Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Греческий огонь


Греческий огонь

Сообщений 61 страница 66 из 66

61

Они вышли из палатки. Каэтани некоторое время неподвижно сидел с отсутствующим взором, потом повернул голову и встретился взглядом с остолбеневшим от неожиданности Серено.
"Открытое неподчинение. Да тебя тут ни во что не ставят, дон начальник, пустое ты место".
Каэтани показалось, что именно эту мысль он прочитал в глазах заместителя. Онорато витиевато выругался, схватил пистолет, лежавший на столе, и вышел следом за дуэлянтами.
– Если вы сошли с ума, чёрт с вами, деритесь. До первой крови, не более. Смертоубивца пристрелю на месте, как собаку!
Герцог красноречиво вскинул к плечу свой пуффер нюрнбергской работы.
Де Коронадо расстегнул и снял хубон, оставшись в белоснежной сорочке-камисе. Вытянул из ножен меч. Простой, без украшений. Гарда из колец, на рикассо клеймо знаменитого толедского мастера Антонио ди Баена. В левой руке испанца появилась дага.
Делла Ровере также избавился от верхней одежды, обнажил меч миланской работы с витым серебряным узором на чернёной гарде и рикассо. Вытащил из-за спины кинжал. В отличие от даги испанца тот не имел треугольного щитка, но зато отличался большей шириной и наличием на одной из сторон "пилы". Шпаголом.
– Что здесь происходит? – к палатке подошёл один из офицеров итальянца, баварец-наёмник Гельфрад фон Майер. И с ним полдюжины ландскнехтов в красно-жёлтых куртках с разрезами и таких же широченных штанах.
– Не вмешивайтесь, Гельфрад, – сказал Франческо.
На раздражённый голос герцога подтянулось несколько испанцев, они подозвали других. Возле палатки в считанные минуты собрался народ и образовался круг.
Франческо изготовился. Торс чуть наклонён вперёд, стойка фронтальная, оба клинка направлены в грудь Хуану Васкесу, руки немного согнуты в локтях.
Испанец повернулся к итальянцу правым боком. Стойка высокая, на почти прямых ногах, меч в вытянутой руке смотрит противнику прямо в глаза.
"Единственной защитной стойкой может быть та, в которой ты угрожаешь своему противнику и не даёшь ему атаковать тебя".
Весь мир затаил дыхание.
Хуан Васкес не слышал голосов, фигуры людей за спиной его противника превратились в бесформенную пёструю мазню ребёнка, дорвавшегося до красок. Только размеренный плеск волн никак не желал убираться из головы. Маркиз гипнотизировал испанца немигающим взором и дабы "смахнуть" этот взгляд де Коронадо двинулся по кругу противосолонь.
Итальянец ещё ни разу не сталкивался с этой школой фехтования, Дестрезой, именуемой одними уважительно, а другими пренебрежительно – "Испанским колесом". Испанец, практикующий Дестрезу, всегда пребывает в движении по ободу колеса, существующего лишь в его воображении, уходит от ударов противника, избегая столкновения клинков, пересекает круг по хордам и никогда по диаметру.
Итальянские мастера предпочитали атаки на прямой линии, отводы оружием, силовые приёмы. Учитель маркиза, придворный фехтмейстер дона Гвидобальдо когда-то посмеивался:
"Хотел бы я взглянуть, что сделает испанец против моего stoccata lunga, который я нанесу при первых признаках круговых блужданий".
Испанец непрерывно двигался приставным шагом по дуге налево-направо, вынуждая итальянца тоже перемещаться. Маркиз не пренебрегал перекрёстным шагом, испанец подобного избегал. Похрустывала галька. Клинок де Коронадо почти всё время находился в высокой позиции.
Франческо решился на атаку первым. Удар по клинку, шаг с глубоким выпадом. Испанец ушёл с линии атаки, будто тореадор, играющий с быком. Ответ противника делла Ровере парировал кинжалом, едва не захватив кончик клинка в "шпаголом". Ударил снова, но его меч опять провалился в пустоту.
Они снова принялись двигаться по кругу, перетекая из высокой стойки в низкую и обратно, финтили клинками, но не сближались.
Минуты через три таких блужданий делла Ровере заметил, что испанец чаще сгибает правую руку в локте. Меч не рапира, держать его в вытянутой руке гораздо тяжелее, а Хуан Васкес не отличался могучим телосложением.
Маркиз вновь атаковал, на сей раз с подшагиванием при выпаде, которое итальянцы вообще-то не практиковали. Хуан Васкес, отступая, парировал его клинок дагой так, что кинжал застрял в кольцах гарды итальянца. В ответном выпаде меч испанца метнулся в лицо Франческо. Тот поднырнул под клинком и в стремительном броске достал де Коронадо кинжалом.
Хуан Васкес отпрянул. На его рубахе подмышкой расползалось тёмно-красное пятно. На лице делла Ровера появилась торжествующая улыбка. Он не замечал алую дорожку, появившуюся на его левой скуле и шее. Кончик клинка испанца рассёк ему ухо.
– Довольно! – Рявкнул Каэтани. – Ещё один шаг, и я пристрелю того, кто его сделает!
Делла Ровере сплюнул, вложил меч в ножны. К бледному Хуану Васкесу подбежал его слуга. Каэтани опустил пистолет и обратился к маркизу:
– Сударь, убирайтесь с глаз моих! Идите к чёрту!
Делла Ровере снова сплюнул и направился к своей палатке. Ландскнехты потянулись за ним.
– Как вы, дон Хуан? – спросил герцог.
– Царапина, – отозвался де Коронадо, – жить буду.
– По вашему виду не скажешь, что просто царапина.
– Всё будет хорошо, ваша светлость, – пообещал слуга, – я перевяжу его, всё будет в порядке.
Каэтани кивнул и вернулся в палатку. Зеваки разошлись. Через несколько минут багровый диск солнца утонул в море.
Герцог отпустил Серено отдыхать и сам растянулся на ложе, не сняв сапог и не погасив лампу. Масла было ещё много. На час точно хватит.
Сон не шёл, Онорато трясло от злости. По своему обыкновению он вновь и вновь прокручивал в голове весь конфликт. "Махал кулаками после драки", как он нередко сам над собой посмеивался. Искал, где совершил ошибку. Понимал, что бессмысленно, но вот никак не мог отучить себя от этого.
Когда немного успокоился, вернулись другие мысли. Двойственные. Неприятно заныло внизу живота, как в детстве, когда он на спор прыгал в море с высоченной скалы. Только теперь эти ощущения дополнялись нарастающей эйфорией от перспектив и возможностей. Шутка ли – увидеть мир Великого Александра! Когда-то за такое он бы отдал… Да пёс его знает, что. Многое. Очень много.
"Бойтесь своих желаний".
Онорато нащупал нательный медальон и раскрыл его. С одной половинки на него смотрела красивая темноволосая дама в зелёном платье и расшитом бисером бальцо. С другой – два мальчика, девяти и шести лет на вид, одетых по строгой испанской моде, очень серьёзных и оттого уморительно смешных.
"Агнесина, Пьетро, Филиппо".
Такова цена за исполнение мечты? Да и кто сказал, что она исполнится? Можно сдохнуть, не сходя с этого пляжа.
Да, в словах маркиза конечно был резон. Новую Испанию Карлу Пятому и Филиппу Второму подарила горстка конкистадоров. Какая всё-таки похожая ситуация. Ведь Кортес тоже высадился в совершенно чужом мире. И завоевал его. Не только сталью и порохом, но ещё и умом, хитростью, действуя по римской максиме: "Разделяй и властвуй!"
Но как бы ему не приходилось туго, он всегда знал, что за спиной Испания. Он всегда мог даже если не рассчитывать, то хотя бы надеяться на подкрепления, на припас для пушек и аркебуз.
А что за спиной Онорато и кому он подарит этот мир? Если конечно сможет покорить его.
Филиппу Второму? Какая ирония. Насмешка судьбы.
Что делать, как поступить? Глупо рассчитывать на то, что завтра взойдёт солнце и к берегу подойдёт галера с Маркантонио, который скажет: "Онорато, куда ты запропастился? Мы уже выпили всё вино за победу, тебе ни капли не осталось".
Может так и будет. Может это всё сон.
А если нет?
Что делать, как поступить?
Слава тебе, Господи, провизии пока хватает. В Кефаллонии заправились под завязку. Принц, конечно, ожидал встретить турок уже следующим утром, но могло случиться всякое. Больше на галеры не принять и грабить прямо сейчас Эниады, как намекал маркиз, в общем-то нет смысла. Но дальше что? Где-то нужно бросить якорь. Взять город сил хватит. Даже не эти захудалые Эниады, а покрупнее. Но вот удержать... Чужой, чужой мир.
Каэтани вздохнул, сковырнул коросту с обветренной губы.
Нет, действовать как Кортес не годится. Тут не Мешико.
В этом мире есть Рим, а ведь Онорато в определённом смысле римлянин. Податься туда? Преподнести предкам пушки? Некоторые офицеры и все капелланы знают латынь. Но нужно ли это испанцам, которых большинство? Нужно ли венецианцам, которые навряд ли ощущают себя римлянами? Пойдут ли они за ним? Ведь здешний Рим не тот, что во времена Цезарей. Это не Рим Сципионов, Катонов, Метеллов. Это провинциальный городишко, о существовании которого ещё даже не слышали греческие историки.
Да и кем там будет герцог Сермонета? Уважаемым союзником, другом римского народа, но всё равно при этом варварским вождём в штанах? "Путь чести" ему заказан. Нет, в этом мире суровой старины Тита Манлия Торквата Онорато себя не представлял. Видать, в жилах его текла кровь не благородных патрициев, а королей готов.
И был другой путь. Податься к Филиппу Македонскому. И он, и сын его Александр всегда радушно принимали полезных чужаков. Даже вчерашних врагов, если те покорялись. Он мечтал увидеть этих людей с детства. Мечтал быть, как они. Неужели упустит эту возможность? Служить королю Филиппу…

+5

62

У входа кашлянули.
– Кто там? – спросил Каэтани.
– Это я, ваша светлость, Паоло Бои.
– Входите, сударь.
Шахматист вошёл внутрь. Онорато приподнялся на локте.
– Вас прислал ваш патрон?
– Нет, ваша светлость. Я тут своей волей и по другому делу.
– Говорите.
Паоло замялся. Было видно, что прийти сюда стоило ему больших усилий.
– Ну же, сударь, смелее.
– Тут такое дело… Похоже я знаю, из-за чего, вернее из-за кого мы угодили в это место.
– Вот как? – Онорато сел и предложил гостю, – присаживайтесь, сударь, я вас слушаю.
И Бои, смущаясь и заикаясь, рассказал ему историю своей встречи с чёрной дамой.
Каэтани слушал очень внимательно, не перебивал. Когда Паоло закончил, герцог некоторое время молчал, потом сказал:
– Вы рассказывали об этом кому-то ещё?
– Нет, ваша светлость. Даже Мартину.
– Мартину де Феррера? Он был вашим другом?
– Да. И он знал лишь часть истории.
Каэтани снова надолго замолчал, опустив взгляд и покусывая губу.
– "Когда белое станет чёрным..." Я всё-таки не совсем понял, с чего вы взяли, будто именно вы…
– Я подумал об этом далеко не сразу, – перебил его Сиракузец, – просто в тот момент, когда я стоял на коленях перед телом Мартина и смотрел, как полощется знамя ордена под полумесяцами на стяге Луччиали, я подумал… Даже не подумал, я не помню, о чём вообще думал в тот момент. Меня захлестнула ненависть, вот я и решил, что…
– Бросили таким образом некое проклятие?
– Ну… да… вроде того. Не совсем. Хотя, возможно…
– Вы привели в действие ловушку, – сказал Каэтани, – которую эта дама расставила для вас. Для всех нас.
– Да, ваша светлость. Похоже на то…
Они помолчали.
– Думаете, это был он? – тихо проговорил Бои.
– Кто?
– Ну он… Дьявол.
– Я не знаю, – покачал головой Каэтани.
Он встал, прошёлся по палатке. остановился.
– Никому об этом не рассказывайте, сеньор Бои. Всё это следует осторожно, очень осторожно обсудить с отцом Себастьяном и другими капелланами. Ваш рассказ многое представляет в новом свете. Мотивы этого… этой дамы. Мы ведь сейчас находимся в мире, где до Рождества Христова ещё лет двести, а то и триста.
Сиракузец втянул голову в плечи.
– Не бойтесь, Святой Инквизиции здесь нет. Мы тут все солдаты. Даже отец Себастьян, в определённом смысле. И вот ещё что. Этот Диего. Я хотел было плюнуть на него, но теперь нам нужно вызволить мерзавца. Утром я отправлюсь в Эниады и попытаюсь его выкупить. Если, конечно, его ещё не прикончили.
Так Онорато и поступил. Едва рассвело, он с Николо Империале и парой слуг выступил в город. Де Коронадо, рука которого висела на перевязи, пытался возражать и навязать большую свиту, но герцог остался непреклонен. Слуги тащили небольшой мешочек с золотом, которое Онорато занял у капитанов, а также турецкий доспех и оружие с одной из захваченных галер.
В город его пустили. Внутри он сразу заметил, что местные готовятся к осаде. Архонты, как показалось Онорато, были настроены ещё менее дружелюбно, нежели накануне.
– Ты лжёшь, варвар. Мы уже наслышаны, с каким "миром" вы пришли, – проговорил (Онорато показалось, что пролаял) архонт-полемарх[30], муж крепкого сложения в самом расцвете сил, – до нас дошли вести из Навпакта.
– Прошу тебя, уважаемый, повтори ещё раз свои слова, – стараясь, чтобы голос звучал как можно более учтиво, попросил Каэтани. Он уже понял, что силы свои несколько переоценил. Одно дело свободно читать и совсем другое понимать речь местных на слух.
Полемарх презрительно усмехнулся и повторил.
– Такие же корабли, с треугольными парусами, – медленно добавил архонт-эпоним.
Каэтани нахмурился.
– Я не имею к этому отношения.
– И снова ложь.
– Я не лгу! Те люди, которые напали на Навпакт, такие же враги мои, как и ваши.
Ему не верили, но и не гнали. Каэтани чувствовал, что архонты совсем не против побеседовать, дабы побольше узнать странно одетых пришельцев. Видать Луччиали (а кто бы там ещё мог быть?) крепко их напугал. Устав оправдываться, Онорато попытался перевести разговор на Вибору.
– Твой человек убийца и будет казнён, – отрезал полемарх, выслушав просьбу.
– Я согласен с тобой, уважаемый, – кивнул Каэтани и тут же придумал ответ, – но он не мой человек. Он из тех, кто напал на Навпакт. Я так же обвиняю его в убийствах, но он мне нужен живым ради дознания. Я готов щедро заплатить за него.
Каэтани развязал тяжёлый кошель и вытащил дублон с гербом Филиппа Габсбурга.
Они не верили. Онорато и сам понимал, что выглядит нелепо. Так просят за друга, а не за врага. Архонты снова начали допрашивать Каэтани о стране, из которой тот прибыл, хотя о ней он уже говорил накануне, назвав себя прибывшим из Испании. Про Испанию местные слышали от карфагенских купцов, но только то, что есть далеко на западе такая земля и оттуда карфагеняне плавают к ещё более далёким Касситеридам за оловом. Ну и ещё то, что халибское железо[31] испанцы делают лучше, чем сами халибы.
Онорато немедленно продемонстрировал турецкую саблю и шлем. Полемарха сие впечатлило куда больше золота, но он уже понял, что пришелец готов заплатить за пленного очень дорого, а значит нельзя продешевить.
В препирательствах и взаимном прощупывании прошло часа четыре. С Каэтани уже пот катил градом, а голова трещала так, будто её сдавливали тисками. К концу этой пытки смысл слов архонтов он уже скорее угадывал, нежели понимал.
Архонты согласились отдать Вибору. Каэтани пообещал не позднее, чем через день убраться из Акарнании.
Привели связанного Диего. Каэтани хотел было допросить мориска чуть ли не прямо за воротами, дабы не повторять своей ошибки, но понял, что не получится. Выглядел Вибора прескверно, еле переставлял ноги. Избит до полусмерти. Каэтани понял, что от казни преступника архонтов удержали всё те же вести из Навпакта. Тоже решили заняться дознанием. Вот только пленник им достался немой. Диего не говорил даже на новогреческом.
За полмили до лагеря их встретил встревоженный Франсиско Переа с двумя десятками солдат.
– Что случилось? – издали крикнул Каэтани.
– Ваша светлость, делла Ровере уходит!
– Как уходит?
– Объявил, что уходит на Сицилию и дальше в Рим. Домой. Что все мы тут сошли с ума и когда он достигнет Сицилии, морок рассеется. Риваденейра удерживает дона Хуана, тот порывается маркиза повесить. Маркиз подговорил Моретто и Гарибалдо и ещё захватил одну из турецких галер. Пока лаются. Думаю, скоро начнут стрелять.
– Fottuto pezzo di merda! – зарычал Каэтани. – Fottuto frocio! За мной! Бегом!
Он опоздал. Побоище в лагере началось и закончилось очень быстро. Каэтани успел увидеть две удалявшихся галеры. Не четыре, две.
На берегу лежало два десятка трупов. Над одним из них стояли несколько офицеров и капитанов, во главе с де Коронадо. Каэтани узнал в лежавшем человеке Бартоломео Серено.
– Жив? Ранен? – крикнул герцог.
Мрачный Хуан Васкес помотал головой.
– Наповал. Ублюдок выстрелил в упор, когда Бартоломео пытался задержать его, – де Коронадо повернулся и указал на два других тела, – этих зарубил фон Майер, чёртов колбасник, чтоб чёрти для его жопы вертел побольше подобрали. Ну а дальше пошла стрельба и мясорубка. Ещё человек тридцать раненых...
– Людей Гарибалдо мы разоружили, – тихо сказал Хуан де Риваденейра, – его самого связали. А Моретто ушёл.
– Франсиско сказал, что ублюдок захватил ещё турецкую галеру, – пробормотал Каэтани, опустившись на колени перед заместителем.
Де Коронадо кивнул.
– Он пытался утянуть её на буксире за "Пьемонтессой", но "Журавль" стоял очень удачно. Первым же залпом из всех стволов упокоил. На дне она. Тех, кто выплыл, повязали.
"Журавль" под командованием Луиджи де Хереда охранял выход из гавани. Пушки у него были заряжены. Но выстрелить второй раз венецианцы не успели. Делла Ровере и сицилиец Оттауриано Моретто вместе со всеми ландскнехтами сумели вырваться. Второй сицилиец, Николо Гарибалдо, попался.
Сицилийцы, германцы… Испанцы и венецианцы за делла Ровере не пошли. Маркиз подбил на мятеж только сицилийцев (что, в общем, объяснимо), а также наёмников Дориа, оказавшихся подле галер Каэтани в тот миг, когда Паоло…
Онорато обвёл взглядом обступивших его плотным кольцом людей и увидел бледного Сиракузца.
– Вы не пошли за своим патроном? Почему?
– Он сошёл с ума, – прошептал Бои, – и я не верю, что он вернётся домой. Вы знаете причину...
Каэтани молча мотнул головой, как бы говоря: "Ни слова больше".
– Дон Онорато, – обратился к герцогу Хуан Васкес, – он захватил часть припасов. Прикажете преследовать мерзавца?
– Нет, – покачал головой Каэтани, – нет...

----------

[30] Архонты – высшие должностные лица в древнегреческих полисах. Архон-полемарх – военачальник. Архонт-эпоним – глава исполнительной власти. Так же был ещё архонт-басилей (басилевс), ведавший культом.
[31] В Древней Греции сталь называлась "халибским железом" (халибас), поскольку именно этому племени приписывается, по одной из версий, факт её изобретения. Даимах, современник Александра, называл три области, где куют настоящую сталь.

+5

63

Jack написал(а):

– Входите, сударь.

Обращение "Сударь, сударыня, барышня, барин" было в обиходе у славян, но, возможно, в то время эти слова использовала и вся Европа.

0

64

Вездеходчик написал(а):

Обращение "Сударь, сударыня, барышня, барин" было в обиходе у славян, но, возможно, в то время эти слова использовала и вся Европа.

Откройте любую книгу Александра Дюма.

– Прошу прощения, сударь, – обратился к нему Бюсси, – но я вижу вас в полнейшем одиночестве. Неужели благодаря оказанной вам милости вы удосужились приобрести здесь столько же врагов, сколько могли бы иметь друзей за неделю до вашего назначения главным ловчим?

0

65

Jack написал(а):

[31] В Древней Греции сталь называлась "халибским железом" (халибас), поскольку именно этому племени приписывается, по одной из версий, факт её изобретения. Даимах, современник Александра, называл три области, где куют настоящую сталь.


Если по Бёртону, то разве не четыре области? "Даимах, современник Аристотеля, говорит о стали: «есть сталь халибская, синопская, лидийская и лакедемонийская. Халибская — наилучшая для инструментов плотника; лакедемонийская — для шпилек, сверла, зубил и инструментов гравера; лидийская — тоже годится для шпилек, а также для ножей, бритв и терок»".

+1

66

Jack написал(а):

Откройте любую книгу Александра Дюма.

Это в оригинале или в переводе? Переводчик мог применить принятые в России обращения. А если в оригинале, то есть вероятность того, что А. Дюма в душе был русским (с).

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Греческий огонь