Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"


Монитор "Стрелец"

Сообщений 171 страница 180 из 456

171

Мамоныч написал(а):

Со второй страницы (пост 19):

Ромей написал(а):Оказалось, что переменить системы вращения башни с эриксоновской на кользовскую невозможно, проще построить новый монитор.

...испытать на мониторе «Латник» способ наведения башен по системе капитана Кольца...

Ромей написал(а):

"наведение по системе Кольза" и Башня конструкции Кольза" - две большие разницы.

Ни в Вашем посте, ни в "Отчёте МТК за 1865 г." не говорится о переделке "башни конструкции Эриксона" в "башню конструкции Кольза".
Вы заявили о невозможности переделки "системы вращения башен", что, ПМСМ, то-же самое, что и  "способ наведения башни", упомянутый в том "Отчёте МТК".
(Если Вы с этим не согласны, буду признателен Вам за обоснование Вашего несогласия.) 

Ромей написал(а):

Просто найдите чертежи, и убедитесь, что никакие переделки эриксоновской системы в кользовскую,  тем более, быстрые, там немыслимы.

"Просто найдите чертежи, и убедитесь, что"(с) в размещении роульсов между погоном эриксоновской башни и "опорным палубным кольцом" нет ничего немыслимого...

Другое дело, что подробностей о "перемене наведения на систему Кольца" никаких пока не нашлось, зато в том же сборнике говорится что на Колдуне ещё в 1873-76 годах "проводились опыты по подъему башни с помощью гидравлического подъемника, изготовленного по чертежам, полученным из Америки."

Столь же неопределённым, пожалуй, остаётся пока вопрос о времени появления на мониторах "кормовых надстроек". По крайней мере "позиции" для гочкисов на башне и на мостике были "оформлены" гарантированно ПОСЛЕ 78-го года.

Отредактировано Мамоныч (15-02-2018 16:54:18)

0

172

Мамоныч написал(а):

Ни в Вашем посте, ни в "Отчёте МТК за 1865 г." не говорится о переделке "башни конструкции Эриксона" в "башню конструкции Кольза".
Вы заявили о невозможности переделки "системы вращения башен", что, ПМСМ, то-же самое, что и  "способ наведения башни", упомянутый в том "Отчёте МТК".
(Если Вы с этим не согласны, буду признателен Вам за обоснование Вашего несогласия.) 
Другое дело, что подробностей о "перемене наведения на систему Кольца" никаких пока не нашлось, зато в том же сборнике говорится что на Колдуне ещё в 1873-76 годах "проводились опыты по подъему башни с помощью гидравлического подъемника, изготовленного по чертежам, полученным из Америки."


Не согласен. "Система вращения - это привод. Это расположенная внутри башни система рычагов. Мягко говоря - сложнодемонтируемая конструкция.
И опять же, за мою точку зрения говорит то, что в РИ не было ни единой попытки переделки эриксоновской башни в кользовскую.
Что до гидравлического подъемника - так это всего лишь замена рычажного механизма на гидравлическую опору. Принцип остается тот же.
Да, и для кользовской системы нужно делать в палубе выемку, нишу, в которую садилась бы башня. Как на "Русалке". А это тот еще геморрой.

0

173

ПРодолжение!
Извините за столь долгую задержку, здоровье-с....

+1

174

Под броней
Брякнула цепь подъемника. Из люка, ведущего в башню, свесилась перемазанная копотью физиономия.
Каблуков, узнал Сережа. Артиллерийский кондуктор, правая рука хозяина башни, старшего артиллериста монитора.
-Вашбродие, господин мичман! - надсаживаясь, заорал Каблуков. -  - Господина лейтенанта малеха оглоушило. Оне сидят, сомлевши, командовать не могут. Говорят - зови, Каблуков, мичмана из погребов, ежели что – он меня сменит!
Из правого уха кондуктора на шею сбегала тонкая струйка крови, и Сережа понял, что «малеха оглоушило» не только старшего артиллериста. Мичман кивнул и торопливо полез вверх.
В башне было не продохнуть от пороховых газов. В сизой мгле мелькали обнаженные по пояс комендоры. Сережу чувствительно толкнули в спину, он чуть не полетел с ног.
Чьи-то руки подхватили его, раздался густой бас: «Куды прешь, лярва, мичманца чутка не зашиб!
Сережа попятился, что-то извинительно бормоча, и снова чуть не упал, запнувшись о лежащего лицом вниз человека. Он тоже был голым по пояс; спина представляла собой один громадный фиолетово-пунцовый кровоподтек.
Над ухом снова залязгало. Из люка полз подъемник с картузами. Мичман посторонился, пропуская матроса в коротким прибойником, прижался спиной к стенке башни.
- Вы, вашбродие, от броняги-то отсуньтесь! - снова заорал Каблуков. - Ежели, не дай Бог, счас попадет, вас как Коптилова... 
Сережа склонился к лежащему. Все ясно - когда английский снаряд угодил в башню, бедняга как раз прижимался спиной к броне.  Страшным сотрясением ему переломало кости, не вызвав при этом никаких видимых повреждений, кроме вот этого самого жуткого кровоподтека. Сережу передернуло - наверное, в под кожей сплошное месиво из мяса и осколков костей...
- Голубчик, Сергей Ильич! - раздался знакомый голос.  Сережа обернулся. Лейтенант Онуфриев, сидел, привалившись спиной к опоре подъемного механизма.
- Вы целы, голубчик?  -  прохрипел тот. – А вот меня оглушило,  ни пса не вижу, и голова раскалывается!
Слова  старшего артиллериста заглушил грохот нового попадания. На этот раз снаряд угодил не в башню, а разорвался на  броневой палубе. Лейтенант, попытавшийся было подняться, снова повалился на палубу лицом вниз, неловко вывернув правую руку за спину.
В латунной, до блеска начищенной переговорной трубке, спускающейся с подволока, захрипело.
- Леонид Андреич! Сейчас будем ворочаться вправо, на девять румбов, - раздался их раструба амбушюра голос командира «Стрельца». - А то по нам «Глэттон" пристрелялся, будь он неладен. Вы уж не дожидайтесь, ворочайте сразу башню на левый борт! 
Сережа обеими руками схватился за переговорную трубу.
- Иван Федорыч... простите, господин капитан второго ранга! – Господин лейтенант конту….-
-...не слышу, Леонид Андреич! - отозвалась трубка. - Громче, а то мы все тут переконтужены...
Сережа  собрался, было заорать на манер Каблукова, но вовремя сообразил, в чем дело. Воровато оглянувшись на комендоров - не видят ли? - он выдернул из амбушюра кожаную затычку, и та повисла, раскачиваясь, на цепочке.
- Здесь мичман Казанков! Старший артиллерист контужен!
В трубке снова захрипело. Сережа склонился поближе, но больше ничего не услышал. Палуба под ногами дрогнула - монитор покатился влево, закладывая циркуляцию, и мичман вспомнил о полученном только что приказе.
- Каблуков, ворочаем влево на... - он запнулся, ища глазами указатель поворота башни. -  ...на двенадцать!
Сильнейший удар сотряс «Стрельца». Все, кто находился в башне, полетели с ног. На этот раз снаряд угодил в саму башню, но броня выдержала. Сережа почти сразу вскочил; в глазах у него плыли  красные и фиолетовые круги. Оглядевшись, юноша принялся помогать контуженному Онуфриеву. Тот уже поднимался, судорожно  цепляясь за станину орудия.
- Все целы? - крикнул он, и Сережа, вслед за старшим артиллеристом принялся пересчитывать пытаясь пересчитать матросов орудийной прислуги. Так, семь... двенадцать... а вон и Каблуков, возится у рычага поворотного механизма. В подбашенном отделении залязгало, но опорная колонна, на которой поднималась башня, не дрогнула.
Каблуков, посинев от натуги, навалился на рычаг. На помощь нему кинулись два матроса из обслуги правой девятидюймовки. Под палубой снова лязгнуло, протяжно заскрежетало. Палуба под ногами слегка дрогнула - это подъемный механизм попытался толкнуть махину башни вверх, чтобы оторвать от опорного кольца и провернуть.
Ничего.
- Заклинило! - плачуще проорал Каблуков. - Как есть, заклинило, вашбродие, последней бонбою! Никак не идет!
Все было ясно. Механизм эриксоновской башни не выдержал сотрясения при попадании снаряда и вышел из строя.
Каблуков свесился в люк и проорал что-то в подбашенное. Оттуда ему ответили замысловатой матерной тирадой.
- Так что, вашбродие, говорят - привод в порядке, это у нас, наверху что-то! - доложил Каблуков. - А у нас-то все целехонько, я ужо глянул. Видать, снаружи заклинило, можа осколок под мамеринец залетел! Спозвольте, вашбродие, я выйду, гляну?
До Сережи, хотя и не сразу, дошло, что собирается делать кондуктор:  выйти наружу и поискать, что мешает башне повернуться. Мичман торопливо закивал - «Стрелец» уже заканчивал поворот, и теперь его орудия были развернуты в противоположную от неприятеля сторону. Скрипнув, броняга открылась, пропуская кондуктора и мичман бросил взгляд на Онуфриева.  Лейтенант, уже устроившийся на месте командира башни, только махнул рукой, и юноша, подхватив железный лом, полез за Каблуковым.

+12

175

Северный фарватер
Оказавшись снаружи, Сережа с наслаждением вдохнул стылый, сырой воздух. Да, в нем хватало пороховой гари и дыма от сгоревших кардифов, но это не шло ни в какое сравнение с душегубкой, что царила в низах «Стрельца». Раструбы вентиляторов были сбиты первыми же разрывами на палубе и воздуходувка еле-еле справлялась с тем, чтобы гнать воздух в топки, так что и кочегары, машинисты и обслуга бомбового погреба задыхались в угольном чаду. К тому же после каждого залпа немалая часть продуктов сгорания черного пороха оказывалась внутри бронированной коробки башни, удушая канониров, слепя глаза наводчикам, разрывая на части легкие приступами кашля.
Шума наверху, тоже было куда меньше. Вместо лязгающих, скрежещущих механизмов, барабанных ударов снарядов по броне, регулярных, как метроном, залпов самого «Стрельца», пространство между низкими, свинцово-серыми волнами Северного фарватера и хмурым балтийским небом заполнил, подобно тому, как звук органа целиком, без остатка, заполняет весь объем готического собора, низкий рык десятков орудий большого калибра. Выстрелы  корабельных и крепостных пушек сливались в единую симфонию битвы, все же не так безжалостно насиловавшую слух как то, что приходилось выдерживать людям под броней.
Свежий воздух и разительная перемена в звуковом фоне ошеломили мичмана – выбравшись из люка он застыл, не в силах сделать хотя бы шаг, и только озирался по сторонам. Не меньше полуминуты ему понадобилось, чтобы понять, что бурая буханка, лежащая на воде в десятке кабельтовых от монитора, вся сплошь окутанная дымом – это батарея №7. В сизом облаке то и дело взблескивали темно-багровые языки пламени – батарея вела огонь по проползающему мимо нее сидящему почти вровень с водой кораблю с низкой грибообразной надстройкой. Черный густой дым валил прямо из ее середины, скрывая от глаз корму, и Сережа сообразил, что у броненосца, верно, сбита дымовая труба. Обе башни развернуты в сторону батареи; орудия кормовой молчали, носовая же лениво выплюнула сначала один, потом другой столб ватно-белого дыма и тут же начала вращаться.
«Ага, - сообразил мичман, - ворочает башню для заряжания...» Конечно, ведь у «Циклопов» (а перед ним, несомненно, один из британских мониторов этой серии)  орудия дульнозарядные, башни каждый раз надо приводить в диаметральную плоскость, опускать жерла пушек и снаружи, из-под палубы по наклонным желобам подавать заряды…
Низко, над самой башней «Стрельца» провыл тяжелый снаряд и лег перелетом кабельтова в полтора, подняв высоченный столб грязно-пенной воды. Сережа закрутил головой, пытаясь понять, откуда он прилетел и увидел в отдалении, милях в полутора,  вдалеке, еще два приземистых силуэта. Он сразу опознал однобашенный таран «Глэттон» и другой, высокобортный, несущий сразу четыре одноорудийных башни – «Принц Альберт». Броненосцы стояли неподвижно,  обстреливая батарею №7 и выписывающие рядом с ней зигзаги русские мониторы. По «Стрельцу» стрелял «Глэттон»; солидная осадка этого корабля не позволяла преодолеть мелководья вокруг  батареи и приблизиться на дистанцию пистолетного выстрела.  А потому - поддерживал редкими залпами единственной своей башни неумолимо ползущие вперед «Циклопы». Русские наводчики игнорировали стоящие вдалеке броненосцы,  море вокруг них было спокойно, тогда как возле мониторов Королевского Флота то и дело вырастали всплески близких накрытий.
- Вашбродь, подсобите! – ворвался в эти тактические наблюдения крик кондуктора. – Так и есть, осколком башню заклинило! Никак я его не…
Дальнейшие реплики Каблукова более подходили для писания на заборе. Впрочем, Сережа давным-давно перестал обращать внимание на сквернословие и нецензурную брань, без которой невозможно представить повседневное флотское бытие.
Одного взгляда хватило мичману, чтобы понять – повреждения таковы, что с помощью двух исконно русских средств (лома и такой-то матери), только и имевшихся сейчас в распоряжении аварийной партии, их не устранить. Здоровенный кусок чугуна – видимо донце от угодившего в башню снаряда, - вошел под мамеринец и намертво заклинил клепаную из брони «коробку из-под леденцов». Попытки выбить окаянную железяку кувалдой, которой яростно орудовал Каблуков, не удались. Сережа предложил заколотить в щель лом и, действуя им, как рычагом, выколупнуть осколок. Бесполезно: тот сидел, как влитой, поддразнивая ремонтников полукруглой бороздкой на половинке донца, похожей на дразнящую ухмылку.
Хуже того, попаданием видимо, сместило на вертикальном штыре и механизм подъема башни, и из новых попыток  приподнять ее и выбить осколок прочь, ничего ровным счетом не вышло. В сердцах, мичман обложил по известной матери мудреную конструкцию Эриксона: небось, с башней системы Кольза такая неприятность не случилась бы: та утоплена в круглую нишу, надежно укрывая стык башни и броневой палубы от осколков. «Впрочем, черт его знает, как оно на самом деле. – поправил сам себя мичман. Им ни разу не приходилось проверять ни ту, ни другую систему в реальном бою, и сражение на Северном фарватере по сути, первая проба сил российского броненосного флота. И пока корабли с Андреевскими флагами, вроде бы,  «держат фасон», как говорят матросы…
Прогнав под броню Каблукова, Сережа задержался, чтобы еще раз оглядеть театр военных действий. Конечно, башня – не подбашенный отсек, откуда и света дневного не видать,  но все одно, много ли разглядишь через вечно задымленные амбразуры? Это сверху, из «вороньего гнезда» боевой рубки видно все вокруг…
Монитор тем временем, заканчивал циркуляцию. Осознав, что исправить поворотный механизм не удастся, и бой придется вести с уставленными  на левый борт на два с половиною румба стволами, командир «Стрельца» наводил их на цель – обстреливающий батарею №7 британский монитор типа «Циклоп», - поворотом всего корабля. Корабли сблизились уже настолько, что Сережа, несмотря на клубы дыма, затянувшие корму «англичанина», сумел опознать неприятельский монитор. Это была «Гидра» - ее башни, в отличие от остальных «Циклопов» были выкрашены в черный цвет.
Носовая и кормовая оконечности сидели в воде почти вровень с волнами, и все же заметно выше  борта русского монитора. Цитадель же, на которой громоздились орудийные башни, и вовсе нависали вровень с верхней площадкой башни «Стрельца».
Дистанция до британцев была вовсе пустяковой, кабельтова полтора, не более. «Стрелец» целиком скрывался в стелющемся по волнам шлейфе жирного, угольно-черного дыма. Тот огромными клубами валил из сбитой трубы, словно пологом, затягивая корму «Гидры» - вряд ли оттуда можно было что-нибудь разглядеть даже с такого расстояния.
Очередной дымный клуб накрыл «Стрельца». Сережа закашлялся, отплевываясь от копоти, и прикрыл глаза рукавом, и лишь почувствовал, как «Стрелец» рыскнул на курсе – это рулевой, выполняя приказ командира, поворотом руля наводил замершие в обездвиженной башне орудия, одновременно выводя корабль из тянущейся за «Гидрой» дымовой завесы.
Сережа скосил глаза – в амбразурах ворочались, задираясь вверх,  стволы орудий. Он, было, подивился тому, как легко «Стрелец» нагоняет более быстроходного британца, но вовремя вспомнил и о сбитой трубе, из-за которой наверняка упала тяга в топках посудины Ее Величества. Должно быть, кочегары "Гидры" шуровали вовсю, стараясь как можно больше поднять давление у котлах- лишь бы поскорее проскочить пышущую огнем и сталью батарею. Рискованно, конечно  – «Циклопы», поддержанные калибрами «Глэттона» и «Принца Альберта» ползли сейчас по самому мелкому участку Северного фарватера, едва-едва не цепляя брюхом илистое дно Финского залива; одна ошибка рулевого, и бронированная махина с разгону вылетит на мель.
Над головой снова провыл снаряд, на этот раз с противоположной стороны, перелетом через «Гидру». Наводчики  батареи №7 старательно целили по приближающемуся британцу, не замечая скрывшегося целиком за ее корпусом «Стрельца». «Еще влепят сдуру ближним перелетом… - поежился мичман. – одиннадцатидюймовые крупповские стальные снаряды -  такого  палубная броня может и не выдержать, это вам не чугунные тупоносые бомбы орудий Армстронга, которыми почем зря швыряется сейчас «Гидра».
Сережа не успел додумать эту мысль – «Стрелец» дал залп из обоих орудий, и мичман не удержался, кубарем покатившись по палубе. Здесь, наверху, рев девятидюймовок оказался куда внушительнее, чем под броней. Первый снаряд пришелся туда, куда и целили наводчики – точно в носовую башню «Гидры». Второй пролетел мимо, подняв высоченный столб воды и пены в полукабельтове по курсу, и мичману, который наблюдал эту картину, стоя на четвереньках, показалось, что в грязной пене и брызгах мелькнули какие-то… доски? Обломки бревен?
По башенной броне противно взвизгнули рикошеты и щеку Сереже чувствительно царапнуло. Он вскинул руку – длинная щепка, отколовшаяся от палубного настила, рассекла кожу, и ладонь, и правая сторона лица были все в крови. Над самой головой снова заверещал металл – осколки? В дымном облаке, окутавшем надстройку «Гидры», мелькали оранжевые взблески. «Револьверная пушка!» – сообразил мичман. Расчет английского малокалиберного орудия не забыл о своем долге и  теперь пытался отогнать наглую русскую жестянку. Пора было убираться под броню -  серьезных повреждений «Стрельцу» эта мелочь конечно, не нанесет, разве что продырявит кожух трубы, а вот его, мичмана Казанкова, вполне может и ухлопать.  Сережа опрометью кинулся к броневой двери башни, и в этот момент…
Нет, ему не померещилось, когда в столбе воды он углядел обломки бревен. Легший перелетом девятидюймовый снаряд угодил в скрытый под водой ряж – один  из сосновых, заполненных бутовым камнем срубов, цепочка которых перекрывала проходы между номерными батареями. И как раз в этот ряж и врезалась с разгона «Гидра» - подобно тому, как парусник в шторм врезается в коралловый риф.
Шпирон ударил в преграду, обломки дерева полетели выше низкого полубака. Но неудержимая сила инерции протащила «Гидру» дальше; пронзительный скрежет на мгновение заглушил какофонию боя. Монитор Королевского Флота с ходу влез на ряж, срывая листы обшивки, сминая шпангоуты, нелепо задирая нос так, что форштевень, украшенный кованым бивнем, весь вышел из воды, да так и замер, бессильно уставясь на ост, туда, где в туманной весенней дымке лежала недостижимая теперь русская столица. 
Сережа замер, потрясенный этим зрелищем, но тут его схватили за рукав кителя и бесцеремонно втащили в башню. Лязгнула, запираясь, броневая дверца – перед мичманом стоял все тот же Каблуков и вытирал пот со лба скомканной бескозыркой.
- Так что, вашбродие, господин лейтенант совсем сомлевши, командовать не могут! Приказали: зовите второго антиллёра, пущай башню принимает! Это вас, стало быть, вашбродие!
Сережа помотал головой и огляделся. В башне царила привычная суета: снизу на скрежещущих цепях подавали пороховые картузы и бомбы, масляно чавкали затворы, принимая смертоносную начинку. В стороне кто-то суетился возле лежащего на свернутом брезенте лейтенанта  лейтенанта Онуфриева, лил ему в рот воду из оловянной кружки.
- Готово! – заорал артиллерийский унтер возле правого орудия и вскинул руку. Секундой позже ему ответили от левого, и Сережа, вспомнив, что он теперь отвечает за огневую мощь корабля,  приник к смотровой щели.
«Гидра» замерла в кабельтове от монитора, нелепо задрав форштевень и покосившись на левый борт. Однако носовая башня, только что получившая солидную оплеуху, еще ворочалась – англичане не собирались сдаваться. «Стрелец» уже обошел противника на пол-корпуса, и его орудия  - увы, неподвижные теперь в горизонтальной плоскости! - теперь смотрели мимо цели. Сережа кинулся к переговорной трубе и выдернул затычку.
- Мичман Казанков, командую башней. Примите на три румба влево, тогда я раскатаю «Гидру» к свиньям на циркуляции!
Его трясло о возбуждения в азарте первого в жизни – и какого! – боя. Вот он, рукой подать, боевой корабль наипервейшей в мире морской державы, и он, Сережа Казанков,  сейчас нанесет ему настоящий coup de grâce*, после чего просвещенным мореплавателям останется только спустить флаг! Нос «Стрельца» покатился влево, монитор обходил застрявшую на ряже «Гидру» по широкой дуге, нацелившись в промежуток между ним и батареей № 7. Вот полубак и башня британца наползли на прицельные марки русских девятидюймовок… еще… еще немного….
- Пали, братцы!
Рявкнули оба орудия, и Сережа, не веря своим глазам, увидел, как от сдвоенного попадания сдвинулась, срываясь с шарового погона, башня, как подобно огромной консервной банке  раскрылась навстречу балтийскому небу ее броневая крыша, как… и тут «Стрелец вздрогнул» от очередного попадания.

* Удар милосердия (франц)

+12

176

Принимайте командование!
Английским артиллеристам,  чтобы подготовиться к выстрелу, надо было втрое больше времени, чем канонирам «Стрельца». Башня уже ворочалась влево, чтобы навести жерла орудий на русскую батарею, когда из-за окутанной дымом «Гидры» выполз русский монитор. Английский офицер, командовавший башней, еще не понял, что «Гидра» села на ряж – он увидел только, как русские дали залп в упор, как от сдвоенного страшного удара сорвалась с места, лопнув, как яичная скорлупа, носовая башня.    И немедленно остановил вращение башни, скомандовав наводить на русский монитор.
Обычно для того, чтобы добиться хотя бы накрытия, канонирам Роял Нэви требовалось дать не один выстрел, причем каждый – каждый! – раз башню приходилось ворочать для перезаряжания. За это время тихоходные, но юркие и почти не возвышающиеся над водой русские броненосные лодки успевали выйти из-под обстрела, так что пристрелку приходилось начинать заново. А потому единственная башня «Глэттона» не давала сдвоенные залпы – сначала палило правое орудие а уж потом, подправив  прицел по фонтану от падения его снаряда – левое. Но на этот раз командир башни, разозленный ударом, нанесенным «Гидре», скомандовал залп сразу из обеих одиннадцатидюймовок.
Морякам и любителям морской истории хорошо известен термин «золотой снаряд». Бронированные махины сходятся и расходятся, осыпают друг друга тоннами металла, пробуя на прочность броню, сбивая трубы и надстройки и все время промахиваясь, промахиваясь – на учениях канониры Королевского Флота почитали большой удачей, сели с дистанции в полторы мили удавалось добиться двух процентов попаданий. «Золотой снаряд» - это уникальное, особенно точное попадание в болевую точку противника, такое, что способно решить не только противостояние двух кораблей, но и судьбу целого сражения.
Канониры «Глэттона» добились сразу двух таких «золотых» попаданий – причем в одном залпе, что бывает и вовсе уж редко. Два одиннадцатидюймовых снаряда, выпущенные с секундным интервалом легли в самое яблочко - первый попал в бруствер башни «Стрельца», снося леера и коечные сетки, глуша прислугу башни, засыпая острыми, как бритва, чугунными осколками смотровые щели и амбразуры. Мгновением позже ударил второй  - чуть выше, в боевую рубку, в изогнутую, клепанную из десятка дюймовых слоев брони стенку между двумя смотровыми щелями. Британский «чемодан» не пробил русской брони, но вмял ее почти на два фута вглубь. Два  удара, один за другим, стали роковыми для большинства тех, кто находился в этот момент в боевой рубке «Стрельца».
Рубки русских мониторов печально известны своей теснотой – каких-то неполных пять футов внутреннего диаметра. В узкий бронированный «стакан» во время боя набивалось не менее четырех человек – командир корабля, рулевой, сигнальный кондуктор, и еще кто-то из офицеров, обычно штурман и старший офицер.
И вот в эту тесноту и влетели через смотровые щели рои острых как бритва кусков чугуна, к ним присоединились выбитые внутрь железные болты, скреплявшие листы брони – оставалось лишь удивляться, как в этой мясорубке хоть кому-то повезло остаться в живых. Этим счастливчиком оказался капитан-лейтенант Повалишин, командир «Стрельца». Осколки из ближайшей смотровой щели принял на себя сигнальный кондуктор; сорванный с крепления шкафчик для карт полетел  в голову Ивану Федоровичу, но по пути окаянной железяке подвернулся старший офицер. Дверца ящика  снесла ему полголовы и тот, изменив траекторию, влепился в переборку.
Конечно, Повалишину тоже досталось – и еще как! Несколько мелких осколков угодили ему в плечо, бедро, скользнули по щеке и темени. Но сознания капитан-лейтенант не потерял; выбравшись из-под навалившихся на него мертвых тел, он попытался нащупать переговорные трубы. В глазах стояла кровавая чернота, и не понять было, то ли это слепота из-за контузии, то ли ничего не видно ничего из-за порохового дыма, заполнившего весь объем боевой рубки после двух подряд разрывов.
Пальцы нащупали перекрученный металл – трубы не выдержали. Стойка машинного телеграфа рядом… нет, она тоже перекошена, провода в гуттаперчевой изоляции торчат во все стороны.  Повалишин прохрипел «Есть кто живой?» В ответ лишь булькающие хрипы в развороченной осколком груди штурманского офицера. Не было сил встать, цепляясь за стены, осмотреться вокруг и отдать команды, которых наверняка ждут люди – его люди!  - у орудий, в  кочегарках, у батареи электрического телеграфа  и в машинном отделении. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, капитан-лейтенант на ощупь, расталкивая трупы, задыхаясь от пороховой гари, по липким лужам крови пополз к люку, ведущему вниз, в башню. Дополз, перегнулся через край и, собрав остатки сил, прохрипел:
-Мичман! Казанков, вы там живой? Принимайте командование!
И, как в черную ледяную воду, провалился в беспамятство.

Отредактировано Ромей (22-06-2018 11:19:24)

+13

177

Ничего себе!
Долгожданное продолжение!
Спасибо, почитаем...

+1

178

***
В рубке Сережу чуть не вывернуло наизнанку – тяжелый, тошнотворно-сладкий запах свежей крови, мертвые тела,  разорванные в клочья кусками металла… Не то чтобы юноше не приходилось видеть в жизни мертвецов – нет, приходилось и присутствовать на похоронах родственников, да и в Морском Корпусе, что ни весна, тиф уносил одного-двух воспитанников, особенно из младших общих классов, пренебрегавших запретом пить сырую воду. Но тут – это было что-то совсем непохожее на то, что представлял себе Сережа Казанков, грезя о будущих морских сражениях. Он вспомнил, как один из однокашников по Корпусу рассказывал, как дядя, в чьем имении молодой человек гостил летом, нарочно заставлял того наблюдать, как режут свиней и свежуют туши, приучая юного родственника к виду крови – мол, в жизни пригодится... От этой мысли мичмана передернуло, и он  с трудом подавил новый рвотный позыв.
Окровавленного, лишившегося сознания командира спустили палубу, в тесную кают-компанию, превращенную на время боя в лазарет.  Там уже находился старший артиллерист, и в башне сейчас распоряжался, сменив Сережу, артиллерийский унтер, хозяин правого орудия. Штурманский офицер перестал хрипеть – кончился, когда его пытались протащить сквозь узкий люк. Еще два тела, рулевого и сигнальщика, оттащили в сторону и положили одно на другое - в искалеченной рубке и без того было неимоверно тесно.
Штурвальная колонка, машинный телеграф, переговорные трубы, соединяющие капитанскую рубку с внутренними помещениями «Стрельца» - все побито, поломано, безнадежно выведено из строя. С помощью неизменного Каблукова Сережа кое-как открыл заклинившую броневую дверь, ведущую на верх башни и выбрался наружу. Отсюда открывался куда более впечатляющий вид на Северный фарватер, затянутый сейчас пороховым дымом, нежели давеча с палубы. Вот намертво сидит на ряже избитая снарядами, пылающая от носа до кормы "Гидра"; ее револьверные малокалиберки умолкли, по палубе то тут, то там мечутся фигурки людей – спасайся кто может, пока не рванули пороховые и бомбовые погреба!  Вот батарея № 7, по прежнему отплевывается залпами. За ней, в клубах порохового дыма то и дело мелькают русские мониторы: "Единорог" и двухбашенная "Русалка". Эти выбрали особую тактику – не лезут за линию ряжей, как «Стрелец», а жуками из-за батареи, дают залп и на реверсе машин подаются назад, перезаряжая орудия. Так, конечно,  безопаснее, зато и самим пристреляться труднее. То-то снаряды поднимают столбы воды вокруг английских броненосцев, а накрытий что-то не видно…  А где еще один, однобашенный «Колдун»?
"Стрелец", тем временем, продолжал выписывать дугу между искалеченной «Гидрой» и батареей № 7; форштевень его смотрел уже на маячащие в удалении полутора миль британские броненосцы. Мичман спохватился:
- Каблуков, повторяй за мной  в башню, и пусть поставят кого-нибудь репетовать дальше, в румпельное!
Подчиняясь переданным по цепочке командам, руль переложили, и «Стрелец» заложил коордонат, целя на мелководье под финским берегом, уходя с линии огня батареи и британских утюгов. Сережа прикинул, что хорошо бы  подрезать с носа неприятельскую колонну – тогда можно удерживать неприятеля в центре циркуляции, чтобы орудия заклинившей башни могли хоть изредка, но доставать цель продольным, самым эффективным огнем. Но осуществить этот тактический замысел он не успевал: англичане уже  выходили из боя.  На стеньге головного «Принца Альберта» внезапно запестрели сигнальные флажки и оба броненосца поворотом «все вдруг» отвернули на вест; за ними пристраивались успевшие отползти назад «Циклоп» и еще один, однотипный с ним монитор. Сережа поискал глазами четвертый и обнаружил его  по другую сторону батареи № 7 – со сбитыми мачтами и трубой, осевший так, что полубак и полуют целиком ушли под воду, а волны захлестывали амбразуры башен. Догонять британцев не имело никакого ровно смысла; даже самый тихоходный из них имел верных три узла преимущества над русскими башенными броненосными лодками. Да и на курсе преследования британские колонны окажутся  в мертвой зоне для неподвижных орудий «Стрельца», тогда как сами вполне смогут добросить снаряд-другой до преследователя из кормовых башен. Но теперь это уже неважно – англичане уходят, бросая на произвол судьбы двух обреченных собратьев. Победа?
- Каблуков, репетуй: Задробить стрельбу, руль прямо! Машине сбавить обороты, самый малый!
И, не удержавшись, добавил:
- Кричи, братец:  британцы поворачивают назад! Наша взяла!

Отредактировано Ромей (24-06-2018 00:22:47)

+12

179

Ромей написал(а):

Штурманский офицер в пробитой осколком грудью уже перестал хрипеть


Предлог неправильный. Должно быть "с ... грудью... ".

И ещё из предыдущего отрывка:

Ромей написал(а):

Стойка машинного телеграфа рядом… нет, она тоже перекошена, провода в гуттаперчевой изоляции торчат во все стороны.


Неправдоподобно. У тех машинных телеграфов, которые я видел, они спрятаны в стойке (если прибор на стойке) или за/под панелью, на которой прибор закреплен. Оно, конечно, если в рубке летают осколки, один из них может и перерубить или надрубить стойку, или разбить сам прибор, но перерубленные провода при этом останутся в стойке. Может, как иначе сказать? Дескать, командир подёргал ручку, но машинный телеграф молчал...

Отредактировано Зануда (23-06-2018 15:57:48)

+1

180

Стойки на мониторах были красивые такие, деревянные с медными уголками. Ее просто расколотило в щепки, и все кишки наружу....

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"