Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Греческий огонь


Греческий огонь

Сообщений 11 страница 20 из 73

11

Jack написал(а):

Извините, я не понял, какие "эти" и "другие"? Кого вы имете ввиду под "другими"?


Jack написал(а):

В самом конце битвы при Лепанто (1571) силы Священной Лиги (часть сил, очень небольшая) и отступающий отряд Улуч Али проваливаются в 340 год до н.э.

Это ведь ДВЕ группировки?

0

12

Jack написал(а):

Вы читали про него? Респект и уважуха. Не самая известная личность, что бы где-то случайно про него услышать.

Как раз случайно знаю.

По более широко известному - надеюсь, Сервантес не затесался среди попаданцев? :) Хотя он на испанском корабле, так что вряд ли... Да и нет смысла.

P.S. ПМСМ, желающих уйти к римлянам в отряде Каэтани будет больше, чем желающих просвещать греков и македонян.

Отредактировано Игорь К. (09-09-2018 14:02:47)

0

13

Игорь К. написал(а):

Хотя он на испанском корабле, так что вряд ли...

Да, он был в центральной баталии. И да, нет смысла.

Игорь К. написал(а):

ПМСМ, желающих уйти к римлянам в отряде Каэтани будет больше, чем желающих просвещать греков и македонян.

Да, что логично.
Ко всему прочему несравнимо проще разговаривать. Хотя вульгата и отличается от классической латыни, но всё же понять смогут и знают её многие образованные офицеры из аристократов (аристократов там тьма, воевать на галерах очень престижно). А капелланы так вообще все.
Я не буду раскрывать подробности, что там будет. Скажу только, что для облегчения себе задачи завел читера.
"Начитанный Каэтани слыл знатоком Плутарха, а вот в шахматы играл скверно".
Он и Юстина с Диодором читал. Больше пока ничего не скажу.

Little написал(а):

Это ведь ДВЕ группировки?

Да. Я подумал, может вы "Ар Мегиддо" имеете в виду.
Т.к. вопрос, будут ли они сознательно что-то менять?
Один человек об этом точно подумает. Но вот получится у него не совсем то, что бы ему хотелось.

------------

Венецианскими силами Лиги командовал престарелый генерал-капитан Себастьяно Веньер, отличавшийся бешеным нравом. Дориа он ненавидел лютой ненавистью и всегда выступал его обличителем. Об этом прекрасно знали и дож, и Папа, и Филипп, потому для смягчения страстей в высшее командование были включены люди сдержанные – венецианец Агостино Барбариго, старый испытанный моряк (ныне генеральный проведитор, он заведовал снабжением флота), Марко Антонио Колонна, и дон Луис де Реквесенс, наставник молодого главнокомандующего. На всех военных советах им троим пока что удавалось гасить громы и молнии, который метал в генуэзца буйный старик.
Второго октября, незадолго до полудня, комиссия генералов осматривала все галеры и галеасы, оценивала их готовность к сражению. Состояние большинства кораблей вполне удовлетворяло ожидания дона Хуана. Хуже всего дела обстояли в отряде Марко Квирини. Эта эскадра венецианцев пришла с Крита. Галеры Квирини, интенданта флота, единственного уцелевшего в Кипрской войне старшего офицера венецианцев, уже побывали в боях и понесли потери. Рангоут и такелаж побит турецкими ядрами, недостача в гребцах и моряках. Солдат морской пехоты и того меньше.
Ещё в январе Квирини перебросил с Крита на осаждённый турками Кипр шесть тысяч венецианских пехотинцев, и теперь у него самого осталось всего по двадцать солдат на галеру. Матросов и гребцов тоже не хватало. Часть галер, трофейные, турецкие, в ужаснейшем состоянии. Четыре из них дон Хуан забраковал совсем, повелев снять с них всё ценное, в первую очередь пушки, вёсла и паруса, а команды распределить по другим кораблям.
Дориа предложил посадить на галеры венецианцев солдат испанских терций. Главнокомандующий согласился.
Из-за этого и случился конфликт. Размещение испанцев на своих галерах венецианцы ещё переварили. Однако, когда туда же явился, якобы с инспекцией, сам всеобщий раздражитель, его изгнали, осыпав оскорблениями.
Этот инцидент стал тем фитилём, что едва не спалил общее дело. Испанцы венецианцев не любили, Дориа считали "более своим" и когда увидели его позорное изгнание, возмутились. Возмущение очень быстро переросло в драку со стрельбой.
Когда Колонна со свитой добежал до расположения критского отряда, оно было затянуто пороховым дымом. Это Веньер, прибывший самолично с подкреплениями, железной рукой наводил порядок. По всему галечному пляжу валялись трупы.
Бой уже подходил к концу. Венецианцы задавили бунтовщиков численным превосходством и вовсю вязали уцелевших.
– Смотри! – вытянул руку вперёд де Феррера.
В указанном направлении Паоло разглядел горстку безоружных, сильно помятых испанцев в окружении венецианских аркебузиров. Среди них стоял Диего, телохранитель Барбароссы.
К ним приближался Веньер со свитой.
– Зачинщики? – спросил он одного из своих офицеров.
Тот кивнул.
– Некие Муцио Алтикоцци и Диего Вибора.
– Муцио? – переспросил Веньер.
– Генуэзский наёмник! – отрапортовал офицер.
– Ах генуэзец! – зарычал Веньер, как показалось Паоло с некоторым даже торжеством, – вздёрнуть на рее этих мерзавцев!
Пятерым зачинщикам завернули руки за спину и поволокли к баркасам.
– Что вы себе позволяете, Веньер?! Какого чёрта здесь происходит?! – прокричал подоспевший Колонна.
Поминание беса устами воина ватиканской гвардии…
– Я вершу правосудие! Не вмешивайтесь, Колонна!
– Вы сошли с ума!
– Это всё происки Дориа! Его подстрекатели! Я лично пристрелю эту генуэзскую собаку!
– Мессир Себастьяно! Мессир Себастьяно, успокойтесь, ваше превосходительство! – в центр бури протолкался Барбариго, – нам всем нужно успокоиться! Иначе мы прикончим "Лигу" прямо здесь, на радость туркам!
Красное лицо Веньера дёргалось от напряжения.
– Агостино, уведите его, прошу вас, – проговорил Колонна.
– Пойдёмте, ваше превосходительство, – Барбариго положил руки на плечи Веньера, – всё образуется.
Паоло огляделся и почти сразу в набежавшей толпе народу увидел Барбароссу, собственной персоной. Тот стоял в первых рядах, скрестив руки на груди и некоторое время бесстрастно наблюдал, как его слугу волокут к баркасу, а потом повернулся и начал проталкиваться прочь.
Сердце Паоло бешено колотилось.
С Ангеликой его познакомил Барбаросса. Они как-то связаны и именно рыжебородый – ключ к тайне баронессы. Паоло хотелось привлечь внимание к венецианцу, объявить Диего его слугой и тем самым добиться ареста "купца" и последующего дознания, но он очень боялся сделать это, ибо понимал, что тут замешана какая-то дьявольщина. И всё же жажда разгадки мучила его не меньше, чем страх.
Колонна собачился с Веньером, их окружила целая толпа. Возле Паоло остались только Каэтани и де Феррера.
– Ты видел Барбароссу, Мартин? – потянул друга за рукав Сиракузец.
Тот мрачно кивнул и сказал:
– Что-то мне это всё не нравится. Не покидает чувство, что рыжий к Барбариго не имеет отношения. Думаю, его нужно задержать.
– Боюсь, он сейчас скроется, если всё это его рук дело, – осторожно сказал Паоло, – нам нужно остановить казнь телохранителя.
– Согласен.
Рыцарь повернулся к Каэтани.
– Ваша светлость, один из зачинщиков подозревается в преступлении против Ордена.
– Прекрасно, – пожал плечами Каэтани, – сейчас его повесят, и он ответит за свои злодейства.
– Вы не поняли. Этот человек нужен нам для дознания.
– Хорошо, я понял вас, Мартин. Пойдёмте.
Они поспешили к баркасу и успели как раз вовремя, он собирался отчалить.
– Именем Святого Престола, остановитесь! – крикнул Каэтани, – среди арестованных находится человек, необходимый для проведения дознания. Передайте его нам.
– Я не имею права, – ответил командир баркаса, – приказ Веньера – повесить.
– После дознания злодей получит по заслугам, но сейчас он нужен живым.
– Не имею права, – повторил венецианец.
– Моё имя Онорато Каэтани, герцог Сермонета. Я заместитель генерал-капитана Колонна. Все дела с Веньером я улажу.
Венецианец посмотрел на берег, где Колонна и Веньер продолжали орать друг на друга, и скептически хмыкнул.
– Да ладно тебе, Пьетро, – сказал другой венецианец, – это же люди Папы. Ты хочешь потом иметь дело со Святой Инквизицией?
– Ну хорошо, забирайте, – через силу согласился начальник.
Связанного Вибору столкнули в воду. Де Феррера рывком поднял его на ноги.
– Вы заберёте его с собой? – спросил Каэтани, когда баркас отчалил.
– Да, ваша светлость, – ответил де Феррера, – благодарю вас.
Он толкнул Вибору в спину.
– Пойдём-ка, парень. Нужно поговорить.
Паоло последовал за ними.

Когда об инциденте доложили дону Хуану, он пришёл в неописуемую ярость. Казнённые находились под юрисдикцией Испании и принц поклялся за смерть своих офицеров (как минимум Алтикоцци имел офицерский чин) повесить самого Веньера. Назревала катастрофа. Венецианцы и испанцы навели друг на друга пушки. Веньер обозвал всех своих вчерашних союзников предателями, объявил, что разрывает все отношения с "Лигой" и отдал приказ сниматься с якоря.
Несколько часов дон Луис де Реквесенс, Колонна и Барбариго ходили все вместе и каждый по отдельности между шатрами дона Хуана и Веньера, пытаясь потушить пожар и, Бог свидетель, преуспели в этом каким-то чудом. Однако дон Хуан всё же заявил, что более не желает видеть Веньера и отныне будет иметь отношения только с Барбариго. Веньер лишь злобно усмехнулся в ответ.
План будущего сражения обсуждался без него. Уже никто не сомневался, что столкновение с противником произойдёт со дня на день. Ещё накануне инцидента дозорная эскадра Жиля де Андрада обнаружила турецкий флот в глубине Патрасского залива, в порту Лепанто.
Третьего октября христианский флот вышел в море и двинулся на юг, навстречу противнику.
Диего Вибора сидел связанным в трюме флагманской галеры госпитальеров, а его хозяина, Игнио Барбароссу, де Феррера так и не нашёл, хотя прочесал со своими людьми весь христианский лагерь.
За всей этой сварой и суматохой никто не обратил внимания на одинокого всадника, во весь опор мчавшегося в сторону Лепанто.

+3

14

Jack написал(а):

За всей этой сварой и суматохой никто не обратил внимания на одинокого всадника, во весь опор мчавшегося в сторону Лепанто.

Ну так он же по османской территории мчался.

P.S. Кстати, непонятно, а где был лагерь Лиги? Разве там была прямая дорога до Лепанто? И при этом не было осман?

Отредактировано Игорь К. (10-09-2018 04:03:08)

0

15

Игорь К. написал(а):

Ну так он же по османской территории мчался.

Он выехал из лагеря. Могли бы и заметить, но были заняты.

Игорь К. написал(а):

Кстати, непонятно, а где был лагерь Лиги?

Так написано же - в бухте Игуменица. Это Эпир, материковая Греция.

Игорь К. написал(а):

Разве там была прямая дорога до Лепанто?

Почему бы ей там не быть? Прямая-непрямая. У него было четыре дня, чтобы добраться до Лепанто.

Игорь К. написал(а):

И при этом не было осман?

Конечно были. Но не войска, а разведка. Кстати, разведка турок была даже на Кефаллонии, где христиане стояли в ночь перед битвой.
С другой стороны, в Лепанто тоже были агенты христиан. Обе стороны друг про друга знали многое, но не всё. И те и другие преуспели в дезинформации.

------------

7 октября, Патрасский залив

Туман. Ни света, ни тьмы. Сумеречное безмолвие плотной пеленой застилает глаза. Какой маленький мир... Ничто посреди нигде.
Бесполезно вглядываться вдаль. Галеры, идущие рядом, всего в нескольких саженях, видны, как размытые тёмные силуэты. Их будто бы и нет. Лишь плеск сотен вёсел, мерное поскрипывание уключин и негромкие голоса призраков негромко звучат в пустоте…
Как-то жутковато. Каэтани медленно оглянулся на своих офицеров. Смотрят. На него смотрят. Нет, страха на его лице они не увидят.
– Передайте Анжело, чтобы держал дальше от берега. Здесь отмели.
Гребцы работали вполсилы. "Грифон", увлекаемый неторопливыми взмахами вёсел, двигался сразу за "Капитаной" Колонны. Флот христиан огибал остров Оксия с двух сторон, выходя на простор Патрасского залива.
Хотя простор – слишком сильно сказано. Здесь сплошные отмели, маленькие островки, узкие проливы. Очень непросто маневрировать. Если сейчас встретится противник, то не будет другого выхода, кроме как принять бой.
Но ведь затем и шли.
Каэтани видел, как от галеры его шурина отделился небольшой десятибаночный фрегат[3] и быстро исчез в тумане. Им командовал опытнейший моряк Чекко Пизано. Колонна поручил ему высадиться на скалистый островок, тёмный силуэт которого просматривался сквозь мутную пелену прямо по курсу.
Спустя полчаса, когда "Капитана" поравнялась с островком, Пизано вернулся и поднялся на борт для отчёта.
– Ну что? – спросил Колонна.
– Выпускайте когти, сеньор, – вполголоса ответил Чекко, – нужно сражаться.
– Сколь их?
– Две сотни. Они уже почти построились в боевой порядок.
Едва он договорил, где-то далеко на востоке выстрелила пушка. Сигнал к бою.
– Ну вот мы и обнаружены, – сказал Колонна, и повысил голос, – господа, полагаю, через два часа мы вступим в сражение.
– Господи Иисусе, – прошептал кто-то за его спиной, – спаси и сохрани. Дай нам сил своротить эту глыбу, Господи. Отче наш, Сущий на небесах… Да святится имя твоё…

Накануне вечером, на совете в ставке Муэдзинзаде Али-паши, главнокомандующего турецким флотом, Улуч Али, паша Алжира, которому поручили ведение разведки, сообщил, что у кафиров всего сто сорок галер, против двухсот восьми, составлявших флот правоверных.
Эти сведения доставили наблюдатели, заброшенные на острова Корфу и Кефалонию. Истинное положение дел знал Гассан-эфенди, лазутчик паши Алжира. Он прибыл перед самым советом. Привёз две новости. Хорошую и плохую. Хорошую Улуч Али рассказал на совете. Плохая была в том, что у кафиров всего на две галеры меньше, чем у османов. Наблюдатели не посчитали отряд Дориа, который держался в стороне от главных сил. Однако об этом Улуч Али докладывать не стал. Сила кафиров его не смущала, в собственной он не сомневался, а вот другие паши колебались. На совете Улуч Али взял слово первым и выступил за то, чтобы исполнить волю повелителя в точности и самым наилучшим образом. То есть, дать кафирам сражение всеми силами флота.
– Хватит сидеть в безопасном порту! Где ваша доблесть, правоверные?
Следом поднялся Мехмед Сулик, по прозвищу Сирокко, паша Египта. Несмотря на то, что ему уже доводилось командовать эскадрой, репутацию Сирокко имел скорее сухопутного полководца, нежели "амира аль бахр".
– Совсем скоро осенние шторма. Кафиры будут вынуждены убраться восвояси, и оставят Морею в покое. Потянув время, избегая прямого столкновения можно добиться более выгодных позиций для продолжения войны. Весной мы будем господствовать на всём побережье до самой Венеции и не позволим собраться столь большому флоту кафиров второй раз.
– Я согласен с почтенным Сулик-пашой, – поддакнул Пертау-паша, командующий сухопутной армией османов, посаженной на галеры, – неверные не так уж и слабы. Прямое столкновение сулит неопределённый исход, а немного подождав, мы добьёмся большего.
– Приказ повелителя, – напомнил Али-паша.
– Повелитель требует разбить неверных, – возразил Пертау-паша, – не всё ли равно, как?
– Если неверные сохранят флот, можно ли это считать их поражением? – поинтересовался Улуч Али.
– Христиане наступают смело, – заметил Сирокко, – это говорит об их уверенности в собственных силах.
– Или об их гордыне и слепоте.
Капудан-паша мрачно переводил взгляд с одного на другого, наконец, ему надоел спор, и он поднял руку, призывая к тишине.
– Я принял решение. Почтенный Гассан-эфенди донёс о расколе в стане кафиров. Они вцепились друг другу в глотки. Это нам на руку. Мы выступим против них. Если они примут сражение, разгромим их, как требует его величество. Если, увидев нашу мощь, неверные дрогнут и станут отходить, высадим войска на Корфу. Пертау-паша возглавит осаду крепости, а флот встанет на зимовку в ближайших гаванях. Весной нанесём удар по Венеции. И да поможет нам Аллах!

----------

[3] В галерных флотах эпохи Возрождения фрегатом называли небольшое гребное судно с 6-20 банками гребцов. Классическое определение фрегата возникло в XVII веке.

Отредактировано Jack (11-09-2018 20:54:23)

+5

16

Jack написал(а):

Если они примут сражение, разгромим их, как требует его величество.

Возможно стоит заменить на "Падишах" или "Халиф".

И "кафир" повторов многовато, может стоит заменить на что-то другое, например: Кафи́р, другое произношение кяфи́р (араб. الكافر‎‎ — неверующий, иноверец), или гяу́р (тур. gävur[1] — неверный)

+1

17

граф Зигфред написал(а):

Возможно стоит заменить на "Падишах" или "Халиф".

В прямой речи и в данном контексте - ни в коем случае.
Муэдзинзаде - человек исключительно добродетельный и почтительный к высшему начальству, султану и великому визирю.  Он пробился из низов.
И вообще, в данной ситуации (военный совет) никто не упомянет султана иначе. Это непочтительно, почти фамильярно.

-------------

По плану дона Хуана перед строем галер должны были занять позиции галеасы, но эти гиганты двигались медленно. Два галеаса братьев Брагадино уже догнали северную баталию Барбариго и вышли вперёд. Третий и четвёртый пробирались между галерами центральной баталии. Пятый и шестой, которые были приданы Дориа, безнадёжно отстали.
Османы не стали дожидаться, пока противник построится. Их фланги нависали над христианскими и выдавались вперёд, обгоняя центр. Едва поднявшийся ветер разогнал туман, они начали движение.
Дон Хуан решил выказать себя рыцарем и обозначить флагман. Оторвавшись от подзорной трубы, он приказал:
– Отсалютуйте.
Грянула куршейная пушка "Реала"[4] и рамбат[5] заволокло чёрным дымом.
– Храбрец, – отметил Муэдзинзаде Али, – не боится показать себя.
Капудан-паша вытянул вперёд руку с булавой, указывая своим офицерам на галеру главнокомандующего кафиров.
– Держать на этот корабль. И ответьте ему. Пусть не думают, что мы уступим неверным в чести и доблести
Дон Хуан с удовлетворением отметил появление на носу одной из турецких галер белого облачка[6] и закрыл забрало глухого, украшенного золотой чеканкой шлема-армэ.
Битва при Лепанто началась.

Османы не торопились открывать огонь, зная про низкую дальнобойность своих орудий, и первыми заговорили пушки северной баталии христиан. Уже третий выстрел "Лантерны"[7] Барбариго нашёл цель. Пятидесятифунтовое ядро проломило борт одной из передовых галер Сирокко, да так удачно, что та в считанные минуты пошла на дно. Флоты ещё не сошлись в кровавой бойне, где за огнём и дымом не разобрать кончиков пальцев вытянутой вперёд руки и гибель османской галеры видели все. Христиане возбуждённо закричали, а турки зароптали.
– Дурное предзнаменование…
Османские барабаны, отбивавшие темп гребли, на несколько мгновений замолчали. Али-паша, нервно теребивший бороду, обернулся, увидел несколько бледных лиц, но паникёра не вычислил.
– Ещё слово и отрежу язык, – пригрозил главнокомандующий, не уточнив, к кому именно относится угроза.
Круглые, похожие на крепостные башни носовые надстройки галеасов братьев Брагадино плевались огнём, внося хаос в ряды османов. При промахах тяжёлые ядра пенили море, взметая фонтаны воды, а каждое попадание обращало борта турецких галер в щепки. Снаряды рвали плоть, окрашивая деревянные брызги алым.
– Нужно как можно быстрее приблизиться к ним! – распорядился Сирокко, – на дальней дистанции мы не сможем противостоять такому огню!
– На воду – раз! – кричат надсмотрщики над гребцами-кандальниками.
Сто девяносто два гребца, как единый живой организм, встают и делают шаг, наступая на банку впереди сидящего. Лопасти вёсел погружаются в воду.
– Два-а! – срывают голос надсмотрщики, нещадно обдирая кожу со спин нерасторопных кнутами.
Гребцы, с усилием откидываются назад и падают на свои банки, толкая галеру вперёд. И вновь встают.
– Раз!
Слитный рёв почти двух сотен охрипших глоток.
– Два!
Скрипят уключины, кипит вода за бортом.
– Алла-а-а!
Залп!
– …акбар!
Орудия отскакивают назад, скользя по политой маслом палубе, врезаются в укреплённые позади мешки, туго набитые шерстью.
– Заряжай!
Помощники канониров выскакивают на шпирон, широкий надводный клюв-таран галеры. Дымящееся жерло изнутри остужают мокрым банником. Ковшом-меркой на длинной ручке засыпают порох, уплотняют прибойником. Теперь пыж и ядро. Порох в запальный канал. Фитиль.
– Огонь!
– Заряжай!
С момента открытия огня христиане успели сделать четыре залпа, османы – три. Первые турецкие галеры миновали галеасы. Амброджо Брагадино приказал развернуть свой корабль так, чтобы продолжать бить главным калибром носовой батареи по обходящим его с севера османам. Гребцы левого борта пересели по направлению к носу и ворочали вёслами в обратном направлении. Вёсла очень толстые, ладонями не охватить, а ручки для хвата расположены только с одной стороны и грести наоборот крайне неудобно.
У испанцев на вёслах сидели каторжники, причём большинство – бунтовщики-мориски или пленные пираты-берберы. На венецианских галерах гребцы свободные, но на галеасах из пяти гребцов на каждом весле – четыре прикованных кандальника и только один загребной – наёмник. Уж очень адская здесь работа. Вёсла ударили вразнобой, но всё же тяжёлый гигант начал разворачиваться. Галеас Антонио Брагадино остался на месте.
Эскадры столкнулись, вошли друг в друга, как зубцы двух скрещённых гребней для расчёсывания волос. Огонь вёлся уже из всех стволов, во все стороны.
Османы шарахались от галеасов, их галеры чудом избегали столкновений друг с другом (некоторым всё же не везло). Пройдя мимо гигантов, мусульмане стремительно сближались с галерами христиан, дабы скорее бросить в бой янычар. Венецианцы, отчаянно маневрируя, пытались, как можно дольше удержать врага на расстоянии артиллерийским огнём. Но бесконечно так продолжаться не могло.
– Они стараются держаться дальше от берега! – заметил Сирокко.
– Не знают расположение отмелей, – кивнул стоявший рядом капитан галеры Сулик-паши.
– А ты знаешь?
– У меня хорошие лоцманы, ваше превосходительство.
– Отдашь их Сулейману. Сулейман-бей, ты здесь?
– Так точно, ваше превосходительство!
– Возьмёшь двадцать галер и обойдёшь неверных с фланга. Протиснешься между берегом и кафирами. Чтобы они тебе не смогли помешать, остальные сорок галер их крепко повяжут.
– Будет исполнено, ваше превосходительство!
– Да хранит тебя Аллах! Ступай, – Сирокко повернулся к другому офицеру, – Кара-Мустафа, я не вижу галиоты с подкреплениями.
– Они отстают, ваше превосходительство.
– Просигналить, чтобы подтянулись! Сейчас мы окажемся в самом пекле. Ибрагим-реис, направьте корабль прямо на галеру военачальника кафиров!

----------

[4] Куршейная пушка – главное курсовое орудие галеры, расположенное на носу. По бокам располагались пушки меньшего калибра. Куршея – палуба галеры, по обе стороны которой располагались банки гребцов.
[5] Рамбат – носовая надстройка галеры, где размещалась артиллерийская батарея.
[6] Турецкий порох рецептурой отличался от европейского, и давал при выстреле белый дым.
[7] Тип адмиральской галеры, называемой так из-за больших фонарей-лантерн на корме, а также имя собственное флагмана Агостино Барбариго.

+3

18

Отряд Сулейман-бея оторвался от галер Сирокко и начал окружать Барбариго. Османы продвигались вперёд очень осторожно, ибо глубины здесь совсем невелики. Пожилой венецианский флотоводец видел манёвр противника, но не рисковал противодействовать. Краткое время, когда ещё можно было успеть ответить своим манёвром, Барбариго упустил. Через несколько минут галеры сблизились на дистанцию прицельного выстрела из аркебузы.
– Проверить фитили! – закричал начальник венецианских аркебузиров.
Голос его приглушала широкая лицевая пластина, спускавшаяся с козырька каски-капелины.
– Целься!
С турецкой галеры полетели стрелы морских пехотинцев-левентов, выплюнули смерть длинноствольные тюфеки янычар. Вся куршея окуталась дымом. Несколько моряков-венецианцев упали и больше не поднялись.
– Пли!
Аркебузиры ударили не вразнобой, а слитным залпом. Насколько он успешен, не видно, всё в дыму.
– Руль на правый борт! – скомандовал Барбариго.
"Лантерна", исполняя приказ командующего, послушно взяла левее. Словно опытный фехтовальщик, обманывающий противника финтом, рулевой избежал удара в борт широким надводным тараном и нанёс его сам. Обрубок шпирона[8] въехал в носовую надстройку галеры Сирокко. Затрещало дерево.
– Во имя Господа! Вперёд!
Командир морских пехотинцев выхватил из ножен скьявону и прямо с рамбата перепрыгнул борт противника, прикрываясь маленьким щитом. Сразу же скрестил клинок с кривым мечом чорбаши, полковника янычар, который не стал дожидаться, пока враг перейдёт на борт его галеры.
– Аллах акбар!
С обоих сторон орали так, что заглушали треск ружейных выстрелов.
Барбариго, оставшийся возле майстры[9], вскинул к плечу арбалет и нажал на спусковой рычаг. Командующий венецианцев – один из немногих воинов, кто одел латы: закрытый шлем-армэ, кирасу с горжетом, наплечники, наручи и тассеты. Падение за борт – неминуемая смерть. Большинство офицеров ограничились кирасами или бригантинами. А на солдатах из железа только шлемы-морионы с высоким гребнем и широкими загнутыми полями либо кабассеты с островерхой тульёй и нащёчниками.
Левенты и янычары также сражались без доспехов, а большие начальники османов и спешенные кавалеристы-сипахи перед сражением облачились в кольчуги.
Барбариго передал арбалет слуге, тот сунул ему в руку другой, заряженный, и торопливо принялся крутить вороток у первого. Стрелки спешно перезаряжали аркебузы, а некоторым уже пришлось отставить их в сторону и взяться за мечи. На банках гребцов, на куршее, на рамбате – всюду лязг стали и отборная брань. Янычары сдержали первую атаку венецианцев и начали их теснить. Спустя десять минут после столкновения османы выбили христиан со своей галеры и сами перешли в наступление. Венецианцы откатились с носа, отдали туркам тринкет[10], но у второй мачты встали насмерть.
– Защищайте мессира!
Венецианцы образовали вокруг Барбариго живой щит и дрались, как злющие бойцовые псы. Однако янычары, настоящие волки, намного превосходили их выучкой.
Сулейман-бей обходил противника с севера. Сирокко, тоже напирал преимущественно на северное крыло баталии Барбариго, а галеры южного крыла всё ещё не вступили в ближний бой, ограничиваясь обстрелом врага с дальней дистанции. Центральная баталия и вовсе отстала от сил мессира Агостино. Галеры испанцев и кровавую бойню у берега отделяло пространство почти в треть мили. Галеасы братьев Брагадино дрались, облепленные галерами, лёгкими галиотами и фустами османов, как медведи пчелиным роем.
– Стоим тут без дела, а там наших теснят! – Марко Квирини, командующий правым крылом северной баталии христиан, опустил подзорную трубу и повернулся к старшему офицеру, – нужно немедленно ударить и не дать агарянам окружить Барбариго!
– А как же приказ сохранять строй?
– Так и будем его держать, пока наших не перебьют всех до одного?! – рявкнул Квирини, – просигналить всем – "Следуй за мной!"
Его галера вышла из строя и взяла к северу, кренясь на правый борт. Остальные двинулись следом. Словно огромная дверь захлопнулась за спиной османов. Сулейман-бей оказался отрезан от эскадры своих галиотов с подкреплениями. Квирини, действуя решительно и быстро, прижал его к отмелям. Метким огнём христиане в считанные минуты пустили треть галер Сулеймана на дно, после чего Квирини ударил в тыл Сулик-паше и даже сумел прорваться к его галере, атаковав её с кормы. Османы очутились между двух огней, и это сразу же решило исход дела. Одна за другой турецкие галеры выкатывались из боя на отмели. Солдаты и матросы прыгали в воду и, спасаясь, отчаянно гребли к близкому берегу. А христиане, добивая отряд Сирокко, освобождали своих торжествующих братьев, прикованных к банкам турецких галер.
Центральные баталии дона Хуана и Муэдзинзаде Али ещё только вступили в бой, а правое крыло турок уже было разгромлено.

---------

[8] Шпирон – нос галеры, надводный таран. Дон Хуан перед боем распорядился спилить шпироны, чтобы куршейная пушка могла вести огонь по нисходящей траектории и поражать галеры противника ниже ватерлинии.
[9] Майстра – грот-мачта на галере, вторая от носа. В галерных флотах применялась иная морская терминология, нежели в парусных.
[10] Тринкет – фок-мачта на галере, первая от носа.

+4

19

Бортовой залп галеаса "Сан-Лоренцо" в одно мгновение смёл всё живое с палубы галеры, прикрывавшей флагман османов от огня гиганта. Ядра переломали вёсла. С треском подломилась одна из мачт и, обрывая снасти, повалилась набок. На банках гребцов – кровавое месиво. Там уже и не кричит никто. Некому. Немногие уцелевшие вёсла рухнули в воду, не удерживаемые более руками гребцов.
Гребцы левого борта ещё работали, занося нос галеры вправо, прямиком на галеас. Никто их уже не подгонял, но они сами остановиться не могли, столь велик шок от пережитого. Стремительно увеличивался крен на правый борт. Окровавленное море жадно затягивало полумёртвую галеру в свою пучину. Оцепенение прошло, уцелевшие гребцы закричали все разом, пытаясь освободиться от цепей. …
Строй баталии Муэдзинзаде Али сломался, разделился на три колонны, огибающие венецианские галеасы. Гигантам османы почти не отвечали, это бессмысленно: бить по галеасу из лёгких бортовых пушек, установленных на вертлюжных станках – всё равно, что выйти с вязальной спицей против быка. Крупный калибр на всех галерах только курсовой. Он работал по наступающему фронту христиан и галеасам османы ничего не могли противопоставить. Лишь злее надсмотрщики полосовали спины рабов, заставляя их грести быстрее, дабы скорее выйти из зоны досягаемости вражеских пушек.
Спасаясь от огня "Сан-Лоренцо", "Султанша" взяла южнее. Теперь "Реал" оказался на её правом траверзе, однако желание Али-паши скрестить клинки именно с командующим неверных, и ни с кем иным, не уменьшилось.
– Лево на борт! – скомандовал Муэдзинзаде, – курс на золотую баштарду[11]! Я лично заберу голову капудан-паши кафиров!
"Реал" зеркально повторил манёвр "Султанши". Дону Хуану так же не терпелось схватиться именно с Али-пашой.
Флоты сходились. Османы открыли огонь из курсовых орудий раньше христиан, хотя выгоды от этого поимели немного. Их сухопутная осадная крупнокалиберная артиллерия числилась лучшей в мире, тогда как корабельная уступала ей по всем статьям, и значительно проигрывала христианской.
Испанцы могли начать обстрел противника с больших дистанций, но не сделали этого, ограничились лишь рыцарским салютом в начале сближения. Главнокомандующий приказал открывать огонь лишь на расстоянии пистолетного выстрела. Чтобы, не тратя огненный припас, разить наверняка. Вели огонь только галеасы. Венецианцы опасались янычар и старались подольше затянуть артиллерийскую дуэль, тогда как испанцы полагались на свою морскую пехоту.
Молчание испанских пушек нервировало османов, они суетились, стреляли нестройно, неточно. Хладнокровие сохраняли только янычары, заполонившие рамбаты галер в ожидании скорого абордажа. Суровые воины в синих кафтанах и высоких белых шапках невозмутимо покручивали длинные висячие усы и раздували фитили длинноствольных тюфеков.
Каменное ядро снесло голову золочёному Нептуну, украшавшему рамбат "Реала", и оторвало ногу одному из канониров. Тот повалился на палубу, дёрнулся пару раз в агонии и замер. Следующее ядро превратило в щепы поручень куршеи в двух шагах от закованного в латы дона Хуана, раскололось о палубу и убило двух гребцов. Главнокомандующий даже не поморщился.
– Пятьдесят саженей, ваша светлость, не больше, – госпитальер Матюрен Лескот по прозвищу Ромегас, капитан флагмана и главный кормчий флота, смерил опытным глазом дистанцию до турок.
Дон Хуан приподнял забрало армэ и, взмахнув мечом, прокричал:
– Огонь!
Семь носовых орудий "Реала" ударили залпом, отчего у всех на галере заложило уши. Рамбат заволокло дымом. Мгновением позже примеру флагмана последовал Каэтани, чей "Грифон" шёл по левую руку от дона Хуана, а за ним и все остальные. Десять турецких галер, растерзанных галеасами, горели, медленно погружаясь в воду, но и сами османы дорвались наконец до дистанции, на которой их орудия по производимым разрушениям уже не уступали христианским.
Первый же залп оказался для "Реала" последним. Перезарядить пушки канониры уже не успели. Перед самым столкновением по рамбатам надвигавшихся друг на друга флагманов с обеих сторон пробежала трескучая эстафета огня аркебузиров, а через несколько секунд в застилающем глаза пороховом облаке раздался душераздирающий грохот. Передняя мачта на "Султанше" рухнула вперёд, задавив насмерть нескольких янычар, но остальных это не остановило.
Османы, проигрывая артиллерийскую дуэль, умудрились обскакать испанцев в плотности ружейного огня. Под треск тюфеков второй линии, воины Али-паши бросились на абордаж. Испанцы, ошеломлённые тем, что враг на один залп ответил двумя, замешкались и янычары сразу же захватили инициативу.
– Аллах акбар!
Как и венецианцы на флагмане Барбариго, испанцы сначала попятились, позволив османам занять весь рамбат, но довольно быстро опомнились и продвижение противника закончилось. Бились мечами, топорами, даже алебардами, малопригодными в толчее. Отважный дон Хуан рубился в первых рядах. Одолеть его было непросто, королевского брата никак нельзя назвать неумехой в ратном деле, а тяжёлые латы исправно тупили клинки ловких янычар. Те видели, кто перед ними и из кожи вон лезли, чтобы свалить стального воина, но тот, окружённый отборными солдатами оставался неуязвимым.
Али-паша в ближний бой не полез, но и на корме не отсиживался. Имея репутацию лучшего стрелка из лука на всём турецком флоте, капудан-паша без промаха разил христиан с борта "Султанши".
На помощь своему флагману спешили галеры берберских корсаров Кара Ходжи и Кара Джали. Путь им преградил "Грифон" и, едва шпироны турок врезались в его борт, Каэтани удержав равновесие, разрядил в сторону врага рейтарский пистолет, выхватил меч и ринулся в бой.
– Во имя Господа!
Дон Хуан, прикрываемый телохранителями, отошёл с первой линии к корме, дабы оценить ситуацию вокруг "Реала". Из-за дыма немного тут можно разглядеть. По правую руку галеры Колонны. По левую – Веньер и Каэтани. Последний неожиданно даже для самого себя оказался очень прыток и умудрился захватить обе атаковавших его галеры. Однако больше маневрировать он не мог, вокруг стало слишком тесно.
Командир турецкого арьергарда, Амурат Драгут-реис пришвартовался к корме "Султанши" и начал снабжать её подкреплениями. Он составил из своих галер и галиотов настоящий мост, по которому непрерывным потоком переправлялись янычары. Но точно так же поступил и командир христианского резерва, Альваро де Басан.
Вода за бортом, запруженная обломками галер, кипела, как варево в котле. Сотни людей барахтались в этой чудовищной похлёбке, отчаянно пытаясь спастись, а некоторые из них, захлёстываемые бьющей через край ненавистью, забыв о самосохранении, топили друг друга.
"Реал" и "Султанша" очутились в огненном кольце, мышеловке, из которой не было выхода. Что творилось на севере, у Барбариго, и на юге, у Дориа, дон Хуан не знал. Вдыму пальцы вытянутой вперёд руки иной раз не видно.

--------

[11] Баштарда – большая галера в турецком флоте. Этим словом Али-паша отличает "Реал" от прочих галер, именуемых османами "кадиргами". Баштарда соответствует христианской бастарде-лантерне. Флагман Али-паши, "Султанша", так же является баштардой.

+3

20

Jack написал(а):

Первый же залп оказался для "Реала" последним. Перезарядить пушки канониры уже не успели.

Первая реакция на первое предложение "Кранты "Реалу""...
Может заменить оба предложения на "Перезарядить пушки канониры "Реала" уже не успели."?

Jack написал(а):

Впробелдыму пальцы вытянутой вперёд руки иной раз не видно.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Греческий огонь