Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Все реки петляют


Все реки петляют

Сообщений 11 страница 20 из 83

11

Глава 2. Несколько летних дней

      Присматриваясь к носительнице моего сознания, я раз за разом убеждался — девочке скучно. Она была предоставлена сама себе большую часть дня, поскольку мать плотно занималась с младшими, обучая их тому, что старшая уже знала. Пара часов, посвящаемых вышиванию или музыке, кройке и шитью, не предоставляли Софи достаточной занятости. Отмечу, пожалуй, что музыка преподавалась маменькой с использованием гитары, причем для дочурки был припасён уменьшенный вариант этого инструмента. Таким образом у меня крепло подозрение об испанских корнях миссис Корн.
      — Мам! Ты испанка? — незамедлительно внесла ясность неугомонная хозяйка тела, в котором я квартировал.
      — Родилась на Ямайке, в испанской семье. Не раз бывала в Мадриде, Кордове, Севилье, Марселе и Неаполе. Но ни тосканского языка сколь-нибудь прилично не освоила, ни французского, — маменька ответила сразу полно и по-серьёзному.
      — Зато у меня французское имя, а у Консуэллки — итальянское, — не замедлила внести окончательную ясность Софи. Она мгновенно озвучила то, что только начало приходить ко мне на ум.
      Ещё у нас была морока с чистописанием. Я не сразу понял, что Софи — левша. И ещё не понял, скрывает она это, или мать её нарочно старается переучить на правшу. Сама девочка по этому поводу ничего не выразила, ну а я уговорил её взять перо в левую руку. Не сразу это принесло нужный результат, потому что писать нужно слева направо, как бы наталкивая перо на выводимую букву, но, если лист бумаги сильно наклонить, то движение кисти получается или "к себе", или "от себя", что удобнее, чем совсем "против шерсти".
      Так вот, при наклонах листа в разные стороны почерки у маленькой англичанки оказались разные, хотя оба вполне разборчивые и почти без клякс. Третий наш почерк получался правой рукой, когда ею водил я.
      — Молодчина! — похвалила мама, взглянув на плоды дочуркиных трудов. — Наконец-то моей непоседе хватило усидчивости. И, да, левой рукой тебе значительно удобней.
      Что же касается развлечений, то кузнец Чарли знал о чугуне немного: хрупкий, не куётся, сам он из него ничего отливать не пытался и чинить чугунные вещи не пробовал. Так что не слишком удачным был наш визит к местному металлургу. Зато в мастерской нашелся обломок проволоки, из которой умелыми руками взрослого мужчины был согнут и заточен рыболовный крючок — этот день мы провели за изготовлением удочки, для которой плели из ниток леску, делали свинцовое грузило из расплющенной молотком картечины, обстругивали удилище и придумывали, как приладить поплавок из стержня птичьего пера. Ближайшая речушка-то от дома буквально в одном фарлонге, что на мою оценку составляет метров двести. И вообще этот ручей я бы назвал переплюйкой, потому что узкий он и неказистый.
      На рыбалку пошли только на другой день, прихватив горшочек с накопанными ещё с вечера червями. Пойманных рыбок зажарила Бетти и подала к господскому завтраку. Я в английской ихтиологии не разбираюсь, так что уклейка это была, или плотва, уверенно не доложу. Но получилось вкусно. Дети прислуги с этой оценкой согласились, потому что и на их долю перепало — клёв этим утром оказался хороший.
      Отличным развлечением стала поездка в город за отрезом мне на новое платье. Выяснилось, что в сарае хранится карета с кожаным верхом, в которую впрягли лошадку. Ту самую, на которой недавно привезли дрова. Правил муж Бетси, который тоже был в доме работником, но нам с Софи встречаться с ним удавалось нечасто.
      Дорога заняла где-то пару часов при том, что ехали мы не торопясь. На мою оценку расстояние тут от пятнадцати до двадцати километров. Сам город, кстати, именовался Ипсуич. Никогда раньше о таком не слыхивал. Наверное из тех, которые никогда ни в чём предосудительном замешаны не были.
      — То есть, ты полагаешь, что я за день смогу обернуться пешком туда и обратно, — констатировала Софи, выловив и "заднюю" мысль. Оставалось только согласиться.
      У галантерейщика внимание маменьки привлекли как шёлк, так и тонкое сукно. А ещё ленты и тесьма, и цветные нитки. Одним словом, женщина несколько увлеклась, выпустив дочурку из виду, а та "зависла" у ювелира, лавочка которого находилась рядом. Я, признаться, приготовился заскучать и отрубиться, однако встряхнулся при упоминании горного хрусталя, из которого что-то там блестящее сделано и в серебро оправлено. Загвоздка в том, что в эту эпоху порох в ружьях и пистолетах воспламеняют искрой, высекаемой из кремня, что будет продолжаться ещё около полутора столетий. Хотя с этим наверняка справится искра немудрёной пьезозажигалки. А пьезоэлектрический эффект открыли как раз на кристаллах кварца, природная форма которого и есть этот самый горный хрусталь. Таким образом где-то в глубине моего сознания затеплилась искорка надежды забацать нечто интересненькое. Правда, тут же и потускнела. В английской патриархальной глубинке руками шестилетней девочки не так-то много наимпровизируешь.
      — А ты попробуй, — мысленно топнула ножкой Софочка. — А то ужасно скучно у нас в доме. Хорошо, хоть ты появился со своими непонятными размышлениями.
      — Ладно, — тоже мысленно вздохнул я. Мы попросили у скучающего ювелира лист бумаги, на котором я набросал эскиз двух лепестков сусального золота, через крошечные колечки подвешенных к тонкому медному стерженьку. И еще мы приценились к не самому маленькому кусочку собственно кварца, показавшегося мне отдалённо знакомым из-за своей шестигранности и некоторой вытянутости. Мастер показал нам его в числе других своих заготовок. Тут за нашими спинами появилась маменька и резко обломала хитрого ювелира, заставив сбросить цену примерно вдвое, но кусочек горного хрусталя и сделанный заказ на рабочий орган будущего электрометра оплатила. Она нашу Софьюшку любит и балует, хотя не очень-то старается это показывать.
      По моей просьбе мы заглянули в лавку с разными железяками. Гвозди здесь продавались четырёхгранные, сбегающие к окончанию на конус и увенчанные несимметричной шляпкой — к гадалке не ходи — кованные вручную. И размера немалого. С железнодорожный костыль даже встречались. Много верёвок и канатов всех толщин и любой длины. Тяжелая грубая ткань в рулонах — парусина.
      — Это что, портовый город? — спросил я мысленно, а Софийка вслух.
      — Здесь на Гиппинге есть пристань, к которой иногда поднимаются суда из моря. А в доке мастера строят лодки и буера, а когда случится заказ, то для открытого моря суда — ответил продавец. Мы купили у него небольшой слиток олова, и остаток железной полосы весом фунта четыре. А еще шерхебель — это такой узкий рубанок. И стамеску средней ширины, убедившись, что она уверенно входит в шерхебель вместо штатной железки и надёжно крепится там тем же самым клином.
      Продавец почёсывал затылок, а мама держала невозмутимое лицо и невыносимо потакала капризам дочурки, щедро оплачивая её желания. Насколько я понял, затраты подобного масштаба для семейного бюджета напряжения не создают, зато заметно радуют маму, позволяя угодить любимому чаду.
***

      Несколько дней маменька и Бетти были заняты шитьём нового платья для Софочки. Также в работах принимали участие моя носительница и её то ли подружка, то ли служанка Мэри. А что вы хотите, если швейные машинки пока не изобретены и каждый стежок делается руками?! Впрочем, младшие удостоились чести участвовать в процессе только на обработке кромок, с чем уверенно справились. Стряпал в эти дни Джон. Тот самый, что и конюх, и садовник, и дрова привозит. Пища стала проще, но в питательности не потеряла. Хотя ритуалы завтрака, обеда и ужина ничуть не изменились — благородные хозяева трескали, а прислуга им прислуживала. Всё-таки аристократичность — жуткая штука. Вместе работаем и даже спорим, а как дело доходит до классовых различий, так сразу начинается театральное представление. Мы жрём с фарфора на скатерти, пользуясь серебряными инструментами, а они трескают на деревянной столешнице из глиняных мисок простыми ложками. Одну и ту же пищу.
      Платье получилось замечательное, а наше с Софочкой предыдущее мы собственноручно выстирали, высушили, проверили на предмет отсутствия повреждений и подарили Мэри — она телом менее крупная, так что ей впору пришлось. А ещё из остатков ткани от нового своего наряда мы ей выкроили ленту для косы, так что теперь отличаемся тем, что в период приёма пищи она носит передник, а Софи — нет. В остальное же время обе мы расхаживаем в затрапезе. Хозяюшка моя научилась выгребать золу из очага и приступила к освоению мытья полов. Какое счастье, что в этом доме они крашеные! Это я ей намекнул, что для практической жизни слуги куда лучше нас приспособлены, потому что намного больше умеют.
***

      Верстак в сарае имелся, поэтому ничто не мешало нам приступить к выстругиванию двух реек сечением примерно дюйм на дюйм и длиной по паре футов. Пока работали родным полукруглым лезвием шерхебеля, силёнок ещё хватало, а вот когда заменили железку стамеской, да более-менее довели сторону до плоского состояния, тут и увязли. Помог старший брат Мэри — он на пару лет старше и заметно сильнее. Пришлось ему пообещать, что Софи возьмёт его с собой на рыбалку, научит всему, а потом подарит удочку.
      Да не жалко. Проволоку мы вообще в магазине видели, так что новый крючок для себя всегда согнём, потому что до того города нам и пешком обернуться не в тягость. Подумаешь, двадцать-тридцать километров! В общем, две замечательные рейки готовы, и мы идем копать червей, потому что утром обещали научить мальчугана удить рыбу. Интересно, он действительно не умеет, или хитрит с непонятной целью?
***

      В принципе, забрасывать в воду крючок с наживкой Ник умел, но не владел искусством мягкой подсечки, поэтому утро прошло для него плодотворно. Я даже не встревал в софочкины объяснения — ребята отлично поняли друг друга. К тому же крючок на удочке мальчугана был великоват, и привязан не тем узлом — тут лучше всего подходит двойная восьмёрка вместо простой удавки. Короче, после того, как наша удочка сменила хозяина, то есть произошёл окончательный расчёт, а улов поступил на кухню, мы отправились к всё тому же ближнему кузнецу с редкой фамилией Смит завершать изготовление щипцов для сдавливания пьезоэлемента.
      Диэлектрические деревянные рукоятки следовало снабдить металлическими, то есть проводящими ток, губками, на которые и должна была податься возникшая при сдавливании кристалла разность потенциалов. А вот и облом — нет кузнеца дома. Он понёс заказ какому-то Генри, от которого раньше полудня не вернётся.
      На этом месте отмечу вот какую особенность — благородные вроде Софочкиных мамы и сестёр запросто дрыхнут до времени, когда солнце начинает припекать, а остальной народ поднимается значительно раньше и начинает копошиться ещё по холодку. Поэтому мою хозяйку легко принимают люди простые. У неё привычки трудящейся, а не аристократки. Короче, старший из сыновей кузнеца, Том, заявил, что справится с делом, потому что видел, как это всё происходит, когда качал меха. Но сегодня мехами займётся Питер, а он откуёт для меня всё, что нужно.
      Не знаю, где в это время была их мать, но раздувать горн мальчикам никто не мешал. Тот обрубок железной полосы, что я принесла, нагрели весь и даже отсекли от него зубилом два куска подходящего размера. А вот отковать собственно две продолговатые пластинки не смогли — точности ударов явно не хватало, хотя с их силой получался перебор. Так что попросил я у Софочки контроль над правой, а за собой она сохранила управление левой, в которой удерживала щипцы.
      Только дело пошло на лад, откуда ни возьмись появилась мать семейства, разогнала сыновей, а нас с Софочкой утащила в дом, вытряхнула из платья и принялась его стирать. Пришлось сидеть, закутавшись в одеяло и пропускать завтрак со свежевыловленной рыбой. А там и Чарли-кузнец вернулся. Он-то и сделал всё, что нужно, заодно и корпус электроскопа из олова отлил — это просто широкое кольцо с единственным сквозным отверстием на ободе для пробки, сквозь которую будет пропущен штырь с лепестками золотой фольги.
      Домой мы вернулись к обеду — он тут довольно поздно. Хотя традиции пить чай с плюшками в пять вечера я пока не приметил. Мама нас не потеряла, потому что кузнецова жена послала сюда своего младшенького — Гарри, который всё и донёс. А Сонька прожгла подол спереди и теперь носит передник, чтобы не было видно дырок.
      Испытать новинку нам не удалось, потому что мы не позаботились о проводочках для подачи разницы потенциалов на электрометр. И ещё о стёклах для того, чтобы закрыть обе стороны корпусного кольца. На мой разум, должно заработать и без них, но лучше сделать по классике.
***

      — Ни в какой город я тебя пешком не отпущу, — заявила мама. — Ишь, выдумала тут героизмом заниматься и преодоления устраивать! Джон тебя отвезёт, он же и присмотрит, и расплатится.
      Так, в город мы съездили в карете, управляемой взрослым кучером, медную проволоку отыскать удалось в той же лавке с канатами, хотя самая тонкая оказалась диаметром примерно шесть десятых миллиметра — четверть линии примерно, если я не путаю английские меры длины. А стекольщик без труда застеклил собственно обе стороны кольца электрометра, приклеив прозрачные стенки на обыкновенную смолу, которая для днищ и бортов лодок и кораблей.
      Ещё наш кучер по просьбе маленькой мисс Корн купил маленький бочонок пороха, но не отдал. Объяснил, что доложит хозяйке, и уж если та разрешит...
***

      В принципе, затея наша удалась. То есть, при нажатии на верхнюю рукоять щипцов лепестки электрометра расходились в разные стороны тем шибче, чем сильнее надавливали на рычаг. Как я и ожидал, при сдавливании кристаллика в разных направлениях эффект получался не одинаковым — помню, что там имеется зависимость от направленности кристаллической решётки, которая симметрична относительно какой-то оси. Так у нашего оформленного бруском образца направлений сжатия имелось ровно три с боков, в одном из которых мы просто не поняли, шевелятся лепестки, или это только кажется. А в двух других эффект был явным, причем в одном заметно сильнее. Ну а потом мы наблюдали искорку между концами проводов, если их достаточно сблизить да ещё и заострить. Не стоит забывать, что проводники у нас далеко не гибкие — гнуть их приходится щипчиками.
      Пороху для проверки возможности его воспламенения электрической искрой мама не дала. Саму-то искорку мы ей показали, вот после этого она и отказала в выдаче пороха. Но Софи добыла немного из рога, который висит на ковре рядом с ружьём и кинжалом. Нам и требовалось только полнапёрстка. От искры уверенно полыхнуло. В принципе, пьезозапал мы изобрели. Но рассказывать об этом нельзя, потому что от мамы влетит.

Отредактировано Сергей_Калашников (03-07-2018 08:24:20)

+8

12

скрытничать со своим внутренним голосом Софи не проявляла.

Сергей_Калашников написал(а):

скрытничать со своим внутренним голосом Софи не проявляла.

- пропущено слово?

0

13

Глава 3. Что-то вроде началось

      После опробования пьезоэлектрического поджигания пороха я крепко призадумался — можно ведь ненароком такого напридумывать, что оружие станет совершенней, отчего в эпоху непрерывно ведущихся войн прольются реки крови, существенно более полноводные, чем в уже случившейся истории. Умница Софи на это не возразила. Странно она себя чувствовала — мелкая любопытина. Тут и руки чешутся, и хочется узнать, отчего это такой результат с искоркой, но вот рассуждения мои о природе показанного явления до шестилетней девочки не доходят — сказывается отсутствие систематического технического образования. Понятия про диполи или поляризацию ребёнку просто некуда воткнуть в неразвитый пока детский мозг. Да и сам я об этом не всё знаю — сохранилось в памяти кое-что с института, да и привычка к кварцевым резонаторам и разного рода датчикам на основе пьезокерамики осталась.
      Однако, что с всем этим делать — ума не приложу. А тут у нас радость великая — к пристани, той самой, что в ближнем городке Ипсуич, причалил кораблик, на котором плавает отец семейства. Пока посудина разгружается, сам папенька прикатил домой с подарками и полным любви взглядом, направленным на маменьку.
      Про подарки будет отдельная песня, также не стану акцентировать внимания на намерении родителей обзавестись наследником мужеска пола, а вот про их озабоченность поведением старшей дочери разговор мы подслушали — дом Соня знает очень хорошо, а свернуть раструб из листа плотной бумаги посоветовал я. Как раз острым концом к нам в ухо, а широким — к драпировочной ткани супружеской спальни. Ею завешена неиспользуемая дверь в соседнее помещение, где мы обычно занимаемся музыкой. Ну а поскольку ухо у нас общее, то и я всё прекрасно слышал.
      — Джонатан! Софи за последние недели стала очень быстро умнеть. Она и раньше была сообразительной, но тут просто что-то невероятное. Даже шалости у неё сделались целеустремлёнными. К тому же, ей по-прежнему невыносимо скучно. Может быть ты возьмёшь её с собой? Ненадолго, только до Лондона.
      — Ребёнку нужна строгая гувернантка, Агата. Лучше, умеющая фехтовать, — хмыкнул отец. — Чтобы загоняла её до упаду, а потом научила умножению и делению. Рассказала о звёздах, заставила писать без клякс. Ну и, там, хоть немного из Библии, чтобы уж совсем не невеждой была, когда в церковь зайдёт.
      — Ты совсем не знаешь её — настолько она изменилась, — вздохнула мама. — Ей сейчас больше пристала роль преподавателя, а не ученицы. Удивительно, как много она успела узнать буквально за считанные дни. Проверь её познания. Уверена, ты удивишься. И свозишь ребёнка в Лондон.
      — А потом привезу обратно? Не получится — меня там уже ждёт фрахт. Пара-тройка дней уйдёт на погрузку и оформление документов, и в путь. Куда я дену девочку? Хотя, можно оставить её погостить у сестрицы на месяцок. Наверно, это будет хорошим вариантом. Новые люди, свежие впечатления, смена обстановки. Ну и сам я с Софи заново познакомлюсь, — папенька моей владелицы кажется человеком рассудительным и доброжелательным. — Однако, дочке потребуется служанка и в пути, и потом в гостях. Ты же знаешь, насколько требовательна семья сестрицы к соблюдению правил.
      — Я бы не хотела отпускать Бетти. Может быть, послать Мэри?
      — Девчонку заставить прислуживать девчонке! Да ещё и в дороге! — поразился папа.
      — Она неплохо вышколена и отлично знает своё место, — несмотря на то, что нам ничего не видно, исключительно сильно ощущение, будто маменька пожала плечами.
      — Ладно, ладно, — поспешил проявить покладистость отец. — Будет забавно наблюдать, как две не разлей вода подружки станут разыгрывать госпожу и подчинённую.
      — Да уж, — фыркнула мама. — Последнее их достижение — мытьё пола. Знаешь, почти не оставили разводов.
      Дальше Софочка подслушивать не стала — пошла спать. Она ведь пока совсем ребёнок и к вечеру здорово утомляется.
***

      О подарках не рассказал. Старшей дочери отец привёз ком каучука. Слегка упругий, немного липкий, вязкий и неохотно позволяющий себя резать, потому что нож прилипал к неподатливой массе. Для себя я знаю, что на морозе эта субстанция твердеет, а от тепла размягчается. То есть, в принципе, её и расплавить можно, только нужно следить, чтобы не загорелась, потому что вещество органическое и против огня не стойкое. А ещё подарил несколько самородков серебришка. То есть, как бы серебра, но несколько более твёрдого и не желающего расплавляться при даже сильном нагревании. Это платина, которая пока не в цене, но уже очень скоро станет весьма нужным металлом. Не очень удобным для ювелиров, но полезным для химиков следующих веков.
      Характер этих гостинцев даёт понять, что прибыл отец откуда-то из Южной или Центральной Америки и знает — удивить старшую дочь непросто. Ведь не перья попугайские привёз, не цветастые шали — не так уж сильно он не знает свою старшенькую.
      — Просто прекрасные серебришки! — с моей подсказки одобрила подарок Софи. — Если снова такие встретишь, буду рада получить ещё. А можно я по ним молотком постучу? Интересно ведь, можно ли эти комки расплющить!
      Мне-то известно, что платина куётся хоть горячей, хоть холодной, что из неё штамповали монеты, но при этом она не только тугоплавка, но ещё и очень устойчива к коррозии и химическим воздействиям. Правда, в самородном виде обычно встречается в виде сплава с другими металлами, присутствие которых эти самые пластичность и ковкость ухудшают. Так что для некоторых технических устройств, о которых мои теперешние современники даже не подозревают — исключительно удобный материал. Да хоть бы и для свечи каления, которым я пока не вижу альтернативы в двигателях внутреннего сгорания.
      Почему, уловив эти мысли, Софочка не засыпала меня вопросами? Да она о большинстве терминов даже понятия не имеет. Вот и не парится, рассчитывая узнать всё постепенно в более удобоваримой форме. Удачно, всё-таки, я попал. Умница-мама, умница дочка и очень умный папа. Только вот что-то они насчёт церкви темнят... если воспитанная в испанских традициях маменька — католичка, то отец или к англиканской церкви принадлежит, или к пуританам, если я ничего не путаю. И как они с этим разбираются? Ведь святые отцы всегда боролись друг с другом за паству, неодобрительно отзываясь о конкурирующих вариантах отправления религиозных обрядов. Хотя, я тут недавно и пока ещё далеко не во всех ситуациях побывал. Церкви мы не посещали, и ни один падре ни разу на глаза не попадался. Правда, в городе какой-то храм маячил в конце улицы.
      Мои растёкшиеся по древу мысли встряхнула маленькая хозяйка:
      — Пока я буду спать, подумай, что взять с собой в Лондон из платьев, и как одеться, чтобы удобно путешествовать по морю на корабле. Ты же умный, а, внутренний голос! Дурного не посоветуешь. И как мы будем жить у тёти Аннабель? Я же её полжизни не видела!
      Полжизни, это три года. Что? Софи знает арифметическое действие деления?
***

      Собираться в дорогу Софи и Мэри начали на следующий день с самого утра. И чем же они занялись? Ни за что не угадаете. Шитьём. Всё-таки в девочках очень сильно стремление правильно выглядеть в любых ситуациях. Дело в том, что они полагали необходимым непременно вскарабкаться на мачту, что при ношении юбок или платьев может поставить их в неудобное положение, открыв обзор на их... ну... разные места снизу. То есть требовались штаны. Естественно, я подсказал идею самых простых, которые в восьмидесятых называли "бананами", а в исторической литературе и на фотодокументах пятидесятых годов упоминали в качестве шаровар, удобных для занятий туризмом.
      В процесс дискуссии о методах раскроя вмешалась матушка Мэри и в два счёта склонила нас в пользу тех простецких штанов, которые носят и её супруг, и сыновья. Она же снабдила нас рубашками и куртками, из которых эти самые сыновья выросли. Кстати, верхнюю часть гардероба мужчин, живших в эти времена, в литературе обычно упоминали как камзол. Так вот, ни накладных карманов, ни отворотов рукавов, ни блестящих пуговиц на наших куртках не имелось — всё простенько и демократично. То есть, никакие это не камзолы, а просто тужурки. На ноги были предложены башмаки с каблуками, заметно поношенные, но не дырявые — стали малы старшим братьям.
      На старые штаны Ника и Майкла пришлось аккуратнейшим образом накладывать заплаты, с чем обе девочки справились вполне прилично. Ну а все остальные мелочи вроде капоров, плащей, ночных рубашек, шарфов, перчаток, носовых платков... да кто же всё это запомнит?.. уложили в дорожный сундук мама Агата и мама Бетти.
***

      На этот раз Джон правил каретой, время от времени понукая лошадку, отчего до города мы добрались заметно быстрее. Сразу подкатили к причалу, где стоял папин корабль. Вроде бы барк*, если мне не изменяет память. Не то, чтобы я в этом шибко разбираюсь, но некоторое представление имею, потому что ещё мальчишкой разглядывал картинки с изображениями парусников. Правда, запомнил мало что.
      Вот прямо сейчас никаких парусов не было, к трапу подкатывали повозки, с которых снимали тюки и опускали в трюм. Папа поцеловал маму в щёчку, обнял Консуэллку и погладил по голове Кэти, после чего взял за руки нас с Мэри и взошёл на борт. Провёл нас в сторону кормы и велел спускаться в открытый люк. Лестница здесь была крутая — градусов тридцать от вертикали, поэтому слезали мы спинами вперёд, держась руками за поручни.
      — Это пространство называется "опердек", — объяснил папа, почти мгновенно оказавшись рядом с нами. Казалось, что стёк вниз, словно вода. Мы невольно осмотрелись. Впереди через раскрытый люк сюда поступали тюки, которые складывали в штабель между мачтами, проходящими через это помещение сверху вниз. Собственно, прямо тут же и закончили, начав закреплять груз канатами. Вслед за этим сверху на тех же верёвках спустили наш дорожный сундук, который два матроса занесли за дверь в переборке, отделявшей кормовую часть от всего остального.
      Всего таких дверей имелось три. Маленького размера с высоким порогом-комингсом и крепким запором, открываемым поворотом блестящей медью рукоятью.
      — Ваша каюта, леди, — отец распахнул перед нами дверь в узкую каморку с двухэтажными нарами, под нижними из которых как раз и уместился наш сундук. К стене был приделан светильник с сальной свечой, не зажженной, но попахивающей горелым жиром. Иллюминаторов здесь не было и в помине. Но тюфяки мягкие, похрустывающие свежей соломой. Больше и рассказать-то нечего.
      Разумеется, ни для чего, кроме ночлега, эта конурка решительно непригодна. Поэтому мы с Мэри решительно распаковали сундук и принялись приводить себя в вид, пригодный для внимательного осмотра корабля. Штаны, рубашки, тужурки, башмаки — и косы наши под шляпы убрать, чтобы не зацепиться ненароком за какую-нибудь неожиданность. Переоделись мы быстро и поторопились вернуться на палубу, но не тут-то было — люк, через который мы сюда спустились, оказался закрыт, как и тот проём, через который грузили тюки. Темнотища кругом и лишь далеко впереди проблеск света. Поскольку наши глаза привыкли к потёмкам еще в каюте, то дорогу мы отыскали — прошли вдоль борта, пересчитывая руками шпангоуты. Здесь, пробравшись между подвешенными на манер гамаков койками, отыскали и открытый люк, ведущий на верхнюю палубу. Он располагался в сильно зауженном месте. По такой же, как и около кормы, крутой лестнице поднялись наверх — тут все были очень заняты. Кто-то отдавал концы, кто-то принимал, травили какой-то брас, подбирали булинь и куда-то направляли шкентель. Корпус корабля отодвигался от причала и потихоньку разворачивался. Незнакомый дядька послал нас на ют, после чего другой дядька, вращая ворот, поднял блинд на самом носу, а трое других потянули его за нижний угол. Судно перестало поворачиваться и двинулось на выход из эстуария реки в сторону недалёкого моря. Экипаж засуетился и шустро, словно тараканы, полез на нижние реи ставить главные паруса. Вроде бы их называют фоком и гротом, но тут я не уверен. А вскоре настала очередь и косого паруса. Его нижний брус — гик — как раз находился над нашими головами. Деятельность на палубе поутихла, кое-кто даже спустился вниз, под палубу и, как-то незаметно, мы вышли в открытое море. Потому что началась качка.

* Внутренний голос ошибается, до барков еще как минимум полтора века, и вообще парусное вооружение пока что отличается редкостным разнообразием и отсутствием четкой классификации. А так это флейт, правда, весьма передовой.

Отредактировано Сергей_Калашников (03-07-2018 08:25:17)

+8

14

Сергей_Калашников написал(а):

- Зато у меня французское имя, а у Консуэллки - итальянское, - не замедлила внести окончательную ясность Софи. Она мгновенно озвучила то, что только начало приходить ко мне на ум.

Консуэ́ло (исп. Consuelo, утешение, успокоение, отрада) —испанское женское имя, образованное от эпитета Богородицы María del Consuelo («Мария Утешающая»), который, подобно некоторым другим испанским женским именам (Мария дель Ампаро — «защищающая»; Кармен — «горы Кармель», Лурдес — «города Лурда», Мерседес — «милостивая», Пилар — «явившаяся на столбе»), отделился от основного и стал популярным самостоятельным именем.          https://ru.wikipedia.org/wiki/Консуэло

Отредактировано Дилетант (22-06-2018 09:12:03)

0

15

Игорь К. написал(а):

Трансгендер... ПМСМ, этого достаточно, чтобы далее не читать.
Отчего некоторых авторов, пишущих про попаданцев, тянет в такие извращения? Фу.

С чего Вы это взяли? Сознание реципиента не угнетено, оно доминирует над сознанием донора и контроль над телом реципиента возможен только с его разрешения.
Так что никакой это не "трансгендер", а всего лишь "легкая шиза"   http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

0

16

Дилетант написал(а):

Консуэ́ло (исп. Consuelo, утешение, успокоение, отрада) —испанское женское имя

Согласен с Вашей точкой зрения. Тем более, что имя "Софи" вообще греческого корня и распространено во многих странах в слегка изменённых формах. Я пытаюсь литературными приёмами донести до читателей ущербность гуманитарной компоненты образования героя. То есть, это умышленная "козюлинка".  http://read.amahrov.ru/smile/flag_of_truce.gif

+2

17

Сергей_Калашников написал(а):

Согласен с Вашей точкой зрения. Тем более, что имя "Софи" вообще греческого корня и распространено во многих странах в слегка изменённых формах. Я пытаюсь литературными приёмами донести до читателей ущербность гуманитарной компоненты образования героя. То есть, это умышленная "козюлинка".

ИМХО, с Консуэло пример не работает.
Если мама Софи  испанка, то она просто обязана поправить дочь. Хотя бы из чувства национальной гордости.

0

18

Глава 4. Тяготы и лишения

      На нижней кормовой надстройке, которая, как мне известно, называется ютом*, перед задней мачтой из палубы одна за другой торчали две крепкие тумбы. К задней был приделан штурвал, а на вершине передней располагался компас. Периметр этой площадки ограждался крепкими перилами поверх высокого и крепкого заборчика, именуемого, если я правильно помню, фальшбортом. Тем не менее, ветерок на высоте ног гулял беспрепятственно, вызывая радость тем обстоятельством, что на нас с Мэри не юбки — вот бы их потрепало! И ещё было огорчение — заборчик мешал смотреть вокруг. Когда из виду пропали вершины деревьев, показалось, будто мы посреди необъятного океана. Пришлось пройти вперёд к лесенке, ведущей на палубу — отсюда стало видно больше — мы двигались вдоль берега, медленно удаляясь от него. Хорошо взрослым — они высокие.
      Между тем берег постепенно отодвинулся за корму, отец уступил место у штурвала матросу и, назначив курс, стёк по трапу и нырнул в люк, который легко открыл, а потом и закрыл. Не уверена, что мы даже вдвоём с Мэри справимся с этой крышкой — на вид её толщина больше двух дюймов. Тут и мышцы рук надобны крепкие, и пресс требует некоторого развития. Хотя, более всего необходимо подрасти и веса поднабрать.
      Словом, связываться с люками следует только при крайней нужде, чтобы не надорваться. Зато никто не мешает нам вскарабкаться на мачту.
      Сильные руки сняли наше с Софи тельце с нижних выбленок — верёвочных ступенек вант — и вернули на наклонную плоскость палубы. Жалко! Чтобы до них добраться, нам пришлось, помогая друг другу, карабкаться на этот самый фальшборт.
      Возрастной такой дядька укоризненно смотрел на рассерженную меня и отдирающую ладонь от тех же вант Мэри. Тут всё оказалось просмолено, но подружка прилипла крепче.
      — Без дела маетесь, — констатировал незнакомец. — А ну бегом драить палубу на квартердеке** у штирборта***! — и указал на тот самый люк, куда минуту назад нырнул папа. Конечно, девочки бы растерялись в столь непривычной для них ситуации, потому что этот люк находился ближе к носу, чем средняя мачта, то есть располагался на шкафуте****. Хотя и перед самым кормовым возвышением, который, собственно, ютом и считался. Или полуютом*****, раз надстройки две, ступенькой? Провались она, эта недоступная мирному жителю морская терминология. Так что я подсказал Софочке, что в люк нас послали за инвентарём, а не палубу драить. Вдвоём с подружкой они справились с крышкой, нырнули вниз и выволокли на палубу деревянное ведро-ушат и палку, к концу которой был прикреплён пучок верёвок — похожими швабрами в последние годы моей жизни в том мире полы в офисах мыли. Что касается фронта работ, так это как раз место, через которое при погрузке таскали тюки от трапа к проёму трюма, сейчас надёжно закрытому. Это почти точно посерёдке между задними мачтами, что оставляет надежду на то, что этот участок корабля считается именно квартердеком. Но где тогда шканцы******? Да не важно — здесь действительно натоптано, и рулевой за штурвалом продолжает размазывать грязь по доскам.
      Воды за бортом сколько угодно, но при том, что судно движется, нет никаких сомнений, что набегающий поток вырвет посудину из слабых детских рук — Софи с Мэри это прекрасно поняли и выглядят озадаченно. Вернее, я вижу только то, как выглядит Мэри, а чувства Соньки воспринимаю непосредственно. И, разумеется, готов помочь. Ведь, действительно, не опускать же ведро за борт на верёвке, которая всю кожу с ладоней сорвёт.
      Снова через люк возвращаюсь в межпалубное пространство, откуда подаю наверх конец брезентового шланга. Мэри тут же направляет его в ведро, а я снова спускаюсь по трапу и начинаю качать рычаг помпы, которая вделана здесь прямо в палубу около задней мачты. Тяжеловато идёт — шток, уходящий вниз, заметно сопротивляется.
      — Есть, течёт! — вопит с палубы Мэри. — Ещё, ещё, хватит.
      Снова выбираюсь наверх. Дядька так никуда и не ушёл — смотрит в ведро и недовольно морщится. Потом подносит ко рту дудку и высвистывает нечто определённое, после чего на шканцах возникают ещё трое.
      — Вода в льялах чересчур чистая, — рассудительно докладывает собравшейся его стараниями публике свистун. Юнги! Марш мыть гальюн! А я шкиперу доложу. Потом откачаем и замерим, сколько набралось, — закончил он уже как бы в пространство.
      Впрочем, дяденьки его прекрасно поняли, потому что ничего не сказали, а посмотрели на то, как мы вдвоём на рукоятке швабры несём ведро со считающейся чересчур чистой водой в сторону носа.
      Спустившись по отлично знакомому нам носовому трапу в кубрик, мы отметили, что три парусиновых койки сейчас заняты — в них отдыхают взрослые дяденьки. По обе стороны крутой лестницы отыскали глухую стену без малейших признаков дверей — переборку. Пришлось возвращаться на палубу и обходить неожиданное препятствие поверху. Нашим взорам предстали классические туалеты типа "сортир", лишённые любых признаков уединённости — ведущее в открытое море очко, обрамлённое дощатым стульчаком. По одной штуке по каждую сторону носового окончания с головой льва, они словно висели в воздухе, хотя и были надёжно закреплены на деревянных деталях, нагроможденных ниже бушприта. Причем оба этих "насеста" явно посещаются морем в особенно свежую погоду, потому что совсем никак от него не отгорожены — достаточно высокая волна надёжно обеспечит принятие ванны. Однако, если выбрать "насест" подветренного борта, получится ограничиться лишь душем. Так что посещение гальюна — процесс творческий — выбор правильного очка — залог комфорта.
      Кстати, здесь нашлась и "туалетная бумага" — вниз свисал канат с погружённым в воду концом. Гигиенической состояние сооружения произвело благоприятное впечатление — ни следов фекалий, ни запаха мочи. Но на стульчаке бакборта нашлись налипшие очистки овощей, которые мы и отмыли шваброй. В завершение отмечу наличие громоздкого якоря, подвешенного неподалеку и идущего к нему каната.
      В принципе, меня это не особенно удивило, а вот подружки явно забеспокоились — столь малый уровень комфорта при общении с окружающей средой их несколько смутил.
      На верхней палубе людей прибавилось. Из поданного снизу шланга-кишки напористо лилась вода сразу в два ведра поочерёдно. Заполненное выливали за борт и вели счёт откачанному.
      — Точно. Увеличилась течь, — констатировал Хокинс. Я сильно удивился, что Софи с ним знакома. — Судовой плотник, — мысленно пояснила моя хозяюшка. — Он заезжал к нам прошлым летом.
      — В Лондоне после разгрузки поднимем пайолы и осмотрим днище. Ну а откачивать трюм можно и в обычном ритме. Через день. Добрый день, мисс Корн.
      — Зовите меня по имени, Хокинс, — любезнейшим образом откликнулась маленькая хозяйка. — Вы ведь помните, что мы об этом договаривались.
      Присутствующий при этом папенька только хмыкнул, а тот строгий дядька, что послал нас мыть сортир, хохотнул.
      — Всё, больше не подхватывает, — доложил поднявшийся снизу матрос и затащил обратно под палубу брезентовую кишку, из которой уже перестала литься вода. Мы с Мэри заглянули под палубу и увидели, что шланг свёрнут, а еще незнакомый мужчина мимо нас пронёс котелок от носа и скрылся с ним за дверью в кормовой переборке, расположенной над входом в нашу каюту. Догадываюсь, что трап ведёт наверх, в апартаменты капитана. Показалось, что пахнет съестным, потому что аппетит мы нагуляли отменный.
      — Идём обедать, юнги, — подтвердил мою догадку второй из матросов, работавших здесь же. Мы вернули на прежнее место ведро и швабру и уже под палубой проследовали вперёд в область подвесных коек, где получили по миске каши с кусочками мяса. Деревянные ложки нам вручил дяденька с передником, тот, что носил котелок в каюту с неизвестным... пассажиром, наверное. Кок, значится, этот дядечка.
      — Не потеряйте, — мрачновато напутствовал он, — других не дам, — от него настолько отчётливо пахло дымом, словно его только что коптили горячим копчением.
      Со своими порциями мы управились быстро, как и другие трое едоков. Ложки облизали и убрали за пазухи тужурок. Кок как раз по оловянным кружкам какое-то пойло разливал, так его один из взрослых поправил в том смысле, что этим шкертам — он кивнул на нас с Мэри — и половины хватит. Я свою хозяюшку успел одёрнуть, чтобы не возникала по поводу дискриминации по возрастному признаку, а подружка наша свою порцию лихо опрокинула и заглотила громким лошадиным глотком. Но никак этого не прокомментировала. А дети — народ простодушный. Что крестьяне, то и обезьяне. Софочка с таким же заглатыванием неведомого пойла отстала секунды на полторы-две. Потом эти засранки пучили друг на друга глаза и хватали ртами воздух. Если память меня не подводит, в кружках содержался ром отвратительного качества и омерзительной крепости.
      — Им и половины чересчур, — констатировал кок. — Повесьте-ка пару коек и складывайте пацанов отсыпаться.
      Матросы быстренько наладили пару парусиновых гамаков, на которые самым бесцеремонным образом закинули наши с Мэри теряющие осмысленность тушки.
      — Накормили шкиперову дочку? — спросил появившийся со стороны люка Хокинс.
      — Эм! — отозвался кок.
      — Ы! — вступил в беседу один из матросов.
      — От всей души, — "объяснил" третий. — Так налопались, что от сытости сразу в койки попадали, — второй хранил молчание, делая вид, что его тут не было.
      Взором Сонечки я ещё видел, как плотник обводит глазами оловянные кружки на столе, как мысленно их пересчитывает и нюхает, а потом веки захлопнулись, и слух перестал работать.
***

      Проснулись мы с Мэри на кровати в капитанской каюте. Папа склонился над бумагами, лежащими на столе, и измерял там что-то циркулем. Но пробуждение маленьких нас заметил сразу.
      — Переоденьтесь самими собой и приходите ужинать, — распорядился он и вернулся к работе.
      Конечно, мы быстро оделись в шелка и вернулись — здесь уже заканчивал сервировку не кок, а один из матросов.
      — Что? Ошиблись с ромом? — спросил отец, когда за нашим кормильцем закрылась дверь.
      Мы с Мэри смущённо кивнули.
      — Ладно. Теперь все всё про вас знают и больше выпивки не предложат. Кок чего-то травяного заварил. Или из листьев. Вот в этом кувшине, — показал он на узкогорлый керамический сосуд. Ешьте, пока не остыло. А потом я научу вас правильно зажигать и гасить фонарь. Огонь-то высекать умеете?
      Мы с Софочкой помотали головой, а наша горничная кивнула.
      Отец хмыкнул и продолжил:
      — Так вот, огня на корабле не высекайте. В крайнем случае тлеющий фитиль имеется на камбузе. Туда и тащи фонарь, там зажги, закрой стекло и уже горящий неси куда надо. Кстати, зажечь свечу от тлеющего фитиля не так-то просто.
      Мэри кивнула, а мы с Софочкой призадумались. Дома-то свечами всегда занималась прислуга, а хозяева, даже трижды бери они интегралы, в вопросах освещения были скорее потребителями, чем участниками процесса. Так что загадка горящих свечей в эпоху до спичек достаточно любопытна. В исторических фильмах, как я припоминаю, господа зажигали свечи от свечи, ранее кем-то подожжённой.
      А тут случилась неожиданная интермедия — ни отец, ни его дочь к пище не прикоснулись, оба поглядывая на равных с ними сидящую за столом... горничную?.. камеристку?... то есть, начинающую прислугу, усаженную за господский стол.
      Мэри, словно вспомнив о чём-то, сложила ладошки и пробормотала короткую молитву насчёт "Благослови Господи хлеб наш", после чего отправила за щёку первую ложку каши. Да, обычной перловой каши, хотя и с мясом. Наваристой и вкусной. Мы с отцом тоже перестали отвлекаться. В общем, разносолов в корабельном рационе не замечалось, хотя кормёжка была сытной.
      Запив трапезу травяным настоем, ещё горячим, забрали фонарь из нашей тесной каютки и двинулись на камбуз, местоположение которого я на основании ранее сделанных наблюдений угадать бы не смог. Прошли под палубой до носа, где через люк нырнули вниз. Это, вроде как трюм. В носовой сравнительно узкой части на пол была насыпана земля, поверх которой горел костёр, над которым на цепях висели котлы, а на треноге стояла сковорода. Тут же наблюдались залежи дров, большая бочка, явно с пресной водой, ящики, корзины, мешки, бочонки и разная другая тара с припасами. Воздух здесь отличался крепкой закопченностью, но смрада или угара не чувствовалось. И ещё крепкая деревянная переборка отделяла носовую часть трюма от всего остального корабля. Кроме, как наверх в большой межпалубное пространство, отсюда никуда не денешься. Типа небольшого гермоотсека, какие использовались в лодках моего времени. Логика подсказывает, что и под каютами в корме должно быть нечто похожее, хотя, хода туда я не приметил. С другой стороны, как раз подходящее место для крюйт-камеры, где хранится порох.
      Принесённый с собой фонарь мы открыли, распахнув одну из стенок. Лучинкой, воспламенённой в костре-очаге зажгли сальную свечу, да и вернулись в свою каюту, снова пробравшись между коек, на которых спали матросы. Такой вот на морских судах этой эпохи быт — комфорта минимум. Ну и присутствие кока рядом с горящим в трюме костром намекает, что открытое пламя всегда должно быть под присмотром, потому что пожар на деревянном просмоленном судне — чистая катастрофа.
      — Сонь, а что это за выходка с молитвой перед ужином, — спросил я свою реципиентку уже на соломенном матрасе в тесной каютке.
      — Джон и Бетти верующие, — ответила подрастающая аристократка. — И детей хотят воспитать в лоне церкви.
      На что я мысленно оторопел и захлопнулся. Сонька наловчилась слушать или не слушать мои мысли, когда как хотела, а вот от меня она легко закрывалась. Возможно, терзания взрослого разума её веселили, однако она редко насмешничала, чтобы не обидеть ненароком свой внутренний голос. И вообще, опьянение после неосторожно хряпнутого рома пока прошло не до конца — в сон клонило со страшной силой.

* Опять внутренний голос путается. Ютом называется палуба за бизань мачтой, а они стоят перед ней и ниже.
** Квартердек — палуба на кормовой надстройке парусника между грот- и бизань-мачтами. На ней сосредоточены все органы управления и навигационные приборы. Функциональный аналог современной рубки.
*** Штирборт — правый борт судна. Левый — бакборт.
**** Шкафут — верхняя палуба между фок- и грот-мачтами, середина парусника.
***** Полуют — кормовая надстройка парусника, сколько бы в ней этажей не было. То же самое, что и ахтеркастль, как его называют англичане.
****** Внутренний голос пока не знает, что квартердек и шканцы — синонимы. Разница в английской терминологии, которую он слышит, и русской, о которой читал.

Отредактировано Сергей_Калашников (03-07-2018 08:26:35)

+8

19

Сергей_Калашников написал(а):

Ложки нам вручил дяденька с передником, тот, что носил котелок в каюту с неизвестным... пассажиром, наверное.

Стоит уточнить, что ложки деревянные.

0

20

Несколько напрягает выбор автора - ведь женская тушка-носитель встретит огромное сопротивление, если пойдет по пути технического прогрессорства. Единственная перспектива - охмурить Петра-1... Но тема ускорения России в петровские времена уже порядком заезжена, а вот почитать о том, что можно сделать в Англии 1700 года - интересно и свежо.

Отредактировано Kuptzov (23-06-2018 10:01:44)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Все реки петляют