Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Дети заката на обагрённой Руси


Дети заката на обагрённой Руси

Сообщений 41 страница 46 из 46

41

Череп написал(а):

Велес написал(а):

    - Чудак-человек, - говорю. – Хочешь, чтобы эти бандиты город разграбили?

М.б. тати?


Конечно! Так точнее. Уже поправил.

0

42

22 апреля 6724 года (1216 год от РХ). Стольный град Владимир. Незадолго до начала вечерни. Юрий Аникин/Юрий Всеволодович, Великий князь владимирский

К Владимиру подъехали уже в сумерках. Солнце только-только свалилось за горизонт за нашими спинами. Остановились  на Студёной горе. Я с рындами спешился. Моему примеру последовали все руководители отрядов и пяток самых знатных бояр. А моей бригаде я приказал не спешиваться. Это я своё войско стал бригадой называть. На дивизию оно по численности не тянет, но ведь, ёлы-палы, в нём 4 полка! Так что могу вешать на себя погоны генерал-майора. Или на французский манер назваться бригадным генералом? Комбригом, блин! Ещё оберфюрера до кучи вспомнить. Ну, его к лешему. Это всё временное. Бригады мне мало. Даёшь дивизию! Потому останусь пока на несколько дней Великим князем.
Что-то холодновато становится. Зябко кутаюсь в свой княжеский плащ. А вы думаете, я по-прежнему в исподней рубахе гуляю? Нет. Я ещё в той деревне, где мы разбежавшуюся дружину собирали, оделся. Спасибо моим верным рындам и служкам, что часть княжеской одежды спасли, в том числе и этот алый корзно.
Так. Спрашивается: а какого, извиняюсь, хрена, я у Золотых ворот забыл? Мог бы по суздальской дороге через Иринины (или, как тут говорят, Оринины)  ворота въехать. Или в Медные – с юрьевской. Но ведь нет. Попёрся к парадному въезду – к Золотым. По большому счёту это было равносильно чесанию задницы правой рукой через левое плечо. Ну, да. Самодурю. Хочу, чтобы народ видел, что я с дружиной возвращаюсь. И чтобы, как про бывшего владельца этого тела не складывали баек, будто в одном исподнем в ворота городские стучал, а охрана его не признала. Пусть и друзья, и враги знают, что под моей рукой сила такая, что Мстиславу с Константином взятие города на копьё даже не светит. Пусть смотрят. И друзья и враги. А то, что там, во Владимире у меня достаточно недоброжелателей, я наверняка знаю. Они в ближайшие дни изо всех сил мне будут палки в колёса вставлять.
Смотрел на город. Сколько раз я пытался представить его в своих грёзах? Нет. Немного не таким он виделся тогда. Золотые ворота не подкачали - громада, пожалуй, побольше, чем в моём времени. Говорят, к концу XX века они метра на полтора вглубь ушли. Без уродских башенок-подпорок по углам, что были состряпаны при Екатерине II, и со шлемовидным куполом у надвратной церкви вместо вульгарного купола-луковицы они смотрятся гораздо красивее.  Открытые зубцы верхней боевой площадки тоже симпатичнее  закрытых галерей, но честно надо признаться, что закрытые безопаснее для защитников. В общем, система обороны – на пять. А вот валы и стены… Печалька. Я-то их как-то помощнее представлял. А тут… Вал в пару человеческих ростов, да стены примерно такой же высоты. Блин горелый! Да я же своими глазами Козлов вал видел. Там 10 метров у Золотых ворот было! Куда дели, сволочи?*
От Золотых ворот нам навстречу спешила делегация ответственных товарищей. Как тут положено для знатных людей – на конях. С десяток человек в разноцветных, богато расшитых свитах. Парочка даже мятли** на себя нацепили.
- Старик, что в червлёной свитке – посадник владимирский Михаил Борисович. Он отец воеводы твоего Жирослава Михайловича, - шепчет мне в левое ухо Радимка. - По леву руку от него в синем мятле и синей свитке – Ослядюк Трифонович, он детскими командует.
Хм… Прикольно звучит: детская рать. На самом деле это не войско из мальчишек, а гарнизон детинца, то бишь, местного кремля.
-  Дальше в лиловом мятле – Борис Михайлович, сотник твой. Он сын Михаила Борисовича и, стало быть, младший брат Жирослава. Борис-то со своей сотней оставался за городом смотреть.
Опаньки! У меня при дворе сотня дружинников заныкана была. Ну, не полная сотня, а всего 70 человек, но всё равно приятное известие. А Даньша, скволыга чёртов, плакался, дескать, одни монахи да увечные… Интересно, о чём он ещё умолчал? А то, может быть, разохочусь да пошлю Мстишу с Костей вдоль по Питерской, а потом по Тверской-Ямской. Великий стол и самому пригодится. Небось, мягкое креслице… Шучу
- А с левой руки от Михаила Борисовича кто?
- В чёрной свитке серебром расшитой? Это отец мой – Кузьма Ратьшич.
- Вот и ладно. Больше не надо. Мне и этих пока хватит. А ты за конём моим пригляди, - прошептал я и Радимка тихо растворился в задних рядах.
Встречающая делегация была уже совсем близко. Не доезжая до меня  метров десяти, остановились и спешились. Пошли ко мне, строго соблюдая прежний порядок. Шагах в трёх остановились и дружно отвесили мне поясной поклон.
- Здрав будь, княже.
А что? Приятно, когда такие солидные дядьки тебе в ноги кланяются. Степенно киваю им в ответ:
- И вам не хворать. Как дела в городе?
- Неспокойно в городе. Вечером какие-то людишки на торгу пытались кричать о том, что под Юрьевом наши рати разбиты, Владимирский полк и твоя дружина все полностью полегли, а ты в полон Мстиславу Удатному сдался.
Я усмехнулся, театрально покачав головой. Значит, не даром я этот спектакль с торжественным въездом устроил. Тем временем посадник продолжал:
- А ночью дружинники твои, что караулом город обходили, на поджигателей наткнулись. Двоих на месте прибили, а одного повязали. Кабы ты в грамоте своей про то не указал, попалили бы ироды полгорода.
- Кому красного петуха подпустить хотели?
- Сыну Ослядюка Трифоновича. Конюшню у его терема в новом городе рядом с Георгиевской церковью поджечь пытались. Но Господь нас уберёг от этого лиха.
- Лиходея пытали?
Михаил Борисович смущённо опустил голову и замолчал. За него ответил начальник гарнизона детинца Ослядюк Трифонович:
- Не вели казнить, княже, не досмотрели мы. Отроки-то***, что его словили, отвели злыдня в гридницу. Там его и заперли. Ночь же… А на утро вошли в гридницу****, а у него в горле гвоздь торчит. Сдох, стервь такая. Видать, сам на себя руки наложил. Пыток испугался…
Ох! Ты ж гляди, чего творится. Вот и не знал, что всё так запущено. И что сейчас с этим детским командиром Ослядюком делать? Это такая детская наивность или уже предательство? Изо всех сил мрачнею и тяжело вздыхаю, будто бы едва сдерживая гнев, увесисто роняю каждое слово:
- Да нет, Ослядюк Трифонович. Здесь не в недосмотре дело. Здесь изменой пахнет…
Держу паузу, чтобы до всех дошло, что враг внутри города. Потом резко вскидываю голову и бросаю им в лица злую усмешку.
- Ладно, - грубо сворачиваю эту часть представления. – О том после поговорим.  А сейчас ответьте: всё ли сделано, что я в грамотке написал?
Все дружно кивают, мол, всё, как писал, сделано. Ну, что ж? Посмотрим.
- Хорошо. Я сейчас к владыке отправлюсь. Вы пока свободны. Делайте, что должно, утром, чтоб при моём дворе были. Понятно?
Все дружно кивают.
Я оборачиваюсь:
- Радимка, коня!
Начинаем масштабное шоу. Вон у моста к Золотым воротам толпа зрителей уже собралась. Навскидку сотни три, а может быть, и больше. И ведь не боятся. Время-то военное. И ворота скоро закроют.
Служка подводит коня, ловко взлетаю в седло. Всё-таки от прежнего хозяина тела остались кое-какие полезные навыки. Без них всё было бы в десять раз сложнее.
- Дружина! Факелы зажечь! Трубы и бубны! Играть! – ору, что есть мочи, стараясь держать командирский голос.
Над моим воинством вспыхивают десятки факелов, а воздух наполняет немыслимая какофония 27 труб и бубнов, которые мои музыканты смогли утащить из треклятого Липицкого урочища (а было-то 60!).
Это было мрачное шествие. Войско возвращалось домой после проигранной битвы.
Солнце уже совсем село. Сумрак сгущался на глазах. Наступала теплая апрельская ночь. В моём будущем она была бы уже майской. Ярко светили факелы, отбрасывая в стороны мечущиеся тени. Резко гудели и верезжали трубы, гулко ухали бубны. Глухо топали по наезженной дороге копыта лошадей…
По лицам горожан, стоявших толпой у моста через ров, было видно: впечатлены.
Вот ров, кстати, мне понравился. Шириной метров 10, а может быть и все 15. Глубина на пару человеческих ростов, но внизу вода чернеет. Сколько под ней – не понять. И… Матушка родная! Они склоны рва деревом облицевали! ***** Вот дают…
Копыта лошадей звонко процокали по вымощенной плоским камнем дороге под аркой Золотых ворот. Над аркой на высоте в 14 метров – деревянная боевая площадка. Выгодная позиция. Сами створки ворот действительно блестели жёлтым металлом в свете факелов. И ещё удивила подъемная кованная решётка перед воротами******. Как-то не видел я такого ни в одной реконструкции.
Цоканье копыт опять стало глухим. Мы въехали в город. Здесь меня ждало ещё одно откровение. Главная улица Владимира была деревянной. Нет. Не в том смысле, что по бокам стояли деревянные избы и хоромы. Их, кстати, было плохо видно из-за высокого тына, тянущегося по обеим сторонам улицы. Эту уходящую вдаль изгородь из заострённых на верху брёвен высотой в полтора человеческих роста разнообразили только время от времени встречающиеся затейливые резные арки ворот с мощными тесовыми створками, а также зияющие тьмой «провалы» перпендикулярных улиц.  Но к этому-то я был готов. А вот дорога, вымощенная расколотыми надвое брёвнами, меня потрясла. Тут же вспомнились деревянные тротуары Новгорода. Только там в основу мостовой по оси улицы укладывали три продольных круглых бревна (лаги) на расстоянии 1,3 – 1,6 м одно от другого. На них настилали массивные поперечные плахи – бревна диаметром 25 – 40 см, расколотые вдоль. Их помещали плоской стороной вверх, плотно подгоняя друг к другу. Снизу в плахах вырубались полукруглые пазы, соответствующие лагам, тем самым достигалась прочность настила. Ширина мостовой составляла 3-4 м. Здесь же, судя по ширине, положили 4 лага. В результате ширина получилась примерно 4,5-5 м.
Тут же вспомнился ГОСТ классификации автомобильных дорог: «Дорога обычного типа (нескоростная), категория V, количество полос – 1, ширина полосы 4,5 м и более». В моём районе, когда я мэром был, у меня по таким дорогам люди на дачи и в деревни ездили. Автобусы рейсовые по ним пускать нельзя было, но машины как-то разъезжались. И, в конце концов, двух лошадиных задниц – это 4 фута 8.5 дюйма! То есть, 1,43 м. Хотя некоторые утверждают, что расстояние между крупами лошадей зависит исключительно от типа и вида упряжи. И может быть от 1,2 до 1,8 м. Да пофигу. На такой дороге всё равно разъедутся.
Но окончательно меня добило то, что я увидел по бокам дороги. Ливневая канализация! Блин! С деревянными трубами диаметром до полуметра и колодцами водосборников*******. Суки! В этот момент я готов был Батыя прямо в пелёнках удушить. Или он из пелёнок уже вылез? Ему сейчас лет 7. Зубами бы загрыз гадёныша! Я в своём родном городе и через 800 лет эту самую ливнёвку только на тройке улиц буду иметь. И то в большинстве случаев недееспособную.
-------
* Академик, профессор, доктор архитектуры С.В. Заграевский в работе «Историческая топография домонгольского Владимира»  доказывал, что «многие сохранившиеся до нашего времени городские валы, традиционно считающиеся домонгольскими, в результате многочисленных подсыпок грунта в XV–XVII веках получили гораздо большую высоту, чем в домонгольское время». Если принять высоту городней за 2–3 м, то высота Козлова вала не превышала 5 м. Не приходится сомневаться, что никакие укрепления Владимира не могли быть выше Козлова вала. Насыпать высокие валы, одновременно отказываясь от деревянных стен, стали в связи с развитием артиллерии.
** Мятль – плащ полукруглый. Его мог носить княжеский дружинник, «нарочитый муж», а корзно – это для князей.
*** Отрок (также ― пасынок или детский) ― в древней Руси младший дружинник, относился к низшему разряду княжеской дружины (старшие ― гридни или бояре)
**** Гри́дница (гридня) — в древнерусской архитектуре IX—XVII веков — большое помещение в княжеском дворце для дружинников. С конца XI века стала использоваться, как тюрьма.
***** Как показали раскопки Светланы Очеретиной (ведущий специалист Владимирского областного центра археологии при ВлГУ), проведённые у кафе «Трактир» в 2017 году, ширина рва была 15 м, глубина в XII веке – 5 м. По дну рва текла вода. На глубине 4,5 м обнаружены грунтовые воды. Склоны рва при раскопках были чётко очерчены слоем древесного тлена толщиной до 5 см. Кроме того, там найдено большое количество плохо обожжённой  керамической плитки.
****** Творческий произвол автора. Хотя у киевских Золотых ворот она присутствует. По идее владимирцы, делавшие свои ворота позднее, не могли отказаться от каких-либо достоинств киевского прототипа. И места перед аркой ворот для решётки достаточно. Крепиться она могла к деревянным конструкциям надвратной боевой площадки.  Вот, к примеру, зачем нужны лопатки на внутренней стороне стен, переходящие в арочные перемычки свода? Лопатки завершаются карнизами с профилем в виде четвертного вала с полочкой. Зачем?
******* Ещё один творческий произвол автора. Но не вижу причин, почему новгородцы ходили по деревянным тротуарам, а владимирские князья, которые в том Новгороде регулярно бывали, у себя дома ездили по грязи. Нелогично это. Особенно для главных улиц Владимира. Хотя, конечно, доказать ничего невозможно. На месте древних дорог сейчас стоят дома или проложены асфальтовые дороги. К тому же дерево во Владимире в отличие от Новгорода просто обращается в тлен. Всё это касается и ливневой канализации. А ширину дороги во Владимире я увеличил, исходя из ширины арки Золотых ворот – 5,5 м. Да и лошадиные задницы учесть надо.

+1

43

Реконструкция Владимира начала XIII века.
http://s3.uploads.ru/t/SbxiX.jpg

Отредактировано Велес (20-12-2018 16:57:09)

0

44

Схема Владимира по Н.Н. Воронину (Никола́й Никола́евич Воро́нин (1904—1976) — советский археолог, один из крупнейших специалистов по древнерусской архитектуре.)
http://s3.uploads.ru/t/0wkdz.jpg

0

45

23 апреля 6724 года (22 апреля  1216 год от РХ). Стольный град Владимир.  Время вечерни. Юрий Аникин/Юрий Всеволодович, Великий князь владимирский.

Парадным маршем мы прогарцевали через новый город. Новый город – это вовсе не Новгород. Это западная часть Владимира. От центральной её отделяет глубокий овраг и трёхметровые стены над ним. По мосту через Торговые ворота въезжаем в Печерний город, то бишь, центральную часть Владимира. Торговые ворота – это две деревянные башни метров под 10, соединённые между собой мостом с арочным пролётом. Вот эта арка, снабжённая дверями-створками, и служила для проезда. Ну, а над ней, как положено, крытая галерея, в которой удобно можно расположиться лучникам.
Моя бригада поворачивает направо в Детинец. Вон он белеет каменной стеной. Въезд в него защищают каменные ворота – этакая уменьшенная раза в два копия Золотых. Бригада идёт туда, а я с телохранителями, количество коих увеличилось с двух до десятка, прихватив на всякий случай Радимку, еду дальше в Рождественский, точнее в Богородице-Рождественский монастырь, что расположен на другой стороне Печернего города.  Звучит далеко, но в будущем это всего одна троллейбусная остановка.
Сердце монастыря – белокаменный храм Рождества пресвятой Богородицы. Заложен в 1191 году моим батюшкой (в смысле отцом моего тела) Всеволодом Юрьевичем по прозвищу Большое Гнездо. Храм очень похож на мой любимый Дмитриевский собор. Только без затейливой каменной резьбы. Тут минимум внешних украшений.
После смерти Александра Невского в 1263 году его тело захоронят именно здесь. Тут оно и пролежит до тех пор, пока Пётр I не увезёт мощи святого в Петербург во вновь построенную Александро-Невскую лавру. В 1918 году монастырь закроют, и на его территории обоснуется ГубЧК. Летом 1930-го храм снесут. В конце 90-х годов на его месте построят новый лишь отдалённо напоминающий прежний.
Деревянная монастырская стена, практически неотличима от внешних городских укреплений (только без вала). Хороший оборонительный узел, усиливающий юго-восточный угол города. Ворота обнаружились ближе к концу этой стены. Монастырская стража сразу признала меня и пропустила вместе со свитой без проблем. Мы проехали чуть ли не к самой паперти храма. Хулиганство, конечно, но мне простят. Спешился, бросив поводья охранникам, и, перекрестившись, вошёл в открытые двери Рождественского храма.
У меня тут встреча с епископом Симоном. Он раньше был в этом монастыре игуменом. Но год назад я (точнее бывший владелец моего тела) сделал его епископом Суздальским и Владимирским. И произошло это, если не ошибаюсь, после того, как мой (точнее моего тела) братишка Костя пропихнул на освободившееся место епископа Ростовского, Суздальского и Владимирского своего духовного наставника Пахомия. Было это два года назад в 1214-м. Ну, я (точнее мой предшественник в этом теле) такого стерпеть не мог. Послал к митрополиту Матфею в Киев вот этого самого Симона. Уж не знаю, сколько это стоило, но Матфей «распилил» епархию на две части – Ростовскую, Переяславскую и Ярославскую  (это для костиного Пахомия) и Суздальскую и Владимирскую, во главе которой поставил моего Симона. Причём Симон был настолько предан Юрию Всеволодовичу (то бишь, значится, мне!), что отправился с ним в ссылку в Городец. Прикиньте только. Епископ уехал из своей резиденции в какую-то глухомань. Вот не хотелось бы мне, чтобы в моём варианте истории он сделал что-то по-другому. Надо с ним договариваться. Он мужик крепкий. Ещё 10 лет проживёт, в отличии от костькиного Пахомия. Тот то ли уже помер, то ли скоро помрёт, но в любом случае его дата смерти – 1216 год. А он уже на дворе.
Храм меня потряс. Нет, я вообще-то ожидал чего-то похожего, но представить до конца не мог. На стенах фрески убийственной яркости и пестроты. Работа грубоватая. Наверное, местные мастера делали. Но раньше этого бросилось в глаза отсутствие высокого иконостаса. Завесы до нашего медвежьего угла тоже пока не добрались. Алтарную часть отделяла только каменная ограда высотой ниже пояса. На ней стояли иконы разного формата. Вместо царских врат две низенькие деревянные створки, больше напоминающие калитки на кладбище, но золочёные.  Так что почтенная публика, словно древние христиане, могла свободно наблюдать все тонкости таинства, происходящего в алтаре.
Впрочем, сейчас тут публика особенная. Сплошь монахи и послушники. На меня вошедшего многие косятся. Размашисто двумя перстами осеняю себя крестом. А то как же? До патриарха Никона и раскола Церкви ещё более 400 лет. Так что, двоеперстие.
Литургия уже давно началась и сейчас явно приближалась к середине. Поискал глазами Симона. Чёрный клобук епископа – вещь заметная. Вот он. В чёрной рясе, шитой золотом красной епитрахиле и похожей отделки поручах. Стоит в правой половине храма, исповедь у монахов принимает. Первое впечатление приятное. Очень напоминает одного моего знакомого священника. Белая пушистая борода, как у Деда Мороза. Высокий лоб. Ровный, чуть красноватый на кончике нос. И проникновенный взгляд васильковых глаз. Будто в душу тебе заглядывает, насквозь тебя видит.
«Ох, я сейчас накосячу,» - мелькает в голове.
Но деваться некуда. Иду к нему. Монахи – люди вежливые, тут же меня пропускают вперёд. Кажется они тихо шизеют. Подозреваю, что не часто видят Великого князя в общей очереди на исповедь. Впрочем, и епископ здесь не каждый день исповедь принимает. Это я его в письме попросил. Он согласился – хороший знак.
Монахи благоразумно отодвигаются подальше. Никому не хочется случайно услышать тайны Великого князя. Жизнь дороже. А я подхожу к аналою.
- Здрав будь, владыко. Примешь ли исповедь раба божьего многогрешного Юрия?
Симон прячет усмешку в своей «ватной» бороде:
- Пришёл уже, не гнать же тебя…
Вздыхаю, собираясь с силами, и начинаю:
- Исповедаю аз, многогрешный Юрий, Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и тебе, честный отче, вся согрешения моя и вся злая моя дела, яже содеял во все дни жизни моей, яже помыслил даже до сего дне…
«Чего это он на меня так смотрит? Я ж формулу из молитвенника сказал. Официального, патриархом Алексием II благословлённого. Ай! Я его, кажется, честным отче назвал. Ладно. Проглотит. Поехали дальше».
- Гордыня обуяла меня. Сладость власти ослепила меня. И в безумии своём дошёл я до каинова греха – поднял меч на брата своего. Каюсь, владыко, в преступлениях своих. Сотни верных мне людей полегли в урочище Липицы ради жажды власти моей. Кровь их на мне и не смыть мне того позора и той вины до конца моих дней… Скажи мне, владыко, возможно ли простить такое?
Симон качает головой, видимо, пока ещё не определившись, что со мной делать. Я что? Слишком рано закончил?
- Господь милостив, сын мой. Мы даже и представить не можем пределов его милосердия. Но всё зависит от глубины твоего раскаяния и твоих последующих деяний. Скажи мне, что ты намерен делать дальше?
- Не завтра, так послезавтра к городу подойдут  Мстислав с Константином. Город им не взять. Кровью умоются. Но крови я не хочу. Княжество я уже потерял. Сяду в осаду, они всю землю на поток пустят. Буду договариваться. Отдам Константину Великое княжение и Владимир с Суздалем. Все земли отдам. Но просто так всё бросить и уйти в монастырь не могу. За мной люди стоят. Много людей. Они мне верили, за мной шли. Нельзя их Константину и его сволочи* на съедение оставлять. Потому попрошу у него взамен Городец и порубежные земли на восходе. Соберу туда верных мне людей. Буду строить города, заводить ремёсла, распахивать новые земли, расширять пределы нашего княжества. Мордву, черемисов и вотяков в православие обращать...
- Достойный замысел.
- Помоги, владыко. Я не забуду. А Константин… Здоровье у него слабое. Смерти его не хочу. И стола под ним искать не стану. Но, послухи мои доносят из Ростова, что боле трёх лет он не проживёт. Про тайну исповеди помнишь, владыко?
- Я-то никогда не забываю, а вот ты напрасно напомнил. Я и без того тебе верен был. Встречу с Константином постараюсь устроить. И в Городец, коли он согласится его отдать, с тобой поеду.
«Yes!!!!!  Получилось! Блин. Я ведь хотел ему про потерю памяти сказать… А теперь как? Сочтёт дураком, пыльным мешком пристукнутым, и чего доброго задний ход даст… Значит, пора закругляться».
- Прости, владыко. Я просто не хочу, чтобы пошли разговоры о здоровье моего брата. Никто не должен об этом знать. Кроме тебя. Тебя в заблуждение вводить не хочу. Так отпустишь ли ты мне грехи, владыко? – низко опускаю голову.
Симон накрывает меня епитрахилью**. В душе разливается светлая радость… Прости меня, Господи, за эту игру. Не только ведь для себя стараюсь… Да и каялся я искренне. Пусть не я эти грехи совершал, но на мне они висят.
-------
*Одно из старинных значений слова сволочь – свита.
** Епитрахиль - принадлежность богослужебного облачения православного священника и епископа — длинная лента, огибающая шею и обоими концами спускающаяся на грудь. Без епитрахили священник и епископ не могут священнодействовать.

+2

46

Храм Рождества пресвятой Богородицы. Фото начала XX века.
http://s7.uploads.ru/t/gEbI8.jpg

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Дети заката на обагрённой Руси