Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Дети заката на обагрённой Руси


Дети заката на обагрённой Руси

Сообщений 1 страница 10 из 46

1

От автора.

Уважаемые форумчане! Тему попаданца в Юрия Всеволодовича я начал разрабатывать ещё в прошлом году. Но, увы, протянулся и проленился. Пока написаны только первые главы. Хотел поделиться ими, чтобы получить хоть какое-то объективное представление о сделанном. И тут обнаружил, что тема уже занята. Пламенный привет Георгию Лопатину! Он уже вторую книгу пишет. Но я всё-таки рискну выложить и своё "творение". Если это, конечно, возможно.

И ещё одно предупреждение.
Все герои XX и XXI века вымышлены.
Любые совпадения имён, фамилий и биографий считайте случайными.

Аннотация.
"Дети заката на обагрённой Руси" - роман.
Жанр - фантастика с попаданцами в прошлое.

Трое наших современников (глава администрации небольшого городка, ставший недавно заместителем губернатора, бывший спецназовец, ставший чоповцем, и инженер с большого завода) попадают в тела Юрия Всеволодовича (Великого князя Владимирского), Святослава Всеволодовича (князя Юрьев-Польского) и Ивана Всеволодовича (их брата, у которого тогда не было княжества). Перенос происходит в день, когда братья проиграли битву на Липице (1216 год) и через несколько дней Юрий лишится великого княжения. Впереди двухлетняя ссылка в Городец, но самое страшное, что через 20 лет Русь ожидает нашествие полчищ хана Батыя. Задача попаданцев - модернизировать и объединить страну, создать армию, способную отразить натиск с Востока.
Предполагается цикл из нескольких книг. Первая охватит период между битвой на Липице (1216) и смертью Константина Всеволодовича, которая вернёт Юрию Владимирское княжение (1218). В ней предполагается освоение попаданцев в новых ролях, развитие солеварения, металлургии, сельского хозяйства, стеклоделия, создание основы будущей армии, а также поход на Пургасову волость и авантюра по мотивам резни рязанских князей в Исадах.

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:31:29)

+1

2

Глава 1. Бойся желаний.

4 марта 6746 года (1238 год от РХ). Низовья реки Сить. Укреплённый лагерь владимиро-суздальского войска. 9 часов утра по астрономическому времени*.

Великий князь владимирский Юрий Всеволодович обречённо смотрел, как монгольские всадники, снеся хлипкие заграждения, широким потоком вливаются в стан его войска, уничтожая остатки сопротивления.
«Вот теперь всё кончено, - мелькнуло в голове князя. – И вся минувшая жизнь – прах. И ладно бы только моя. Всех ближних подвёл, всех на погибель обрёк. Господи, я-то грешен, но их-то за что? Вот, кабы, всё взад вернуть. Да пусть бы и меня вообще не было! Пусть другой кто их спасёт! Сотвори, Господи Чудо!»
Мысли ещё текли в голове, а руки и ноги уже сами по себе делали своё дело. Князь взлетел на коня, принял из рук отрока-служки копьё и ринулся на монголов. Его рынды также вскочили в сёдла и, направив на врага копья, плечом к плечу понеслись с князем в последний бой.
- Господи! Убей меня, отправь в Пекло, но верни семью мою и всех, кто доверился мне! Яви чудо! Отринь судьбу, Господи! – взмолился Юрий.
Копья князя и его гридней выбили из сёдел первую тройку монгольских воинов. Русичи выхватили мечи и устроили настоящую свалку между землянками временного лагеря…
---------
* Астрономическое время - местное истинное солнечное время, определяемое в месте нахождения наблюдателя видимым положением солнца на небесной сфере. С 2011 года на территории Москвы и прилегающих областей астрономическое время на 1 час меньше московского.

4 марта 6746 года (1238 год от РХ). Низовья реки Сить. Разгромленный стан владимиро-суздальского войска. Полдень по астрономическому времени.

Темник Бурундай проезжая по разгромленному лагерю русичей, увидел недалеко от шатра Великого князя груду наваленных друг на друга мёртвых тел.
- Сайн тэмцэл байсан (Здесь был славный бой), - сказал он. - Биеийн гадна татах. Тэр энд байна (Растащите тела. Он здесь).
Ехавшие в свите батыры бросились выполнять приказ темника. Русских и монголов они складывали по разные стороны. В самом низу обнаружилось тело князя Юрия вместе с его прекрасным белым конём. Стройный арабский скакун погиб первым, придавив собой ногу хозяина. Тот уже не смог выбраться из стремян. Богатый доспех на Юрии  иссечен множеством ударов сабель и сильно залит кровью. Шлем отлетел в сторону, обнажив тёмно-русые с заметными седыми прядями, но по-юношески густые кудри князя. Один из ударов пришёлся по голове. Кровь залила половину лица владимирского властителя.
Бурундай, не выражая никаких эмоций на лице, внимательно изучил поверженного противника. Чуть выше среднего, плотный, коренастый. Из такого вышел бы неплохой борец. Овальное лицо  безмятежно. Тонкий нос с чувствительными крыльями ноздрей и тонкие губы намекали на то, что их владельцу не чужды гордость и самолюбие. Жёстко очерченный подбородок прятался в аккуратно подстриженной тёмно-русой бороде, украшенной серебряными отметинами прожитых лет.
«У этого человека лицо настоящего воина. Странно, а говорили, что он предпочитает решать дела миром. Это не достойно настоящего воина. Потому мы и победили,» - подумал темник.
- Красивый конь, - произнёс он по-монгольски.
- Сайхан морь, - услышал чужеземный говор над собой Юрий Всеволодович.
Он чуть приоткрыл веки и увидел темный силуэт на фоне молочно-серого мартовского неба.
- Господи, отринь случившееся… Пошли того, кто сделает всё лучше меня, - прошептал князь.
В этот момент луч солнца пробил пелену снежных туч и осветил лицо Юрия. Тот зажмурил глаза от яркой вспышки света. Вспомнил он свой самый главный грех – братоубийственную бойню на реке Липице, изменившую не столько его дальнейшую жизнь, сколько его отношение к этой жизни. Вспомнил и потерял сознание.
- Тэр амьд байна (Он жив)? – изумился Бурундай и добавил, вытаскивая из-за пояса кинжал. - Засаж байх (Надо исправить).
Он последний раз взглянул в лицо умирающего противника и привычным движением вогнал лезвие в горло князя.
- Толгойг нь цавчсан. Би Бат хан өгөв. (Отрежьте голову. Я подарю её Бату-хану), - с улыбкой произнёс Бурундай.

17 марта (4 марта - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Владимир. Около 13 часов по московскому времени.
Юрий Владимирович Аникин, глава администрации Кольчугинского района Владимирской области.

Вот уж не ожидал такого от губернатора. Меня чуть инфаркт не хватил, когда узнал, что вызывают на ковёр накануне выборов Президента. И ладно бы только Президента избирали. А то у  меня ведь тут своё эпохальное голосование. Четыре года готовил полное организационное и юридическое объединение города Кольчугино* и Кольчугинского района в единый муниципальный округ. Думаете, просто было? Сейчас! Те, кто получил власть, ни за что просто так её не отдадут. Даже если власть эта ограничивается рамками маленького уездного городка. На любые интриги, на любые подлости пойдут, лишь бы удержаться. А объединение нужно. И дело не только в возможности сокращения чиновничьего поголовья. И даже концентрация средств и усилий в этом деле второстепенна. Главное, что многовластие рождает управленческую шизофрению. Две разные (да ещё и постоянно конфликтующие друг с другом  власти) на одной маленькой территории начинают отдавать противоречащие распоряжения, а ответственность за решение проблем – перекладывать друг на друга. Ну, натуральная княжеская междоусобица в период феодальной раздробленности. Да ещё в одном городе! Долой такую жизнь. Да здравствует единоначалие! Завтра будут выборы в объединённый Совет народных депутатов.
И вдруг вызов к губернатору!  В такой день от неё можно ожидать что угодно. Любит наша Светлейшая чиновников стращать. Особенно на людях. И, в общем-то, всё равно за что. Если не найдёт чего, то сама придумает. При этом публичное унижение гарантировано.  В грязь втопчет и там ещё мордой повозит. Публика, разумеется, будет в восторге. А как же! Чиновника обхамили! Заветная мечта каждого обывателя. В принципе-то, есть в этом некая сермяжная правда. Чиновник должен бояться. Иначе расслабится, разнежится и вообще ничего делать не будет. Впрочем, если кто нашу Светлейшую знает поближе, то в курсе, что в узком кругу она – совсем другой человек. Потрясающий администратор. Память - великолепная, ум – аналитический, хватка – бульдожья, и собеседников при этом на раз просчитывает, будто душу их насквозь видит. Ну, и интриганка, конечно, каких мало. А без этого в политике не удержишься. Восхищаюсь этой женщиной.
И вот, когда я уже прикидывал, бежать ли мне за баночкой с вазелином или так экзекуцию перетерпеть, вдруг услышал нечто совершенно неожиданное.
- Юрий, - глядя мне прямо в глаза тихо произнесла губернатор. – У нас освобождается место зама по ЖКХ. Самойлова уезжает в Москву. На её месте я бы хотела видеть тебя.
Удивление мне изображать не понадобилось. Само на лице нарисовалось.
- Так… Я-то хоть сейчас. Кто ж от такого откажется? Но с районом-то мне что делать? Завтра выборы в единый Совет округа. Только-только что-то получаться стало…
- Юра, я, конечно, ценю твои успехи. Иначе бы место тебе не предлагала. Но давай-ка будем откровенны. Из той задницы, в которой твой район оказался, ты его всё равно не вытянешь. Только сам без толку  в этой глуши зачахнешь. К тому же полномочия твои истекают. В новом округе главу администрации  нужно по-новому назначать. Всё удачно сходится. В общем, месяца полтора тебе на передачу дел, и чтоб в начале мая ты был у меня здесь. Кандидатуру себе на замену мне сам подберёшь…
М-дя… С губернатором не поспоришь. И вот стою я сейчас на смотровой площадке у Успенского собора, смотрю на скованную льдом петлю Клязьмы и полусонный Владимир, старинными двухэтажными домиками взбирающийся на кручи холмов под молочно-серым мартовским небом. Нравится мне этот город. Древняя столица Руси. Третья, если считать Новгород и Киев. Вот он Успенский собор, а за ним Дмитриевский. Оба в XII веке построены. Застывшее в камне величие наших предков. А вон там, на западе, виден купол Золотых ворот. Когда гляжу на эту махину, сердце замирает. Так и представляется февраль 1238 года. Войска Батыя, штурмующие стены города. Пожары, кровь… Пир смерти. Эх, меня бы туда… Впрочем, в тот момент уже ничего сделать нельзя. Вот чуть пораньше…
М-да… Вроде бы, взрослые люди, а в голове – ерунда. Мечтаем, как дети, о чуде. Фантастики начитался. Да и образование сказывается. Три года исторического факультета в местном педагогическом институте. Славное было время. А потом женился и понял, что семью-то не прокормлю. И учиться лень стало. И время такое начиналось, что все о деньгах думали. В общем, получил я диплом неоконченного высшего образования, вернулся на малую родину – в достославный «уездный» город Кольчугино и пошёл работать на Завод прессовщиком на гидропрессе. Это был завод с большой буквы. Именно так: Завод. Никаких пояснений не надо. Все кольчугинцы и так понимали, что речь идёт о флагмане цветной металлургии Советского Союза – Кольчугинском заводе по обработке цветных металлов имени Серго Орджоникидзе. Слава, гордость, наше всё. Город вокруг него вырос, и половина работающего населения на нём трудилась. Больше 10 тысяч работников! Целый татарский тумен или тьма (по-древнерусски).
И всё просрали, как те полимеры. Местные с управлением не справились. А попал Завод в чужие руки, стали давить его, как конкурента. Чего греха таить? И я к этому руку приложил. Аж целый год генеральным директором там был. В 2012-м. Сначала по глупости думал, смогу поднять предприятие. Тогда на нём уже 2000 человек оставалось. Развил бурную деятельность. Глупости предшественников устранял, заказы новые искал, планы реконструкции готовить начал. И главное, стал с руководством компании-владельца спорить: «Ну, нельзя же так! Что за идиотские приказы отдаёте? Вы же Завод губите!»  И тут мне популярно разъяснили, что завод компании не нужен. А если я не успокоюсь, у него будет другой директор.
Я подумал, что пол-лимона в месяц – это хорошая зарплата. А у меня двое детей и дом недостроенный стоит. Поставят вместо меня какого-нибудь барыгу, он завод под нож мигом пустит… Подумал и остался. Инициативу не проявлял, лишь тихо саботировал самые людоедские приказы свыше. Доработал до конца контракта и ушёл.
То, что завод не спасти, понимал не только я. Собралась нас группа единомышленников, которые решили спасти хотя бы город. Нам, молодым, не нравилась политика «отцов города». Мы считали, что она ведёт к гибели. И начали политическую борьбу. Жесткие были схватки. Страсти шекспировские. Достойные отдельного романа. Мы победили, и я стал мэром. То есть главой администрации района. Что-то нам удалось сделать. И даже не мало, раз уж губернатор это отметила. Но у меня постоянное ощущение, что всё это слишком поздно.
Вот гляжу сейчас на Успенский собор и думаю. Эх, жаль, что нет у меня машины времени. Лет бы за 20 до нашествия Батыя попасть… Всё бы иначе сложилось.
А так… Мы – дети заката, которым не увидеть рассвет. Так, кажется, во «Властелине колец» сказано. И где смысл нашей жизни? Он уже потерян. А цель? Ради чего жить-то? Господи! Дай мне цель в жизни!
Ух! Что это? Только что всё небо пеленой туч затянуто было. И вдруг луч солнца сквозь них, как меч свозь занавес. Словно прожектор освещает смотровую площадку, где я стою. Потрясающе…
--------
* город Кольчугино расположен на северо-западе Владимирской области в 120 км от Москвы и 60 км от Владимира. Население на 2016 год - 43 784 человек. Центр Кольчугинского района, население которого, включая город, - 53 604.

Отредактировано Велес (17-12-2018 14:48:45)

+4

3

Среда, 19 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Берег реки Кзы между Юрьев-Польским и Мстиславлем*. Стан владимиро-суздальского войска. Примерно 2 часа дня по астрономическому времени.

Ростовский сотник Ларион угрюмо взглянул в смеющееся лицо великого князя владимирского и торжественно произнёс:
- Моими устами речет вам, князья, брат ваш старший Константин, властитель земли Ростовской: «Братья, Юрий и Ярослав, мы пришли не кровь проливать — не дай Бог сотворить такое! Договоримся, ведь мы же родичи; дайте мне старейшинство и верните стол Владимирский, а вам вся Суздальская земля».
Юрий Всеволодович удивлённо поднял брови и, будто бы пребывая в глубоком раздумье, поинтересовался:
- А ежели соглашусь Владимирский стол Костеньке отдать, союзники его - Мстислав с новгородцами да Владимир со смолянами - нешто восвояси уйдут?
- Истинно так, княже, - согласно кивнул посол.
- Нет уж, - словно обрубил разговор Юрий. - Лучше передай Мстиславу и Владимиру: пришли уже, так куда вам уходить? А брату Константину говори так: пересиль нас, тогда вся земля твоя будет. Всё, Ларион. Иди. Нечего дальше пустопорожние разговоры вести. Пусть мечи за нас говорят.
Показывая, что переговоры завершены, Великий князь повернулся спиной к послу и оказался лицом к своей свите. Впрочем, «своей» - это громко сказано. Ибо больше половины тут не его люди, а союзники – братья-князья  Ярослав, Святослав, Иван со своими боярами. Ярослав в Переславле-Залесском правит, Святослав – в Юрьев-Польском. Иван своего удела пока по молодости лет не имеет, у него сам Юрий опекуном числится. Все – братья родные. Одного отца, одной матери сыновья. Константин, тот, что на восточном конце поля у речки Липицы со своим войском встал, тоже их брат. Родной. И даже старший.
Четыре года всего прошло, как отец умер. А вот они уже стоят друг против друга, готовые к смертной схватке. А всё ещё при отце началось. Великий князь Владимирский Всеволод Юрьевич, сын Юрия Долгорукого, внук Владимира Мономаха! Это про него сказители говорили, что он «может Волгу веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать»**. Сила и впрямь была немеряная. Рязань, Новгород и Переяслав Южный под его рукой ходили, князей в Киеве по своему усмотрению менял.
А незадолго до смерти решил свою державу между сыновьями разделить. Сыновей у Всеволода было много. Недаром прозвали его Большое Гнездо. Хотел великий князь дать старшему сыну Константину город Владимир, а второму по старшинству Юрию - Ростов. Но Константин упёрся, мол, старшему сыну положено оба старших города отдать. Ростов и Владимир в одних руках должны быть, иначе разлетится держава на куски. А Юрий-то и Суздалем обойдётся. Всеволод обозлился на такое непослушание, собрал собор из лучших людей всей Владимиро-Суздальской земли. И собор приговорил: великим князем будет Юрий, ему отдают Владимир и Суздаль, а Константину – Ростов. Года после этого не прошло, как отец умер. А на следующий год началась распря, в которую втянулись все сыновья Всеволода. Юрия безоговорочно поддержал третий по старшинству брат -Ярослав, Константина – четвёртый в роду - Владимир, но с ним в конечном итоге Юрий договорился и услал княжить в Переяслав Южный. Самый младший – Иван под опекой Юрия был, и ни в чём ему не перечил. А Святослав метаться начал. То Константина поддержит, то Юрия. Но, в конце концов, в одном стане с Юрием и Ярославом здесь на берегу Кзы оказался.
Великий князь посмотрел на затянутое серой пеленой облаков небо. «Сегодня дождь будет или завтра?», - погадал он и, слегка рисуясь перед пёстрой толпой своих бояр и союзников, воскликнул:
- Братия мои славные! И вы, досточтимые бояре! Приглашаю вас всех в свой шатёр. Пожалуйте отобедать, чем Бог послал!
Князья и бояре довольно загудели и, пытаясь сохранить солидность, поспешили занять места за уставленными разными яствами столами в шатре великого князя.
А вот он сам сидит во главе пиршества.
На главе его шапочка круглая. Чёрным шёлком та шапочка крытая, а опушка у неё соболиная. Из-под шапочки вьются волосы, тёмно-русые, да почти до плеч. А бородка у князя короткая, да такая же тёмно-русая. В зрелом возрасте князь, во расцвете сил. А и было ему 28 лет. И одет он в рубаху-далматику, долгополую, даже ниже колен. Из парчи та рубаха ромейской, воронёной как ночь, словно вещего ворона крылья. А подол у ней шит червлёной парчёй. Словно маковый цвет, как кровавый рассвет. И златые пальметты*** там тянутся. А манжеты его до локтей тоже алым, как кровью окрашены. Золотые узоры, эмаль, жемчуга не затмят того цвета червонного.
На ногах же у князя из мягкой юфти**** остороносы сапожки алеются. А широкие плечи покрыло корзно, что черно, словно ночью могильное дно. Но примет этих страшных не видит никто.
Вот расселись по местам князья с боярами, и начался пир честной, да пошли разговоры душевные. Запустили кругом перву братину, перву братину да за здравие всех живущих. Как не выпить за Жизнь в славный праздник Радоницу? Праздник памяти предков, что уже упокоились. Потому второй братиной поминали покойников. В их числе и Великого князя Всеволода. Опосля второй чаши захмелели все и расслабились.
Тут возьми, да спроси Юрий Всеволодович:
- А что, бояре, как мыслите, пойдут сегодня «братья» мои на нас?
- Да кто ж их, княже, знает? - пожал плечами суздальский боярин Борзята и с серьёзным видом добавил. – Вот кабы наш стан плетнём укрепить, точно бы не полезли. Сегодня ж навий день – Радоница. Через плетень прыгать нельзя. От того в ногах и руках лишающие жизни навьи косточки растут.
Бояре довольно заржали. Князья снисходительно улыбнулись.
- А мысль-то дельная, - шепнул Юрию сидящий слева Святослав. – Мало ли чего ночью измыслят супостаты наши.
Великий князь согласно кивнул и также шёпотом заметил:
- Так и есть, но о том позже помыслим.
- Князья Юрий и Ярослав и вся меньшая братия, которая в вашей воле! – загудел могучим басом престарелый боярин Творимир. – Не дело мы с вами творим. Мыслю, лучше бы вам взять мир и дать старейшинство Константину. Хоть и видим, что рядом с нашими полками их мало, да князья их мудры, достойны и храбры, а мужи их, новгородцы и смольняне, дерзки в бою. А Мстислава Мстиславича вы сами знаете. Не зря его Удатным кличут. Дана ему от Бога храбрость больше всех. И удача всегда за ним идёт. Подумайте, господа!
Юрий сморщился, будто горсть клюквы разжевал, но тут же взял себя в руки и растянул губы в благожелательной улыбке. Только чёрные глаза остались жесткими и колючими. Ярослав, сидевший справа, тихо шепнул ему на ухо:
- Ты почто от этого пня допотопного до сих пор не избавился?
- Батюшкина задница*****. Куда ж я от него денусь? - не снимая с лица улыбки, пробормотал Юрий. – Даже слова поперёк не скажу, пусть другие стараются. Зазря я их что ли серебром и портами одариваю?
- Ты, Творимир, сейчас не мир, а дурость творишь! – возмутился тысяцкий владимирского городового полка Даньша Твердиславович. - Не было того ни при прадедах, ни при дедах, ни при князе Всеволоде, чтобы кто-нибудь пришел с войной в нашу землю и вышел цел. Хоть бы и вся Русская земля пошла на нас, никто против нашей силы не устоит. А эти полки… Право слово, седлами их закидаем!
Бояре заулыбались: «Эк, сказал: сёдлами закидаем!»
Юрий кивнул служке, взглядом указав на свой кубок. Тот мигом наполнил чашу князя. Юрий поднял её в руке и встал:
- Правильно Даньша молвил. Не мы к ним пришли, а они к нам. И разговоры сейчас ведут, потому что Владимира Псковского с псковичами ждут. Он, бают, в Ростов ходил забрать константиновых бояр с их людьми. Костик-то сюда побежал с тем, что под рукою было. А тем временем его бояре в Ростове силу собирали. Так что нечего нам ждать и нечего с ними говорить. Бить их надо. Пока псковичи с ростовскими не подошли. Добро само пошло нам в руки: вам будут кони, оружие, платье, а человека кто возьмет живого, тот сам будет убит; даже если в золотом будет оплечье — убей его, а мы вдвое наградим. Да не оставим ни одного в живых. А о князьях, когда будут в наших руках, потом решим.
И каждый испил свою чашу. Бояре дальше продолжили пир, а князья удалились в малый шатёр Юрия. Там расселись вокруг небольшого стола и поделили земли ещё не разгромленных врагов. И правильно. Лучше сделать это сейчас, чем передраться из-за подозрений в обмане во время битвы. Юрию должна была отойти вся Владимирская земля и Ростовская, Ярославу – Новгород, Святославу – Смоленск, Ивану - Галич, а Киев, так и быть решили подарить черниговским князьям. Скреплённые печатями договора тут же решили отметить чаркой ставленого 20-летнего мёда. Для княжеского мёда срок выдержки в дубовых бочках - небольшой. Там лет 40 - норма, а бывало и по 100 выдерживали в своих подвалах. Но уж больно хороший медок готовили монахи Богородице-Рождественского монастыря во Владимире. Особенно Юрию нравился вишнёвый.  Однако прежде послали гонца во вражеский стан, чтобы пригласить противников завтра с утра сразиться на широком поле у реки Липицы. И только после вскрыли бочонок заветного вишнёвого медку.
К несчастью, спокойно попировать им не дали. Боевые трубы заполошно загудели тревогу…
------
*  Река Кза ныне носит название Гза, а на месте древнего города Мстиславля примерно в 8-10 км от Юрьев-Польского находится село Городище.
** Цитата из «Слова о Полку Игореве».
*** Пальметта (фр. palmette) — растительный орнамент в виде веерообразного листа пальмового дерева, цветка аканта или жимолости.
**** Юфть — выделанная кожа комбинированного (хромсинтанного, хромтаннидного или хромсинтаннотаннидного) дубления
***** В древнерусском языке слово «задница» означало «наследство».

Отредактировано Велес (17-12-2018 14:49:07)

+2

4

4 мая (21 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Владимир. 17.15 по московскому времени.
Заместитель губернатора по развитию инфраструктуры, ЖКХ и энергетики Юрий Владимирович Аникин.

Сажусь за руль своей любимой Тойоты-Камри. Закончился мой первый рабочий день на посту заместителя губернатора. Всё как положено.  Подчинённые сразу стали проверять на крепость. Начальство уже успело вставить пистон за нерешённые проблемы с тарифами. А чтобы не расслаблялся! В общем, всё замечательно. Сегодня пятница. Завтра и послезавтра – выходные. Губернатор милостиво позволила отдохнуть. Обещала на первый раз не тревожить. В общем, в свои 49 я достиг потолка карьеры. Можно расслабиться и пить шампанское. Тем более что есть ещё один повод. Эти самые 49 мне исполнятся завтра…
Поворот направо. С Октябрьского проспекта выезжаю на улицу Дзержинского. Не люблю эту улицу. Какая-то она недоделанная. Но маршрут привычный. И вовсе не домой. Еду в центр города. Есть там такая Спасская церковь. Небольшой, но очень уютный храм. Построили его в XVIII веке, но на основании более древнего здания. Там нижняя часть стен из белого камня. И эти камни помнят Андрея Боголюбского. Видимо, рядом с этой церковью располагался его княжеский двор. А сам храм, скорее всего, напоминал знаменитую церковь Покрова-на-Нерли.
Зачем я туда еду? Свечку поставить и помолиться. Не знаю, что делать дальше. Супруга подарок сделала.  Письмо по мылу прислала. Из Сочи. Она с младшим сыном (он в 10-м классе учится) на майские праздники туда отдыхать поехала. А чего? Средства позволяют. Это я – чиновник, кроме зарплаты, половины дома в Кольчугино и однокомнатной квартиры во Владимире ничего не имею. А у неё доля в дилерской компании. Сначала прокатом с Завода торговали, затем на продукцию другого нашего предприятия – «Электрокабеля» по всей России «толкать» стали. Впрочем, доля-то не главное. Маринка моя в этой фирме финансовым директором.
Эх, Маринка, Маринка… Любил я тебя. И, наверное, ещё люблю. Ради тебя институт бросил, на завод пошёл. Ради тебя со своего пресса в литейщики подался. Там платили больше. И карьеру свою строить ради тебя стал. Университет закончил по специальности «Литейное производство чёрных и цветных металлов». Бригадиром, мастером, начальником цеха побывал. А потом в бизнес пошёл. Директором на трёх предприятиях работал. В мэры выбился…  Думаешь, мне это надо было? Да гори они синем пламенем и власть, и деньги! Но без карьеры денег не бывает. А деньги нужны были, чтобы семью обеспечить. Тебя, Маринка, и сыновей наших. И ведь обеспечил же! Много ли в стране семей, что на таком уровне живут?
Эх, зря я тебя в бизнес за собой поволок. Сидела бы дома, за сыновьями глядела. Может, всё иначе сложилось бы. А теперь…  Истаяли отношения, как снег под весенним солнцем. Сломалась семья.
И вот теперь ты пишешь, что долго думала и решила, что нам надо разойтись! Славный подарок ко дню рождения, не говоря уже о новой должности. Нарочно что ли подгадала? Правильно говорят, никто так больно не может ударить, как самые близкие люди.
И что теперь? Мне-то что делать? В чём смысл моего существования?
Господи! Дай мне цель в жизни!
Ещё поворот направо. Выезд на «большую» дорогу.
Студёная гора. Так это место называется. Действительно гора. Точнее холм. Говорят в феврале 1238 года здесь шатёр Батыя стоял. Очень может быть. Там у подошвы холма высится белая громада Золотых ворот – мощного оборонительного узла того времени. Справа от неё – Козлов вал. На нём стояли деревянные стены. Первый рубеж обороны Владимира. Со Студёной горы открывается чудесный вид на город. Но при этом от Золотых ворот досюда метров 600 будет. Стрелой не достанешь...

Среда, 19 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Стан новгородско-смоленского войска близ Юрьев-Польского. Примерно пять часов дня по астрономическому времени.

В шатре князя новгородского Мстислава Мстиславовича было темновато. И на улице-то небо облаками затянуто так, будто уже сумерки наступили, а в шатре за толстым слоем войлока вообще мрачно. Масляные светильники дело не шибко поправляли. Настроение у всех присутствующих было под стать. И колыхающиеся тени  на стенах шатра привносили в эту картину какой-то демонический оттенок.
Сидевших за столом было четверо.
Сам Мстислав Мстиславович, недавно призванный на Новгородский стол. Солидный мужчина чуть старше 40 лет. Крепкое тренированное тело бывалого воина. Длинная до колен рубаха шёлка алого, золотыми шитая узорами, золотым же княжьим поясом подхвачена. А штаны на князе синие шёлковые, и сапожки алые сафьяновые.
В общем, классический князь. Властный, несколько самодовольный взгляд серых глаз. Знает князь, что зовут его Удатным, то есть удачливым. Знает и верит в свою удачу. Вьются волосы до плеч тёмно-русые, аккуратно частым гребнем причёсанные. И короткая бородка тёмно-русая столь же аккуратненько подстрижена. Сразу видно, о себе-то князь заботится. Себя любит, и на людях красоваться ему нравится.
А ещё все знают Мстислава Удатного, как рыцаря без страха и упрёка, защитника обиженных и ревнителя древних традиций. Впрочем, о себе любимом этот «рыцарь» при защите «сирых и убогих» тоже никогда не забывал. Вот и сейчас под предлогом восстановления порушенной правды влез он на Новгородский стол и отправился наказывать за обиды своих новых подданных не кого-нибудь, а Ярослава Всеволодовича, что по слухам не слишком хорошо обращался со своей женой Ростиславой, кстати, Мстиславовной. Да-да! Родной дочкой Мстислава Удатного.
Справа от Мстислава - его двоюродный брат – Владимир Рюрикович. Сын знаменитого Рюрика Ростиславовича. Знаменитого тем, что шесть раз залезал он на Киевский стол и шесть раз его оттуда сгоняли. Его даже раз в монахи постригли, но он и из монастыря на Киевский престол вернулся. Владимир Рюрикович тоже за Киевский стол поборется и даже дважды там побывает. Что поделаешь? Семейная традиция. Но пока этот тридцатилетний крепкий черноволосый мужчина с бегающим взглядом будто бы выцветших светло-карих глаз был вполне доволен званием князя Смоленского. В одежде изо всех сил пытается подражать Удатному. Но… и шелка подешевле, и вышивка поскромнее, и пояс не столь изящной работы.
По левую руку от Мстислава скромно примостился двоюродный племянник новгородского и смоленского князей Всеволод Мстиславович. По-юношески угловатый, одетый, будто на вырост в несколько великоватую синюю шёлковую рубаху, шитую серебром, и такого же цвета штаны. Нацепленный им золотой воинский пояс к такому наряду совершенно не подходил, но зато служил предметом гордости для своего хозяина. Тёмно-русые вьющиеся волосы, широко распахнутые серые наивные глаза. А сидел он скромно, потому что в свои 18 лет был здесь самым молодым. Да к тому же не имел своего княжества. Три года назад посидел несколько месяцев на Псковском столе. Но не заладилось. Нашлись люди постарше и поопытнее для такого стола. А княжить Всеволоду очень хотелось. Аж прямо зудело. И от мыслей о собственном уделе по телу возбуждение разливалось, будто с женщиной в постель лёг. Поймав себя на этих ощущениях, Всеволод смутился. Лицо, на котором из растительности были видны лишь недавно пробившиеся тёмные усики, зарумянилось. К счастью, до этого никому не было дела.   
Четвёртым за столом был Константин Всеволодович. Через месяц 18 мая ему должен исполниться 31 год. Князь Ростовский. Старший сын Всеволода Большое Гнездо, брат Юрия Владимирского. Светло-русые кудри, доставшиеся от матери – чешской княжны, тот же тонкий нос с чувствительными крыльями ноздрей, те же тонкие губы, тот же волевой подбородок. Вот только если Юрий был крепок и коренаст, Константин напротив выделялся высоким ростом и какой-то болезненной худобой. Хотя силушкой его природа тоже не обделила. Точнее силушка эта была результатом постоянных занятий с мечом и копьём. В одежде – сама скромность. Белая рубаха, расшитая серебряной нитью, штаны чёрные, пояс серебряный, сапожки из черного сафьяна. Вот только сработан этот пояс с таким мастерством, что по сравнению с этим серебром золото Мстислава смотрится дешёвой поделкой. А рубашка-то шёлковая, а самый дорогой шёлк, как известно, именно белый. Но Ростов – город богатый. Для его князя это мелочи.
Кстати, женат Константин был на родной сестре Всеволода Агафье, как понимаете, тоже Мстиславовне. Таким образом, он со всеми этими князьями не только имел общего предка Владимира Мономаха, но и более короткое и близкое родство. А то этот самый Владимир Мономах почти сто лет назад помер и присутствующим кому прадедом, а кому и прапрадедом является.
Сразу скажем об отсутствующем пятом участнике княжеского союза. Владимир Мстиславович, князь Псковский, был родным братом Мстислава Удатного. Младшим братом. Хотя разница в пару лет не столь уж существенна. Псковским князем он сидел недавно, меньше года. И это было уже второе его княжение в Пскове. Первое закончилось позорным изгнанием за дружбу с ливонскими рыцарями. Владимир был большим германофилом и хотел уж было жениться на дочке одного знатного рыцаря, но про это поползли слухи. Псковичи возмутились и показали князю на дверь. Благо, как и новгородцы, князя они выбирали на вече. Владимиру на Руси места не нашлось. Год он жил при дворе Альберта фон Апельдерна, епископа Рижского. Тому очень нравилось, что русский князь называет его своим «духовным отцом». Его даже назначили судьёй земли Идумейской, что находится между Ригой и Венденом. И тут его покровителю вдруг понадобилось уехать в Тевтонию, а с заместителем – достопочтенным епископом рацебургской церкви Филиппом они как-то не сошлись в характерах. Или в части раздела взяток, ибо князя обвиняли в том, что он «пожинал многое, чего не сеял, производя суд и решая дела». Дело кончилось тем, что Владимир с семьёй и накопленными богатствами вернулся на Русь, где не без помощи старшего брата вернул себе Псковский стол. В обмен на эту поддержку теперь пришлось пойти в поход на Владимирскую землю. Ещё под Переславлем, когда к вторгнувшимся князьям присоединился Константин с его ростовчанами,  было решено отправить Владимира и его псковичей в Ростов. Пусть заберёт оттуда белозёрцев, которые должны бы к тому времени уже туда добраться, а заодно предотвратит возможный набег владимирцев на столицу княжества Константина. Остальные же войска двинулись на Юрьев-Польский. Там они и столкнулись нос к носу с пришедшими из Суздаля полками младших всеволодовичей…
- Ну, что, братия, - произнёс наконец-то Мстислав. – Не удалось нам ни миром дело решить, ни Юрия от Ярослава отлучить. Я, конечно, в нашу удачу верю, ибо за Правду мы тут стоим, а, где Правда, там и Бог, но ведь меньше нас. Да к тому же мы сейчас двумя разными станами стоим. Опасно это. Что дальше-то делать будем?
Новгородцы и смоленцы расположили свой лагерь, как и Юрий с Ярославом, на берегу реки Кзы, но несколько южнее. Они перекрывали войскам младших «птенцов» Большого Гнезда путь на Юрьев-Польский, который, сохраняя верность Святославу, затворил ворота перед пришельцами. От Юрьев-Польского дорога шла на юго-восток во Владимир. Константин же со своей дружиной и ростовским городовым полком встал за Кзой на другом конце огромного пока ещё не засеянного поля у реки Липицы. Так он лишал своих младших братьев возможности перейти речку и, обогнув лагерь  новгородско-смоленских войск, сбежать во Владимир.
- Раз Юрий хочет битвы и зовёт на Липицкое поле, то вам надо переходить Кзу и ночевать рядом с моим станом. И будем молиться, чтобы Владимир с псковчанами и подмогой моих людей вовремя подоспел, - заметил Константин.
- Верно мыслишь, - согласился Мстислав. - Но если братья твои, увидев, что мы через Кзу перешли, побегут в Юрьев и там затворятся? Юрьев взять нам и мой брат с псковичами не поможет.
- Тогда, может обмануть их? – вставил своё слово Всеволод.
Владимир Рюрикович слегка сморщился, мол, не по чину влез отрок. Мстислав Мстиславович искоса взглянул на юного стратега, а Константин Всеволодович наоборот одобрительно кивнул.
- Вы войско на мою сторону Кзы переправляйте. А на этом месте небольшой заслон оставьте. Пусть Юрий думает, что всё осталось по-прежнему.
- А заслон мы вперёд в поле выставим. И пусть шумят побольше и тревогу трубят. Будто бы мы к сече полки строим, - развил мысль Мстислав.
- Да что они, дурные что ли, думать, будто мы ночью в потёмках нападать станем? – усомнился Владимир.
- Поверят. У страха глаза велики, - усмехнулся Мстислав, прекращая обсуждение, и тут же повысив голос, крикнул в сторону входа в шатёр. – Гришка! А ну, вели всех воевод и тысяцких сюда собрать!..
И как только под затянутым серыми облаками небосводом окончательно воцарились прохладные апрельские сумерки, в стане новгородско-смоленского войска протяжно завыли тревогу трубы, зазвенело оружие. Несколько хоругвей смолян стали на виду у владимирских дозорных выстраиваться для битвы на дороге, ведущей их Юрьева в Мстиславль. А в это время основная часть воинов, стараясь соблюдать тишину, переправлялась через Кзу. Речка-то небольшая, на перекате в ней воды по колено. На лошади переедешь, та и брюхо не замочит. А там за речкой через Липицкое поле уже ждут их союзники – ростовчане. Ночь бы отдохнуть, а утром будет битва. Страшная битва, ибо собраны с обеих сторон огромные силы. Но нет сомнений в том, за кем будет победа. Всё будет, как сказал Мстислав: «За Правду мы тут стоим, а, где Правда, там и Бог! А если с нами Бог, то кто устоит против нас? »

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:04:21)

+2

5

4 мая (21 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Владимир. 17.50 по московскому времени.
Заместитель губернатора Юрий Владимирович Аникин.

- Господи! Дай мне цель в жизни. Буди милостив ко мне, Господи. Просвети светом своим мою голову глупую. Укажи, что делать…
Осеняю себя крестным знамением, ставлю свечу. Тупо смотрю на образ Вседержителя, будто ожидаю какого-то знака. Но знака нет. Поворачиваюсь и выхожу из церкви. На душе по-прежнему мерзко. Повесив голову и не глядя по сторонам, заворачиваю за угол. И вдруг за спиной слышу:
- Благослови Вас Боже, подайте на пропитание…
Это что? Нищий? Откуда взялся? Сколько раз здесь бывал, таких не встречал. Вообще-то я нищих терпеть не могу. С моей точки зрения, большинство из них просто обманщики и воры. Наверное, это не правильно и во мне так атеистическое воспитание проявляется. Но ничего с этим поделать не могу.
Оборачиваюсь. Странный какой-то нищий. Старик. Маленький ростом, с короткой седой бородкой. Одет в старый, но очень чистый… костюм. При галстуке! Лицо худое. И глаза… Боль всего мира в них отражается. И ни капли злости или обмана.
Машинально достаю бумажник из кармана, вытаскиваю пятитысячную купюру, сую ему в руку и поворачиваюсь спиной. И думаю: «А чего это я туплю? Человек, чувствуется, приличный. Видно, в тяжелые обстоятельства попал. А я всё-таки не хрен с горы, а целый зам губера. Чего он тут побирается? Поговорить надо с ним, помочь человеку. Соцзащиту подключить, материальную помощь выбить или пристроить в какой-нибудь дом престарелых…»
А сзади слышу:
- Спаси тебя Бог, добрый человек! Господь услышит твои молитвы… Даже солнце не успеет взойти.
- Чего-чего? – разворачиваюсь.
А рядом никого нет! Словно призрак исчез старичок. Впрочем, вместе с пятитысячной купюрой…

20 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Берег реки Липицы. Стан объединённого новгородско-смоленско-ростовского войска. Примерно пять утра по астрономическому времени.

Ростовский сотник Звездан, с рассветом вылезший из своего шатра, чтобы проверить дозоры, задержался у секрета на дороге в Юрьев-Польский. Вместе с дозорными он с тревогой следил за приближающимся от города всадником.
- Кажись, это Михалка, воеводы Еремея Глебовича сынок. Наши-то под утро в заслоне новгородцев сменили. Ишь, как коня-то гонит. Небось, случилось чего, - поделился своим мнением один из дозорных.
Звездан согласно тряхнул седой головой, признав в шестнадцатилетнем отроке наследника воеводы ростовского князя.
- Загонит скотину, шельмец. Чай все семь поприщ* от Юрьева так несётся, - покачал головой другой.
Всадник тем временем был уже довольно близко и Звездан вышел на дорогу, чтобы преградить ему путь.
- Стой, Михалка! Куда так несёшься?!
- От воеводы Еремея князю Константину весть имею.
- Что случилось-то? – поинтересовался сотник.
- Суздальцы ушли! Совсем ушли! Аж за Мстиславль. Наша сторожа видела, что они станом на Авдовой горе встали! И стан плетнём огораживают!
- Вот те раз! – удивился Звездан. – Нешто на поле к Липице не выйдут?
Знаком он показал одному из дозорных, чтобы подвёл его коня, вскочил в седло и бросил через плечо Михалке:
- Важную весть несёшь. Держись за мной, я тебя через дозоры и ловушки скорее проведу…
Вскоре загудели боевые трубы, спавший лагерь ожил, воины в спешке принялись за сборы, а потом стяг за стягом полки начали выступать на север по дороге к Мстиславлю. Казалось бы, невелико расстояние для конного – пять поприщ, но половину утра на сборы и этот поход потратили.
Союзное войско собралось  восточнее Мстиславля на Юрьевой горе и угрюмо взирало на укреплённый стан противника, расположившийся на Авдовой горе. Между этими двумя холмами (слово «гора» тут выглядит явным преувеличением) тёк ручей Тунег изрядно поросший густым кустарником и ивняком. Настоящие дебри лишь в одном месте на правом фланге прерывались небольшим (с четверть поприща лужком).
- Ловко суздальцы место выбрали, - пробормотал Звездан стоящему рядом сотнику Лариону. – Справа их Кза прикрывает, слева ещё одна речка Любянка или Лубянка, не разобрал. В лоб их брать ручей мешает. Уж больно дебри густые. Да ещё и гора крутая. А они к тому же плетнём огородились… Одного не пойму. Чего боятся-то? Видно же, что их чуть ли не вдвое больше нашего.
- Мстислава Удатного боятся, - усмехнулся в ответ Ларион. – Правда за ним, да и удача тоже. Я мыслю, не крепки они духом. А кабы надавить на них, так и побегут. Пощупать бы их за мягкие места. Застрельщиков выставить против их охотников. Но так, чтобы наши победили. Напугаются, а там, глядишь, и головы перед старшим братом склонят.
- Надо бы Константину про то сказать, - задумчиво молвил Звездан.
- Скажем, - согласился Ларион.
Сказать-то сказали, но пока Константин советовался с остальными князьями, владимирцы их опередили…
--------
* Поприще - старорусская путевая мера для измерения больших расстояний, имеющая несколько числовых соответствий. В данном случае имеется в виду поприще соответствующее длине римско-греческой мили в восемь стадиев (около 1 480 метров).

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:05:04)

+1

6

4 мая (21 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Владимир. 18.25 по московскому времени.
Заместитель губернатора Юрий Владимирович Аникин.

Пристроил Тойоту на стоянку, подхожу к своему подъезду, подношу медальончик электронного ключа к домофону и вдруг…
Из дверей вываливается на меня какой-то амбал в пегой маскировочной робе и таких же штанах. Вываливается пятой точкой вперёд и чуть не сносит меня с крыльца. При этом у него из рук выпадает какой-то пакет то ли с мелом, то ли с извёсткой и эта дрянь щедро просыпается мне на брюки. Белая россыпь на черном. Художник, блин, авангардист.
- Ну, мать твою в душу! Потише-то нельзя было? Чё ж ты задом-то пятишься! – выражаю я свою досаду от столь возмутительной неаккуратности.
А этот амбал в маскировочной робе вместо извинений застывает, словно вкопанный и с неподдельным изумлением произносит:
- Й-й-ёжики курносые! Юрка! Ты что ли, Аника-воин?!
Давненько так меня никто не оскорблял. Присматриваюсь к субъекту. Ба! Да это ж Серёга Гаврилов! Мой одноклассник. После школы он в Военное Политическое училище внутренних войск МВД поступил. Маньяк! Это в конце-то 80-х, когда армии народ хуже тюрьмы боялся. А он в замполиты подался. И ему нравилось! «Хочу, - говорит, - страну защищать. И точка!» Хм… Во внутренних войсках-то… Ну, ну… Но парень он классный был. Свой в доску и надёжный, как автомат Калашникова. С таким хоть в разведку, хоть в бизнес бабки делить. В любом случае за свою спину можно не переживать. Сам не ударит и другим не позволит.
- Серый! Придурок ты старый, что ж ты меня изгваздал-то? Как же я рад тебя видеть!
Синхронно раскрываем руки для объятий, произносим затяжное ревущее:
-А-а-а-а!
Наши правые ладони сталкиваются в крепчайшем рукопожатии, а левые хлопают приятеля по плечу. От объятий воздерживаемся и без того прохожие на нас пялятся. Да и брюки у меня…
- Откуда ты здесь, Серый? Ты, вроде бы в Москве жил.
- Решил на старости лет поближе к малой родине перебраться. Квартиру снял. На 14-м этаже однокомнатную. А у хозяйки в шкафу развалившийся пакет с мукой залежался. С жучками, между прочим, - усмехнулся Серёга, многозначительно поглядев на мои брюки и как бы невпопад добавил. – А вообще-то я работу ищу…
- Так ты теперь безработный и бездомный? Если ты ещё и беспаспортный, то тебя следует назвать преступником и утопить, как Буратино, - прикололся я. – А, может быть, ты ещё и неженатый?
- Угу, - согласился Серёга, наклоняясь к рваному пакету и сгребая в него просыпавшуюся белую массу. – Безработный, бездомный и два месяца, как разведённый. Но паспорт есть. Как говорил Владимир Владимирович, «смотрите, завидуйте, я гражданин…»
- Российской Федерации, - прервал я его поэтические откровения. – А супруга-то у тебя, старый ловелас, по счёту какая была?
- Чё пристал-то? Завидно что ли? Всего-то третья, - пожал плечами приятель и выбросил наполненный пакет в ближайшую мусорную урну.
- Ясен пень, завидно. Меня вот сегодня только первая бросить решила…
- Да иди ты… - не поверил мне Серёга. – У вас же такая любоff  была. И что ты делать будешь?
Я, прищурившись, оценивающе посмотрел на него и произнёс:
- До того, как тебя увидел, не знал. М-дя… А теперь, думаю, пригласить тебя в гости… Закусь с выпивкой - за мой счёт.
- Да, ну… - нарочито надулся Серёга. – Опять нажрёмся, как в тот раз…
- Ну, и что?
- Умеешь же ты уговаривать! Я согласен, – радостно заявил приятель.
- Ну, тогда пошли ко мне. Я на 17-м этаже живу.
Мы вошли в подъезд, остановились перед дверями лифта.
- Слышь, Гаврила, -  обращаюсь я к Серёге (Гаврила – это его школьная кличка, он же - Гаврилов). - Ты же у нас полковник, бывший спецназовец, две командировки в Чечню. И работу в здешних ЧОПах найти не можешь?
- Три.
- Чего?
Двери лифта открылись, и мы шагнули в ярко освещённую кабинку с зеркальными стенами. Двери закрылись. Я нажал на пульте цифры «1» и «7». Лифт плавно пошёл вверх. И тогда Серёга продолжил.
- Я говорю: три командировки в Чечню. Первая ещё в 96-м была. За два месяца до сдачи нашими Грозного. Я, к счастью, этого позорища не увидел, - серые глаза Серёги будто остекленели, а щека чуть дёрнулась от неприятных воспоминаний. -  Вторая – сразу после окончания Военного университета Министерства обороны – в 2001-м. А третья – незадолго до моего увольнения со службы – в 2007-м. Три командировки. А в ЧОПах я ищу работу не просто охранником, а заместителем гендиректора. И, к моему большому сожалению, у всех владимирских директоров ЧОПов уже есть заместители…
Я, прищурившись, пристально изучающе посмотрел ему в лицо. Несколько вытянутый череп, какие бывают у классических «арийских» немцев. Высокий лоб. Короткие тёмные волосы. Прямой нос. Волевой подбородок. Но все впечатления перекрывают серые глаза, в которых застыла пустота. Наверное, так на меня смотрит пустыня выжженной души. Только небольшие морщинки, насмешливо собравшиеся вокруг глаз, намекают, что отчасти это маска и результат упорных тренировок в дрессировке личного состава. Но это по-прежнему тот самый Серёга, который не выдаст.
- Я не буду сейчас ничего обещать. Но, вроде бы, в один небольшой «ЧОП», что охраняет в числе прочего дачу губернатора, требуется заместитель гендиректора. Я могу поинтересоваться в понедельник, нашли ли они его…
Глаза Серого заметно округлились.
- Й-й-ёжики курносые! А ты вообще-то кем работаешь-то?
Купаюсь в лучах славы и тащусь от собственной многозначительности. Похоже, Гаврила лет пять про меня ничего не слышал. Небось, так и думает, что я главным инженером в какой-нибудь шарашке подвизаюсь. Хе-хе! И небрежно замечаю:
- Да так, в замах губернатора бегаю…
Серёга наклоняет на бок голову, чуть прикрывая один глаз и тараща другой. Он становится похожим на курицу, рассматривающую на земле червячка и собирающуюся его склевать. Прямо сейчас закудахчет.
- Силё-о-он, перец… - протянул он. – Только брюки измазаны…
И тут открываются двери лифта. Приехали…

20 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Авдова гора близ Юрьев-Польского. Укреплённый лагерь владимиро-суздальского войска. Примерно час дня по астрономическому времени.

- Не поминайте лихом, други, - громко сказал Веселица окружившим его гридням, поправил на голове остроконечный стальной шлем, украшенный серебряной насечкой, и размашисто перекрестился. – Боже, милостив буди мне грешному.
Пара дружинников растащила рогатки, освободив рисковому удальцу проход в плетне, которым укрепили лагерь владимиро-суздальские воины. Вслед за Веселицей вышли ещё два десятка охочих до боя витязей.
Пройдя шагов пятнадцать по склону холма, Веселица вытащил меч, громко застучал его рукояткой в щит и заорал, что есть мочи:
- Эй, орясины ростовские, пни новгородские, лопухи смоленские! Есть среди вас молодцы-удальцы? Выходи на бой, мечами позвенеть!
За разделявшим два войска оврагом обозначилось шевеление. Видимо, в стане противника решали, кто даст достойный ответ владимирским наглецам.
- Ну?! – поторопил их Веселица. - Нешто у вас только князь Мстислав удалой, а вы сами в порты от страху наложили? Да не боись! Вот чтоб страшно не было я даже кольчугу сниму!
И Веселица, сняв шлем с бармицей и отстегнув богато украшенный пояс, стал через голову стягивать кольчугу. За спиной радостно загоготали предвкушающие знатное развлечение владимирцы, суздальцы, переславцы, юрьевцы и союзные им муромцы. В победе своего поединщика они были уверены. Ну, где ещё сыскать на Руси такого удалого богатыря, как Веселица? А от толпы вражьих воинов тем временем отделился один могучего вида, судя по богатству вооружения, не иначе как боярин. Он снял шлем и передал его стоящему рядом гридню, затем стащил с себя кольчугу и отдал её другому. А потом пешком спустился в овраг, в этом месте почти лишённый растительности, ловко перепрыгнул через мелкий ручей и стал подниматься на Авдову гору. За ним последовали так же около двух десятков гридней, жаждущих потехи молодецкой и крови вражеской.
И тут Веселица побледнел. Он узнал этого человека. И это был тот единственный на свете воин, с которым владимирский дружинник ни за что не хотел бы скрестить мечи. И не потому, что тот силён и ловок, а потому что это Звездан. Друг Звездан. Лучший друг. Бывший друг. Сколько лет вместе служили Великому князю Всеволоду! В скольких битвах кровь вместе проливали, друг другу спины прикрывали! А вот теперь в распре его сыновей друг против друга вышли. Звездан - за Константина, князя ростовского, Веселица – за Юрия, князя владимирского.
Тёмной волной накрыло воспоминание. Четырёх лет с того дня не прошло…

Отредактировано Велес (17-12-2018 13:47:11)

+3

7

2 января 6720 года (1213 год от РХ). Детинец города Владимира, двор усадьбы боярина Звездана. Примерно 8 часов утра по астрономическому времени.

— Столкуются князья. Нешто братнюю кровь прольют? – высказал робкую надежду Веселица.
— Не столкуются, Веселица. И ежели хощешь ты на правую сторону встать, так поедем со мною к Константину в Ростов.
— Какая же это правая сторона? — обиделся Веселица. — Юрий-то отцову волю исполняет.
— Ну, так прощай.
— Нешто не свидимся?
— Бог весть. А то еще и свидимся.
— Хорошо бы не на бранном поле…
- Ну, и пущай, - беззаботно ответил Веселица и вдруг от избытка чувств отстегнул от пояса и протянул другу меч. - На память возьми.
— Дорогой подарок...
— Возьми, возьми, — настаивал Веселица.
Тогда Звездан снял с себя и тоже подал ему меч:
— Вот тебе и моя память, Веселица.
Помолчали они и разъехались в разные стороны*.
------
* Эпизод с расставанием – несколько изменённая цитата из романа Эдуарда Зорина «Обагрённая Русь»

20 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Авдова гора близ Юрьев-Польского. Укреплённый лагерь владимиро-суздальского войска. После часа дня по астрономическому времени.

- Да неужто?! – удивился Веселица.
Звездан оплошал! Поймался на отвлекающий удар и открыл грудь! Владимирский богатырь тут же нанёс смертельный удар. Славный меч, словно в масло, вошёл в тело своего бывшего хозяина. Звездан стал заваливаться на бок. А ликование Веселицы вдруг сменилось новым удивлением. Левый бок обожгло болью и рубаха в том месте вдруг стала отвратительно мокрой. И его меч испил кровь своего бывшего владельца.
- Как же? – прошептал оседающий наземь Веселица.
- Я всегда говорил, не спеши, - прохрипел уже лежащий Звездан.
- Зачем всё так? – из последних сил выдохнул владимирский витязь.
- Ради чести. И всё равно… Всё прахом. Дальше будет только хуже…
Звездан хотел ещё что-то сказать, но закашлялся кровью, вздрогнул всем телом, вытянулся на молодой сочно-зелёной траве и затих. Его последних слов Веселица уже не слышал…

4 мая (21 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Владимир. 18.37 по московскому времени.
Заместитель губернатора Юрий Владимирович Аникин.

Вышли мы из лифта и тут у двери моей квартиры, когда вставлял ключ в замочную скважину, меня осенило:
- Слушай, Гаврила! Впереди два дня выходных. Тебе во Владимире делать нечего, мне – тоже. А завтра у меня – день рождения! И хата в Кольчугине пустая стоит. И там у меня заныкана коробка дербентского коньяка - прямо с завода. Даже без акцизных марок. Знакомый торговец по блату привёз. Крутой коньяк. Ну, просто божественный нектар. Год назад в Париже купил бутылку французского 25-летней выдержки за бешенные деньги. Так вот не поверишь, дербентский – раз в десять лучше. И ни башка, ни печень на утро не болит.
- Не верю! – с видом Станиславского перед труппой актёров заявил Серёга.
- Я знал, что ты согласишься! – обрадовался я, распахивая дверь перед приятелем и приглашая его в квартиру. – Значит, сейчас переоденусь, заглянем к тебе и поедем пробовать.
Серёга переступил порог, обнаружил в углу образок и перекрестился на него, одновременно внимательным взглядом окидывая мою прихожую. Вот ведь, профессионал. Смотрит так, будто прикидывает, откуда в него стрелять будут. Жаль я не губернатор, взял бы его в телохранители. А замам пока не положено.
- Аника, а ты Ваньку Алексеева давно видел?
- Вот! Я тоже сейчас про него подумал. Пить надо на троих. А без него мы с тобой редко пили. А он сейчас, как и мы – одинокий. Правда… - я запнулся, задумавшись. – Нехорошо ему сейчас спиртное предлагать. Говорят, он им злоупотреблять стал.
- Ванька-то? – удивился Серёга. – Он же всегда правильный был, больше трёх стопок не пил. И почему одинокий? Куда жена делась? Неужели тоже ушла? А дочь? Ей же сейчас лет пятнадцать должно быть…
Отвечать мне было тягостно. Я скосил глаза в угол и произнёс:
- Нету их больше… Полгода назад у Ваньки жена с дочерью в аварию попали. Вечером из Владимира возвращались. Дождь, скользко и на повороте их фура смяла. Обе насмерть. С тех пор Ванька и попивать стал. Считает, что жизнь кончена.
- Он хоть работает?
- Да. По-прежнему главным технологом в четвёртом цехе «Электрокабеля». Металлоткацкий цех. Они там металлическую сетку делают. Сейчас наши вроде бы самолётостроение поднимать стали. А сетка на фильтры топливные идёт. Заказы есть, зарплата нормальная. Можно даже сказать хорошая. А Ванька, сам знаешь – настоящий Кулибин. У него с десяток изобретений зарегистрирован. Так что деньги есть. Вот и пьёт. Я пытался поговорить, но… То ли слов не нашёл, то ли они ему и не нужны…
- Ладно. Звони ему. Пусть готовится к нашему приезду. На месте разберёмся.

20 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Склон Авдовой горы близ Юрьев-Польского. Рядом с укреплённым лагерем владимиро-суздальского войска. После часа дня по астрономическому времени.

Гибель Веселицы и Звездана не отрезвила ни ту, ни другую сторону. Охочая молодёжь ринулась друг на друга махать мечами. Махали не очень охотно. Единого строя и взаимодействия не было. Одиночным поединкам остальные старались не мешать. Через полчаса на земле лежало с десяток мёртвых тел, а друг напротив друга стояли две толпы израненных отроков. Биться дальше им уже не хотелось, и они дружно разошлись каждая в свой стан.
Мстислав и Константин укреплённый лагерь противников штурмовать не решались. Да и кто бы на их месте решился, имея чуть больше 2000 человек, выбивать из укрепления войско численностью почти в 3000? И, как назло, мало плетня на вершине холма, так при наступлении через урочище придётся преодолевать ручей Тунег, чьи берега заросли настоящими дебрями. А там ещё по склону вверх ползти. И, не дай Бог, ночью дождь пойдёт. Под копытами коней земля в кашу превратится. Она и без того влажная. Всё-таки на дворе апрель.
Поэтому поступили по-рыцарски. Вновь послали сотника Лариона, который передал Юрию Всеволодовичу слова Мстислава:
- Если же не дашь мира, то отступите далее на ровное место, а мы перейдем на ваш стан, или же мы отступим к Липицам, а вы займете наш стан.
На это Юрий вполне логично:
- Ни мира не приму, ни отступлю. Пришли через всю землю — так разве этой заросли не перейдете?
Так и закончился этот день на земле, скрытой от небесных светил плотными серыми тучами. А ночью пошёл дождь. Небеса будто бы оплакивали пролитую в этот день на русскую землю первую русскую кровь, а сколько её ещё будет завтра?

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:06:06)

+2

8

4 мая (21 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Кольчугино Владимирской области. 23.17 по московскому времени.
Заместитель губернатора Юрий Владимирович Аникин.

М-дя… Пока-то собрались, пока выехали, пока в Ленту на выезде из Владимира за закусью заглянули, пока за Ванькой заехали… Он тот ещё копуша оказался. Хотя компании был рад и что следует отметить, впечатление спивающегося человека не производил. Так вот, пока прошли эти пока, сутки почти закончились. Ну, и пусть. Эта ночь для нас вне закона. Гори весь мир синим пламенем, мы начинаем праздновать мой день рождения!
Я достаю из картонной коробки две пол-литровые бутылочки своего любимого (того самого) дербентского коньяка. И иду к накрытому столу, за которым сидят мои лучшие товарищи. Одна знакомая как-то мне сказала, что настоящие друзья бывают только в школе и вузе, ну, наверное, ещё в армии. Только там людям друг от друга ничего не нужно, кроме общения и дружеской поддержки. Коллеги по работе – это совсем другое. Там есть выгода и деньги, там есть отношения начальника и подчинённого, то есть присутствует элемент корысти и как следствие, не может быть полной искренности и полного доверия. Я полагаю, что между коллегами по работе тоже может быть дружба. Но подруга, всё-таки права, потому что такая дружба, скорее всего, бывает в виде исключения. А исключения, как известно, лишь подтверждают существование правила. Но у нас – не исключение. Эти люди за столом – мои давние школьные друзья. За минувшие три десятка лет мы виделись не слишком часто, но до сих пор готовы друг за друга жизнь отдать. Без преувеличения.
Янтарная жидкость разливается в хрустальные рюмки…
- Дербентский? – с сомнением осматривает бутылку Серёга. – Не доверяю я ребятам с Кавказа…
- А ты попробуй, - киваю я на стопку. – Зуб даю, что понравится. А насчёт Кавказа… Дагестан всё-таки не Чечня…
- А сейчас в Чечне спокойнее, чем в Дагестане. Эх, да ладно! Один раз живём. Ну, за встречу что ли?
Чокнулись, выпили.
- А и впрямь хорош коньячок-то, - согласился Серёга.
Примерно  через полчаса после третьего тоста речь, как обычно зашла о политике, несчастной судьбе России и я вспомнил, что только что закончившееся 4 мая – это день Липицкой битвы. Само собой, прочитал краткую лекцию. Но с подробностями.
- А Ярослав, когда бежал с поля боя, у села Лыково (это Юрьев-Польский район) потерял свой шикарный шлем с серебряными накладками. Фото этого шлема во всех учебниках истории печатают. И на всех картинах Александра Невского в таком же шлеме рисуют. А всё потому, что уже в XIX веке его на своём участке нашла одна крестьянка.
- А с чего это решили, что это шлем Ярослава? – заинтересовался Иван.
- Так там же надпись была. Что-то типа: «Великий архистратег Михаил, помоги рабу своему Фёдору».
- Не понял, - удивился Серёга. – А Ярослав-тот тут при чём?
- Как при чём? Это же его Фёдором звали?
- Ярослава Фёдором звали? – с сомнением в моей адекватности переспросил Сергей. – Это как?
- Ай! Да ты ведь не знаешь! У них у всех два имени было. Как родится человек, ему давали славянское имя, а потом через несколько дней или даже месяцев несли в церковь, и при крещении давали православное имя. Вот Всеволод Большое Гнездо был в крещении Дмитрием. А Ярослав – Фёдором. Святослав Всеволодович – Гавриилом. Мстислав Удатный – тоже Фёдором.
- А эти… Юрий, Константин, Иван?
- А кто их знает? Не сохранилось их языческих имён. Чем-то они им не нравились…
- Вот ты про Юрия и Ярослава рассказывал, а что со Святославом и Иваном было? – поинтересовался Ванька судьбой своего тёзки.
- Да ничего. Помирились с Константином. Святослав остался в Юрьеве. Ходил по приказу Юрия в разные походы то на булгар, то на мордву. Дожил до битвы с монголами на Сити. Кстати, живым оттуда ушёл. После смерти Ярослава даже владимирский стол занял. Но ярославичи его оттуда согнали. Ездил жаловаться в Орду – не помогло. Помер в 1252 году в Юрьеве. Там до сих пор и лежит. А Иван… Кстати, у него прозвище было Каша. Мыкался он без княжества до самого нашествия Батыя. А после, Юрия татары на реке Сити убили, и Великим князем, как самый старший, стал Ярослав. Он отдал Святославу в княжение разорённый монголами Стародуб. Это у самого Коврова на Клязьме город такой был…
В соседней комнате раздаётся басовитый звон часов. Друзья настораживаются, на лицах у них написан вопрос: «А это что за чудо?»
Машу рукой, мол, не обращайте внимания:
- Это часы с маятником. Раритет. Маринка отхватила. Каждый час отбивают… Зар-р-разззы.

21 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Авдова гора близ Юрьев-Польского. Укреплённый лагерь владимиро-суздальского войска. Примерно 8 часов утра по астрономическому времени.

- Уходят! Юрий! Они ж уходят! – этот истерический вопль ворвавшегося с улицы  Ярослава разбудил великого князя владимирского.
- Спит Он, - попытался остановить гостя перед входом в спальную часть шатра прислуживающий Юрию отрок Радимка.
- Пш-шёл вон! – прошипел Ярослав, отшвыривая на ходу незадачливого сторожа.
- У-у-у, - скривился Юрий, пытаясь встать со своего ложа. – Чё орёшь, как оглашенный? Людей будишь… Кто там уходит?
- Константин с Мстиславом уходят! Стан свой сворачивают, - с чуть меньшей истеричностью пояснил Ярослав.
Юрий поднял голову и вытаращил на брата один глаз, прищурив второй. Пытался сообразить, что тот сказал. Перебрал он вчера с медком. Давненько такого не случалось.
«Неужто старым становлюсь? Да… 28 лет – это солидный возраст. Поменьше медком-то злоупотреблять следует, - думал великий князь. – А чего тут Ярослав орёт? Костик с Мстиславом уходят…»
- Как уходят? – изумился Юрий, наконец-то дошедшей до него истине, даже голова болеть перестала. – Они же Владимира Псковского с его ублюдками ждут. Что ж им уходить-то?
- Мне-то почём знать? – пожал плечами Ярослав. – Вечером они дважды Лариона присылали. Просили, чтобы мы из-за плетня вышли.  Хотят в чистом поле с нами биться. Ты запамятовал это что ли?
- Да? Просили? – что-то такое смутно вспоминалось в голове Юрия. – А мы чего?
- Да что мы ошалели что ли, на такую глупость соглашаться?!
- И то правда. А сейчас ты от меня чего хочешь? – спросил Юрий и тупо уставился на брата.
- Как чего?! – возмутился Ярослав. – Если они к нам задом повернулись, так бить их надо в хвост и в гриву. Иначе пойдут веси* зорить**. Али изгоном Переславль возьмут… Али Владимир…
Юрий сморщился. Не хотелось, чтобы Константин сел на Владимирский стол, пока он (Юрий) тут на Авдовой горе похмеляется, но природная осторожность всё-таки себя проявила.
- И что ж ты предлагаешь? Из-за плетня выйти и через дебри на Юрьеву гору переть? Они ж нас всех на том склоне положат.
- Что? Опять струсил? И как тебя только отец на Великое княжение посадить решился? Чего ссышь-то? Они ж уже бегут! Уже спину показали. Бить их надо! – напирал Ярослав.
Тяжкая с похмелья голова мешала Юрию сосредоточиться и он сдался:
- Ладно. Будь по-твоему. Иди, брате, строй полки. Зададим им жару.
Ярослав кивнул и молча вышел из шатра, на ходу отдавая приказы не только своим людям и младшим князьям, но и людям Юрия. Он был очень доволен, что старший брат наконец-то проявил решительность. Сидеть за плетнём ему надоело. Солнце на небе светит! Пора бросить полки в кровавую сечу и растоптать наглых ворогов. Именно поэтому он не сказал, что на Юрьевой горе недавно появились стяги Владимира Псковского, псковичей и белозёрцев. А это означало, что силы противника почти сравнялись с войском младших всеволодовичей.
---------
*Весь (устар.) – деревня.
** Зорить – жечь, разорять, для молнии (зарницы) – сверкать.

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:06:32)

+1

9

5 мая (22 апреля - по юлианскому календарю) 2018 года. Город Кольчугино Владимирской области. 0.35 по московскому, 23.35  по астрономическому времени (4 мая).
Заместитель губернатора Юрий Владимирович Аникин.

- Вот мы тут стонем, что жизнь хуже стала. А кто вам сказал, что она лучше должна быть? – ударился я в философию.
- Как? – вскинулся Иван. – А как же прогресс? Это ж очевидно!
- Да? А ты поставь себя на место человека, живущего во времена той же Липицкой битвы. Тогда ведь большинство довольно неплохо жили. А что у них впереди было? Какой прогресс? Глобальное похолодание с переувлажнением и нашествие Батыя. Ты представь, после Батыя на Руси 60 ремёсел вообще исчезли! Андрей Боголюбский свои замки в Боголюбове и во Владимире из белого камня строил, Золотые Ворота, Серебряные Ворота, которые до нас не дошли, тоже из камня были. Владимирский кремль – детинец – весь каменный: стены, ворота, храмы. А после Батыя на сотню лет каменное строительство прекратилось. На Руси тогда стекло делали, перегородчатые эмали изготавливали. И после монгол всё исчезло. Какой тут прогресс? Чего с этим поделаешь? Вот тот же Юрий Всеволодович. Если бы он знал, что ему через 22 года после Липицы  темник Бурундай голову отпилит, смог бы что-то изменить? Да пусть даже не он. Пусть вот тебя в его тело вселили со всеми твоими умениями и знанием будущего. Что бы ты сделал?
- Усобицы бы прекратил, - буркнул Иван. – Вон сколько народу на Липице положили!
Серёга в ответ хмыкнул:
- И как? Отдал бы всё Константину, а сам в монастырь ушёл?
- Да хоть бы и так! Хотя я и неверующий…
- А остальные князья тут же усовестятся и за тобой пойдут, подарив власть над Русью типу вроде Мстислава Удатного, который под монгольскими саблями положит всё русское войско на какой-нибудь Калке и сбежит.
- А ты бы что сделал? – вскинулся Иван.
- Юрий-то на Липице виноват был только в одном. В том, что проиграл. И это усилило раздробленность. Ревнители старины, вроде Мстислава и самостийники, типа новгородцев восторжествовали. И отбросили Русь на век назад. А ведь объединительные тенденции уже наметились. Правильно я говорю, а Аника?
- Я тоже так думаю. Если через полторы сотни лет Русь будет стремиться к объединению так сильно, что на Куликово поле выйдет, то почему нельзя было подтолкнуть эти силы на полтора века раньше? Вообще, что это за силы? Кто к объединению стремился? Крестьяне натуральным хозяйством жили. Им всё пофигу было, кроме своей деревни. Значит, в единстве были заинтересованы города и торговцы…
- И бояре, которые у Великого князя московского имения выпрашивали, - подсказал Сергей.
- Угу, но я не знаю, нужны ли нам бояре. Их ведь в XIII веке в Северо-Восточной Руси мало было. Можно от них вообще избавиться…
- И от большинства князей, - подсказал Иван.
- В точку! – согласился я. – Только для этого нужна армия. Бояре и дворяне ведь были самым дешёвым способом создать армию нужного качества. Поделили землю с крестьянами между помещиками и заставили за это помещиков в армии служить. Крестьяне их обеспечивают, а князь ничего не платит. Лепота.
- Значит, нужна армия, - констатировал Иван. – Ты, Гаврила, мог бы создать армию, которая замочит Батыя?
- Да раз плюнуть! – отозвался Серёга. – Набираем пехоту, вооружаем копьями и пушками. Создаём отряды арбалетчиков. А чтобы враг не расслаблялся, у нас конница в дружинах и городовых полках уже есть. Сколько ты, Юра, говорил в битве на Липице участвовало? Тысяч 6-7 конных дружинников с обеих сторон? Вот к ним тысяч 10 пехоты. И можно поспорить с Батыем.
- А я вот читал про битву на Ворскле, - блеснул знаниями Иван. – Там у литовского князя Витовта как раз была конница, пехота и пушки. И татары их в пух и прах разгромили.
- Знаю я эту битву, - ответил Серёга. – Она после Куликовской была. Там литовцы попались в стандартную татарскую ловушку. Их по частям и разгромили. Но моя армия будет дисциплинированной, пушки получше, а ещё есть такая штука, как вагенбург, то бишь, гуляй-город. И крышка татарам. А вообще, выпили мы немного, но какой-то дурной пьяный разговор у нас пошёл. … Я вот тут как-то пытался книжку Иловайского (для тех, кто не в курсе, был такой историк в XIX веке) почитать. Как дошёл до княжеских усобиц вдруг понял, что мне эти князья все до лампочки. Нет для меня среди них своих. Все чужие. И чума на них на всех. А потому, мне кажется, пора бы третью бутылку открыть…  И… давайте лучше о бабах!

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:06:51)

+2

10

21 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Авдова гора близ Юрьев-Польского. Укреплённый лагерь владимиро-суздальского войска. Примерно 9 часов утра по астрономическому времени.

Дружинники Юрия Всеволодовича при поддержке владимирского и суздальского городовых полков первыми бросились в атаку на стоявших по ту сторону оврага новгородцев. Кони резво понеслись вниз по склону Авдовой горы, замешкались, переправляясь через мелкий ручей и, уже потеряв весь наступательный пыл, медленно поползли вверх по раскисшему от вчерашнего дождя пологому склону Юрьевой горы.
Видя этот мучительный подъём, новгородцы сразу смекнули, что драться верхом в таких условиях глупо. Они слезли с коней, да ещё и разулись, чтобы меньше скользить на склоне. В своих мягких сапогах с тонкими кожаными подошвами на мокрой траве они чувствовали себя, как корова на льду. Уж лучше босиком!
Копейный удар бегущего вниз полка спешившихся новгродцев был страшен. Но, потерявшие все преимущества владимирцы и суздальцы, приняли его стойко. Вместо сражения на главном участке поля боя образовалась большая свалка, в которой дело дошло до мечей, ножей и рукопашных схваток. И в эту кучу-малу, забирая в правую сторону и снося всё на своём пути, подминая своих пешцев и вражеских воинов, врубился конный клин дружины Мстислава. На острие этого клина был сам князь Удатный.
Словно раскалённый нож сквозь масло прошли они через толпу дерущихся и вышли на тот небольшой лужок между берегом Кзы и истоком Тунега, что был почти свободен от зарослей ивняка. Там в это время наступало левое крыло войска всеволодовичей под руководством Ярослава. Помимо его дружины и городовых полков Переславского княжества там были воины из Городца и Мурома, а также наёмные бродники. Одновременно с этими событиями с вершины Юрьевой горы вниз по склону начали движение смоляне и дружинники Владимира Смоленского. Они тоже спешились по примеру новгородцев. И сапоги, что мягкими подошвами слишком скользили по намокшей от дождя траве и разбитой копытами грязи, тоже скинули. Только босиком идти в бой не решились. Обмотали ноги тряпками.
Скакавшие впереди Ярославова крыла бродники, оказавшись в низине между двух холмов, увидели страшную картину. Сверху на них прёт ощетинившийся копьями строй спешившихся смолян, а справа во фланг несётся озверевший от запаха крови Мстислав с огромным топором в руке и всей своей дружиной за спиной. Жуть! А ведь половину жалования наёмники уже получили. И что теперь? Ради второй половины умирать? Нет уж! Дудки! Бродники дружно повернули коней назад, окончательно смешивая порядки левого фланга всеволодовичей.
Ярослав был в ужасе.
«Всё пропало! Лишь бы в полон здесь не взяли,» - мелькнуло в его голове.
Он не растерялся и одним из первых повернул коня, ища путь к спасению.
Фланг охватила паника. Воины бежали, ещё не столкнувшись с неприятелем. Дружинникам Мстислава оставалось только бить их в спину. Сам Удатный одним из первых прорубился сквозь удирающие порядки переславцев, поднялся с десятком гридней на Авдову гору и добрался до обоза младших всеволодовичей.
Когда пали стяги Ярослава, паника передалась большому полку. Владимирцы и суздальцы стали поворачивать коней и откатываться вниз по склону к ручью. А когда стяги Мстислава появились на Авдовой горе, у войска Великого князя владимирского иссякли последние капли храбрости. Бежали все. Толпа подхватила Юрия и понесла в обход Авдовой горы за спинами дружинников Святослава и Ивана в сторону Суздальской дороги.
Чуть раньше правый фланг младших всеволодовичей, на котором находился Святослав со своей дружиной и Юрьев-Польским городовым полком, а также Иван с дружиной, перебрался через Тунег и окружающие его дебри. На склоне Юрьевой горы они встретились с дружиной Константина Всеволодовича, которую поддерживали полки ростовчан и белозёрцев. Нормального боя не получилось. Образовалась ещё одна большая свалка, в которой трудно разобрать, кто одолевает. Разве что заметно было князя Константина, который при поддержке пары дюжих гридней копьями проложил дорогу сначала через ряды юрьевцев к дебрям Тунега, а потом, раскалывая шлемы и головы противников боевым топором, ещё раз назад – к своим дружинникам.
И тут Святослав и Иван, словно в дурном сне, увидели, как пали стяги Юрия, а на той стороне Тунега на дорогу в обход холма хлынули убегающие владимирцы.
- Что же творится-то, брате? – удивлённо таращась по сторонам крикнул Святославу Иван, - Бегут ведь, бегут!
В этот момент князь юрьев-польский увидел стяги Мстислава и смолян на вершине Авдовой горы.
- Бери своего прапорщика* и скачи за мной! Господь отвернулся от нас! Бежим в Юрьев! – проорал Святослав, поворачивая своего коня назад. 
Правый фланг рухнул. Поражение младших всеволодовичей стало окончательным.
Юрий в сопровождении нескольких гридней, отрока Радима и меченоши Стояна, нахлёстывая несчастного коня, нёсся по суздальской дороге во Владимир. Чуть отставая, за ними следовали уцелевшие дружинники Великого князя, воины владимирского и суздальского городовых полков. Новгородцы не спешили их преследовать. Во-первых, дебри задержали, а во вторых, надо же было на Авдовой горе кому-то обоз грабить.
Ярослав с горсткой дружинников переправился через Кзу и мчался по владимирской дороге, надеясь с запасом обогнуть Юрьев-Польский и окольными путями пробраться в Переславль.
Святослав и Иван с остатками юрьевцев и своих дружин смогли оторваться от ростовцев и белозёрцев Константина. Дебри помогли. Неприятель не захотел преследовать их в зарослях. Самые младшие всеволодовичи со своими людьми обогнули Мстиславль с северо-запада и, переправившись через речку Кухотку, без помех добрались до Юрьев-Польского.
---------
*Прапорщик – знаменосец. Прапор – флаг, знамя.

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:08:45)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Дети заката на обагрённой Руси