказал – у меня есть мечта. Так начиналась его самая знаменитая речь, которая будет произнесена через полвека после сегодняшних событий. У него будет своя мечта, а у меня – своя. И я постараюсь, чтобы моя мечта стала нашей общей…
В полутемной зале играли на стенах отсветы огня, в камине потрескивали дрова, и вряд ли кто посторонний с первого взгляда определил бы, что сейчас, в этом самом помещении, возможно, обсуждается будущее всего человечества. Возможно, я самонадеянный осел, но если правитель не пытается воплотить в жизнь свои представления о лучшем мире, то зачем он вообще нужен?
- Я мечтаю провести революционные преобразования таким образом, чтобы не допустить на пушечный выстрел к власти толпу новых дилетантов, вычистив при этом отовсюду дилетантов старых.
Ожидавшие от меня каких-то космических откровений Сандро и Мама опешили.
- Что, прости? – переспросил Великий Князь, не веря своим ушам. – А как же великая Россия, новая жизнь, передовое общество?
- Это цель, а я говорю о мечте, исполнение которой сделает цель достижимой. Знаешь, в чем проблема любой революции, Сандро? – спросил я его, видя непонимание.
Он удивленно смотрел на меня и сказал с явным сомнением.
- Вероятно, в большом количестве жертв, в разрушении экономики и гибели страны?
- Нет, Сандро, не в этом дело. История знает немало случаев и почти бескровных революций. Правда, чаще всего, революции все равно выливаются в гражданскую войну в том или ином виде, где действительно бывают гекатомбы жертв. Но я не об этом. Действительно, революция, которую я пытаюсь предотвратить, в известной мне истории привела в итоге к миллионам, если не десяткам миллионов погибших, разрушила экономику, промышленность и отбросила страну в прошлое, из которого пришлось буквально вырываться, снова сея новые горы жертв. Но, пусть это прозвучит цинично, но не в этом главная причина, из-за которой я сделаю все, чтобы воспрепятствовать революции.
- Вот как? – Великий Князь явно начинал терять душевное равновесие из-за моих абсурдных, с его точки зрения, утверждений. – Стало быть, этих причин тебе недостаточно?
- Сандро, миллионы жертв и разрушенная страна, это лишь побочный эффект той катастрофы, которая постигнет Россию, если я не смогу воплотить в реальность свою мечту. Я подчеркиваю, предотвратить революцию, которая приведет к власти дилетантов, а не революционные преобразования, которые я, как раз, и собираюсь провести. Главная проблема любой революции в том, что она, разрушая старое, возносит на вершину волны мутную пену, которая большей частью состоит из авантюристов, романтиков и дилетантов, которые опаснее всего!
- Подожди-подожди! – возразил мой двоюродный дядя и, по совместительству, зять. – Ты противоречишь сам себе! Разве может сделать революцию посредственность-дилетант? Для руководства революцией нужны определенные таланты, организационные навыки, ораторское искусство и все такое прочее. Каким же образом твой дилетант может быть опаснее ярких вождей революции, всех этих романтиков и авантюристов?
- Ты забыл про негодяев, Сандро!
- Что?
- Про негодяев! Вспомни, в свое время, Томас Карлейль сказал знаменитую фразу: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи».  Так вот, Сандро, он не прав!
- Интересно! – с иронией сказал мой военный министр. – Это почему же?
- Да потому, что полноценно это утверждение, по моему скромному мнению, должно звучать вот как: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, пользуются ее плодами отпетые негодяи, а хоронят ее дилетанты».
- Потрудись объяснить!
- Охотно! Любая революция имеет своих вождей, и русская не является исключением. Вожди строят планы, разрабатывают теории, пишут острые статьи и произносят пламенные речи. Им в рот заглядывают восторженные романтики. Вокруг них собираются, словно шакалы, авантюристы и негодяи, и лишь где-то там, на периферии, собираются дилетанты-посредственности. Впрочем, и сами вожди далеко не профессора, а про остальную публику и говорить нечего, поскольку они, сверху донизу, все дилетанты разной степени яркости. И вот, когда случается революция…
- Позволь! – Сандро обрадованно перебил меня, считая, что нашел прореху в моих рассуждениях. - Каким же это образом им удается устраивать революцию, если они такие посредственности? Ты противоречишь сам себе, смею заметить!
- А что, революция случается на ровном месте? – возразил я. – Разве может случиться революция в сильном и уравновешенном государстве? Революция возможна, только когда старая государственная машина окончательно прогнила.
- Хорошо, допустим, - по лицу дяди было видно, что он не признал поражение, а лишь отстрочил свой удар по моим доводам. – Продолжай!
- Благодарю. Так вот, случилась революция. Мы даже отбросим гражданскую войну, суть которой лишь продолжение революции. И вот, повсеместно, революционные преобразования и революционные массы начинают изгонять старые кадры. Это может быть арест губернатора, расстрел офицеров, остановка саней главного инженера крупного предприятия революционными матросами, все что угодно, таких ситуаций и примеров тысячи. Кого-то убили, кого-то ограбили, кого-то запугали, а кто-то просто решил переждать смутное время. И тут гражданская война лишь многократно усугубляет ситуацию. Итак, старые кадры, так или иначе, ушли. Кто пришел на их место? Кто эти новые кадры? Конечно, определенный процент будет тех, кто, по типу Брусилова, перейдет на сторону революции…
- Что??? - Мария Федоровна резко подалась вперед, сверля меня напряженным взглядом. – Брусилов???
На пару секунд я смотрел на нее, сбитый с мысли и не понимающий вопроса, после чего спохватился, и утвердительно добавил, спеша вернуться к прерванной мысли:
- Да, ну, там многие наши генералы перейдут на сторону большевиков, но не в этом дело…
- Не в этом дело???
Это уже Сандро. Что-то я куда-то не туда влез с рассуждениями, как мне кажется. Сейчас начнется…
- Ты должен назвать фамилии изменников! – вдовствующая Императрица замерла черной скалой, лишь глаза ее светились яростным огнем.
Чисто валькирия, честное слово!
- Так, минуточку! Мы тут не об этом говорим! - я попытался вернуть разговор в прежнее русло, но не тут-то было. Для Сандро и Мама какие-то там дилетанты были некоей абстракцией, а вот генералы-изменники… В общем, мои советники требовали крови. – И, вообще, история после падения монархии была, мягко говоря, не в розовых тонах. Что теперь? Всех на виселицу?
- Кто конкретно изменил присяге? – упрямо повторил Сандро их общий вопрос, и тон его не предвещал ничего хорошего.
- Присяге? – уточнил я. – Все и никто! Какая может быть присяга, если Царь изменил своей присяге, с которой он был венчан на царство? А они, между прочим, присягали лично ему, как Императору и Самодержцу Всероссийскому. Его нет на троне, так какая ж тут присяга? Я никого не оправдываю, но судить их я буду за измену мне, а не по каким-то историческим рассказам из будущего, которое, надеюсь, никогда не случится. Так что давайте оставим этот обличительный тон, поскольку нашей вины в отречении Никки ничуть не меньше, чем генералов. Еще есть вопросы на эту тему? Нет? Тогда идем дальше!
Я отпил коньяка и постарался успокоиться. Нет, мы не можем себе позволить банальную охоту на ведьм, которая основана лишь на тезисе, что кто-то кому-то как-то не очень-то и нравится, а значит, в кутузку его! На костер! На плаху! Тьфу!
Впрочем, глядя на хмурые лица моих советников, я счел необходимым все же добавить:
- Однако я не забуду никому и ничего. Пусть измена и не случится в нашей истории, но я точно знаю, что тот или иной человек, при других условиях, мог бы предать и предал. А значит, человек заведомо с гнильцой,  и это нужно всегда помнить.
Открытых возражений не последовало, и я продолжил свою мысль.
- Итак, вернемся к нашим дилетантам. Революция, как коренной слом старого мироустройства, делает неизбежным значительное снижение профессионализма практически во всех сферах. И причина тут проста и прозаична – вся эта орава вождей революции, их прихлебателей и всех тех, кто успеет примазаться к победителю, самым естественным и натуральным образом захотят почестей, наград и теплого места после победы революции. Как же, они же борцы с прежним режимом, рисковали своей жизнью, сидели в тюрьмах, а кто этого не делал, все равно молодцы, поскольку они идейно близки новой власти. Революция и гражданская война сами по себе сделают многие должности вакантными, многие направления брошенными на произвол судьбы, а многие сферы общественной, государственной, экономической и военной жизни просто разрушенными. Специалисты-профессионалы будут либо убиты в ходе гражданской войны, либо эмигрируют, либо предпочтут понаблюдать со стороны за развитием событий. А тех, кто вернется на свои прежние места, будет слишком мало для нормального функционирования всей государственной машины. И тут  в полный рост встанет кадровый вопрос и большую часть постов займут профессиональные революционеры, авантюристы, горлопаны и прочие активисты, которые ровным счетом ничего не смыслят в том деле, которым занялись. Кто-то занялся искренне, потому что кому-то же надо, кто-то чисто из карьерных соображений, кто-то по иным причинам, но их всех объединять будет только одно – попытка заместить отсутствующие знания и опыт энтузиазмом или имитацией бурной деятельности. Скажу больше – основная масса таких назначенцев окажется на различных постах вообще безо всякой привязки к профессиональным качествам, а просто получит должности в качестве награды за участие в революции и гражданской войне. И, как всегда, количество жаждущих награды будет больше, чем реальных должностей, а значит, неизбежно начнутся смертельные схватки между группировками борцов с прежним режимом, и все, так сказать, лишние люди, будут вытесняться с должностей и на их место придут уже «свои люди». Естественно, будут выброшены за борт парохода истории и все профессионалы, которые не принадлежат ни к одной группе борцов.
Я говорил, и изучал реакцию моих советников. Пока было трудно сказать, понимают ли они, к чему я подвожу свое повествование.
- Итак, на место знающих и опытных специалистов приходят горлопаны, которые не только мало смыслят в порученном им деле, но и воспринимают любую должность, как временную, как ступеньку в своем стремительном шагании вверх по карьерной лестнице. Причем прыгают они по этой лестнице, как правило, минуя сразу несколько ступеней за раз, не вникая в суть того, чем они, якобы, руководят. Сегодня такой кадр руководит молодежью, завтра разведением лошадей, послезавтра командует на фабрике музыкальных инструментов, где все его мысли заняты ожиданием скорого перевода в Москву на новую должность. В Москве он будет руководить театром-варьете, потом будет курировать развитие металлургии, потом его поставят строить какой-нибудь проект века и все это, конечно же, завершится полным фиаско. Причем, подобные катастрофические последствия его деятельность будет иметь абсолютно на всех уровнях и всех должностях. Единственное, в чем такой кадр преуспеет, это в постоянном увеличении количества дилетантов вокруг себя.
- Погоди, - Сандро все же не утерпел и решил возразить, - ты говоришь о временах сразу после гражданской войны и революции. Да, соглашусь, в первые, может, лет пять, максимум десять, будет ощущаться острый голод профессиональных кадров. Но, позволь, с каждым годом система будет выстраиваться заново, учебные заведения будут ежегодно выпускать новых специалистов, будет расти кадровый резерв, и каждый год его средний уровень профессионализма будет  расти. Да что там говорить о новом поколении профессионалов, ведь те, как ты их называешь, дилетанты, сами будут с каждым днем становиться все более опытными и умелыми специалистами. Почему ты так пессимистично смотришь на этот вопрос? И разве твои, как ты выражаешься, революционные преобразования, не приведут к снижению профессионализма? Ведь многих старых чиновников и генералов ты, наверняка, отправишь в отставку, не так ли? Так в чем же принципиальная разница?
- Все очень просто. Мои революционные преобразования должны быть точными и острыми, как скальпель хирурга, чтобы, с одной стороны, отсечь лишнее, что мешает  трансформировать общество, причем отсечь быстро, пока не стало слишком поздно, а, с другой стороны, мое радикальное вмешательство должно сохранить основной костяк профессионалов во всех сферах. Это касается не только государственного аппарата, но и образования, науки, медицины, техники и остальных важных сфер.
Я усмехнулся.
-Ты спрашиваешь, в чем же разница? Я тебе отвечу цитатой из Томаса Карлейля, о котором мы уже вспоминали сегодня. Так вот, он сказал: «Я не верю в коллективную мудрость невежественных индивидов» и тут я готов подписаться под каждым словом. Дилетантизм не может со временем превратиться в нечто просвещенное и мудрое, это противно его сути.  Профессионализм и дилетантизм – это две самовоспроизводящиеся силы, которые всегда борются между собой. И каждая из этих сил старается распространить себя на как можно большее количество ячеек общества, вытесняя конкурента. Для профессионалов всякий дилетант в сфере их интересов неприемлем, и они стараются от него скорее избавиться, заменив адекватным профессионалом. Дилетанты поступают точно так же, – мало какой дилетант будет благосклонно взирать на профессионала коллегу, видя в нем конкурента, на профессионала начальника, стараясь как можно быстрее его подсидеть, опасаясь за свое место. И уж, тем более, любой дилетант не потерпит профессионала подчиненного. И вот, стоит где-то завестись дилетанту, как он начинает свое разрушительное действие на весь общественный организм. И если в обычной ситуации общая и постоянно растущая масса профессионалов, как правило, не допускает преобладания дилетантов в работающей системе, то, когда случаются катастрофические события, типа революции и гражданской войны, происходят  невосполнимые и критические потери численности профессионалов во всех сферах. После революции, количество дилетантов во власти, а значит и во всех остальных сферах, очень быстро достигнет масштабов, когда наступает полная и окончательная победа дилетантизма в одной отдельно взятой стране. Потому что профессионалов не только мало, их еще и выращивать станет некому. Старых кадров будет критически мало, а чему толковому могут научить тех же будущих инженеров те, кто сами мало что смыслят в этом деле?
Я встал с кресла и подошел к окну. Вся помпезность обстановки давила на меня, словно солнце в летний полдень – вроде ярко и красиво, но побудь на солнцепеке и сразу все поймешь о том, как же мне надоел этот дворец! Ничего, скоро официальная резиденция и рабочая резиденция окончательно будут разделены. А так же появятся у моего величества ближняя и дальняя дачи, потому что жить в Кремле просто невыносимо!
- Хорошо, про революцию мы услышали. – Мама прервала мою медитацию. - Ты хочешь ее не допустить, это понятно. Но кто, по-твоему, главная движущая сила революции? Кого мы должны приструнить?
Обернувшись к ней, я весело ответил:
- Главной движущей силой русской революции являются самые главные дилетанты. От них все беды.
- Назови их!
- С радостью! Поскольку, главными дилетантами России являются члены Императорской Фамилии!
- Что???
Вопль был дружным и слитным. Я даже, в какой-то степени, наслаждался моментом. Но тему нужно было добивать до конца.
- А что вас так удивляет? Разве не члены Императорской Фамилии занимают свои высокие посты не в силу личных качеств и заслуг, а в силу высокородности и близости к трону? Как часто бывало и есть, что, как говорится, не по Сеньке шапка? И как часто кого-то из Фамилии наказали за ошибки и дилетантство? Вспомните, чудесную историю с разгромом нашего флота японцами, что, дядя Алексей понес наказание за свою полностью провальную деятельность в качестве генерал-адмирала русского флота? Нет, уехал в Париж лечить душевные раны, а сели в тюрьму стрелочники из числа его подчиненных. Или другой пример, даже, когда у кого-то из нас есть желание и некоторые способности заниматься порученным делом, как на это реагируют наши подчиненные? А реагируют они на нас, как реагируют профессионалы на дилетантов, от которых нужно быстро избавиться. Причем, мы для них самые опасные дилетанты, поскольку не будем ни за что отвечать, а вот они ответят за все наши ошибки. И не имеет значения, имеют их страхи под собой почву или нет. Вот, Сандро, вспомни свою историю с твоим руководством  Главным управлением торгового мореплавания и портов, как тебя встретили остальные члены Комитета министров? И сколько сил они положили на то, чтобы ликвидировать это управление?
Сандро кивнул:
- Они боялись, что это только первая ласточка, а потом начнут учреждать новые управления и министерства под других Великих Князей.
- Именно! И заметь, если Особе Государя Императора многие высшие чиновники готовы соблюдать клятву верности, то вот с членами Императорской Фамилии все не так просто, ведь им-то эта чиновничья братия присягу не приносила. Более того, многие разговоры об архаичности института монархии раздуваются, так называемыми, прогрессивными членами общества, в том числе и, апеллируя, к самому факту наличия целой армии людей, которые получают превосходное государственное содержание, получают, как им представляется, свои должности совершенно ни за что, и которые так же ни за что не будут никогда отвечать. И сразу возникает вопрос, а зачем они нужны, да еще и в таком количестве? Но это полбеды! Беда в том, что большинство членов Императорской Фамилии и в самом деле занимают не свои места и в самом деле ни за что не отвечают. А самая главная беда, что многие из них на самом деле вопиющие дилетанты, да еще и испытывающие отвращение к тому делу, которое им поручено. Именно они, своими действиями, свои отношением к делу, и своей безнаказанностью, разлагают государственный механизм сверху. И мало того, они еще позволяют себе играть в свои интриги, нередко вопреки политике Императора. Как вы знаете, я сам был в числе фрондирующих Великих Князей, и я знаю, о чем говорю. И если мы хотим провести революцию сверху, то и начать мы должны с самого верха.

+7

24

Shorcan написал(а):

что касается Гагарина и первого спутника. Да, был прорыв, в одной отдельно взятой сфере, ценой недоедания и надрыва сил целой страны. Ту же лунную гонку СССР уже не выдержал.

В этом месте хотелось бы уточнить: "прорыв ценой недоедания и надрыва сил целой страны" случился, ПМСМ, все-таки в разработке носителей ядрен-батона, и в этой области такая цена совершенно НЕчрезмерна, поскольку речь шла о выживании страны. Космическая программа была, насколько я понимаю, попутно решаемой побочной задачей (не для Королева, наверное, но уж для Сталина, Берии, Хрущева — точно). И в лунной гонке Союз не "не выдержал", а "отстал".
А в остальном... Да, все так. (Еще, наверное, "по электронике" можно в нюансах поразбираться, но не копенгаген :)).
------------------
И "беседа у камина" очень хороша.

Отредактировано ИнжеМех (23-12-2017 05:55:31)

+3

25

ИнжеМех написал(а):

В этом месте хотелось бы уточнить: "прорыв ценой недоедания и надрыва сил целой страны" случился, ПМСМ, все-таки в разработке носителей ядрен-батона, и в этой области такая цена совершенно НЕчрезмерна, поскольку речь шла о выживании страны. Космическая программа была, насколько я понимаю, попутно решаемой побочной задачей (не для Королева, наверное, но уж для Сталина, Берии, Хрущева — точно). И в лунной гонке Союз не "не выдержал", а "отстал".
А в остальном... Да, все так. (Еще, наверное, "по электронике" можно в нюансах поразбираться, но не копенгаген ).


Про ядрен-батон не спорю. Про космос где-то в чем-то есть приоритет, в чем-то паритет, а в чем-то гигантское отставание. В частности во всех сферах, где нужна точность производства и качество электроники (и железа и софта) СССР и Россия сейчас отстают значительно. Достаточно вспомнить, сколько советских и российских автоматических станций выходило из строя в процессе полета, теряли ориентацию, разбивалось о поверхность той же Луны и т.д. Сколько сейчас советских и российских автоматических станций в дальнем космосе? Там, где требуется точность и бесперебойность работы всех систем? А те же "Вояджеры" через сорок лет продолжают работать, двигатели включаются, связь поддерживается и так далее. И, напомню, запустили их не в период какой-то разрухи в России, а благополучный 1977 год, когда СССР был в силе и славе.
Тот же "Пионер-10" был запущен США еще в 1972 году и до 2002 с ним была связь. "Пионер-11" запущен в 1973-м и до 1995 года посылал сигналы, пока не сбилась ориентация на Землю. «Пионер-6» был запущен 16 декабря 1965, «Пионер-7» — 17 августа 1966, «Пионер-8» — 13 декабря 1967. «Пионер−7» и «Пионер−8» работали вплоть до середины 1990-х годов, когда связь с ними была прекращена из соображений экономии. Последний успешный сеанс связи с «Пионером-6» был проведён 8 декабря 2000 года в честь 35-летия его запуска. Формально считается действующим до сих пор.
То есть тут вопрос не в случайности, а в системе, которая дает результат. И вопрос тут не в посыпании головы пеплом, не  в критике прошлого, а в том, что делать Мише в 1917 году, в связи с этим всем. И советская модель вовсе не панацея. Есть много плюсов, но и много минусов. И Миша должен перенять лучшее и не допустить худшее. И когда я говорю о том, что Миша ставит своей целью к 1967 году сделать Россию лидером во всех сферах, то это не пресловутое "Догнать и перегнать Америку", а системная продуманная работа по превращению России в лидера, науки, технологий, промышленности и финансов. И сделать это Мише будет очень непросто. Куда сложнее чем "Коммунизм к 1980 году".

ИнжеМех написал(а):

------------------
И "беседа у камина" очень хороша.

Отредактировано ИнжеМех (Сегодня 05:55:31)


Спасибо. Это еще не вся беседа. Поговорим еще и "лунных тракторах"))))

0

26

Коллеги! С наступающим!

Всем прекрасного Нового года, полного прекрасных и счастливых событий, здоровья и удач во всех начинаниях! Пусть все сложится, как задумано, а жизнь будет интересна!

+1

27

В общем, плесну Продой в вентилятор. Наслаждайтесь))))

Первый пост без изменений, остальное все заново. Сразу извиняюсь за большие куски, Прода длинная и для понимания нужна вся сразу.

ПРОДА ОТ 23.01.2018

ГЛАВА XX. КОНТУРЫ НОВОЙ РОССИИ

МОСКВА. БОЛЬШОЙ КРЕМЛЕВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 марта (30 марта) 1917 года.
Мы вновь сидели у жарко пылающего камина, но теперь нас было трое. Да, Большая Тройка, Круг Посвященных, Совет Будущего или как-то там еще — Ее Величеству Истории еще только предстояло явить нам название нашей секретной группы. По существу, исходя из новых реалий, мы должны были стать настоящим тайным правительством Империи, ведь от наших осознанных решений во многом зависела судьба ста семидесяти миллионов человек, а, возможно, и всего мира.
Впрочем, говоря «правительство», я несколько передергиваю реальный расклад, тут скорее подходит термин «Тайный совет посвященных при Императоре», поскольку все окончательные решения и в дальнейшем я планирую принимать единолично, и никакой демократии и прочих голосований у нас нет и не будет. Сандро и Мария Федоровна лишь мои советники, могущественные, посвященные, но все же только советники. И хотя часть бремени своей миссии я разделил между нами, все равно основное бремя Творца возложено на мои плечи и ни на чьи больше.
И я не знаю, будет ли расширен круг посвященных, но уверен, что принципы и роли не претерпят изменений, даже если нас станет четверо, пятеро или даже семеро. О большем количестве и думать было страшно, ведь с каждым посвященным в мою тайну значительно возрастал риск разоблачения и утечки информации на сторону с самыми непредсказуемыми последствиями. Так что, как говорится, чур меня!
Мы просто сидели, обменивались ничего не значащими репликами, Сандро попивал коньяк, Мама закусывала вино фруктами, а я просто сидел с трубкой в руках и смотрел на огонь в камине. Говорить ни о чем не хотелось, хотелось просто посидеть и расслабиться. Понятное дело, что хотелось этого мне, и понятно, что ничего у меня из этого не выйдет.
Это была наша первая встреча после «посвящения» в таком вот, полном составе. И было совершенно очевидно, что сидеть просто так мне долго не дадут, хотя мои, так сказать, советники, явно делали над собой усилия, давая мне возможность хотя бы немного придти в себя.
Первым не выдержал Сандро, начав, впрочем, издалека.
- Павел много кровушки попил сегодня?
Я усмехнулся, заранее прощаясь с тишиной и покоем. Сейчас начнется! И не денешься никуда, не скажешь, всё, все на фиг (как вариант, все в сад), Царь устал и никого видеть не желает. Не выйдет, тяжела Шапка Мономаха, ох, тяжела!
- Упирался до последнего. Но с Главой Дома сложно спорить.
Мама хмыкнула.
- Помнится, того же Павла это не остановило от второго морганатического брака. Впрочем, тебя запрет Главы Дома так же не остановил.
Я покосился на нее, но ничего не ответил. Меньше всего я был настроен сейчас устраивать бесплодные дискуссии. Видимо, Сандро так же почувствовал что разговор может приобрести неконструктивный оборот и поспешил сменить тему.
- Как ты считаешь, в свете мирных заявлений кайзера, сохраняется опасность катастрофы под Стоходом? Будут ли германцы наступать?
- Да, это вопрос, - согласился я, - но тут трудно что-то спрогнозировать. Готовиться нужно к худшему.
- Думаешь, что из Берлина поступит приказ наступать, нарушив всю игру? – усомнился Сандро. – Тогда зачем было все городить? Они ведь явно подгадывали под предстоящее наступление Нивеля, с тем, чтобы выступить жертвой нападения, а тут прямо вдруг сами атакуют? Вряд ли, честно говоря.
- Я не стал бы все сводить к воле самого кайзера или немецкого генштаба, – я покачал головой. – Там у них далеко не все в восторге от этой мирной инициативы. Таких хватает и в Берлине, а на местах их вообще каждый второй. Ты ж знаешь германские парадоксы. От полковника и ниже – беспрекословный немецкий Ordnung muss sein, а вот стоит человеку стать генералом, так и начинается неутолимая болезнь полководчества и ведомственные дрязги. Поэтому я бы не был столь уверен, что Александр фон Линзинген не проявит частной инициативы и не даст приказ начать атаку, воспользовавшись разливом Стохода в ночь на 20 марта. Хотя, меня больше беспокоит вовсе не немецкий генерал, а русские генералы.
- Думаешь, что будут саботировать приказ?
- Уверен в этом. Слишком единодушно мне пытаются доказать, что оставлять Червищенский плацдарм нет никакой необходимости, что сидят войска там прочно, что войска не поймут отход, мол, столько кровушки пролили, и что – все зря? И в этом единодушны все, начиная с генерала Леша и заканчивая генералом Гурко. А мои, якобы, источники в Берлине, обеспокоенные возможными провокациями для срыва мирных инициатив, воспринимаются через призму того, что германский генштаб хочет без боев и, не нарушая мирного процесса, прибрать к рукам плацдарм и объявить о своем успехе.
- И что будешь делать?
- Не знаю, - я тяжело вздохнул, - приказать напрямую я не могу, ибо это будет прямым вмешательством в епархию генерала Гурко, да и нет уверенности в том, что немцы действительно пойдут в атаку в нынешней ситуации. Согласись, будет глупо оставить плацдарм и отдать его Германии, если атаки и не планируется. Мой авторитет в армии, да и в стране значительно пошатнется. С другой стороны, на кону две русских дивизии практически в полном составе. Такие потери очень тяжело скажутся на моральном духе армии и общества, да и на мирных инициативах можно поставить крест.
- Может, пусть кайзер со своей стороны поспособствует, чтобы ничего не произошло? – спросила Мама, - есть же выходы на королевскую семью, родственники, как-никак.
- Этим занимается Свербеев через Стокгольм, но времени очень мало осталось. Три дня всего. Я надавил на Гурко, и он мне пообещал, что большая часть Червищенской группировки будет выведена на нашу сторону Стохода вместе с тяжелым вооружением, с тем, чтобы, вдруг что, иметь возможность начать отход остальных или, хотя бы, уменьшить возможные потери. Но, как мне представляется, генерал Леш постарается проигнорировать данный приказ, сославшись на тысячу и одну объективную причину.
- Может, послать туда кого-то из твоих комиссаров? -  Сандро хмуро на меня посмотрел. – Или назначить кого-то вместо Леша? Впрочем, что я говорю, за три дня мы ничего не успеем!
- Тогда, - вновь вступила в разговор Мама, - готовься к тому, что должны головы полететь, если случится катастрофа. Причем в масштабах всей армии. Подумай, кто бы мог возглавить следственную комиссию.
- Чистки в армии немного не ко времени, - возразил я, - там и так все пуганные чистками Лукомского, выявлявшего участников всех трех мятежей и заговоров. Теперь давай еще начнем следствие по возможной Червищенской катастрофе в масштабах армии, и все, армия будет полностью дезорганизована. Нет, тут сильно не устроишь чистку. Ну, Леш, ну, еще пару-тройку генералов, может из старших офицеров кого в тех двух злосчастных дивизиях, и, в общем, все. Отставку Гурко я не приму, отставки Лукомского тоже. Так что чистки тут мало что решат и уж точно две дивизии они не спасут.
- Что ж, - со вздохом подвел итог Сандро, - вот перед нами пример того, что, даже имея знание о будущем, часто невозможно что-либо предотвратить в силу сложившихся обстоятельств.
Мы помолчали. Наконец, я подвел черту под темой.
- Значит, будем форсировать берлинское направление, в надежде на то, что кайзер и генштаб сумеют приструнить фон Линзингена. А, со своей стороны, постараемся раскачать наших генералов на выполнение приказа об отводе за Стоход основных сил. А там – как Бог даст!
Вновь пауза в разговоре. Каждый думает о чем-то своем. Вдруг Мама спросила:
- Я виделась сегодня с Никки. Он был очень подавлен после разговора с тобой. Что случилось?
- Да, имел сегодня пренеприятнейший разговор с братом, – хмуро сказал я. – выясняли денежные вопросы.
- Что-то серьезное?
Я криво усмехнулся.
- Еще бы. Цена вопроса, как минимум, в четыреста миллионов золотых рублей.
- Ты про двадцать миллионов фунтов стерлингов в банках Лондона? – уточнил Сандро. – Или о каких-то других миллионах?
- И про них тоже. И про шестьсот пятьдесят миллионов франков в банках Франции. И про десять миллионов марок в банках Германии. И еще про кое что и кое где. Причем, в основном, обсуждали не сумму, а саму мысль, что деньги, оформленные на Никки и Аликс в зарубежных банках, это, как бы, деньги не совсем частные, а точнее совсем не частные и их нужно вернуть законному распорядителю, то бишь мне. Но Николаю это мысль пришлась не совсем по вкусу. Что-то говорил о вкладах на детей, приданое, что будет серьезный скандал с Аликс, в общем, упирался, как мог.
- Часть тех денег оформлены на меня, - сообщила Мама. – Как с ними быть?
- Ну, на безбедную жизнь вам, конечно, останется, - я широко улыбнулся, - но большую часть придется пустить в дело. На вашу великолепную коллекцию драгоценностей я не претендую, но вот деньги должны работать. А поскольку это деньги из секретного фонда, то пусть они таковыми и остаются. Найдем, что и кого профинансировать в интересах Империи. Нам нужно многое.
- Ты думаешь, что, в сложившихся обстоятельствах, этим вкладам в Англии и Франции ничего не грозит? – Сандро покачал головой. – Как бы их не конфисковали.
- Они, конечно, сволочи и мерзавцы, но, будем надеяться, что деньги и собственность, святое для них. Впрочем, заморозить вполне могут, тут ты прав. Вообще, это ярчайший пример того, что деньги нужно хранить дома, и деньги должны работать.
- Ты прекрасно знаешь, почему Никки, как впрочем, и вся элита, хранят деньги не в России, - Мама была явно раздражена моими словами о капиталах на ее счетах. – Все боятся революции и не хотят остаться без средств в случае чего.
- Да, элита хранит деньги за границей, ведет дела за границей, учит детей за границей, отдыхает за границей, а потом боится революции. Просто классика!
Мой язвительный комментарий, разумеется, касался не только этого исторического момента. Впрочем, пускаться в пространные объяснения я не стал, переведя разговор на более важную тему.
- Я вижу, что мы ходим вокруг да около. И вижу, что у вас есть куда более серьезные вопросы, чем вшивые полмиллиарда золотых рублей в иностранных банках. Итак, давайте свои вопросы!
Сандро взял слово первый:
- Я так понимаю, что в этой комнате собрались все свои, – он усмехнулся и добавил, - во всех смыслах этого понятия. Однако, некоторые моменты, действительно, требуют своего разъяснения. Начну с главного. Итак, мы все присягали тебе как Императору и Главе Царствующего Дома. Не подвергая сомнению наши клятвы, я хотел бы заметить, что в связи открытием некоторых обстоятельств, было бы полезно помимо слепого повиновения иметь еще и ясное понимание того, куда мы идем? Твои новые… э-э-э… способности, наделяют тебя видением, которое недоступно нам. И твои действия показывают, что ты не просто плывешь по течению, а более-менее четко понимаешь, какова будет конечная цель, каким должно быть то державное здание, которое ты собрался строить. И раз уж ты архитектор и имеешь план, то не поделишься ли ты с нами, своими двумя ближайшими помощниками, своими замыслами? Какой ты видишь Россию?
Поглядев на Мама, и убедившись в том, что других вопросов, со своей стороны, задавать она пока не будет, я откинулся в кресле и начал тихо:

Отредактировано Shorcan (23-01-2018 01:47:19)

+2

28

- В будущем, один знаменитый общественный лидер сказал – у меня есть мечта. Так начиналась его самая знаменитая речь, которая будет произнесена через полвека после сегодняшних событий. У него будет своя мечта, а у меня – своя. И я постараюсь, чтобы моя мечта стала нашей общей…
В полутемной зале играли на стенах отсветы огня, в камине потрескивали дрова, и вряд ли кто посторонний с первого взгляда определил бы, что сейчас, в этом самом помещении, возможно, обсуждается будущее всего человечества. Возможно, я самонадеянный осел, но если правитель не пытается воплотить в жизнь свои представления о лучшем мире, то зачем он вообще нужен?
- В сущности, что такое мечта? Мечтая, мы проецируем в грядущее не только наши надежды, но и наши представления о том, каким будущее, по нашему мнению, может быть. Причем, чаще всего мы опираемся на наш жизненный опыт в оценках того, что нас может ждать. Но, чтобы творить грядущее, нужно перестать мыслить категориями прошлого, хотя это и очень трудно. Инерция сознания свойственна большинству умов, часто весьма выдающихся. Тот же английский писатель Герберт Уэллс, написавший знаменитый роман «Машина времени», например, видит главную проблему городов ближайшего будущего в том, что лошадей на улицах станет так много, что навоз завалит улицы Лондона по вторые этажи зданий. Или же, к примеру, наш выдающийся гений Дмитрий Менделеев потратил немало сил и времени на разработку способа утилизации навоза в промышленных масштабах, пытаясь спасти будущие города от навозной катастрофы. Но в реальном будущем живых лошадей будут показывать городским детям в зоопарке, поскольку увидеть их на улицах городов они не смогут.
Сандро хмыкнул, а Мария Федоровна спрятала улыбку, пригубив чашку с кофе. Я с жаром продолжил:
- Конечно, вместо лошадей и навоза в городах будущего появятся другие проблемы. И этот пример является замечательной иллюстрацией того, как важно предвидеть реальные тенденции и готовиться к ним, а не тратить силы и средства на то, чего не случится. И мы имеем неоспоримое преимущество, обладая такой неоценимой информацией. Мы можем с полным пониманием готовиться, принимая необходимые меры заранее, в то время как остальные будут тратить свои ресурсы и терять темп развития, опираясь на недостоверные прогнозы. Но горе нам, если обладая такой сокровищницей знаний о будущем, мы станем опираться на призраки прошлого, ища в них утешение. Призраки бесплотны, и потому опора из них крайне ненадежная. Начинается новая эпоха, которой нет дела ни до нашей ностальгии, ни, тем более, до нашего нежелания принимать мир таким, каков он есть. Грядущее уже на нашем пороге и стучит в наши двери. Первые приметы будущего видны невооруженным глазом. Аэропланы уже бороздят небо, первые танки гремят гусеницами на полях сражений, а первые трактора уже идут на замену крестьянской лошадке. Многое из того, что станет основой будущего, либо уже делает первые робкие шаги, либо в скором времени появится. Но меняется не только техника, не только технологии, но меняются и сами люди. Рост образованности, технический прогресс, развитие науки, все ускоряющееся обновление всего вокруг – все это создает нового человека. И таких людей становится все больше с каждым годом. Мы не можем остановить изменения, мы не можем вернуть старые добрые времена, даже если нам этого очень хочется. Времена изменились, и новая эпоха требует новых подходов и нового взгляда на суть вещей. Мы должны отбросить закостеневшие предрассудки, привычки, и все то, что еще вчера было для нас привычным и незыблемым. Другого выхода у нас нет. Попытки игнорировать происходящее и стремление оставить все, как было, в той истории привели Отечество к катастрофе, из которой державе пришлось выкарабкиваться через революции, гражданские и мировые войны, голод, разруху, десятки миллионов погибших и умерших ранее положенного срока. Правильно говорят в народе про то, что знал бы, где упадешь – соломку б подстелил. Я не знаю, были ли у кого в прошлом такие возможности, но подстелить ту самую соломку мы теперь и в самом деле можем, благодаря тому необъяснимому чуду, которое открылось мне. И воспользуемся ли мы этой уникальной возможностью и сможем ли вырвать Россию из бездны роковой предопределенности, зависит только от нас. И ни от кого больше.

+2

29

Я пригубил кофе, переводя дыхание.
- Вообще, история будущего, как ни странно звучит понятие «история» применимо к понятию «будущее», полна достижений и свершений, но полна ужасов и ошибок. Причем, не только российская, но и мировая. Errare humanum est, говорили римляне, и ошибок человечество за сто лет наделало массу...
- А ты не боишься, что ты тоже ошибаешься? – перебил меня Великий Князь. – Где та грань, где тот критерий, который гарантирует от того, чтобы предотвращая одни ошибки, мы не натворили еще большие? Именно об этом я думаю все время, после нашего памятного разговора здесь у камина. Думаю, и, признаться, не нахожу ответа.
Помолчав несколько мгновений, пожимаю плечами.
- Признаться, я не имею наивной уверенности в том, что знаю ответы на все вопросы и имею рецепты от всех бед. Я тоже человек, и мне так же свойственно ошибаться. Тем более что я не собираюсь плыть по течению и повторять ошибки. Так что, вполне может статься так, что исправляя одни ошибки, будем делать другие. Но знания, данные мне в тот январский день, вопиют не только к моему разуму, но и к моей душе – могу ли я, имея возможность все предотвратить и исправить, оставаться в стороне? Могу ли позволить истории плыть по течению? Заведомо позволив, таким образом, погибнуть десяткам миллионов людей? И обречь на страдания оставшихся? А сколько детей не родится? Я думал об этом, Сандро, поверь мне, много думал. И в тот день, двадцать седьмого февраля, я вмешался в ход истории, уже полностью отдавая отчет в своих действиях. Как видишь, история уже изменилась – монархия не пала, революции не случилось, а мы тут обсуждаем будущее России, будучи властью, а не пленниками нового режима.
- Ох, Миша, твои слова, да Богу в уши. – Александр Михайлович мрачно огладил бороду. - Всем сердцем хочу верить в благо наших начинаний, но все время вспоминаю, что благими намерениями вымощена дорога в ад…
Теперь я перебил его.
- Ты знаешь, сколько будет проживать в России народу через сто лет? Меньше чем сейчас! Намного меньше! Ради чего были все эти годы, если погибло и не родилось столько людей? По моим прикидкам, к третьему тысячелетию, население России должно было составлять минимум четыреста миллионов человек! Где они? Ты пойми, наконец, что цена нашего бездействия измеряется сотнями миллионов жизней! И это только русских подданных! А сколько таких по всему миру? Нет, Сандро, я не готов бездействовать. Возможно, я пожалею об этом, но буду знать, что сделал все что мог, а не бездействовал во время разгорающегося пожара!
Энергично выбиваю пепел из трубки, стараясь унять раздражение. Пока набиваю в чашу новую порцию табака, в зале царит полная тишина. Великий Князь, судя по всему, решил не демонстрировать дальше свои сомнения и душевные терзания, а Мария Федоровна мудро решила не вступать в пустую дискуссию о смысле жизни.
- Возможно, я ошибаюсь. – сказал я все еще раздраженный. - Но я постараюсь сделать все, что только смогу, для процветания народа и державы. Делай что должно, и свершится чему суждено, как говорили древние. Начиная разговор, ты сравнил нас с архитекторами, которые собираются возводить новое державное здание. Аллегория верна лишь отчасти. Мы, словно архитекторы, которые имеют задачу не просто построить новое здание, а расширить древний замок, пристроив к нему новые крылья, увеличив его этажность и проведя ремонт, сделав его удобным для жизни и привлекательным для глаз. И у нас есть только три варианта. Первый – пытаться надстроить новые сооружения прямо поверх ветхого здания, начисто игнорируя его аварийное состояние, потому что боимся потревожить благородных обитателей. Второй – отказаться от задуманного и оставить все как есть, стоически ожидая, когда здание само рухнет, давая благородным обитателям возможность некоторое время еще пожить старыми порядками. И это при том, что мы прекрасно понимаем, что рухнет обязательно и очень скоро. И третий вариант – провести ревизию всего древнего сооружения, укрепляя новыми стяжками, подпорками, вынимая крошащиеся древние блоки, заменяя все отслужившее свой срок и устанавливая на эти места новые прочные камни. И горе нам, если мы в душе скорее археологи и историки, чем строители и архитекторы, поскольку отказавшись что-то делать, из-за боязни потревожить древние камни, мы обрекаем всю конструкцию на скорое обрушение, а всех находящихся в замке на гибель. И в державном здании России есть такие камни, которые уже давно отслужили свой срок, их век закончен, и мы можем лишь заменить их на похожие, но из новых современных материалов.
Раскурив трубку, я попыхтел некоторое время, выпуская клубы дыма.
- Но прежде чем, начать реконструкцию, нужно провести ревизию всего здания и утвердить проект нового строительства с учетом необходимых поправок. И что мы обнаруживаем? Оказывается, что старые краеугольные камни в углах здания уже раскрошились, а в самом замке пожар. При этом сама крепость в осаде, а среди обитателей замка вспыхнул мятеж. Такая вот у нас милая ситуация на момент начала работ по реконструкции. А, да, еще забыл добавить к общей оценке один момент – прежний управитель замка затеял перестройку, но ограничился лишь тем, что разрешил расшатывать старые камни в стенах, но, так и не решился начать собственно реконструкцию. Итак, после некоторых усилий, мы негласно устанавливаем временное перемирие с осаждающим внешним врагом, арестовываем некоторых зачинщиков мятежа, заставляем затаиться других, и при этом даже как-то справляемся с огнем пожара. Но причины, которые вызвали недовольство, не устранены, а стены трещат все громче, грозя похоронить всех в самом скором будущем. Посему, не теряя времени, обратим внимание на четыре краеугольных камня всего комплекса крепости. Вот они, эти камни – самодержавная власть, сословное деление, государственная церковь, ограничение в правах. На этих древних камнях покоится вся конструкция. Мы должны ответственно и откровенно, хотя бы перед самими собой, признать, что эти краеугольные камни стары и расшатаны, и больше не могут держать на себе вес всей конструкции, и уж, тем более, не смогут выдержать вес новых этажей и пристроек.
- Уж не собираешься ли ты учредить республику? – удивленно воскликнул Александр Михайлович.
- Нет, Боже упаси, именно этого я всеми силами пытаюсь избежать.
- Тогда, прости, я не совсем понимаю…
- Я собираюсь провести реформы, самым радикальным и революционным образом изменив свойства новых краеугольных камней, не нарушая всей конструкции. Но, оставим в стороне аллегории и иносказания, и поговорим по существу вопроса. Итак, самодержавная монархия в абсолютистском варианте свой век отжила и больше не может выполнять положенные функции по управлению государством, равно как не является эффективным и тот эрзац вариант дуалистической монархии, который мы имеем на сегодняшний день. В то же самое время, я, как уже было сказано, против учреждения в России республики. Я не вижу ничего хорошего в этом строе, а то, что в нем полезно, можно применить и в монархии. Причем, я так же являюсь противником декоративной монархии, когда Император лишь царствует, но не правит. Испытываю глубокое убеждение, что для России такая организация власти крайне вредна, и я не вижу в истории ближайших ста лет ничего такого, что поколебало бы мои убеждения. Наоборот, когда верховная власть стыдливо драпируется в несвойственные ей одежды, прикрывая свою истинную сущность, становится только хуже. В общем, я за сохранение принципа дуалистической монархии, внеся в нее прогрессивное начало и значительно расширив гражданское самоуправление.

+2

30

- Погоди, - Великий Князь вновь не утерпел и взял слово, - но что же изменится по существу? Сейчас точно так же существует та же самая дуалистическая монархия и власть Императора ограничена тем, что законодательные функции теперь отнесены к парламенту. Есть земства и все такое прочее. Это все есть, и ты говоришь, что все это не работает. С чего же это начнет работать в твоем варианте?
- С того, что менять нужно не какой-то один краеугольный камень, а аккуратно заменить все четыре, в каждом углу здания, а затем, закончить строительство нового комплекса, в соответствии с утвержденным проектом. Обновленная дуалистическая монархия эффективно заработает только в комплексе с остальными изменениями, а их, напомню, еще три - сословное деление, государственная церковь, ограничение в правах. Плюс новый государственный проект.
- Уж не удумал ли ты покуситься на роль, которую играет в России Церковь? Это плохая идея!
- Не на Церковь, Сандро, а на государственный ее статус. Народ ее воспринимает, не как Дом Божий, а как государственный институт. В истории будущего, как я уже говорил, наши славные солдаты на фронте прекратили посещать службы, как только это официально стало необязательным. Наши добрые крестьяне отнюдь не протестовали массово против гонений на Церковь, которую устроили большевики, и не особо возмущались, когда храмы взрывали или превращали в хлев. А восстания, которые случались, были по поводу земли, а отнюдь не в защиту Церкви. И я предвижу, что иерархам Православной Церкви потребуется приложить просто колоссальную массу усилий, чтобы изменить отношение к Церкви со стороны своих добрых чад. Конечно, все это нужно делать поэтапно, через общественную и внутрицерковную дискуссию, через перспективу возрождения патриаршества на Руси, да так, чтобы не обрушить хрупкий религиозный мир в стране и не нанести неприемлемый ущерб авторитету Церкви. Но вот уравнять в правах тех же староверов нужно срочно и обязательно. И с евреями нужно решать вопрос. Как показала известная мне история будущего, количество евреев среди революционеров было огромным. Значит, нужно снять массовое напряжение в их головах, с одной стороны уравняв их в правах и возможностях, а с другой, разрешив эмиграцию на все четыре стороны. Хотя, скажу честно, мне жалко покидающие Россию умы и таланты.
Сандро засмеялся иронично.
- Миша, какие могут быть таланты и умы у местечковых лавочников, портных и прочих сапожников какого-нибудь Бердичева? Ты так говоришь, как будто уезжают ученые с мировым именем.
Я покосился на него, но ответил максимально нейтрально.
- Уезжать будут и ученые, и инженеры, и врачи, и много кто еще. Причем, уезжать будут, как ты понимаешь, не только от нас, но и со всей Европы. И не только. А та же Америка себе сделала будущее именно за счет того, что самые бесшабашные, предприимчивые, гибкие умы и стремящиеся реализовать себя таланты, не нашли возможность устроить свою жизнь дома. Кроме того, у, как ты выразился, местечковых лавочников вполне могут быть одаренные дети, которые могут стать великими учеными при соответствующем доступе к образованию. Откровенно говоря, я вообще предпочел бы, чтобы самые одаренные люди ехали к нам, а не уезжали от нас. И мне безразлично, православные ли они, мусульмане, иудеи, буддисты или атеисты. В двадцатом веке главное не природные ресурсы, хотя уж ими Господь Россию уж точно не обидел, а люди, образованные, технически грамотные специалисты, ученые и прочие одаренные люди, которыми Бог так же Россию не обделил. Теперь нам нужно создать систему, при которой образование станет всеобщим, а одаренные гимназисты и студенты смогут реализовать себя и свои способности на славу себя и Империи. Вспомнив о гимназиях и образовании в целом, мы вплотную подошли к вопросу изжившего себя сословного деления. Общество уже выросло из коротких штанишек, и уже не готово мириться с тем, что будущее во многом предопределено тем, в каком сословии ты родился, какое материальное положение у твоих родителей, и какой ты веры. Все больше русских подданных считают, что они должны иметь равные права, и все более ярко горит в их душах тяга к справедливому обществу. Понятно, что у каждого свои представления о справедливости, но именно на этом и сыграли революционеры. Значит, мы должны сами дать то, что, в противном случае, они возьмут сами.
- Ты надеешься на их благодарность? – Мария Федоровна вступила в разговор. – Напрасно! Вспомни своего царственного деда, который уговаривал помещиков согласиться с отменой крепостного права примерно теми же словами. Чем закончилось? Александр Освободитель погиб от бомбы члена «Народной воли».
- Мама, народовольцы, чисто террористическая организация и освобождение крестьян от крепостничества тут совершенно ни при чем. Не было бы этого, нашли бы другой повод.
- Ты забываешь, сколько было крестьянских волнений по всей России после отмены крепостного права. Не всем освобождение нравилось. Твоему Папа потом потребовалось приложить множество усилий для замирения крестьян.
- Еще бы! Отпустить крестьян без земли, да еще и затребовать полвека выплачивать за те жалкие клочки, которые им с барского плеча отвалили, это несусветная глупость, уж простите. Неудивительно, что крестьяне были возмущены. Вообще, проводить половинчатые реформы, не очень мудрая затея. Это как разрешить расшатывать камни в стене, в надежде на предстоящий ремонт, который, даст Бог, случится не при нашей жизни. Предотвратить революцию в России можно было еще тогда, можно было и еще на полвека раньше, но пошли на поводу у помещиков, и получили накопление социального напряжения, которое пока не взорвалось лишь благодаря моим действиям и обещаниям.
- Дворяне испокон веку были главной опорой трона. Их интересы и так были сильно ущемлены этой реформой.
- Мама, я не стану спорить о том, какой опорой трону были дворяне в середине прошлого века, но заявляю со всей ответственностью – практика опоры исключительно на дворянство себя исчерпала и больше не работает. Скажу больше, само дворянство в нынешнем виде, как институт, себя исчерпало. Эпоха Средневековья в цивилизованном мире закончилась везде, даже в России.
- Михаил, сын мой, ты случаем белены не объелся? В Империи два миллиона дворян, которые занимают все основные посты в армии, в государственном управлении, в местном самоуправлении, во всех остальных сферах, и ты собираешься им сказать, что они лишние? Ты в своем уме? Или тебе корона голову вскружила иллюзией вседозволенности? Ты забыл судьбу Павла?
- Мама, я уважаю вас всем сердцем, но тут вы ошибаетесь. Я не собираюсь устраивать массовые лишения дворянства или делать другие подобные глупости. Как вы правильно сказали, дворянство ближайшее подножье моего трона и лишаться этой опоры я точно не хочу. Но, повторю вашу цифру, дворян два миллиона. А вот всех моих подданных на данный момент почти сто восемьдесят миллионов человек и с каждым годом эта цифра стремительно увеличивается. Не слишком ли велик разрыв?
- Уж не собираешься ли ты раздавать дворянство направо и налево? – подозрительно спросила она. – Как по мне, даже два миллиона цифра совершенно несусветная и нужно ограничить основания для дарования дворянства. И так уже много всякого хамья получило личное дворянство, оскорбляя своим соседством древние благородные фамилии.
- Согласен, два миллиона слишком много, - я кивнул, - но тут как раз проблема в том, что большинство подданных считает, что стать дворянином слишком сложно, а для простолюдинов слишком много запретов и ограничений. А потому к дворянам относятся враждебно, считая такое положение нетерпимым. И тут, нужно либо упрощать доступ в дворянство, либо снимать ограничения.
- Хочу тебе напомнить, что многие меры, предпринятые твоим царственным Папа, были направлены, как раз, на расширение упомянутых тобой ограничений, поскольку дворяне посчитали себя слишком ущемленными тем, что чернь уж слишком стала наглеть, мешая достойным людям. И Папа пришлось пойти на уступки благородному сословию.
- Да, циркуляр о кухаркиных детях я помню. Средневековье закончилось, но дворянство не желает этого признавать, надеясь циркулярами вернуть прошлое.
- Хорошо, что ты предлагаешь? - Сандро, видимо, надоела наша пикировка, и он решил подтолкнуть меня к продолжению. – Мы слишком много времени тратим на пустые разговоры. Что дальше?

Отредактировано Shorcan (23-01-2018 03:02:07)

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » "Новый Михаил-2: Государь Революции". Четвертая тысяча комментариев