Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер


Слепой снайпер

Сообщений 301 страница 310 из 380

301

Barb написал(а):

Клеймо и ставится для того что бы однозначно установить кто изготовитель оружия.

Отвечу знатоку клейм. Клейма бывают производственные, цеховые, испытательные, выпускные, проверочные, номерные по партии, номерные по году выпуску, номерные по принадлежности полку или части, клейма показатели страны, клейма принадлежности арсенала, ремонтные клейма. А еще - личные, родовые, принадлежности к группе (определенной), принадлежности полку или батальону, например "Л.Г.Е.И.В.М.П" - Лейб-гвардии Его Императорского Величества Московский полк (название - от фонаря для примера букв). Иногда клейма фирм изготовителей неискушенный (гражданский или не имеющий к оружия этого типа человек) не прочтет, так как они имеют системную шифровку.
Например, вы мне скажете навскидку, что это за клеймо? Чьей фабрики?
http://sa.uploads.ru/t/gT1Yz.jpg
Или то, что клеймо ЗИК и ЗИЗ - это одно и тоже предприятие?
Так что в этом вопросе, извините, вы не правы. Надо читать не только что написано, а еще знать кучку маркировочных знаков. Я хотела показать, что Рисманд хорошо разбирается в этом и знает специфику не только использования, но и производство. Может быть я хотела от читателей слишком много.

Отредактировано Ника (29-04-2018 14:03:56)

+3

302

Решила не затягивать ответ на вопрос в предыдущем посте: клеймо на фото это фирма "Э. и Ф. Хёрстер», Золинген, Германия, период Третьего Рейха.
ЗИЗ и ЗИК - это клейма Златоустовского инструментального комбината с 1927 по 1931, потом Златоустовский инструментальный завод с 1931 по 1936, в 1944 появляется еще одно клеймо ИЗМ - Инструментально-металлургический завод (оружейный цех отделили и ввели в состав ИЗМ), в 1946 цех возвращают в ЗИК и опять начинают ставить клеймо ЗИК, в 60-х годах начинают использовать клеймо "Булат". А в 1922-1928 ставилось клеймо "Злат.гос.завод". Еще больше углубляться в историю не буду. Это клейма одного и того же предприятия.
На одном предмете холодного и огнестрельного оружия может быть до десятка клейм!
ЗЫ. На этом заканчиваю, так как по клеймам у меня лекции на четыре академ часа.
Напоследок: Испытательные и приемные клейма на французском ружье:
http://sd.uploads.ru/t/YRmO7.jpg
http://sg.uploads.ru/t/Ja6EL.jpg
http://s4.uploads.ru/t/GDmAP.jpg
"1558" - это не год изготовления!
http://s5.uploads.ru/t/8FVGn.jpg
http://sd.uploads.ru/t/LTHgM.jpg

Отредактировано Ника (29-04-2018 13:58:18)

+3

303

Барак просыпался медленно, неохотно, вклинивая человеческий шум и звон кандалов в жужжание мух, которые недовольно взлетали с вонючих сральных бадеек. Рисманд давно проснулся, но лежал, бессмысленно глядя в потолок. Еще неделю назад он был помещиком, барином, офицером, а теперь – бесправный каторжник. Пожил в своё удовольствие - хватит. На кого обижаться? На графиню? Это как обижаться на снаряд, который послали из орудия, а он, волей судьбы попал в тебя. Правы были предки, запретившие общаться с вдовами. А он – не прав. Думал, что система не добралась до глухой провинции? Или что гэссендские законы смогли враз поменять и менталитет дворянок, так же как поменяли у крестьянок? Нет. Он виноват. И его наказание за собственную глупость здесь. Но, даже приняв реальность, вживаться в эту реальность не хотелось. Поэтому он лежал, глядел в потолок, слушал голоса и жужжание и не спешил спускаться.
Но отлежаться не дали.
- Эй, спускайся! - На уровне лица замаячила недовольная щекастая морда Авенда, - Сейчас Старшой проверять будет! Лежать днем нельзя!
Рисманд поднялся. Тело уже не отдавало на каждое движение резкими прострелами, но постоянный зуд заживающих ожогов и ран приходилось терпеть. В целом он мог охарактеризовать своё состояние как удовлетворительное – переломов и непоправимых травм нет, а всё остальное временное и не требует особых условий для лечения. Палач работал жестко, но аккуратно и за это, вопреки здравому смыслу, Рисманд не держал на него злости.
На нижнем ярусе его приветствовал Люсм, который сдвинулся, давая место рядом с собой. Рисманд кивнул, но не сел, а повернулся, чтобы дойти до уборной.
- Стой!
Люсм поманил его рукой, вынуждая подойти и наклониться.
- Не иди сейчас…
- Почему?
- Там сейчас эти… В общем – тут всё по мастям. Понимаешь… Масть – это как принадлежность к рангу. Вот сейчас там типа генералы, потом пойдут офицеры, а потом все уже остальные…
- Рядовые, что ли?
Люсм вздохнул и кивнул.
- Точно. Рядовые…
Рисманд понял, что бывший офицер, уже смирился с подобной системой.
В армию, помниться, тоже попадали уголовники. Сначала были борзые, пытались доказывать, что они «другой масти», но для сержантов было всё равно масть-не масть, они очень быстро и иногда болезненно, ставили этих маститых на своё место. Вернее в строй.
Тут же была своя система и уже армейцы, попав в неё, должны были соблюдать правила игры.
- А мы какой масти? – Рисманд сел рядом с Люсмом в ожидании того, когда настанет их очередь.
- Мы как бы псы. Это ниже «волков», но выше «шакалов». Есть еще «сявки». Есть «уважаемые люди», но их в этот барак не садят. Они в первых живут.
Вспомнились люди у первых бараков. Некоторые были без цепей, в хорошей одежде. Значит – это уважаемые люди. Остальные – животные. Волки, псы, шакалы. В целом система понятная.
- А сявки – это кто?
Люсм в ответ показал на нескольких людей, сидящий на нарах практически возле отхожего места.
- У нас их бы «падальщиками» назвали, но это еще хуже. У них нет права голоса. Они должны делать всё, что им прикажут. Причем все. Сявки не имеют своего мнения. Это низший уровень. Стать сявкой – это позор.
- А мы, значит, чуть выше?
- Псы – это те же прихвостни, но как бы «под кем-то». Под хозяином.
- И кто же «наш» хозяин?
- Король.
- В общем верно – Кивнул, соглашаясь, Рисманд. – Мы королевские псы!
- Не смейся! – С осуждением помотал головой офицер. – Тут к королю относятся без подобострастия. Как я понял, у бандитов свои «короли», только спрашивать об этом…
- Не «по масти»?
Люсм грустно усмехнулся:
- Видишь, сам всё понимаешь… У волков не спросишь, а с шакалами и сявками лучше не иметь дело. Ответ-то может быть и получишь, но станешь на их «уровень».
- А почему к волкам не присоединиться? Что мешает?
- Потому что – съедят!
Они не заметили, как к их разговору подключился, перебравшись на соседние нары, Вентас. Все пять пуговиц его гимнастерки были расстегнуты, открывая мускулистую волосатую грудь, из распахнутого воротника поднималась короткая мощная шея, которую Вентас непроизвольно всё время протирал ладонью. Возле правого уха, уходя практически на затылок, тянулся длинный тонкий старый шрам, будто кто-то пытался снять с него скальп, да только не дорезал. Обычно шрам закрывали волосы, но теперь бритая часть головы открывала его на всеобщее обозрение.
- Волки – это хищники… - Добавил он и замолчал.
Рисманд посмотрел на Люсма, который тоже молчал и не спешил продолжать, и переключил внимание на Вентаса. Если Люсм, бывший офицер, в присутствии того замолкает, то какое же звание у Вентаса?
- Я знаю, что волки – это хищники. И что?
- То, - нехотя, потерев в очередной раз шею, отозвался Вентас, - что едят они таких как мы. А нас мало, чтобы дать им отпор. Это стая. Понимаешь? Если волки скажут фас, то и шавки и сявки набросятся. Посмотри, - Рисманд проследил за взглядом Вентаса, чтобы увидеть как «волки» идут по проходу. Каждый из них смотрел на окружающих с настороженным превосходством, будто испытывая чувства окружающих. Один из них, сухощавый, поджарый, опасный даже с виду, мужик, наткнулся взглядом на Рисманда. Остановился. С интересом оглядел бывшего капитана, и усмехнулся. Рисманд почувствовал, что его не только срисовали и оценили, но и бросили вызов. Ответить на этот вызов Рисманд, к своему стыду, был не готов, и поэтому медленно перевел взгляд сначала на пол, а потом и вовсе наклонил голову. Волк хмыкнул и продолжил свой путь.
- Вот поэтому мы – псы, а не волки.
Произнес едва слышно Люсм, воспользовавшись повисшим молчанием.

Отредактировано Ника (29-04-2018 20:59:29)

+8

304

Как военный, Рисманд сразу оценил дальнобойные нарезные винтовки, которыми были вооружены конвоиры, не такого конечно класса, как его лАСТочка, но весьма качественные, скорее всего спецзаказ, если можно было посмотреть поближе и увидеть маркировки, то он мог бы сказать и чьё производство.

Переделала слово "клейма" на "маркировки".
Может, со временем, еще что-то добавлю. Пока так. Чтобы исключить вопросы по клеймам.

0

305

После происшедшего короткого инцидента Рисманд чувствовал себя униженным. Причем то, что он сам отвел глаза и сам признал своё место, заставляло чувствовать себя еще паршивее. Разумом он понимал, что в драке ему против волка не выстоять, но эмоции заставляли злиться и беспомощно сжимать зубы.
В очереди за завтраком он уже четко выделил «масти». Пятеро волков - вальяжных, наглых, готовых ответить на вызов и сами его бросить. Шакалы – серьезные, хамовитые, отыгрывающиеся, в основном, на сявках, но боящиеся задеть волка, держались отдельной кучкой из двенадцати человек. Эти тоже готовы драть, но не поодиночке, а сворой. Хотя каждый сам по себе не казался опасным, но все вместе они представляли собой серьезного противника.
Построение и выдача завтрака была один в один, как и вчерашний ужин. Стоящий перед Рисмандом Люсм получил свою тарелку с какой-то мутной жидкостью, поклонился, поблагодарил и уступил место капитану. Рисманд опустил глаза – так легче, не глядя на дающего, кланяться. Но выдача затягивалась. Повар, увидев, кто будет получать еду следующим, обрадовался и сам занял место выдающего. Взял тарелку, налил еды и собственноручно протянул заключенному.
Рисманд автоматически взял. Суп в тарелке был налит так, что едва покрывал донышко. С таким мизером не то, что наесться, а даже на одну ложку не хватит.
Это было уже слишком! Пусть он не способен сейчас ответить на вызов волка, но выплеснуть жижу в лицо повару – это ему под силу. Повар не успел среагировать, когда заключенный, вдруг улыбнулся и одним движением кисти выплеснул еду ему в лицо.
Воцарилась тишина, нарушившаяся звоном брошенной на стол миски и чьим-то сдавленным охом.
Потом тишина взорвалась. Кричал повар, орали охранники. Рисманда подхватили под локти, согнули, ударили зачем-то по спине и потащили наружу, в карцер.

Отредактировано Ника (29-04-2018 23:40:02)

+8

306

Конец главы, наконец-то!

Карцер в армии и карцер в лагере – это две разные вещи. Рисманд это осознал на своей шкуре. Если армейский карцер всегда был отдельно стоящим домиком с лежаком и караульным, то лагерный был ему полной противоположностью. Это была наклонная яма, напоминающая погреб в основании одного из холмов, закрывающаяся решетчатой плитой, без всякой охраны. А зачем? Если пятачек перед карцером не только хорошо просматривается, но и неплохо пристрелян. Под землей было прохладно, сыро и чувствовался гнилостный запах. Солнце сюда заглядывало на короткое время во второй половине дня. Перед тем, как уйти за западный холм.
Самое главное, что срок ему не определили. Сколько придется сидеть в этой тухлой яме – сутки или двое, Рисманд не имел понятия. Он сел на землю, поставил на колени локти, сцепил пальцы и уткнулся в них лбом.
Обидно не было. Была какая-то веселая злость, заставляющая раз за разом прокручивать в голове ошарашенную морду повара и удивленные лица раздатчиков. О сделанном он не жалел. Но снова и снова прокручивал в голове ситуацию, пытаясь понять, было ли другое решение или нет.
Ни завтрак, ни обед не принесли. Воды, правда, дали. И кусок хлеба. Так что совсем голодным не оставили.
Ближе к вечеру, когда солнце задело краешком темноту ямы, чья-то темная фигура перекрыла свет. Рисманд поднял голову.
Перед ним, за решеткой двери, сидел на корточках старший судебный исполнитель. Как его там, Кораст? Захотел поговорить без свидетелей? Скорее всего. Пусть говорит. Рисманд выслушает, всё равно заткнуть рот не получится.
За день карцер так и не прогрелся и Рисманд чувствовал озноб, но холод и ненависть этого человека чувствовалась даже здесь, в холодном подвале. В черном мундире, нахохлившийся и сидящий на корточках тот напоминал озлобленную готовую заклевать ворону
- Я знал, что когда-нибудь тебя встречу. Такой как ты не мог жить по-человечески и рано или поздно твоя тяга к убийству привела бы тебя ко мне. Я читал твое дело – ты теперь еще и детоубийа. Что, понравилось в беспомощных стрелять? Убийцам надо всегда кого-нибудь убивать. Если раньше это можно было списать на войну, то сейчас тебя ничто не прикрывает. Знаешь, сколько я тебя искал? Сколько я писал запросов? Тебя перевели из пехоты. Куда?
Вопрос был из чистого любопытства, но Рисманд ответил:
- В егеря.
В глазах мужчины сверкнуло понимание.
- Вот что! Егеря! Хорошо тебя спрятали. Егерские подразделения свой состав не раскрывают. А ты выслужился аж до капитана. Хорошо служил? Да? Многим задницы вылизал? Только не говори, что тебя с сержантов до капитана просто так подняли. Без протекций так не подняться. Когда умеешь лизать большие задницы, то они тоже бывают благодарны. Так ведь?
Рисманду очень хотелось сказать, что не так. Что он получил старшего лейтенанта вполне заслужено, а капитана ему дали при комиссовании по ранению. Но молчал. Человеку с таким взглядом ничего не докажешь. Еще глупее будет оправдываться.
- Моя жена была прекрасной женщиной. А ваши её изнасиловали и расстреляли. Объявили шпионкой. Замарали её честное имя… И ты один из тех, кто это сделал. Убил её. Насиловал тоже ты?
- Нет.
- Врешь! – Лицо мужчины перекосилось от злобы. – Врешь! У тебя на лица даже сожаления нет! Ты должен раскаиваться и просить прощения! Перед моим сыном, передо мной! Ты лишил ребенка матери! Ты избил его! А теперь только лыбишься?!
Рисманд не улыбался и не веселился, глядя на беснующегося человека, ему было досадно слушать эту клевету, и обида на всю эту ложь заставляла кривить губы, сдерживая рвущиеся наружу оправдания.
- Я не мог по-другому… - Слова получились жалкими и совсем не такими, какие хотел произнести Рисманд.
- Что? Ты понимаешь, что ты сделал?! Да тебя тысячу раз расстрелять мало!
- Ну, так расстреляй! – Выдохнул в озлобленное лицо капитан. – Давай! Мне действительно жаль, что так получилось! Ты в своём праве! Убей!
- Это ты так просишь прощение?
- Как я еще должен просить прощение?! – разозлился Рисманд. – Я сказал: «Мне жаль!». Я выполнял приказ! Понятно! Приказ!
Но мужичина внезапно успокоился. Он встал. Отряхнул штаны и потрясённо произнес:
- Мой сын прав – ты моральный урод. Мне даже не зачем тебя убивать. Нет. Я сделаю по-другому. Я уничтожу тебя не физически, я уничтожу твою репутацию, твоё достоинство. И всё, что тебе дорого.
И тогда Рисманд рассмеялся. Смеяться было больно, но он хрипел, задыхался, но смеялся. Репутация! Достоинство! То, что дорого! Какие громкие слова. У него нет ни того, ни другого, ни третьего. Больше нет. Есть только эта физическая оболочка, которую ему совершенно не жаль.
Судебный исполнитель презрительно плюнул и ушел в казарму. А Рисманд продолжал смеяться. Хрипло, отчаянно, до слёз из глаз. Уткнувшись в сжатые кулаки, он вздрагивал всем телом уже сам не разбираясь, смеётся он или плачет.

- Кораст!
Судебный исполнитель вздрогнул и остановился. Он знал, что его передвижения не останутся незамеченными, но кто успел донести информацию до Садаста так быстро?
Повернулся. Сзади действительно возвышался скалой начальник лагеря.
- Зачем ты ходил к карцеру?
- Поговорить. Просто поговорить. Сказать пару слов.
- Сказал?
- Сказал!
- Тогда собирайся и уезжай!
Кораст набычился:
- Что выгоняешь прямо сейчас? Дай хоть переночевать.
- Дам. Но утром чтобы тебя здесь не было.
- Ты стал жестоким, Садаст. В разведшколе ты был другим…
- Мы все были другими. Ты тоже.
- Да, - согласился Кораст, - были… А что если я не уеду? Ты мне не имеешь права приказывать!
- Не имею. Ты прав. Но ты мне должен – не забыл? Так вот – ты должен завтра отсюда уехать. Это не приказ и не просьба. Это моё требование.
- Вот как! – Протянул с досадой в голосе Кораст. – Значит требование! Что ж, ты прав – я тебе должен. И я уеду. Только запомни Садаст, теперь между нами ничего не будет.
- Между нами и не было, если ты не забыл. Убирайся.
Кораст посмотрел долгим взглядом в лицо Садасту, будто пытаясь там что-то высмотреть, но только разочаровано сплюнул и отвернулся, чтобы продолжить путь в охранную казарму.
Садаст постоял еще минуту, глядя вслед школьному другу, и тоже повернулся, чтобы зайти обратно в дом. Сделал он это тяжело подволакивая ноги, но палочку или, еще хуже – костыли, он принципиально не использовал. Не хватало, чтобы заключенные увидели, что он с каждым днем ходит всё хуже и хуже.

Отредактировано Ника (30-04-2018 15:00:15)

+9

307

Ника написал(а):

- Вот как! – Протянул с досадой в голосе Кораст. – Значит требование! Что ж, ты прав – я тебе должен. И я уеду. Только запомни Кораст, теперь между нами ничего не будет.


Явная опечатка. По контексту Кораст обращается к Садасту.

+1

308

В ближайший месяц выкладок можно не ждать, так как май оказался на редкость загруженным месяцем. Сегодня сняла новую квартиру, в конце недели приедет на неделю мама, а потом надо будет успеть за четыре дня переехать, а у ребенка еще и сессия.
Так что вряд ли будет время даже чтобы набить хоть один эпизод.
ЗЫ. Всем кто захочет помочь с переездом в районе 20-24 числа этого месяца буду искренне и неподдельно благодарна.
ЗЫЫ. Теперь буду жить не в Люберцах, а возле метро Жулебино. (Хотя и рядом, но ребенку ночью возвращаться с учебы существенно ближе).

+1

309

Ника написал(а):

В ближайший месяц выкладок можно не ждать, так как май оказался на редкость загруженным месяцем. Сегодня сняла новую квартиру, в конце недели приедет на неделю мама, а потом надо будет успеть за четыре дня переехать, а у ребенка еще и сессия.
Так что вряд ли будет время даже чтобы набить хоть один эпизод.


Удачи, Ника!  :flag: И не забудь, когда раскрутишся, место дворецкого или старшего помощника младшего библиотекаря за мной!!!! :playful:

0

310

Глава 15.

Холод пронизывал до мозга, заставляя свернуться в клубок и замереть. Рисманд замерзал не только телом, но и душой. Он отчаянно, так же как раньше хотел выжить, теперь хотел умереть. В глубине обожженной груди болело. И эта новая боль не шла ни в какое сравнение с той, что терзала его тело. Она рождалась мыслью, что его жизнь до сегодняшнего дня казалась бессмысленной, что он жил только по привычке бросать жизни вызов и отвечать на её вызовы. Но здесь, в этой холодной, вонючей яме, олицетворяющей всю его беспомощность и бесполезность, он утратил веру в себя. Пришедшее на смену героическому лихачеству болезненное прозрение, что на самом деле он является ничего не стоящим мальчиком для утех и обычным рядовым солдатом – пушечным мясом, наравне с тысячами таких же безымянных солдат. Бесполезным пушечным мясом, которое легко заменить таким же шматом.
Его душу раздавливало чувство вины. Перед Назирной, перед Миндасом, Фахной и тем ребенком. И перед сотнями, жизни которых он так же бездумно забрал на войне. У них тоже были матери, отцы, дети, жены. Как после этого существовать? Пусть этот Кораст и его сын придут и убьют его – это будет справедливо. Но они не придут, а жить ненавидя себя он не сможет. «Герой войны» - какая глупость и пафос. Кто только сделал его «героем»? Его – проститутку и убийцу.
Рисманд съеживался от ненависти к себе всё больше и больше, лёжа на холодном полу, вымерзшей в ночном холоде ямы и заставлял себя умереть. К утру тело закоченело, раны уже отболели и он погрузился в состояние близкое к смерти, которой так жаждал.

Ночь для Санаста тоже выдалась бессонной. Он тоже желал смерти, но это желание не было спонтанным, как у Рисманда, а давним, сравнимым с непочатой бутылкой, стоящей в шкафу у пьяницы, которую он бережно хранит ради одного единственного дня. Этот день, день его смерти, такой желанный и такой недостижимый, будет еще не скоро. К сожалению не скоро.
Санаст встал со скрипнувшей кровати и подошел к узкому окну, выходящему на противоположную сторону от лагеря. Единственное окно, пробитое как бойница и обращенное в сторону самого крайнего холма. Там на вершине холма, почти рядом с пулеметным гнездом был маленький бугорок, заросший травой и цветами. Успокоиться рядом с маленьким, почти незаметным холмиком без таблички и похоронного знака было его единственным и страстным желанием.
В безымянной могиле лежал его единственный, горячо любимый сын.

Отредактировано Ника (21-06-2018 23:58:15)

+7


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер