Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Эпос трикстеров. Подлинная история хартлендских богов. Книга Велеса.


Эпос трикстеров. Подлинная история хартлендских богов. Книга Велеса.

Сообщений 1 страница 10 из 17

1

Аннотация.
Книга Велеса - роман, первый из цикла "Эпос трикстеров. Подлинная история хартлендских богов".
Это фэнтези, поскольку в ней действуют боги и магические существа.
Но автор старался создать некую реконструкцию истории того времени.
Действие книги происходит в 2010-2002 годы до нашей эры.
Шаман небольшого племени, обитавшего недалеко от тех мест, где сегодня стоит город Муром, в силу довольно трагических обстоятельств становится богом. Обычным языческим богом. Для него открывается новый магический мир, к которому раньше он лишь немого прикасался. Это большой глобальный мир, поделённый между кланами богов. Новоиспечённому бессмертному предстоит столкнуться с одним из них - Домом Ирия, богами кочевых племён ариев. Главный герой вступит в битву с повелителем грома Индрой, а потом станет его другом и полюбит прекрасную богиню зари Ушас. Но в прекрасных садах Ирия плетутся интриги и строятся заговоры, а нити их тянутся к более могучим и великим силам, чем языческие боги. Над Ирием нависло проклятье, а над Землёй угроза уничтожения. Впитанные с детства принципы и этические нормы помогут главному герою преодолеть все интриги, разрушить планы тёмных сил и остаться самим собой. Но за это ему придётся заплатить высокую цену. Он потеряет и друзей, и возлюбленную. Он сменит много имён, но для нас привычнее звать его Велесом.

В романе использованы мифы Древней Индии, Древней Греции, фино-угорских, славянских, северогерманских народов и нартский эпос, а также данные археологических раскопок в Волго-Окском междуречье, на Южном Урале и Северном Кавказе.
Что получилось - судить Вам, дорогие читатели.

Книга была закончена несколько лет назад. Но я готов редактировать её вновь. Буду признателен за любую помощь.

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:55:55)

0

2

Глава 1. Шаман. Рождение бога.
*  *  *
Олысь появился как всегда неожиданно и совершенно бесшумно прямо из стены полуземлянки. Меховой шар размером с крупного ежа вывалился из серого от времени щелястого бревна на утрамбованный земляной пол, аккуратно засыпанный чистым речным песком. Крохотные, почти как у того же ёжика, босые лапки сделали пару лёгких шажков. Маленькая ручонка почесала за остреньким, похожим на рысье, ушком. Живые чёрные глазки уставились в спину шамана, который сидел на пятках у очага и разбирал небольшую горку мухоморов.
Шаман не увидел, не услышал, а скорее каким-то шестым чувством почуял появление домового. Оторвав взгляд от грибов, он не поворачиваясь произнёс вслух:
- Ну, и чего тебе надо? Я тебя уже кормил. Утром кусок мяса в твой угол положил. Неужели съел?
Олысь смущённо кашлянул.
- Я это… Я ж не из-за еды. Не спокойно мне что-то, Косолапый…
Косолапый. Так звали шамана. Совсем не за его вид. Он на медведя совершенно не походил. И лапы у него были нормальные. Причём все четыре. А кличку получил ещё в детстве за то, что великолепно умел изображать повадки и рычание медведя.
- Тяжко мне что-то, Косолапый, - продолжал домовой. – Не ходи сегодня на капище.
- Ты дедок совсем рехнулся? – возмутился шаман, развернувшись к олысю – Как я могу на такой праздник не идти? Кто без меня на оружие заклятие наложит? Сегодня равноденствие, месяц выдры наступает. Охота большая пойдёт. Если оружие не заклясть – до весны удачи не будет.
Олысь шмыгнул миниатюрным носиком и пробурчал:
- Пусть вон старшой твой покамлает. У него неплохо получается…
- О-ох…
Косолапый вытащил из-под себя ногу и стал массировать ноющее колено. Гримаса боли промелькнула на его лице. С кислой миной он поглядел на домового и проворчал:
- Молод ещё он для таких праздников. Парень, конечно, способный, но… У него ж всего двое карапузов. Жена, конечно, опять беременна, но ведь ещё не родила! А по обычаю шаманом может быть только тот, у кого не меньше трёх сыновей. Ты же знаешь. Старейшины такого нарушения не одобрят.
- Боязно мне чего-то, Косолапый. Я ж за тебя, как за сына переживаю. Чую, что-то неладное на празднике стрясётся. Не ходи туда.
- Эх, дедок… У меня ж тоже душа не на месте. Давеча вот во сне жёнушку свою покойную видел…
- Да ты что?! Ну, и как она? – заинтересовался домовой.
- Головой покачала и говорит: «Эх…». Не к добру всё это. По пустякам она меня никогда не тревожила. Но если к себе не звала, значит, смерть мне не грозит. А хуже смерти ничего не бывает… Впрочем мне и она не страшна. Я в этом мире уже всё сделал. Вон младшенький нынче женился. Все дети пристроены. Можно и помирать.
- Ну, не скажи… Есть в мире вещи и похуже смерти. Уж мне-то поверь. Я в этих делах смыслю…
- Ты дух, тебе виднее. А мне вот ещё мухоморы для варева почистить надо. Старик Сыч, что за большой рекой живёт, рассказал, как из них варево для камлания сделать…
- Тю-у-у… Мухоморы… Мы завсегда коноплёй пользовались. Чем она тебе не угодила? – удивился олысь.
- А ты не знаешь? – подбоченился Косолапый. - Другие шаманы во время камланий по разным мирам путешествуют, в птиц и рыб обращаются. А я? Это я в деревне могу чего угодно говорить, но ты-то, дедок, правду знаешь! С тобой поговорить, дух убитого медведя заклясть, да лихорадку какую-нибудь слабенькую из больного выгнать. Вот и все мои шаманские способности на этом заканчиваются. Мне уж скоро стыдно будет людям в глаза глядеть…
- А ты зря переживаешь, - отозвался домовой. – Многие другие шаманы и этого-то не могут. Ты думаешь так много людей запросто с олысем беседуют? Нет, дружок. В тебе очень сильная магия. У тебя большое будущее…
- Твоими бы устами…
- Батя-а-а! – донеслось с улицы.
Олысь моментально исчез.
В открытую дверь заглянул крепкий парень лет пятнадцати, похожий на шамана. – Ну, ты долго ещё? Мы уже в священной роще собрались. Только тебя ждём. Не успеем же подготовиться! А к вечеру всё племя будет!
Шаман вздохнул, подавил в себе зародившееся раздражение и мягким голосом ответил:
- Сейчас, сынок, сейчас. Только мухоморы соберу и иду. Вы там пока дровишки для костров разложите…
   
    * * *
«М-да… Переборщил я с мухоморами. Не стоило на такой большой праздник новый рецепт пробовать. Варево из конопли было надёжнее», - отстранённо подумал шаман.
Он стоял на коленях, глядя сквозь огонь жертвенного костра на высоченного деревянного идола. Глаза остекленели. Веки не закрывались. Тело шамана неестественно выгнулось. Специально выделанная рогатая голова лося, служившая шаману в качестве головного убора, съехала на затылок. Руки безвольно висели. Бубен и ритуальный костяной жезл с головой лосихи выпали из разжатых пальцев.
Надо было продолжать ритуал. Вокруг собралось всё племя. Почти сотня охотников удивлённо глазела на шамана, не понимая, почему тот прервал молитву.
Тупицы безглазые! Неясыти сонные! Им бы видеть то, что видел он!
Ядовито-зелёный светящийся дым окутал идола. Морда истукана ехидно улыбалась, а руки… Вот это да! Откуда у этого бревна руки-то взялись? Не делали их ему древние мастера!
А руки были зелёные. Они возникли из того же дыма. И даже не руки, а лапы какие-то. Костистые, как у столетней старухи. Когтистые, как у медведя. И тянулись эти когти прямо к шаману.
«Вот проклятье! Чё те надо?» - злобно подумал шаман.
Чёрные глаза идола сверкнули огненным блеском:
«Душу отдай!»
Никто на капище не услышал этих слов, кроме шамана. Но для него они прозвучали как гром.
Неподвижное тело вздрогнуло. Сердце бешено забилось. Страх взрывом полыхнул в голове.
«Нет!!!» - завопила душа.
«Поздно», - злорадно прошипел идол. Зелёные когти вцепились в сердце смертного. Горячая волна обожгла грудь. Мир перевернулся и погас, как пламя свечи…
   
    * * *
Четыре столетия стоял идол посреди капища одного небольшого племени народа морт. Четыре века вокруг него молились люди. Молились истово и не очень. С глубочайшей верой и почти без неё. Но каждый из них давал этому пятиметровому сосновому изваянию частичку своей энергии. Иногда шаманы приносили ему человеческие жертвы. И он жадно впитывал в себя вопли и страдания несчастных, выпивая до дна их душу… Порой сюда приносили смертельно больных. Люди надеялись, что божество поможет им излечиться. Напрасно. Божество давно уже потеряло связь со своим изображением. Идол жил сам по себе. И эти больные мало отличались от жертв.
Постепенно идол накапливал силу. И вот пришёл день, когда её стало достаточно. Нужна была последняя капля. Но эта капля должна быть особенной. Это должен быть медиум. Посредник. Шаман!
   
    * * *
Он нёсся с безумной скоростью. Словно щепка по горной реке. Словно орёл, падающий на зайца. Да. Он летел. Летел навстречу Свету. Там была цель. Он знал, что можно слиться с этим Светом. И это будет блаженство. Эта мощь, это спокойствие, это сознание того, что ты часть чего-то Великого - всё завораживало.
- Ты хочешь Света?
- Да.
Ответ был естественен. Он даже не подумал, кто его спрашивал. Он вообще не думал. Он ЖАЖДАЛ.
- Ты не достоин! – прозвучало бесстрастно, как приговор суда.
Движение прекратилось.
- Как?!! – это всё, что он мог выжать из себя. Он был ошеломлён. Его не пускали к Свету!
- А вот так. Твой индивидуальный кармический индекс превышает максимум, предельно допустимый для интеграции с трансцендентной сущностью, – прозвенел насмешливый голос.
Косолапый не понял ни слова.
Захлопали огромные крылья, закрывая перед ним Свет.
- Вернись ко мне… - это шипение слышалось сзади.
Он оглянулся вниз. Там копошилось что-то тёмное. Из этого живого мрака к нему тянулись многочисленные руки.
Он содрогнулся:
- Нет!
- Я сделаю тебя великим…
- Нет!!
- Я сделаю тебя могучим…
- Не-е-е-е-т!!!
- Поздно!
Руки рванулись к нему. Схватили со всех сторон и потащили вниз.
- Ты будешь богом, - как бы в утешение прошелестел шипящий голос.
Мир перевернулся и погас, как пламя свечи…

+1

3

* * *
«Хэ! Где это я?»
Священная роща вокруг. Внизу жертвенный костёр, в центре которого булькал большой глиняный кувшин с мухоморовым варевом. Почти сотня замерших охотников. На лицах - гримасы ужаса.
«А это что за мешок там за костром? Похож на человека. Упаси меня Калтащ! Да это же я!»
Сердце рухнуло вниз.
Сердце? Да, не было у него никакого сердца!
«Спокойно. Возьми себя в руки!»
В руки? Чушь! Не было у него рук. И ног не было.
Вообще ничего не было. Был только думающий сгусток энергии, который, похоже, никто не хотел замечать.
Вся сотня охотников тупо стояла и беспомощно глазела на мертвое тело шамана.
- Ну, и чего вы, недотёпы, рты разинули? Нет бы, человеку помочь!
Голос прозвучал над капищем как раскат грома. Мужики вздрогнули и дружно повернули головы к истукану.
- Ну, чего пялитесь, идиоты! Долго еще так стоять будете?
Двое самых старых охотников схватились за сердце и тихо сползли на землю.
- Ворса! Ворса с лесу припрыгал! Колдуны проклятье нагнали! – истерично завопил какой-то юнец, тыча пальцем в голову идола.
В его словах был смысл. Только что на глазах у всех помер шаман, испортив праздник осеннего равноденствия и открытие сезона большой охоты. Знак дурной. Шаман не успел благословить оружие. И умер как-то не по-человечески. Будто кто-то душу из него вынул. А теперь этот странный голос, исходящий от идола. Конечно, устами идола мог разговаривать бог. Но почему тогда чёрное облако закрывало голову истукана? Небось, это злобный леший-ворса, насланный вражьими колдунами пытается, причинить вред покровителю племени.
- Полынью его! – заорал старший сын шамана. – Её ни один ворса не перенесёт!
- Вы чё, мужики? Из ума выжили? – попытался образумить охотников новоявленный дух. Он пока ещё не понял, в кого он превратился. Может быть, и в ворсу. Как на него подействует полынь, он тоже не знал. Но почему-то проверять не хотелось.
- Зубы заговаривает! – констатировал доделистый сынуля, развязывая, вытащенный из шаманской торбы кулёк с порошком полыни. – Ща я его, тварь такую!
Странное облачко взмыло в воздух.
В тот же миг деревянный идол почернел и рассыпался в прах. Облачко пронеслось через капище и скрылось среди деревьев священной рощи.
   
    * * *
Оно летело, куда глаза глядят. Впрочем, глаз-то у него как раз и не было. Поэтому приходилось просто лететь в одном направлении, время от времени огибая стволы деревьев. Покойный шаман был полностью погружён в свои размышления. То, что с ним произошло, слегка походило на полёт души через разные миры во время камлания. По крайней мере, так об этом рассказывали другие шаманы. Раньше он не очень доверял таким сказкам. Сам ничего подобного не испытывал. От конопляного варева, конечно, бывали разные видения, но настоящими путешествиями их не назовёшь. Приходилось обманывать доверчивых соплеменников, втюхивая им самую первосортную бредятину. Угрызения совести по этому поводу шаман испытывал не часто. И только, когда оставался наедине с собой. В процессе действа такого никогда не бывало. Он получал некоторое удовольствие от этой игры с публикой. Появлялся азарт, который подавлял остальные движения души. Но оставаясь в одиночестве, Косолапый всё чаще ловил себя на мысли, что всё это как-то нехорошо. С другой стороны ему уже безразлично стало и племя, и те, кто был когда-то его семьёй, и даже собственная жизнь. Хотя, напади в это время на племя какие-нибудь лютые вороги, Косолапый не задумываясь бы жизнь свою отдал за родню и общину. Пожертвовать собой ради своих – дело святое.
Да и почему бы не пожертвовать этой жизнью, если она такая серая и беспробудная?
Эти мысли появлялись последнее время всё чаще. Всего пару месяцев назад справил свадьбу младший сын шамана и ушёл жить в собственные специально построенные по такому случаю «хоромы». Вообще-то такое отселение молодых в те времена не было принято. Но Косолапый-то был шаманом. И негоже молодице из другой семьи знать его домашние секреты. «Хоромы», конечно, были всего лишь полуземлянкой. Но охотники неолита более качественного жилья и представить себе не могли.
А шаман с тех пор остался в своём доме один. И всё чаще накатывали на него волны хандры и апатии. Эту вязкую серость скрашивало лишь общение с мудрым олысем. Домовой понимал его, как никто другой.
   
    * * *
Прожитая жизнь картинками мелькала перед внутренним зрением непонятного сгустка энергии.
…Бабушка. Поздний вечер. За стенами дома воет лютым зверем зимняя вьюга. А внутри полуземлянки тепло. В очаге жарко пылают дрова. Почти вся деревня собралась в просторной комнате. Крытыми переходами-коридорами пришли они сюда из своих полуземлянок послушать сказания бабушки о бессмертных богах и подвигах древних героев.
Косолапому тогда было года четыре. И никто его Косолапым ещё не называл. Да и имени-то у него настоящего не было. Зато были мать и отец, дедушка и бабушка. Вот он сидит на коленях у мамы, жуёт ломтик мороженого сала и сквозь огонь смотрит на бабушку. Она лучшая сказительница в деревне, а, может быть, и во всём племени!
Бабушка рассказывает, как добрый и справедливый верхний дух Ен (самый главный из всех богов) вместе со своим зловредным братцем Омолем творили окружающий нас мир. Какие прекрасные творения создавал Ен! И как же старался Омоль всё это извратить, изуродовать или хотя бы испачкать!
- Зачем он так поступал? – словно гром с неба звучит в тишине дома тихий вопрос соседского мальчишки.
Это вне всяких правил. Прерывать повествование сказительницы никто не имеет права. Все осуждающе смотрят на нарушителя. Косолапый даже зажмурился, ожидая последствий. Но бабушка не злится. Она спокойно, будто так и было задумано, отвечает подростку:
- Зависть, солнышки мои. Самое страшное чувство в мире – зависть. От неё все беды нашего мира!
И, как ни в чём не бывало, продолжает свой рассказ.
Круглое лицо бабушки, подсвеченное языками пламени то радуется, то тоскует, то изумляется. И ты уже видишь перед собой не её, а грозного Ена, его жену, пришедшую с Восхода, богиню-мать Калтащ-экву или их прекрасную маленькую дочку Йому.

+1

4

* * *
Многие сверстники Косолапого были сильнее и «круче» его. Но у него были живой ум, хорошая память и довольно весёлый нрав. То, чего не мог добиться силой, добивался дружелюбием, метким словом, а порою и хитростью. Он не был вожаком, но с его мнением считались все сверстники. Ещё в детстве у него обнаружились магические способности. Стезя шамана манила его. Отец потихоньку вводил его в мир духов и магии.
…Отец.
Косолапый был уже почти подростком. Тогда он увязался за отцом лесовать. Они жили две недели вдвоём в лесной хижине, охотились на мелкую дичь и собирали целебные травы. В тот день они проверяли силки. На поясе у отца висела пара пойманных зайцев. В руке – крепкое копьё. За ним гордо шагал Косолапый. На поясе у него тоже висела добыча – довольно крупная белка, а в руке копьё чуть меньше отцовского, но такое же крепкое.
Случайно они спугнули молодую косулю. Она, видимо, только что родила детёныша и не пришла ещё в себя. Обезумевшая от страха мать бросила новорожденного телёнка и отбежала на расстояние броска копья от опасных гостей. Она стояла там и огромными чёрными глазами следила за пришельцами, очень надеясь, что те уйдут восвояси. Телёнку же в это время было не до испуга матери. Он только что поднялся на ноги. Широко расставив свои голенастые конечности, покачиваясь из стороны в сторону телёнок, опустив вниз голову, смотрел в землю.
- Добыча! – обрадовался Косолапый и поднял своё копьё, намереваясь забить несчастного телёнка.
- Постой, - рука отца остановила занесённое для удара оружие.
Косолапый поднял на него полные удивления глаза:
- Почему?
- А для чего? У нас уже есть еда на вечер и на утро, - тихо проговорил отец, показывая на висящих на поясе зайцев. – Домой мы его мясо не успеем принести – испортится. Да и мяса в нём мало. Пусть живёт. Растёт до будущей охоты. Не убивай без особой необходимости. Не надо.
Они свернули с тропы, спеша обойти телёнка стороной. Издали им было видно, как осторожная косуля постепенно приближается к своему малышу…
…А через год случилось самое страшное в жизни Косолапого.
Солнце было в зените, когда в деревню прибежал запыхавшийся Кречет. Соседский мальчишка лет пятнадцати. Он со старшим братом ещё затемно ушёл вниз по реке в соседнее селение. Старейшины дали им какое-то поручение. Но поручение это выполнить они не смогли.
Кречет прибежал назад один. Задыхаясь он заорал на всю деревню, что стряслась беда. Народ сбежался на этот крик и стали выяснять, что же всё-таки произошло.
- Беда, - говорил он. – Какие-то одетые во всё чёрное люди напали на соседей. Мы подошли к деревне на восходе солнца и из леса увидели, что несколько домов горит, а по деревне ходят странные чёрные люди. Соловей оставил меня в лесу, а сам пошёл узнать в чём дело. Зря он это сделал. Я говорил ему, что это опасно. А он твердил, что только так можно что-то узнать. Они схватили его и тут же зарубили топором. Я видел как он упал мёртвым. И я побежал сюда. Соловей говорил, что если чёрные – это враги, то надо предупредить нашу деревню. Я видел, что они собрались и отправились сюда по дальней дороге вброд. А я бросился вплавь через реку. Они скоро будут здесь. Я ведь правильно сделал?
Кречет поднял умоляющий взгляд на отца Косолапого. Тот кивнул и положил руку на плечо подростка:
- Ты правильно сделал. Жизнь общины важнее жизни одного человека.
А дальше отец стал распоряжаться, как вождь. Старейшины только кивали в знак согласия. Три пары самых молодых ребят отправились предупредить о беде соседние селения. Остальные - на скорую руку собирать пожитки. Надо было всем спешно покинуть деревню и спрятаться на болотах и в лесах в охотничьих избушках.
Ушли все, кроме отца. Прощаясь, он обнял и поцеловал жену, пристально поглядел в глаза старшего сына. Брата Косолапого звали Зубром. 17 лет – взрослый охотник. Отец был уверен, что он не подведёт.
- Береги мать и братьев, - сказал он.
- Батя, зачем тебе оставаться? Может быть, и ты с нами? Как-нибудь обойдётся? – стал уговаривать Зубр.
Отец усмехнулся.
- Ты же, сынок, охотник. Ты должен знать, что охотники не бросают преследования, если дичь старается убежать. Они – охотники. Они пойдут по следу, если дичь не покажет зубы.
- Но почему ты один?
- Я владею магией. Я смогу их задержать. Жизнь общины важнее жизни одного человека.
Потом он обернулся к Косолапому и тихо проговорил:
- Слушайся брата. Он теперь будет старшим в семье. И помни: у тебя особый дар. Тебя ждёт большое будущее. А когда вернётесь, поговори с олысем.
- С кем? – изумился Косолапый.
Но отец заторопил всех:
- Идите. Скорее! Времени больше нет. Я чую их. Они уже близко…
В деревню они вернулись через двое суток. От селения почти ничего не осталось. Одни головешки. Тело отца было изрублено на мелкие кусочки. Его узнали только по лоскутам одежды. Чёрные люди исчезли, будто бы их никогда и не было.
Вечером на пепелище своего дома Косолапый впервые увидел олыся. Тот рассказал, как погиб отец. Чёрные люди пришли в деревню на закате. Они были очень удивлены, что в селении никого не видно. И пока они осматривали хаты, отец Косолапого навёл на них морок. Это было единственное сильное заклинание, которым он владел. Оно передавалось много веков по наследству. И отец знал, что плата за использование этого заклинания будет страшная. Это будет смерть не только тела, но и души. Но жизнь общины важнее жизни одного человека. Он наслал морок на чёрных людей. Им вдруг показалось, что вокруг только враги. Чёрные обезумели и стали набрасываться друг на друга. Пожалуй, они перерезали бы себя до самого последнего человека. Но один из них явно владел высоким искусством магии. Он не поддался мороку. А вскоре создал контрзаклинание. Морок пропал. Чёрные люди увидели, что их осталось меньше половины отряда. Но в тоже время они увидели и отца Косолапого. Две дюжины человек набросились на старого шамана, вооружённого только каменным топором. Он успел лишь хорошенько приложить одного из нападавших, прорубив ему плечо. Остальные буквально растерзали тело своей жертвы. После они сожгли трупы своих товарищей, а заодно и всю деревню, и ушли прежним путём на юг. Олысь, который мог понять любой человеческий язык, слышал, как ругался их начальник, говоря, что поход теперь закончен и придётся возвращаться домой.
Больше в этих краях чёрных людей никто не видел. Старого шамана похоронили, как и положено по его статусу на главной берёзе священной рощи. Деревню же успели отстроить к осенним холодам…

0

5

* * *
Косолапый поверил последним словам отца. У него был особый дар! Он видел олыся, которого не видел больше никто. Он мог с ним разговаривать. У него впереди большое будущее.
Но время шло. А особенный дар так и не открывался. Другие шаманы рассказывали, как путешествовали по верхним и нижним мирам, а у Косолапого это не получалось. Он пытался произносить заклинания, но они не работали. Ему иногда удавалось изгнать из больного лихорадку. Но Косолапый не был до конца уверен, что именно изгнало болезнь: лечебные травы, отваром которых он поил больного, или его заклинания. Постепенно он стал подозревать, что лечебные травы для больных важнее его камланий.
Три года назад, став шаманом, он прошёл обряд получения силы. Но силы не прибавилось ни на песчинку. Где оно это большое будущее? Где тот особый дар? Куда делись? Ему скоро стукнет сорок лет. От сверстников остались единицы. Сколько ещё пройдёт времени до того дня, когда бог смерти старик Кулэм придёт испить его крови?
Шаманство превратилось в фальшивую обёртку, в скучную работу. А жизнь потеряла смысл. Неужели отец лгал перед смертью? Разве люди лгут в такое время? Нет. Такого не может быть.
Но, возможно, он просто ошибался. Такое случается даже с героями.
После таких выводов всё существование человека становится пустым и безнадёжным. С такими мыслями люди часто совершают самоубийство. Но наш шаман был не из таких. «Не умирать же только потому, что жизнь не имеет смысла,» - частенько думал он. Смерть ассоциировалась с болью. А боль Косолапый не любил.
Временами боль доставала его. По утрам болела спина, иногда ныли колени. А ещё шаман скрывал ото всех, что у него уже больше года болит зуб. На левой стороне нижней челюсти. Все в племени считали, что в зубах содержится волшебная сила. И у шамана, которого мучает зубная боль (особенно с левой стороны!), могли возникнуть серьёзные проблемы.
Но сейчас… Как там говорят? Если после тридцати ты проснулся и у тебя ничего не болит, то, скорее всего, ты умер. Шаману было почти сорок. Для большинства мужчин племени он был уже стариком. Но сейчас у него не болело ничего. И это ему нравилось.
    «Что там орали мужики? Ворса? Ладно! Лешим быть тоже не плохо».
Новый дух огляделся вокруг. Во время размышлений он пролетел насквозь священную рощу. Дальше простирался сосновый лес. День солнечный, радостный. Настроение поднималось само собой. А ещё зрение…
Зрение стало совсем другим. Краски ярче, видны самые мелкие детали и… Какие-то мелкие, явно волшебные существа копошились в разных углах леса. Он видел их, чувствовал их! Он видел душу каждого дерева, сущность каждой хвоинки!
Но одновременно с этим в сознание закралась тревожная нотка. Что-то подсказывало новорождённому духу, что нельзя долго оставаться бесплотным. Писком комара возле уха зазвенела навязчивая мысль: «Нужно тело». Крепкое, могучее тело. Чем сильнее, тем лучше. Но где его взять?
Дух остановился и огляделся. Люди были очень далеко. Белки и бурундуки – не годятся. Волк? Сильный зверь, но поблизости его не было.
Дух отключил зрение и слух. Он осматривал окрестности иным, нечеловеческим чувством. Круги становились всё шире и шире. Ага! Вот оно!
   
    * * *
В глубине леса молодой бурый медведь склонился над обглоданными костями оленя. Ночью здесь пировали волки. Медведю это не нравилось. Он сердился. По его мнению, волки должны были оставить ему солидный кусок мяса. Ведь он этого хотел! Косолапый был убеждён в том, что всё в мире должно делаться так, как хочется ему. Вдруг медведь почувствовал смутное беспокойство. Он поднял голову в ту сторону, откуда чувствовалась неизвестная угроза, и предупреждающе зарычал.
Небольшое чёрное облачко на огромной скорости врезалось в лоб медведя. Точно между глаз. Косолапый не успел ни испугаться, ни удивиться. Бывший шаман – тоже. Мир перевернулся и погас, как пламя свечи.
Медведь упал, растянув лапы в разные стороны, ткнувшись мордой в колючую лесную подстилку.
   
    * * *
Ночь прошла без приключений. Никто не заинтересовался валяющейся тушей спящего медведя.
Взошло солнышко и стало тихо карабкаться вверх по небосклону.
- А-а-а,- это был не крик. Это «а» напоминало стон и рычание одновременно. И не удивительно. Ведь оно вырвалось из медвежьей глотки. Впрочем, с тем же успехом оно могло вырваться из глотки завзятого холостяка, пробудившегося утром с могучим похмельным синдромом в буйной некогда голове.
- Ы-ы-и-и, - это уже напоминало скрип двери.
Медведь пытался собрать конечности под своим телом и привести их в вертикальное положение. Но конечности не повиновались. Они опять разъехались в стороны. Медведь вновь ткнулся мордой в игольчатую труху.
Голова безжалостно раскалывалась. Она гудела, трещала. Мысли собрались в самом центре черепа и с любопытством разглядывали окружающую черноту. Глаза открывать не хотелось. Было ощущение, что на каждом веке лежит по пудовому булыжнику.
Что-то мешало в горле. Мысли сбились в кучку, сосредоточились на горле.
- Р-р-ры, - прозвучало с оттенком невообразимой боли.
Собравшиеся мысли посовещались и решили, что всё в горле должно быть нормально. Они очень хотели, чтобы там было, КАК ПРЕЖДЕ.
- Ни-иког-да… Больше ни-ког-да… Пошли они к демонам эти треклятые мухоморы, - прохрипел медведь.
Одновременно с этим бедолага смог подняться на лапы и открыть один глаз.
Увиденное его озадачило. Там, где полагалось быть руке, находилась медвежья лапа. Он распахнул второе веко и скосил глаза на переносицу. Там вместо привычного белого шнобеля росла бурая щетина, заканчивающаяся чёрным бугорком в мелкую сеточку.
- О-о-о! – от удивления он сел на задницу, схватив нос обеими лапами.
- Медведь…
- Ё-моё! Не приснилось…
- А, - это короткое «а» было прервано на полувздохе.
Косолапый сам зажал себе пасть правой лапой. Страшная догадка поразила его, как молния:
- Я ж по-человечески разговариваю... А, может быть, кроме меня этого никто не слышит? Надо бы проверить.
Идея целиком захватила говорящего медведя. Остальные мысли слишком пугали. Он не хотел о них думать. Особенно страшило соответствие нынешнего облика человеческому имени шамана. Вопросы лезли в голову. Кто он? Что с ним? Как быть дальше? Но их лучше было отложить на «потом».
   
    * * *
Медведь вперевалку шёл по лесу и размышлял вслух:
- Где найти людей? Я думаю, у реки. По-моему, так. А где у нас река? Я думаю, в той низине. По-моему, так.
Сделав эти умозаключения, медведь заметно прибавил в скорости. Сосновый бор постепенно перешёл в смешанный лес. Идти стало сложно. Тропинок медведь не искал. Шёл напрямую, периодически проламываясь через кустарник.

0

6

* * *
Солнце на небе достигло зенита. Впереди Косолапый учуял большую воду. Он раздвинул лапами последние ветки кустарника, и высунул вперёд острую морду. Для осторожности была веская причина. От реки неслась отборная ругань, извергаемая множеством глоток. Шум, гвалт. И, судя по глухим ударам, - драка. Зрелище, которое увидели медвежьи глаза, впечатляло. Там, где выгнувшаяся река особенно близко подходила к лесу, какой-то силач, вращая вырванным с корнем деревом, пытался отбиться от десятка наседавших на него мужиков.
- А ну, пучеглазые, расступись! – орал силач.
Его нельзя было назвать великаном, но он был выше любого человека, которого когда-либо встречал медведь. Череп силача был спереди и сверху совершенно лысым. На лице не было ни бровей, ни ресниц. Зато затылок зарос густыми длинными космами. Даже уши были покрыты короткими рыжими волосами.
- Получи, толстопузый! – крикнул силач и своей импровизированной дубиной смахнул одного из нападавших в реку.
Глаза нападавших действительно были слегка выпучены. В выражениях их лиц чувствовалось что-то общее, родственное и при этом жабье. Слегка отвисшие животики и примерно одинаковый рост, чуть ниже среднего человека, тоже говорили об общем происхождении. Из одежды на этих ребятах болтались только лохматые зелёные набедренные повязки.
Пучеглазые были вооружены короткими дубинками и, очевидно, побаивались приближаться к силачу. Они пытались окружить его с разных сторон, как собаки кабана, чтобы иметь шанс напасть со спины. При этом пучеглазые стремились оттеснить здоровяка от леса к реке.
- Мы тебе отомстим, мерзавец!
- Ты за всё поплатишься! – орали нападавшие.
- Сегодня мы побреем твои ушки! – сострил один из них.
При этом он опасно приблизился к силачу и тут же огрёб удар деревом. Тело, отлетело в реку. Но пузан ловко перевернулся в воздухе, нырнул в воду и исчез.
Остальные пучеглазики взвыли и стали швырять в силача камни, лежавшие на речном берегу.
- Смерть тебе, ворса! Мы сдерём с тебя шкуру!
- Да куда уж вам, вакулям в охотников рядиться! – издевался силач. – Ползите домой икру метать!
Однако дела силача шли всё хуже. Он ловко отбивал камни своей дубиной, но нападавших было слишком много. Один из камней попал ему в плечо. Другой с силой двинул по затылку. Здоровяк чуть не упал, но продолжал сражаться.
Вдруг вода на середине реки забурлила. Булькающий круг направился к берегу. Постепенно из него показалась высокая остроконечная золотая шапка. Под ней – зелёные волосы, белый лоб. Уже знакомые выпученные глаза, плоский нос и жабий рот, плечи в золотой рубахе…
«Главный вакуль, - подумал медведь. – А эти пучеглазые – его дети. В жизни водяных не видел. А тут – целая куча. Ну и мерзкие же твари. К тому же характер у них волчий. Сроду доброго слова о них не слышал. А этот силач – стало быть, ворса. Леший. Чего там про меня мужики на капище кричали? Кажись, ворсой называли?»
Медведь озадаченно посмотрел на свою лапу, повертев ею перед мордой. «Не похож. Но, кто его знает… Надо бы помочь «родичу»… К тому же, говорят, ворсы за добро добром платят… Авось, поможет разобраться, что со мной стряслось…»
Речной вождь предстал на берегу во всём своём великолепии. Золотая шапка, золотая рубаха почти до колен. Правда, штанов на вакуле не было. За вождём следовали два его сына. Те самые, что уже отведали дубины ворсы. В руке главный вакуль держал костяной жезл. Он поднял жезл над головой и начал нараспев читать какое-то заклинание. Все замерли. Молодые вакули перестали кидать камни, а ворса как-то сник и даже опустил свою дубину. Вода в реке начала подниматься, образуя гигантскую волну. Вот-вот эта волна обрушится на берег и смоет несчастного ворсу…
- Хрен тебе, щучий потрох! – раздался над рекой хриплый рёв.
Громадный медведь (так, во всяком случае, показалось водяным) стрелой вылетел из кустов, в три прыжка покрыл расстояние в полсотни метров и, встав на дыбы, ударил когтистыми лапами в грудь папаши-вакуля. Тот отлетел почти на середину реки. Магический жезл упал на отмель и был раздавлен медвежьей лапой. Речное цунами исчезло, как морок. Стоявшие за спиной отца вакули быстро превратились в щук и нырнули в разные стороны. У тех, что были на берегу, началась паника. Половина сами попрыгали в воду, а остальных туда смела дубина ворсы.
- Слышь, ты, Волосатый! – заорал леший – Давай ходу к лесу! А то они щас очухаются – баб своих позовут. Совсем плохо станет!
Выяснять чем жёны водяных хуже их супругов медведь не желал. Он тут же припустил за ворсой. А за спиной в реке и впрямь творилось что-то невообразимое. Она бурлила, грохотала, била фонтанами. Сквозь эту какофонию спецэффектов прорезался истошный женский визг:
- Я тебе сколько говорила, не связывайся с ворсами! Ты же мне обещал! Ну, ничего, я сама с ним разберусь…
   
    * * *
Ворса, а вслед за ним и медведь вломились через кустарник под спасительную сень леса. Они бежали ещё достаточно долго, пока не очутились возле огромной берёзы, в центре большой поляны. Ворса с улыбкой до ушей, не глядя на медведя, упал у корней дерева.
- Фу-ух! Насилу отбились. Ох, и здорово же ты мне помог, Волосатый! Я уж думал, что мне конец пришёл. И верняком меня соседушка-вакуль скормил бы своим щукам на обед. И тут ты! Словно снег на голову! Но, как ты его! Много я на свете чудес видел, но парящие в небе щуки – это что-то. Теперь соседушке свою чудо-рубаху латать придётся. А жезл-то! Жезл! Над ним же теперь все лягушки будут смеяться. И раньше весеннего равноденствия он новый не смастерит. Ха-ха-ха! Но постой-ка…
Ворса перекатился со спины на бок и, опёршись на локоть, удивлённо уставился на медведя:
- А как ты, Волосатый, говорить-то научился?
- Сам не знаю, - ответил медведь и при этом по-человечьи развёл лапами.
Ворса подавил смешок. Уж больно забавно выглядело.
- И давно это с тобой? Я тебя вчера утром в сосновом бору видел. Что-то ты тогда не очень разговорчив был. Только о жратве думал.
Медведь виновато опустил голову. Ворса опять прыснул от смеха.
- А вот вчера всё и случилось.
При словах о еде медведь вспомнил, что это тело не ело уже трое суток. Желудок поспешил напомнить о себе характерными звуками. Глаза косолапого выразительно уставились на живот.
- И кстати, насчёт еды… Не найдётся у тебя чего-нибудь пожрать?
Ворса при этом просто расхохотался:
- Для моего спасителя – всё, что угодно! Ради такого случая, пошли ко мне домой. Это не далеко. Я вчера здорового оленя завалил. Ну, и лукошко сушёной малины для тебя тоже найдётся. Подымайся, Волосатый! Хозяйка моя гостям всегда рада. Тем более таким занятным. Пошли!
При слове «хозяйка» медведь как-то сжался, но голод решил дело в пользу ворсиного предложения.
   
    * * *
Дом ворсы находился действительно недалеко. Прямо за поляной был небольшой заросший лесом овражек. Противоположная сторона балки была так завалена буреломом, что полезть туда мог только сумасшедший. Однако ворса знал, как пробраться через этот застывший хаос без особого труда. Пока шли, медведь поинтересовался:
- Слышь, а чё ты меня Волосатым всё кличешь?
- А чё? Не нравится что ли? Я ж тебя ещё сосунком помню. И мамку твою, что три года назад в горелом лесу погибла, я тоже знал. Ты когда родился, таким мохнатым был, как шарик. Вот я тебя Волосатым и назвал. Ты тогда не возражал. Так чё? Не нравится? Давай по-другому буду кликать.
- Да, нет… Волосатый, так Волосатый…
Вот тут следует пояснить, что говорили они на языке народа морт, и слово «волосатый» звучало, как «гэна». Кстати, и «косолапый» произносился не как «косолапый», а как «тапэ». Но если бы я тут всех так называл, вы бы, наверное, уже давно запутались и бросили читать. Поэтому большинство имён народа морт я уж дальше буду сразу без пояснений переводить на русский, тем более, что люди эти тогда предпочитали называться в честь растений, зверей и особенно птиц, которые до сих пор водятся в Центре России.
   
    * * *
- Ну, вот и пришли, - выдохнул ворса и с царским видом сделал рукой приглашающий жест.
Медведь с разинутой пастью застыл на месте:
- И это твой дом? У меня берлога лучше была!
Перед ними красовалась целая гора из наваленных друг на друга деревьев. Вырванные с корнями, поломанные кое-как, они громоздились друг на друге, как хвоинки в муравейнике.
- А ты что? Хотел дворец Ена увидеть? Ну, извини, братец. Мне до верховного бога ещё очень далеко. Рожей не вышел. Но и здесь не так плохо, как кажется...
При этих словах ворса взялся за один из торчащих наружу сучков, потянул на себя. Перед путниками открылся вполне правильный дверной проём. Внутри было просторное и светлое помещение с ровными бревенчатыми стенами. Свет падал через дыры в потолке, закрытые чем-то прозрачным, вроде слюды. В центре в очаге, выложенном из диких камней, горели дрова. Над костром на деревянном вертеле жарилась огромная оленья нога. В дальнем углу белой скатертью был накрыт стол. Медведю он показался чудесным алтарём какого-то неведомого бога. В то время в домах охотников столов вообще не было. Доску каменным топором изготовить слишком тяжело. А пилу ещё не изобрели. Но ворсе на это было плевать. Волшебные существа в ту пору были куда «продвинутее» обычных людей в плане обустройства собственного быта. Ворсины же родители даже с некоторыми южными богами знались и кое-чему у них научились. Ведь с помощью колдовства многое можно сделать. Вот лавки, например. Это вам не земляные нары, вырезанные прямо из материка, в убогой землянке, а настоящие деревянные лавки. На них вдоль стены примостились разного калибра ребятишки с мохнатыми, как у ворсы ушам, но пока ещё не лысые.
- Ну, хозяюшка! – забасил ворса. – Принимай в гости моего спасителя.
А Волосатый между тем очень опасался увидеть эту хозяюшку.
Среди шаманов бытовало мнение, что жена ворсы – сама Йома. Она хоть и считалась дочерью верховного бога, но, по слухам, за последние годы испытала столько горя и страдания, что превратилась в страшную старуху-людоедку. Этакая Баба Яга с железными зубами и когтями, что насылает на всех болезни и жрёт младенцев, а иногда и взрослых охотников. Говорят, она ушла с Неба и живёт где-то посреди болот то ли с каким-то чудовищем, то ли с ворсой… Косолапый очень опасался: не с этим ли ворсой.
Однако из двери в противоположной стене появилась красивая молодая женщина. Удивительно, но на ней не было никакого головного убора. Длинные (ниже пояса) чёрные волосы ниспадали на плечи блестящим водопадом. Огромные василькового цвета глаза сияли добротой с лёгкой искоркой озорства. Мягкие, почти детские черты лица вызывали умиление. Необычного кроя платье, расшитое красными, синими и золотыми узорами выгодно подчёркивало стройность её фигуры. Её тело…
Вообще-то, это не эротический роман. А потому увольте меня от подробных описаний тела жены ворсы. Сами как-нибудь всё нужное представите. Я лишь могу подтвердить, что эта женщина была потрясающе красива той юной наивной красотой, которая заставляет любого нормального мужчину защищать её и холить. Но при всём при этом жена ворсы была ещё очень умна. Говорят, редкостное сочетание.

0

7

Глоссарий

Агни - в индийском пантеоне бог огня.
Апса́ры (санскр. अप्सरस्, apsaras, «многоводные») - полубогини в индуистской мифологии, духи облаков или воды. Изображались в виде прекрасных женщин, одетых в богатые одежды и носящих драгоценности. В ведийской мифологии являлись жёнами и возлюбленными гандхарв. При переходе в индуистскую мифологию приобрели функции небесных танцовщиц и куртизанок.
А́рии (др.-инд. ā́rya-, авест. airya-, др.-перс. ariya-) - самоназвание исторических народов Древнего Ирана и Древней Индии (II—I тыс. до н. э.), говоривших на арийских языках индоевропейской семьи языков. Большинство современных археологов сходятся на том, что прежде эти народы населяли степи и лесостепи  нынешнего Казахстана, Юга России и Украины.
Арьявата - страна ариев.
Арьяма́н (санскритское «дружественность», «гостеприимство») - одно из ранних ведических божеств. В индийской мифологии стал божеством, сохраняющим общественные связи, а в иранской мифологии превратился в демона Аримана, олицетворяющего собой зло.
Ашвины - в индийской мифологии божественные близнецы-всадники, символизирующие собою рассвет и закат.
Аю (др.-инд. Ауй-, ср. ауи-, «жизненная сила») - бог в индийской мифологии, связанный с жизненной силой.
Бра́хма - бог творения в индуизме.
Ваджра (санскритское - Молния) - оружие Индры.
Вакуль - у коми водяной.
Вала («охватывающий», «скрывающий», по одной из версий – «волосатый»), позднее Бала — в древнеиндийской мифологии имя демона. Своё начало этот персонаж берёт в Ведах, где он — это демон, скрывающий в пещере коров, похищенных карликами Пани, или название самой пещеры.
Варны (санскритское, буквально — качество, цвет, категория), термин для обозначения четырёх основных сословий в Древней Индии (брахманы — жрецы, кшатрии — воины, вайшии — рядовые соплеменники, шудры — слуги общины). Первые три варны появились с возникновением социального неравенства, 4-я варна — позже, после завоевания Индии ариями, её составили в основном пленные туземцы. Примерно в I тысячелетии до н.э. варны окончательно трасформируются в касты.
Варуна - в индийском пантеоне бог мировых вод, а также хранитель справедливости и судья. Локапала Запада. Фонетически отождествляется с греческим Ураном.
Варанаси - город в Индии. Согласно легендам основан Шивой 5000 лет назад, но упоминается в Ригведе, что даёт возможность предположить, что легендарный город, расположенный между реками Варуна и Асси находился в ином месте, вероятнее всего, на территории расселения древних ариев. С.В. Жарникова в книге «Золотая нить» предлагает в качестве места расположения древнего города берега рек Воронеж (Варуна) и Усмань (Асси).
Вач - в индийской мифологии богиня речи, персонификация речи.
Ваю (Ветер) - в индуистском пантеоне бог ветра, локапала Северо-запада.
Велес (Волос) - один из главных древнерусских богов, покровитель путников и торговцев, податель богатств, повелитель диких животных и хранитель домашнего скота. Ему было открыто тайное знание магии, искусства, музыки и поэзии. Как противник Перуна-громовержца он сближается с ведическим демоном Валой, вступившим в битву с Индрой. В своей нижней ипостаси он – хозяин мира мёртвых и проводник душ в иной мир, олицетворение зимы и холода (Дед Мороз). Культ Велеса восходит к древнейшим охотничьим культам поклонения медведю. С принятием христианства на Руси сам образ Велеса был демонизирован до уровня злого духа и чёрта, но основные функции и обряды поклонения перешли на святого Власия.
Вёльва (др.-исл. Völva, Vala, Spákona) - в скандинавской мифологии провидица.
Вишну - в индийской мифологии бог животворной силы природы, а  в более поздней вайшнавской традиции индуизма - верховный бог.
Войпель - у коми бог северного ветра.
Волчье море (по-персидски – Гирканское море) - древнегреческий историк и географ Гекатей Милетский (550-490 гг. до н.э.) так называет Каспийское море.
Волчья река - древнегреческий историк Геродо́т Галикарна́сский (484 - 425 до н. э.) называл реку Урал рекой Ликос, что в переводе на русский означает «волк».
Ворса - у коми леший.
Вритра - в индуизме змееморфный демон хаоса. Некоторые косвенные данные позволяют предположить о том, что его создателем был Тваштар.
Гавриил - в христианстве архангел, по апокрифической «Книге Еноха» - страж рая.
Гадес - в древнегреческой мифологии бог царства мёртвых, один из братьев Зевса, более известен, как Аид.
Гандхарвы - в индийской мифологии (санскр. गन्धर्व, gandharva, «благоуханный») — класс полубогов. Гандхарвы описываются в «Махабхарате», «Рамаяне» и Пуранах как мужья или возлюбленные апсар, как певцы и музыканты, услаждающие девов. Гандхарвы дали название и одному из видов брака (брак гандхарва — добровольный союз девушки и жениха без одобрения родителей). В «Ригведе» упоминается только один гандхарва — хранитель сомы, иногда отождествляемый с сомой. Иногда он выступает как демон, враждебный Индре. В «Шатапатха-брахмане» гандхарвы похищают у богов сому, но вынуждены вернуть его, соблазнённые богиней Вач. В.В. Напольских в статье «Кентавр – гандхарва – дракон – медведь: к эволюции одного мифологического образа в Северной Евразии» проводит мысль о тесной связи образов индо-арийского гандхарвы и коми-зырянского гундыра.
Гаруда - в индийской мифологии птица с человеческим телом, вестник богов. Проиграв однажды спор с Вишну, стал его «транспортным средством».
Гундыр - образ многоголового великана в мифологии коми. Поздние версии сказок о гундыре представляют его подобным русскому Змею Горынычу. В.В. Напольских в статье «Кентавр – гандхарва – дракон – медведь: к эволюции одного мифологического образа в Северной Евразии» говорит о заимствовании прапермским населением этого имени и образа у древних ирано-ариев.
Дакша - бог в индийской мифологии. Отец 50-ти дочерей. Тесть Сомы, Дхармы, Камы и Рудры.
Деметра - в древнегреческой мифологии богиня плодородия, мать богини Персефоны, коварно похищенной Аидом. Историк Л.Н. Клейн полагает, что первоначально в мифе о похищении богини плодородия богом подземного царства фигурировала именно Деметра. Персефона возникла позже в результате расщепления образа Деметры. 
Дханвантари - бог-лекарь в индуизме.
Дхарма (Яма) - бог в индуизме, Владыка Преисподней, Миродержец Юга, Царь Смерти и Справедливости, хранитель Закона. Локапала Юга.
Дьяус (санскр. небо, день) - в ведической религии божество дневного неба. Неразвитый аналог греческого Зевса в индийской мифологии.
Дылда-Шептун - в сказаниях финно-угорских народов и повериях Русского Севера священный истукан белоглазой чуди, выполненный из темного изумруда.
Ен - у коми бог-демиург, Верхний дух, брат Омоля.
Зверь - в христианском богословии считается одним из названий антихриста в Новом Завете, где он также назван человеком греха, сыном погибели. В данном романе Зверь – сын Люцифера.
Зевс - в древнегреческой мифологии царь богов, бог неба, грома и молний, ведающий всем миром.
Иеремиил - по апокрифической «Книге Еноха» архангел, наблюдающий за воскресением мёртвых.
Индра - в индуистском пантеоне бог-громовержец, покровитель воинов, локапала (хранитель) Востока.
Ирий - рай в славянской мифологии.
Йока - по-фински «река», предположительное древнее название реки Оки.
Йома - у коми злая волшебница. Имеет значительное сходство с русской Бабой Ягой. По некоторым данным она была дочерью Ена.
Йо́ни - санскритский термин, часто используемый для обозначения влагалища, вульвы, матки. В буквальном переводе означает «чрево», «место рождения». В индуизме йони олицетворяет женское воспринимающее начало, активный принцип, выступающий как противоположность пассивному мужскому принципу, которым является лингам (См. Лингам).
Календарь. Древний финно-угорский календарь делил год на два периода и 9 неравных месяцев. Период весенне-летний: I.  22 марта - 27 апреля = месяц медведя; II. 28 апреля - 02 июня = месяц оленя; III.  03 июня - 04 июля = месяц горностая; IV. 05 июля - 09 августа = месяц росомахи. Период осенне-зимний:
V. 10 августа - 04 октября = месяц лося; VI. 05 октября - 19 декабря = месяц выдры; VII. 20 декабря - 24 января = месяц лисицы; VIII. 25 января - 21 февраля = месяц белки; IX. 22 февраля - 21 марта = месяц куницы. Древнейший календарь обнаружен на бронзовом кольце, найденном в 1975 году на левом берегу реки Вычегда близ деревни Сторожевск (Корткеросск, Коми, Россия). Археолог К.Кольцов датировал находку рубежом I-II тысячелетий н.э. В романе этим календарём пользуется только Велес.
Калтащ-эква - у обских угров богиня земли, жена небесного бога.
Кама - в индуизме бог любви.
Каменный пояс - Уральские горы.
Касты - (португ. casta — род, поколение, происхождение), эндогамные (замкнутые) наследственные группы людей, занимающие определённое место в социальной иерархии, связанные с традиционными занятиями и ограниченные в общении друг с другом. В Индии касты возникли на базе варн.
Ковен (англ. coven) - в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш. В романе – основное тактическое подразделение слуг Люцифера. Само происходит от латинского convenire, означающего «собрание, встречу.
Кубера - в индийской мифологии бог богатства. Ассоциировался с землёй и горами. Локапала Севера.
Кулэм - на языке коми – смерть, бог смерти.
Лакшми - в индийской мифологии богиня изобилия, процветания, богатства, удачи и счастья. Дочь Дакши, жена Вишну.
Ли́нгам (знак, метка, признак) - в индуизме основной не антропоморфный символ Шивы (Рудры). В большинстве случаев представляет собою вертикально поставленный цилиндр с закруглённой или полусферической вершиной. Чаще всего имеет в основании круг (редко — квадрат), символизирующий йони. Образ Линга-йони-мурти символизирует собою «неделимое единство мужского (Шива) и женского (Деви) начал, от соединения которых исходит жизнь». В настоящий момент большинство светских ученых сходятся во мнении, что Лингам представляет собой эрегированный пенис или фаллос.
Люцифе́р (лат. Lucifer — «светоносный», греч. φωσφορος — «Светоносец», русск. Денница) - одно из имён Дьявола в позднем христианстве. У отцов церкви Люцифер, «сын зари». В Книге Исайи – падший ангел, поднявшийся против Бога.
Мара (мapyxа, мора) - в славянской мифологии злой дух, первоначально, как и Марена, воплощение смерти.
Маруты - в индийской мифологии духи бури. Дети Рудры, свита Индры. В данном романе – человеческая гвардия Индры.
Матхура - город, расположен на Севере Индии. Известен, как место рождения Кришны. Автор делает допущение, что у этого города был прототип в древней Арьявате.
Митра - древнее индоевропейское божество света.
Михаил - в христианстве архангел, по апокрифической «Книге Еноха» - главный архангел.
Меру - священная гора в космологии буддизма и индуизма, где она рассматривается как центр всех материальных и духовных вселенных. Считается обителью богов-девов. Для ариев начала II тысячелетия до н.э. она вполне могла ассоциироваться с самой красивой горой Южного Урала – Иремель.
Месси́я (от ивр. מָשִׁיחַ‎, Маши́ах) - букв. «пома́занник». Помазание оливковым маслом (елеем) было частью церемонии, проводившейся в древности при возведении монархов на престол и посвящении священников в сан. В иудаизме слово «машиах» иносказательно означает «царь». Иудеи верят, что идеальный царь, потомок царя Давида, будет послан Богом, чтобы осуществить политическое освобождение народа Израиля из-под власти других народов. В христианской традиции Мессия – это только Иисус из Назарета. Христос в переводе с греческого также означает «помазанник».
Морт - на языке коми означает «человек», имеет параллели в других финно-угорских языках: удмуртское «мурт» - «человек; чужой, посторонний», мордовское «мирде» - «мужчина, человек, муж», финское «marras» - «смертный». Все они восходят к финно-пермскому «mertь» - «человек, мужчина», заимствованому из индоиранских языков. В романе – выдуманное автором название племени шамана Косолапого.
Нараяна - «тот, у кого люди находят прибежище»  - одна из форм Вишну, верховное божество в вишнуизме. В «Нараяна-атхарва-шира-упанишад» говорится: «Из Нараяны все возникает, Нараяной поддерживается и в Нараяне находит свой конец. Значит, Нараяна вечен. Все, что существует ныне и возникнет в будущем, - суть Нараяна, чистейшее Божество. Есть только Нараяна, и нет ничего, помимо Него».
Никийя - у саамов небесная невеста, лунная дева.
Олысь - у коми домовой.
Омоль - у коми брат и противник демиурга Ена.
Пантеон  (в данной книге - Дом) - группа богов принадлежащих к какой-то одной религии или мифологии.
Пушан - в индуистской мифологии божество, связанное с солнцем, плодородием, путем. Отношение к пути — проявляется в том, что он выступает как повелитель пути, охранитель дорог, знает пути истины и богатства, провожает умерших по пути в царство смерти. Все эти функции почти полностью совпадают с функциями славянского Велеса.
Раджа (санскритское rāja) - правитель. Вместе с латинским rex (царь, правитель) восходит к общему индоевропейскому корню.
Рати - в индуизме богиня любовной страсти, дочь Дакши и супруга Камы.
Рафаил – по апокрифической «Книге Еноха» архангел, властитель мысли человека и его исцелитель.
Раха - древнее название Волги.
Рудра́ - ведийское божество, связанное с несчастьями и болезнями, а также их исцелением. Хозяин животных.
Сариил - по апокрифической «Книге Еноха» архангел, начальник над духами, соблазняющими и вовлекающими людей в грех.
Сати  (др.-инд. Sati, «сущая») - в древнеиндийской мифологии дочь Дакши и жена Рудры. В знак протеста против оскорбления, нанесённого её отцом мужу сожгла себя. Рудре пришлось долго искать её новое воплощение Парвати. Одно из воплощений Сати – Кали (богиня разрушения).
Сва́рга («небо») - в индийской мифологии рай для воинов, небесное царство Индры в индуизме.
Сваха – в древнеиндийской мифологии священный возглас при жертвоприношении; как олицетворение — жена Агни, дочь Дакши.
Синее море – название Аральского моря на русских картах в допетровскую эпоху.
Скрежещущий Зубами и Скрипящий Зубами – козлы скандинавского громовержца Тора, которые запрягались в его чудесную колесницу. В индийской мифологии на колеснице, запряжённой козлами ездил Пушан.
Сома – в индийской мифологии бог луны.
Сома – в индийской мифологии божественный напиток, опьяняющего свойства. Есть предположения, что его изготавливали из мухоморов.
Сома-Ра – сугубо авторская фантазия по поводу древнего названия реки Самара, протекающей в Оренбургской и Самарской областях и давшей название одноименному городу.
Сурья – в индийской мифолории бог солнца. Локапала юго-востока.
Тартар (Tartaros) – в древнегреческой мифологии глубокая пропасть под землей, темница титанов; иначе весь подземный мир, место заключения отверженных.
Тваштар - индуистское божество ведийской эпохи. Бог-мастер, творец искусственных и живых форм. В романе отождествлён с верховным божеством нартского эпоса через адыгейского бога Тха (Тхьэшхуэ).
Титон (Тифон) – первоначально значило собственно «полдень», «начало конца дня», «свет, но уже погасший». В древнегреческой мифологии сын Лаомедонта, брат Приама, отец Мемнона и Фаэтона. Эос похитила Титона и увезла на небо, где по ее просьбе Зевс сделал Титона бессмертным, но не дал ему вечной молодости. Дряхлого неумирающего старика Титона Эос превратила в цикаду.
Тутыр – в нартском эпосе одно из главных божеств, покровитель людей, ворующих скот, хозяин волков.
Тха – верховный бог в религии адыгов (черкесов), демиург, хозяин Вселенной.
Уриил – по апокрифической «Книге Еноха» архангел, властвующий над небесными светилами.
У́шас (санскритское «заря») — ведическое божество, олицетворённая заря. Сказания о ней близки к сказаниям о греческой богине зари Эос.
Фратрия — экзогамная группа родственных родов, вступающая в брачные отношения с другими фратриями. Браки внутри фратрии запрещены. Дуальная организация из двух фратрий составляла племя. Главной функцией дуально-фратриальной организации было регулирование брачных отношений в целях недопущения кровосмесительных браков.
Хастин – город Хастинпур (Хастин – слон, пура – город) расположен на севере Индии, упоминается в «Махабхарате» как город у которго происходили все основные боевые столкновения этого эпоса. Автор делает допущение, что у этого города был прототип в древней Арьявате.
Хонт-Торум – у обских угров бог войны.
Цверги - в германо-скандинавской мифологии карлики. Их ещё называют чёрными альвами или гномами. В фино-угорском и русском фольклёре их можно отождествить с загадочной белоглазой чудью.
Уаи́ги (осет. Уæйгуытæ) — одни из самых главных персонажей в осетинском нартском эпосе. Представлялись в виде одноглазых великанов с пёстрыми бородами и даже семиголовыми великанами. В романе чёрные уаиги – человеческая гвардия, можно даже сказать, янычары Вельзевула, последнего бессмертного слуги Люцифера (Светоносного).
Шарабха – в индийской мифологии волшебный зверь.
Шурале́ - в мифологии казанских татар и башкир дух леса, леший. Термин, видимо, восходит к древнему названию божества, близкого образу духа почитаемого предка щур (чур) в славянской мифологии. У татар представляется в образе волосатого мужчины с рогом на лбу или голой женщины с длинными грудями, закинутыми за плечи назад (в обоих обликах имеет очень длинные руки с длинными пальцами).
Шушмор – таинственное урочище где-то в Гусь-Хрустальном районе Владимирской области. Якобы на небольшой полянке возвышается правильная полусфера, сложенная из гладко отесанных камней, высотой в 3-4 и диаметром 6 метров. Вокруг нее стоят заросшие мхом остатки каменных столбов. Если снять толстый покров мха, то можно различить на камнях таинственные полустертые знаки: всадников, диковинных животных. Рассказы очевидцев относятся в концу XIX века. Современным экспедициям энтузиастов до полусферы добраться не удалось.
Яма – бог смерти в индийской мифологии. Он же Дхарма.

Отредактировано Велес (17-12-2018 15:56:30)

+1

8

Первая глава ещё не закончена. Продолжение следует.
А глоссарий даю на всякий случай, вдруг кому-то потребуется разъяснение имён или названий.
Жду откликов.

0

9

* * *
Жена ворсы, конечно же, не была Йомой. Где ж на каждого лешего йом напасёшься? Ворса-то почитай в каждом лесу свой имеется. А Йома была одна-единственная на белом свете. Вот и приходилось ворсам как-то решать проблему с размножением собственными средствами. А проблема была, потому что в семьях ворс испокон веков рождались только мальчики. Но решалась она очень просто. Если ворсе приглянулась какая-нибудь девочка из человеческого рода, он её умыкал. Девочки в те давние времена в лес по грибы, по ягоды ходили чуть ли не каждый день. Так что выбор был отменный. Ну, а там – слюбится–не слюбится – это уж как получится. У людей меж собой тоже не всегда всё складывается. А вот у нашего ворсы хорошо получилось. И свидетельством тому было пять счастливых мордашек, сидящих на лавке за столом.
А дело было так. Ворсе понравилась симпатичная синеглазая девочка из народа морт. Девочке понравился этот ворса-здоровяк, хоть и лысый, но зато с весёлым характером. Он её даже не воровал. Просто уговорил. Правда, не сразу. Больше месяца они тайно встречались в лесу. Ворса целыми днями показывал ей разные диковинные чудеса, пока полтора десятка белок собирали в две громадные корзины самые отборные грибы и орехи. Не могла же девчонка сказать дома: «Ах, мама, извините, я сегодня с лешим гуляла, грибов набрать не успела!» Нет. За тот осенний месяц синеглазая стала передовиком неолитического собирательства. Но это длилось не долго. Девчонку так интересовал волшебный мир, что она сама увязалась за лешим и согласилась на его галантное предложение руки и сердца… Точнее печени. Народ морт полагал, что самым главным органом человека является печень. Так вот, ворса девичьей печени пришёлся по нраву. И она (девочка, конечно, а не печень) не прогадала. С помощью заветных травок и колдовства леший продлил ей молодость и жизнь. Впереди у них был ещё целый век счастья, если какой беды не случится. Он научил её гадать, исцелять, волховать и даже с некоторыми зверями разговаривать. Теперь она была настоящим шаманом. Хоть диплом выдавай. Или, на худой конец, грамоту… берестяную.
Утром, когда хозяин ушёл осматривать свои лесные угодья, жена раскинула гадальные кости, подышала над конопляным варевом. Ударила в бубен и… узнала много интересного.
Сейчас она шла навстречу мужу и гостю в своём лучшем одеянии, в блеске молодости и красоты, неся в руках вместительную золотую чашу с мёдом.
Нет. Это была не медовуха. Это был настоящий пчелиный мёд. А чем ещё, по-вашему, нужно встречать настоящего медведя?
- Милости просим, дорогой гость! - произнесла хозяйка. – Наш дом отныне твой дом. Отведай-ка с дорожки мёду густого.
Жена ворсы поклонилась и протянула чашу медведю. Медведь слегка засмущался, но встал на задние лапы, а передними взял чашу и пробасил:
- Благодарю, хозяюшка. Мир вашему дому и процветание.
Затем он в один присест вылакал мёд, облизав чашу внутри языком.
Ворса усмехнулся, глядя на эту картину, и бросил, проходя к детям:
- Не стесняйся, Волосатый. Проходи к столу. Перекусим.
- Волосатый? – резко обернулась к мужу хозяйка.
- А что?
- Хм… Ты что же, дорогой? Не узнал, кого привёл в дом?
- В смысле? Ты что? Волосатого не узнаёшь? Это же он, - ответил хозяин.
Но тут же, будто спохватившись, уже неуверенно добавил:
- Только почему-то разговаривать научился…
- Эх, ворса, ворса, - сокрушённо покачала головой хозяйка, - погубит когда-нибудь тебя твоя беспечность. Где ж ты видел медведей, говорящих по-человечески? Было у меня нынче видение, что придёт к нам в дом один из Великих в зверином обличии. И что должен ты, ворса, оказать ему помощь всю, что в твоих силах, ибо трижды сей Великий спасёт тебя. Причём дважды это должно случиться ещё при моей жизни. И вот что же я вижу? Стоит в моём доме медведь, говорящий по-человечьи. Учёный и учтивый. А ты говоришь, будто спас он тебя.
Хозяйка обернулась к медведю и, улыбнувшись, произнесла:
- Проходи к столу, о, Великий! Прости мужа моего неразумного. Не признал он тебя.
Немая сцена.
Ворса, который добрался до скамьи и успел на неё приземлиться, теперь пытался встать, но почему-то застыл в полусогнутом состоянии. Видимо, он не мог решить, что ему делать. То ли вытянуться в струнку перед богом, посетившим его дом, то ли скрыть своё прежнее неведение и остаться сидеть. Эта борьба мыслей зафиксировалась на его лице в виде открытого рта и расширенных в изумлении глаз.
У медведя от неожиданности услышанного подкосились ноги, и он сел на пол, разинув рот и по-прежнему держа в лапах золотую чашу.
Хозяйка, в полупоклоне, слегка повернув на бок голову, загадочно глядела на медведя.
Завершали картину пять разинутых ртов и пять пар горящих глаз, с восторгом глядевших на странного гостя.
Вдоволь насладившись произведённым эффектом, хозяйка вдруг всплеснула руками:
- Да что ж у порога-то стоять? Проходи, гостюшка, проходи к столу!
Она ловко забрала у медведя чашу и словно веретено завертелась между очагом и обеденным столом.
Медведь на лавку садиться не стал. Он просто сел у стола, положив передние лапы на скатерть. Рост у Волосатого был такой, что его макушка была вровень с макушкой сидящего за столом лешего. Ворса, кстати, решил всё-таки не вставать. Когда медведь устраивался у стола, леший негромко сказал:
- Прости, Великий, не узнал…
Волосатый склонил голову, пристально рассматривая свои лапы и пробормотал:
- Не переживай. Я этого тоже не знал.
Затем он пристально взглянул прямо в глаза ворсы и всё также в полголоса произнёс:
- Поговорить надо. Ты мне поможешь?
Леший стал совсем бледным и торжественно-серьёзным:
- Моя жена в предсказаниях никогда не ошибается. Я твой должник. И я весь твой.
- Всё так и будет. Но сначала давайте пообедаем, - прошуршал у них над головами слегка насмешливый шёпот хозяйки.
А на столе тем временем появилось большое глиняное блюдо с нарезанным ломтями мясом, кувшины ягодным взваром, плошки с мёдом, ягодами ежевики и ячменные лепёшки.

0

10

Замечание пока одно - слишком большой фрагмент для одного раза.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Эпос трикстеров. Подлинная история хартлендских богов. Книга Велеса.