Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Московский Лес-2. "Клык на холодец"


Московский Лес-2. "Клык на холодец"

Сообщений 51 страница 60 из 67

51

- …я сам чуть не поседел, когда увидал! Оборачиваюсь  - а он стоит и пялится своими буркалами. В холке – не поверишь, верных два метра!
Егерь привстал и потянулся к корчаге с сидром. Ещё две, уже пустые, сиротливо притулились между глиняным горшочком с тушёной олениной и тарелкой с кусками запечённого карпа.
Застолье намечалось основательное. Часа не прошло, как пострадавшего приволокли на самодельных носилках в трактир и бережно сгрузили на заранее облюбованную лавку.
- Вот я и говорю – страшилище какое-то, а не лось!  - Егор шумно отхлебнул янтарного, с густым яблочным вкусом, напитка. – Раза в полтора больше обычных, зуб... то есть клык на холодец!
Егерь ухмыльнулся.
- Много ты обычных видел, салага! В Лесу без году неделя, а туда же, клык ему…
- Я-то? – молодой человек поперхнулся от возмущения сидром и закашлялся. – да я…кхе… в  тай…кхе..ге с малых лет! Я… кхе… на заставе в Биро…кхе..биджане знаешь сколько сохатых завалил?
- Замкадные, не в счёт – пренебрежительно махнул рукой Бич. – Мелюзга это, и тот, которого ты видел – тоже мелюзга. Вот в Лосинке – те да!
- Чё, тоже альбиносы?
- Сам ты альбинос. Небось, с перепугу не заметил, какие у того лося глаза были?
- Ну… - Егор озадаченно поскрёб затылок.  – кажись, обыкновенные. Чёрные такие, большие, как у лошади.
- То-то, что чёрные! - Бич назидательно поднял нож с наколотым на острие куском тушёного мяса. – А у альбиносов, что у людей, что у всяких зверей, они светлые или вообще красные, потому как лишены пигментации. Белые лоси - это, Студент, особая порода. Они, если хочешь знать, ещё до Зелёного Прилива были, хотя и не в этих краях.
- А в каких? – заинтересовался Егор. – Необычный зверь произвёл на него сильное впечатление.
- Хрен их знает, то ли в Финляндии, то ли в Швеции. А теперь вот и у нас. В Лосинке есть один – не твоему чета. Два метра в холке, гришь? А три не хочешь? Я видел как-то – мамонт, не лось! Недаром Пау-Вау считают его духом Леса, а остальных белых лосей – его детьми.
- Выходит, индейцы на них не охотятся? Типа священные животные, неприкосновенные?
Егор с трудом мог представить, что индейцы Измайлова подражают индийским браминам.
- Почему не охотятся?  - Бич глянул на него озадаченно. – Ещё как охотятся! Белый Лось самая желанная добыча, стоит кому-нибудь его подстрелить – всем племенем квасят, празднуют. Потому как добрый знак, Дух Леса благословение шлёт.
Егерь нечасто рассказывало о легендах и поверьях лесовиков. «Хочешь послушать всякие небылицы – неизменно отвечал он на просьбу спутника – ступай к Мартину, благо он у вас в ГЗ обитает. Поставь ему полбанки и слушай, пока уши не завянут.»
Этот самый Мартин, загадочный тип неопределённого возраста, бездельник, пропойца и мастер задушевных бесед, жил в одной из бесчисленных подсобок на этаже кафедры Ксеноботаники. Он приблудился туда аж во времена Зелёного прилива, да так и остался – выполнял мелкие поручения, мыл полы, а заодно, спаивал нестойких студентов самогонкой собственного приготовления да развратничал с морально нестойкими первокурсницами, уверенными, что интим с ветеранами Леса наделит и их иммунитетом к вездесущей Эл-А. А ещё он славился поистине всеобъемлющим знанием местной мифологии и фольклора – от баек, которые травят у костра челноки и барахольщики, до мрачных преданий друидов.
Егерь снова наполнил кружки, потряс корчагу – пусто. Опрокинул над столом, зачем-то заглянул в  неё, снизу, неловко выворачивая шею.
Егор с интересом наблюдал за этими манипуляциями. В голове шумело - здешний сидр не зря славился крепостью.
Бич, наконец, оставил корчагу в покое.
- Так что ты там хотел предложить, студент? Давай, излагай, пока мы не надрызгались. А то, клык на холодец, после такого дела насухую сидеть вроде как и не по понятиям…
Егор хотел, было переспросить, что напарник имеет в виду под «таким делом» - встречу с Белым Лосем или недавний третейский суд? – но не стал. Он не раз, ещё со встречи на мосту Кузнеца  собирался побеседовать с егерем, но всякий раз случалась какая-нибудь помеха.
Пожалуй, напарник прав – сейчас самое время. Егор с сожалением отставил в сторону недопитую кружку и приготовился излагать.
***
Егерь грохнул по столу кулаком так, что трактирщик, перетирающий кружки за стойкой,  нервно вскинулся – что там не поделили беспокойные клиенты?
- Ты, значит, другую нашёл, а она тебя и окрутила? Ты,  Студент, по ходу, совсем лошара, ничему не учишься!  Забыл, как стерва эта, Лина, тебя обвела вокруг пальца?
Егор пожал плечами. Что было, то было, к чему отрицать очевидное?
- Ну да ладно…. - сжалился егерь. – Пошла она, курва мать, к своим золотолесским свиньям, или что у них там. Только теперь непременно надо выпить, чтобы новая… эта… не как та… ну, ты понял!
И приложился к кружке. Егор последовал примеру и скривился - пока он издалека подкатывал к теме,  пока Бич, изрядно к тому времени набравшийся, продирался сквозь подробности повествования, сидр успел степлиться и выдохнуться. Впрочем, Егору было не до дегустации.
- Я сам не знаю, как оно вышло. Зашёл в библиотеку, уточнить кое-что для Шапиро, а она там. Я здороваюсь – нас Лина познакомила, ещё до того… короче, ты понимаешь. Слово за слово, спустились в «шайбу» попить кофе, ну а дальше…
Что дальше – было ясно и без пояснений.  Егор, пребывающий в состоянии некоторого раздрая после фиаско с предыдущей пассией, не заметил, как оказался сначала в её комнате, в университетской общаге, на седьмом этаже корпуса «Д», а потом – и в её постели.
Татьяна (так звали библиотекаршу), хоть и не могла похвастать броской  красотой прежней его подруги, имела, как выяснилось, все положенные округлости вполне приятного наполнения.  Да и прочие части тела, старательно скрываемые мешковатым нарядом,  оказались вполне на уровне. Что до остального – Лина, как выяснилось,  ничуть не шутила, намекнув на скрытый темперамент библиотекарши. Егор в прошлой своей жизни за МКАД не был обделён женским вниманием, и полагал, что неплохо разбирается в предмете – но это не помогло ему разглядеть вулкан, скрытый за невзрачной внешностью новой знакомой.  За ночь они ни разу не сомкнули глаз, и наутро молодой человек чувствовал  себя выжатым как лимон – чего никак нельзя было сказать о его партнёрше. Вчерашняя «серая мышка», «мымра», лучилась довольством и чуть ли не мурлыкала в ответ на мимолётное прикосновение любовника.
Разумеется, оба самым возмутительным образом не явились на работу и провели день вдвоём, в смятой постели, покинув её всего на полчаса, пополнить запасы съестного на рынке.
После наскоро состряпанного ужина  Татьяна в одной ночнушке устроилась на подоконнике (Егора передёрнуло – точно так же сидела когда-то на подоконнике Лина) и потребовала рассказа о его недавнем путешествии. Отпираться было бессмысленно – о рейде в таинственную и опасную Щукинскую Чересполосицу, как и о конфликте с золотолесцами судачили и студенты и сотрудники – словом, все обитатели Главного Здания.
Татьяна, как и многие университетские, страдала Эл-А в средней форме и не могла углубляться в Лес (кратковременные прогулки и походы в Мичуринское и на смотровую площадку не в счёт) - а потому ловила каждое слово,  то и дело требуя объяснений и подробностей. Егор, хоть и не без труда,  сумел обойти самые деликатные моменты и, в свою очередь, постарался разговорить собеседницу.  И не без успеха: выяснилось, к примеру, что при первом знакомстве он оказался прав, отпуская комплименты её музыкальным пальцам.  Татьяна действительно оказалась скрипачкой – самой настоящей, профессиональной. В своё время она закончила консерваторию в Питере, преподавала в музыкальной школе по классу скрипки и даже концертировала в составе струнного квартета,  пока  затейница-судьба не забросила её в Московский Лес. Егор пытался выяснить обстоятельства этого, но добился лишь недовольной гримаски - и неохотно данного обещания рассказать как-нибудь потом.
Именно Татьяна поведала ему о предстоящем визите её давнего знакомца по питерской альма матер, ныне мировой знаменитости, первой скрипки оркестра Ла Скала, обладателя бесчисленных международных премий и наград.  Афиши с его портретами уже несколько дней украшали все колонны холла на первом этаже ГЗ, но Егор их не замечал – он вообще мало интересовался местной культурной жизнью. И уж точно на афишах не было ни слова о том, что заезжая знаменитость решилась на столь экзотический тур не просто так. Его дед, тоже известный музыкант, жил когда-то в Москве и, сорванный с места Зелёным Приливом, не сумел вывезти из обречённого города своё главное, бесценное сокровище.
Скрипку Страдивари. Настоящую.
Это был сюжет, достойный авантюрного романа: старый скрипач, умирая, открывает скрипачу-внуку тайну семейного сокровища и берёт с того слово отыскать пропажу, снабдив кое-какими указаниями. А внучек не придумал ничего лучше, как отправиться  в Московский Лес, надеясь, по русскому обыкновению, исключительно «на авось» - и помощь сокурсницы по консерватории, с которой он все эти годы поддерживал связь.
Надо ли уточнять, к кому та обратилась за решением проблемы? Что ж, Егору теперь оставалось гадать, была ли их внезапно вспыхнувшая страсть в самом деле внезапной - или дело в точном расчёте «серой мышки»?
Но – слово дадено, как пуля стреляна, как говаривали их далёкие предки.  Егор неосмотрительно (а кто, скажите на милость,  проявляет осмотрительность в постели?)  обещал «что-нибудь придумать» - и вот, пришло время обещание выполнять. Ну, или хотя бы попытаться. Правда, он собирался заняться этим на пару с егерем,  но судьба в лице «бешеного корня» внесла в планы коррективы.
О том, чтобы обратиться к кому-то ещё, Егор даже не помышлял. Да и к кому? К Шапиро? К лешаку Гоше? К Шмулю? Может, к «партизанам»-барахольщикам?
Нет уж. Слишком дорого стоит подлинный Страдивари за МКАД,  на такой куш всегда сыщутся претенденты. Конечно,   скрипач заплатит за спасённую реликвию, и заплатит щедро – но кто знает, что могут выкинуть лесные старатели? Нет уж, если иметь дело, то с людьми надёжными, проверенными. А таких,  кроме Бича, у Егора не имеется, а, стало быть, и выбора никакого нет.
Лишь бы егерь согласился взяться за дело в одиночку…

Входная дверь скрипнула. Бич обернулся - и скривился, словно откусил лимон.
В дверях стоял Трен. Трактирщик подскочил к столу, за которым устроились напарники, обмахнул столешницу полотенцем и резво приволок из подсобки стул высокой прямой спинкой. Красивый стул, целиком из резного дуба, и, несомненно, ручной работы. За МКАД, у ценителей, такое изделие стоило бы бешеных денег.
- А для других-прочих, значит, и простые лавки сойдут? – егерь недобро сощурился на трактирщика. - Это за что же нам столько счастья и сразу?
Друид сел. Язвительный пассаж егеря он демонстративно проигнорировал.
- Я здесь по поручению мастера Лугайда. Он хочет сделать тебе предложение…
-… от которого я не смогу отказаться?  - хмыкнул егерь.  – Да ты пей, у нас много. Надо будет – ещё закажем. Чего будешь - сидра, самогонки?
И пододвинул гостю кружку.
- Друиды выше ранга послушников, пьют только воду. – с достоинством ответил Трен. – Это входит в двадцать четыре правила жизни в Обителях.
- Хреново вам  живётся.  – посочувствовал егерь. - А мясо вы тоже не едите?
- Может, обсудим наши гастрономические порядки в другой раз? – осведомился друид. – Я пришёл по важному делу и не хотел бы терять времени.
- Что, крыша горит?  - егерь продолжал валять дурака. – У нас, между прочим, тоже важное дело: задумали, понимаешь, нажраться по случаю успешного исхода процесса. Потому – право имеем!
- Имеете, конечно. – не стал спорить Трен. – Но, позволю себе заметить, вы находитесь на территории, подконтрольной Обители, и простая вежливость требует, чтобы вы меня выслушали.
- Вежливость… - насупился егерь. - Что-то вы не очень думали о вежливости, когда руки нам связывали…
- Таков обычай. – коротко ответил друид. – В конце концов, вы сами обратились в третейский суд Обители, никто вас не принуждал. Итак?
Егерь пожал плечами.
- Ну хорошо, говори, зачем пришёл. Только не обессудь, Студент останется здесь – ежели он на суде сошёл за свидетеля, то пусть и тут того, свидетельствует. Мы, знаешь ли, напарники  работаем вместе, у меня от него секретов нет. 
Егор едва не поперхнулся от неожиданности. Ни о чём таком они не договаривались. К тому же - куда он сейчас с  переломанными рёбрами?
Бич, словно угадав его мысли, чувствительно придавил под столом   носок башмака – «молчи, мол, Студент, когда старшие говорят!»
Трена заявление егеря явно не порадовало.
- Ладно, пусть остаётся, раз напарник... А дело моё довольно простое. Несколько недель назад один из самых талантливых учеников мастера Лугайда покинул Обитель, прихватив с собой нечто очень ценное. Нужно найти и вернуть беглеца вместе с похищенным.
Хмель и ирония разом слетели с Бича. Он выпрямился на скамейке и ошеломлённо уставился   на собеседника.
- Кхм… ваш друид? Ограбил и сбежал? И ты вот так просто сообщаешь об этом мне, постороннему?
- Да.   И рассчитываю на вашу скромность. Тебе, несомненно, известно,  что будет, если вы нас разочаруете…
- Вот только не надо угрожать! – набычился егерь. – Всё сказанное останется между нами, неважно, договоримся мы, или нет. Это называется профессиональная этика – может, слыхал?
- Слыхал. – кивнул друид. – Так мы договоримся?
- Нет. Я не полиция и не охотник за головами. И не наёмный убийца, это вы к родноверам обращайтесь. Или к Сердрику. Он, конечно, в бегах, но вам ведь не составит труда его отыскать, верно? А к егерям – даже не пробуйте. Ни один из нас не примет заказ, связанный с охотой на человека.
К удивлению Егора, друид не ответил – замолчал,  опустив голову так, что складки капюшона совершенно скрыли лицо. Молчал долго, а когда заговорил, голос его звучал глухо, как из бочки.
- Эреман, называемый Чёрным Друидом, совершил запретное и больше не является человеком. Во всяком случае, в вашем понимании этого слова. Так что твоя совесть может быть спокойна. К тому же, мастер Лугайд не просит убивать Эремана, надо всего лишь найти и вернуть его в Обитель.
- Всего лишь… - хмыкнул Бич. – как у вас всё просто… так что он спёр-то?
Друид молчал.
- Предлагаешь нам, как в сказке – «принеси то, не знаю что?» так мы недавно в эту игру уже играли, спасибо. Либо ты говоришь, что он у вас там попятил и что учинил такое запретное, либо до свидания. Котов в мешке продавай кому-нибудь другому.
- Ты получишь ответ только когда дашь согласие. – отрезал друид. Егору показалось, что он хотел для убедительности стукнуть об пол посохом, и не сделал этого только потому, что сидел на стуле. – Это не обсуждается.
Бич развёл руками: мол, хозяин-барин, хочет – живёт, хочет – удавится.
- Как полагаешь, Студент, соглашаться нам или не стоит?
Егор пожал плечами. Вся его сущность прямо-таки вопила, призывая держаться подальше от этого дела. Впрочем, предложение адресовано не ему,  и  вопрос егеря сугубо риторический, на публику. В смысле -   на Трена, поскольку других зрителей что-то не видно.
- Видишь, уважаемый, мой напарник тоже сомневается.   – к Бичу возвращалась его прежняя ироническая манера. - как я могу за него решать?
- А к нему предложение и не относилось.  – буркнул Трен. – Мастер Лугайд обратился только к тебе, и ни к кому другому.
Трен был раздосадован, и не собирался этого скрывать. Егор недоумевал  -  зачем егерь устраивает этот цирк?  Ведь, как ни крути, в иных делах помощь Петровской Обители неоценима, и ссориться с ними не стоит.
Ясно, что браться за заказ Бич не собирается.  И правильно -  даже Егору с его мизерным опытом в делах Леса было очевидно,  что от этой истории попахивает.
Если не сказать - смердит. Чёрный Друид, надо же…
- Передай мастеру Лугайду мои глубокие и искренние извинения. –  заговорил Бич, на этот раз без тени ёрничества. -  К сожалению, я уже принял другой заказ, а он подразумевает весьма сжатые сроки. Так что планы свои я изменить не могу -  деловая репутация, сам понимаешь… Вот, если не веришь, расспроси студента – этот заказ через него пришёл, подтвердит.
Друид испытующе глянул на Егора, и у того между лопаток словно пробежала ледяная струйка. Он сразу вспомнил Дубовый Кубок и слова судьи, падающие тяжёлыми каплями ртути: «…призываю Дуб, Терновник и Омелу в свидетели, что всё сказанное здесь – правда, и только правда…»
…но ведь он действительно предложил егерю этот заказ, разве не так?
- Однако, если мастер Лугайд примет совет,  - продолжал меж тем Бич, - я бы рекомендовал обратиться на Речвокзал, к Рубену Манукяну. Уверен, для него не составит труда…
- Я знаю Кубика-Рубика, не трудись. – перебил Трен. – Пожалуй, так и сделаю,  раз ты отказываешься.  Что ж, спасибо, что потратил время – и, надеюсь, ты и твой… хм… спутник – друид строго глянул на Егора из-под седых клочковатых бровей – не забудете, что молчание и скромность есть непременное условие спокойной и, главное, долгой жизни.
Он встал и, тяжко опираясь на посох, направился к дверям. Трактирщик из-за своей стойки угодливо изобразил поклон.
- Ты глянь, он ещё и угрожает! – егерь сплюнул и растёр плевок носком.  - И ведь прав, старый мошенник, об их раскладах лучше не болтать, клык на холодец. Это я для тебя, Студент, ежели вдруг надумаешь пооткровенничать со своей «серой мышкой».
- Так я не понял, ты берёшься за моё дело, или нет? – Егор уже понял,  что его предложение стало удобным поводом для отказа Трену. Тем не менее, следовало внести ясность.   
- Берусь, куда от тебя деться. Опять же – культура, святое дело, как тут не помочь?
И покосился в окошко, на двор, где мелькнула у ворот серая хламида Трена.
- Давить они на меня вздумали! - егерь сплюнул на выскобленный пол и растёр подошвой. - Вот скажи, Студент,  почему всякий раз, когда я имею дело с этой братией, то чувствую себя, как сказал бы наш друг Шмуль,  самую множе̂чко поиметым?
- Это ещё почему? – удивился Егор. – Вроде, мы ни на что не соглашались и ничем им не должны?
Вроде – у бабки в огороде. Думаешь, он просто так явился после процесса? Клык на холодец, сочли, что я после благоприятного вердикта размякну, стану сговорчивее, и возьмусь за их дело.
- А ты нет?
- А я нет. И другим не советую. Как говорил один не самый плохой писатель – «в дела мудрецов не суй носа, голову потеряешь» . Так вот, к друидам этот относится  побольше, чем к иным прочим.
- Значит, лучше поскорее об этой истории забыть?
- А вот это уж хрен! – рассмеялся егерь. – Запомним, запишем и отложим на дальнюю полочку. Глядишь, когда-нибудь  и пригодится….

+1

52

Х
- …Зелёный Прилив застиг старика в  Гнесинке, прямо на занятиях – он вёл класс по скрипке. Студенты запихнули его в машину и повезли из города. Говорят, он отбивался и требовал, чтобы заехали к нему домой, за скрипкой.
Напарники устроились на большом трухлявом бревне, за околицей Петровского.  Егерь не пожелал обсуждать дела в трактире – «видал, как хозяин перед Треном лебезил? Клык на холодец, стучит ему! Тут все стучат друидам, прихвостни чёртовы …» - и они отправились искать местечко поукромнее, на свежем воздухе.
Бич подобрал ветку, извлёк складной нож – его любимый кукри остался в трактире, вместе с остальным снаряжением – и принялся срезать сучки.
- А где он жил?
- Близ Маяковки, в квартале от зала Чайковского.  Большой восьмиэтажный дом, квартира выходит окнами на Тверскую.
- Тверская – это хорошо. Близко, за сутки доберусь.
Егерь провёл в пыли несколько линий, подумал, добавил какие-то черточки и значки.
- Вот, студент, гляди:  отсюда до Белорусской, дальше в обход, по Брестской – Тверская-Ямская сплошь заросла, не пробиться. Это самый сложный участок, а за Маяковкой начинается Ковёр.  Зрелище, скажу я тебе! Стоишь на осевой, за спиной - стена деревьев до небес, а впереди целые кварталы, почти не порушенные, только покрыты сплошным моховым одеялом, метра три толщиной. А где и все пять. Мостовые, тротуары, дома этажа до пятого-шестого – всё! Переулки, которые поуже, заполнены мхом вровень с крышами. И так - весь центр, между Садовым и Москвой-рекой. Кремль только чист, ну так на то он и Кремль…
- А ты что, был там, видел? – хитро сощурился Егор.
Кремль был своего рода «экстерриториальной зоной», где, как и в ГЗ или на ВДНХ, не действовали аномальные законы Леса.  По слухам, там   обитала политическая элита нынешней России. Егор не раз пытался расспрашивать напарника о Кремле, но ответы получал уклончивые. 
Вот и на этот раз подловить его не удалось.
- Нет, конечно, кто меня туда пустит? А вот к стенам пару раз подходить доводилось.
- И как?
- Каком кверху. Дали предупредительную очередь поверх головы, потом кинули блок сигарет – и гуляй, Вася. А что до Ковра – так он подползает вплотную, даже на стены забирается, но невысоко, метра на два-три, не больше.
Егор припомнил, что однажды видел нечто похожее на Ковёр – кварталы вдоль железнодорожных путей на подъезде к Лихоборскому депо, были сплошь покрыты толстым слоем мха и бурого, цвета запёкшейся крови, лишайника. Судя по рассказу егеря – похоже, разве что масштабы поскромнее.
- А домах что? В тех, что под Ковром?
- В домах-то? Да как везде: проволочный вьюн да пожарная лоза. Ковёр почему-то внутрь не лезет, только окна затягивает. Случилось мне как-то забраться в такую квартиру: рамы выворочены, из оконных проёмов снаружи выпирает здоровенная подушка бурого мха. И, не поверишь – свет сквозь неё пробивается!
- А деревьев там нет?
- Нет. Разве что на крышах зданий кое-где кусты и всякая мелочь пробивается.
Егор сверился с блокнотом.
- Профессорский дом как раз на углу Благовещенского и Тверской. Написано – балкон над аркой, седьмой этаж.
- Хорошо, что дом высокий.  – кивнул Бич. – А то в старой застройке Ковёр нередко покрывает дома целиком, вместе с крышей.  И хрен туда пробьёшься без бензопилы. А где её  взять?
- У Лёхи-Кочегара. – немедленно предложил Егор. – Он как-то хвастался, что у него на тендере есть старая «Дружба», дрова пилить. На биодизель переделанная, работает.
Егерь покачал головой.
- Предлагаешь переть её на себе от Белорусской? Это ж не «Хускварна» - чистых двенадцать кэгэ, не считая горючки, и к тому же, здоровенная, как сволочь!  Да и Лёха жук известный, нипочём не отдаст.
- Кстати, о весе… - припомнил Егор. – Ты ведь свой штуцер дома оставил? Тоже вес экономишь?
- А чего его зря таскать? Я ведь охотиться не собирался, думал – смотаюсь туда-сюда, и вся недолга.  А тут ты со своей скрипкой!
Отправляясь в Петровскую Обитель, егерь вооружился любимой огнестрельной игрушкой - лупарой, укороченной «тулкой», принадлежавшей когда-то его отцу.  Африканский, безумно дорогой штуцер-трёхстволка, полученный в уплату за изъятый из Третьяковки «Чёрный квадрат» Малевича, остался на этот раз подвальном «схроне».
- Когда думаешь выходить?
Бич носком башмака затёр схему.
- А чего тянуть? Завтра с утра и двину. Надо только кой-какой снарягой обзавестись, а то на Ковёр просто так не сунешься.  А ты-то куда собираешься? А то давай, договорюсь с челноками – переправят тебя к Шмулю, будешь там как у Христа за пазухой. Сгоняю Яську за Евой, она твои рёбра мигом в порядок приведёт.
Егор осторожно ощупал рёбра. После ухода Трена егерь погнал трактирщика за чистым холстом и горячей водой, заставил напарника наложить на пострадавший бок пахучий травяной компресс, после чего собственноручно перетянул рёбра полосами ткани. Процедура помогла – во всяком случае, теперь он мог глубоко вдохнуть, не опасаясь приступа боли.
- Ева? Кто это? Не припомню, чтобы ты говорил…
Егерь отбросил ветку.
- Ева-то? Это, Студент, личность. Когда-то она работала у вас в МГУ, между прочим, вместе с Шапиро. А потом у них что-то там случилось, и она подалась в Лес.
- У них? Так они, выходит…
- Было, вроде…. – нехотя ответил Бич. - Дело давнее, все уже успели позабыть… Важно, что у Евы У была довольно тяжёлая форма Эл-А, но она сумела как-то приспособиться - то ли друиды ей помогли, то ли кто ещё. Пришла в себя, оклемалась и подалась в егеря. Нас тогда ещё мало совсем было,  а баб так и вовсе ни одной, вот её и прозвали Евой. Так-то её зовут Евгения, Женя, то есть.
- Ты вот сказал – «дело давнее». А когда это было?
- Да уж лет пятнадцать прошло, не меньше. Кстати, они с Шапиро до сих пор общаются. Видел, небось, у него «определитель фауны Леса»? Так он с её помощью составлен. Я, конечно,  тоже помогал, но большая часть – Евина работа. 
До трактира оставалось шагов двести. Султанка, давешняя собачонка, выскочила из ближайшей калитки и заскакала вокруг напарников на трёх лапах, весело виляя хвостом.
– Снадобья, говоришь? – Егор на ходу потрепал псину по лохматому загривку. – Это вроде тех, которыми ты у Шмуля лечился?
- Угу, они самые и есть.  Ева в лесных снадобьях разбирается превосходно, пожалуй, не хуже друидов. А кое в чём – так и лучше.
- Другим врачам вы, стало быть, не доверяете?
Бич отозвался не сразу.
- Ну, не то чтобы… просто они многого не понимают. А чтобы лечить егеря надо самому быть егерем. Ева  - она Лес исходила вдоль и поперёк, в такие места забиралась…
- Вроде Щукинской Чересполосицы?
- Туда тоже. И всё, чего она по лесным уголкам нашла – приспособила к своим медицинским требам.  Так что для людей, вроде тебя, или, скажем, Шмуля, не вся её наука годится, она для нас, егерей.
«Для нас»?
Егор от неожиданности споткнулся. Ребра отозвались резкой болью, но он этого даже не заметил.
«Положительно, сегодня день сюрпризов! Загадочное, если не сказать, зловещее  поручение Трена, врач-егерь Ева, оказавшаяся старой подругой его шефа-завлаба, а теперь вот это!»
-  Погоди…  как это -  «для людей не годится»? А вы, егеря тогда кто -  не люди?
- Почему не люди? – Бич пожал плечами. - Да ты шагай, Студент, чего встал-то… Люди, конечно, кто ж ещё? Аватарки, сильваны – тоже люди, что бы они себе там не воображали. Но – другие. И мы, егеря, другие. Лес нас под себя меняет. Иной и сам не заметит, как перемены эти в него вползают. А когда заметит – всё, назад дороги нет.
- Это ты о Зове Леса? Который от всяких порошочков случается?
- Не… помотал головой егерь. – То есть и он тоже, хотя и не у всех. Тут, Студент, другое, изменения коренные, глубинные. Я-то сам плохо знаю, тебе бы с Евой поговорить. Да только не станет она с тобой разговаривать, клык на холодец! Вылечить – вылечит, а вот откровений от неё не дождёшься. Не тот характер.

http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t35882.png
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t78090.jpg
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t10211.jpg

Отредактировано Ромей (23-03-2020 13:46:26)

+1

53

Ромей написал(а):

Вот скажи, Студент,  почему всякий раз, когда я имею дело с этой братией, то чувствую себя, как сказал бы наш друг Шмуль,  самую множе̂чко поиметым?

:question:

0

54

Таки да :)

Отредактировано Ромей (23-03-2020 13:46:53)

0

55

Трактир встретил их скукой, тишиной и малолюдьем. Трое челноков приканчивали в углу обед, да пара местных тихо беседовали за неизменными кружками сидра – вот и вся публика.  Владелец заведения  поспешивший, было, навстречу гостям, наткнулся на неприязненный взгляд Бича, выдавил что-то вроде «сейчас распоряжусь насчёт горячего…» и слинял на кухню. Девчонка в замызганном переднике приволокла, стуча деревянными башмаками, две полные корчаги и водрузила на стол, перед егерем.
- То-то же… - буркнул тот и жадно схватил ближайшую.  – Ух, холоднющий!
Он хлебал долго, жадно, проливая пузырящуюся жидкость на подбородок и рубаху. Егора больше не тянуло на хмельное, но он всё же менее, он плеснул себе янтарного, пахнущего яблоками и корицей напитка. Не сидеть же, как сыч, с пустой кружкой? Некомпанейски это, нехорошо….
- Так ты, Студент, что решил?  - егерь отодвинул от себя ополовиненную посудину. – Мне как, договариваться с челноками? Они тебя до Нижних Мнёвников добросят, а дальше, по реке – к Шмулю. Я белку пошлю, Коля-Эчемин будет ждать возле Карамышевского шлюза. Оттуда на его пироге час-полтора ходу по дневному времени.
- Договаривайся. – согласился Егор. – Только не к Шмулю. Мне бы в другую сторону, до Воробьёвых.  Подбросит Коля, как думаешь?
- Отчего ж не подбросить? Натурально, подбросит, ежели заплатишь. Жёлуди-то есть?
Егор кивнул. Жёлуди служили в Лесу универсальной валютой, а кроме того, входили, как ингредиенты, во многие местные снадобья. Правда, годились для этого жёлудь только тех дубов, что росли в Москве и до Зелёного Прилива. 
Бич снова приложился к корчаге.
- Ты вот что: на Воробьёвы не суйся, не надо это тебе. Скажи Коле, чтоб высадил на другой стороне, на лужниковской пристани – там ещё часовенка, с  реки видно.  Я черкну письмо отцу Андронику, он устроит, чтобы тебя переправили в ГЗ в обход золотолесцев.
- Не доверяешь им? Думаешь, могут учинить какую-нибудь пакость?
- Ну, пакость – не пакость… - протянул егерь. – Открыто что-нибудь делать они, ясен пень, не рискнут. Идти против вердикта Обители – занятие шибко вредное для здоровья. Но - не доверяю, это ты верно подметил. Гнилая на Метромосту публика, гнилая и злопамятная. Так что давай лучше побережёмся.
И покосился на приоткрытую кухонную дверь. Откуда доносился голос трактирщика, распекающего кухарку.
- Я что хотел спросить…  - егерь понизил голос и говорил теперь почти шёпотом. – Как там с теми бумагами, что мы из Курчатника принесли? Удалось выяснить, что там?
Егор едва не рассмеялся.  «Бумаги» профессора Новгородцева добытые во время авантюрного рейда в Щукинскую чересполосицу, были не бумагами, а флешками и лазерными дисками с информацией. Его самого так и подмывало покопаться в их содержимом, но увы, это было невозможно.  Аура Леса беспощадна к полупроводникам, и извлекать носители из защищённого контейнера даже на сравнительно безопасной территории Главного Здания МГУ это было бы верхом идиотизма. К тому же молодой человек не обольщался насчёт своей квалификации, как физика. На флешках, скорее всего,  сырые материалы -  данные экспериментов, описания рабочих гипотез, включая те, что были отброшены в процессе исследований. Работы не на один год людям поумнее его.
- Извини, пока ничего сказать не могу. Мы их в Новосибирск только-только переправили. Пока взломают, пока скачают, пока разберутся, что там - полгода минимум.
- Обидно. - вздохнул Бич. - А я-то губы раскатал: прочитает Студент и сразу поймёт, откуда всё это…
И он покрутил пальцем, указывая на то, что их окружало -  на таверну, сельцо Петровское, на Обитель Друидов с её дубами и омелой, на бесконечное древесное море, поглотившее когда-то громадный мегаполис.
Егор виновато развёл руками. Он знал, что егерь в глубине души надеялся, что записи давно умершего физика помогут ответить на вопрос, не дававший ему покоя уже лет тридцать: откуда взялся Зелёный Прилив, великанские деревья, Чернолес с его кошмарными монстрами, таинственные разрывы Малой и Большой Чересполосиц? Откуда взялся сам Лес?
Но, как здесь говорят: «Человек предполагает, а Лес располагает», верно?
Напарник  тем временем дохлебал вторую корчагу, вытер  - по-деревенски, горстью – губы и с сожалением заглянул в порожнюю тару.
- Добрый у них в Петровском сидр, а людишки – дрянь, стукачи. Ладно, пёс с ними, с документами. Придёт время – узнаем, а нет –  значит, не судьба. Ты мне вот что скажи: с Вислогузом как порешал?
Завхоз кафедры Ксеноботаники Вислогуз был личностью малоприятной – прижимистый, как все хохлы, жлобоватый и себе на уме. У Егора с первых дней не сложились с ним отношения, однако позже, во время щукинского рейда, выяснилось, что Вислогуз тайно сливал информацию агенту Золотых Лесов, и это чуть не закончилось провалом всей их затеи.  Но - обошлось, а ушлого завхоза сдала напарникам Лина. Можно было с чистой совестью брать разоблачённого стукача за причинное место, но у Егора было на этот счёт своё мнение.
- Пока решил не трогать.
- Неужто пожалел? - у егеря натурально отвисла челюсть. Такого он от напарника не ожидал – Вислогуза-то? Он же нас с потрохами…   
- При чём тут жалость?  Мне Шапиро как-то сказал, что Вислогуз, при всей пакостности его натуры, в своём деле незаменимый.
- И что?  Паскуда же. Сука.
- А то, что прав Яков Израилич. Полезный он человечишко, хотя и гнилой насквозь. Но нам не опасен, поскольку прижать его можем в любой момент. А раз так – пусть живет. Пока. 
- Ну смотри, Студент…. В голосе егеря сквозило неприкрытое сомнение. - Как бы тебе не заиграться в эти игры…
- Не заиграюсь.

http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t31158.jpg
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t63946.jpg
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t86812.jpg

Отредактировано Ромей (24-03-2020 02:20:40)

+1

56

XI
- Спустись до пятидесяти!
Оператор говорил, уткнувшись в экраны – их в заднем отсеке было штук пять. Это не считая пульта, клавиатуры и целой грозди индикаторных панелей. РИИЛ не жалел средств на самое лучшее оборудование.
- Рискованно. – отозвался, не оборачиваясь, пилот. - Могут услышать.
- Пофиг дым. – донеслось сзади. – Да и не заметят они ничего, идём на мягких лапках.
Тут он был прав – коптер летел почти бесшумно. Работающие в маршевом режиме электромоторы практически не издавали звука, четыре поворотных  пропеллера в кольцевых ограждениях молотили воздух с лёгким шелестом, едва слышным шагов с двадцати. Корпус, покрытый чёрной матовой плёнкой, казалось, поглощал весь падающий на него свет, и у людей на земле был единственный шанс заметить аппарат – в то краткое мгновение, когда он закрывал луну над их головами.
Впрочем, ночь сегодня выдалась безлунная. Это было удобно – и для воздушных наблюдателей, и для действующих лиц предстоящего спектакля, притаившихся где-то внизу.
Пилот чуть тронул джойстик и коптер провалился вниз. Сидящий рядом с ним офицер с нашивками РИИЛ на рукаве поднял к глазам ночной бинокль.
- Возле КПП объекта наблюдается активность. Четверо… нет, пятеро, с плакатами.
_ Скачут?
- Сидят, курят.
- Охрана?
- Трое у ворот.  Тоже курят. 
- Четверо. – донеслось сзади. – Ещё один на вышке слева.
- А справа?
- Пусто. На вышках по боковым стенам  тоже, только на тех, что по  задней стене – двое. Один курит, другой развлекается с какой-то игрушкой.
- Раздолбаи хреновы…
- Прими левее. – скомандовал оператор. - Во-он та рощица, за гаражами. Метрах в шестистах от объекта.
Аппарат послушно описал дугу  и прошёл над островком хилых осин – не чета непроницаемой древесной стене за МКАД!
- Ага, есть.  – в голосе сквозило удовлетворение. В роще заныкались. Сотни полторы, не меньше. С палками, огнетушителями, шинами. До КПП бегом – минут пять.
- А коктейли Молотова есть?  - хмыкнул пилот. – Без них  несчитово.
- Хрен их знает, отсюда не видать. Может, по карманам рассовали?
Офицер опустил бинокль и щёлкнул тангентой.
- «Птичка-бис»  – «Гнезду». Массовка  на месте. Охрана – готовность ниже штатной.
- «Гнездо» – «Птичке-бис». – зашуршало в гарнитуре.  – Осмотрите кромку Леса.
- Понял, «Гнездо», выполняем.
Коптер, подчиняясь движению джойстика, развернулся и набрал скорость, оставляя освещённый контур спецсанатория справа. Поравнявшись с крайней вышкой, аппаратик прыгнул вверх, выше чернильно-чёрной стены великанских елей, вплотную подступающих к дороге.
- Зайдёшь вдоль МКАД? 
Пилот покосился  на соседа – офицер заметно напрягся, пальцы нервно тискали бинокль.
- Опасно.  Дунет посильнее – и привет, мы уже там.
Рисковать и правда, не стоило. Месяц назад один из РИИЛовских пилотов не успел среагировать на внезапный порыв ветра, и лёгкий аппаратик забросило на территорию Леса. Хитрая электронная начинка системы управления и движков сдохла мгновенно, и коптер камнем упал вниз. Он и сейчас висит где-то там, в кронах, на высоте сотни с лишним метров  – мёртвая, изломанная стрекоза с прозрачным брюшком, напрочь разъеденная пластиковой плесенью. Из трёх членов экипажа лишь один сумел  спуститься на землю, но это не сильно ему помогло - аварийная группа подобрала посиневший, раздутый  труп  бедняги в десятке шагов от спасительного отбойника. Эл-А безжалостна к обитателям Замкадья.
- Захода не нужно. – подал голос оператор. – Зависни над центром объекта, я просканирую опушку леса. Только не поднимайся выше сотни.
- Йес, сэр!
Внизу медленно проплыла бетонная стена, украшенная спиралью Бруно и редкими фонарями.
- Чуть выше и зависни…
Коптер замер и пушинкой вспорхнул метров на тридцать.
- Вот так хорошо.
Офицер снова  поднял бинокль. Так и есть - охранник на ближайшей вышке увлечённо мацает в пальцах светящийся квадратик игрового гаджета.
«Дебил, мля! Сотриры чистить, устав зубрить! Хотя, спецсанаторий стерегут ЧОПовцы, у них порядки другие…»
- Вот они!
Экран, встроенный в приборную панель, ожил – оператор подал картинку со своих камер. В неясных серо-зелёных разводах едва угадывалась линия отбойников на МКАД, стволы деревьев. Между ними плотной стеной стоял кустарник, и в нём светились множественные ярко-зелёные пятна, в которых едва угадывались человеческие тела.
- Дюжины две, все вооружены. Судя по размерам – длинноствол. Дробовики, карабины, штурмовые винтовки.
Картинка мигнула и сменилась – оператор вывел на экран сигнал с радара. Контуры деревьев, кустарников и людей размылись, слились, зато яркими чёрточками засветились куски металла, которыми были обильно увешаны пришельцы.
Шелчок тангенты. 
- «Гнездо», я «Птичка-бис». Обнаружено два с половиной десятка, повторяю,  два-пять гостей. Изготовились.
На экране  замелькали зелёные пятна – трое, пригнувшись, пересекли полосы МКАД, перепрыгнули через рельсы отбойника и скрылись в слепой зоне у стены периметра.
- «Гнездо», я «Птичка-бис». Они начали! «Гнездо», они...
Экран полыхнул белым – одновременно с грохотом и тусклой вспышкой за бортом коптера. Аппарат тряхнуло, повело в сторону.
- Они взорвали стену!
На фоне черноты Леса  мелькнули дымные жгуты, последовала серия хлопков,  и вышки затянуло густым, белым в свете прожекторов, дымом.
- Ракеты! Бьют по вышкам!
- «Птичка-бис», это «Гнездо». Что у въезда на объект?
Под полом кабины мяукнули сервомоторы – это оператор развернул подвесной контейнер. На экране, из-за железных ворот и караульной будки уже выхлёстывало к небу оранжево-дымное пламя, трещали выстрелы, бандерложьей какофонией разносились вопли идущих на штурм «активистов», смешиваясь с проснувшейся наконец-то сиреной. Снова визг сервомоторов, неслышный в творящейся снаружи какофонии – объективы снова нацелилась на взорванный участок стены.  На бледно-зелёном экране хорошо различались  увешанные оружием фигуры, выпрыгивающие одна за другой из пролома. А на уши давил, давил заунывный вой, смешиваясь с улюлюканьем толпы, громящей КПП.
- «Гнездо», они уже внутри!

http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t31728.jpg

Отредактировано Ромей (26-03-2020 15:24:19)

+1

57

Ромей написал(а):

Оператор говорил, уткнувшись в свои экраны – их на заднем сидении коптера было развёрнуть штук пять.

развёрнуто...

Ромей написал(а):

Офицерснова  поднял бинокль.

Офицер снова...

+1

58

***
Трое бойцов вслед за очкариком-подрывником, пригибаясь, побежали через МКАД. Длинные  тени за их спинами  метались по дорожному полотну. Лиска замерла, до боли стиснув кулачки –ждала пулемётной очереди или плевка жидкого огня с вышек.
Обошлось. Все четверо благополучно пересекли открытое пространство - при этом почему-то раскачиваясь из стороны в сторону и высоко задирая ноги – сиганули через отбойник и растворились в тени, куда не доставал свет фонарей на гребне стены.
- Приготовиться! - прошелестело по цепочке с левого фланга.
Девушка нашарила в нагрудном кармане штормовки цилиндрический алюминиевый футляр, отвинтила крышку - та плохо поддавалась, пришлось пустить в ход зубы. Извлекла спички,  особые, «лесные», раза в три длиннее и толще обычных, до половины обмазанные воспламеняющимся составом. Взрывпакеты она подготовила заранее – два свёртка из жёсткой коричневой бумаги, перетянутые бечёвкой.
Осталось проткнуть кончиком ножа упаковку и загнать спички так, чтобы обмазка погрузилась в начинку. Теперь достаточно было сорвать примотанную к ней полоску с тёркой, и кустарный запал воспламенится. 
У подножия стены трижды мигнул красный огонёк. Лиска инстинктивно сжалась, уткнулась лицом в мох и замерла.
- Группа!..
Рвануло так, что грунт дрогнул. Она почувствовала толчок  даже сквозь толстый, слежавшийся слой опавших листьев.
- …Вперёд! Действуем по плану!
Дрон встал на колено и вскинул на плечо трубу самодельного гранатомёта. Шваркнуло, плеснуло огнём и заряд дымообразущей смеси (спасибо Юргену, постарался) улетел в сторону левой вышки. На месте правой уже клубилось в лучах прожектора тяжёлое, медленно расползающееся облако.
Лежавший слева от Лиски боец вскочил, вскинул древний, вытертый до белизны АКМС и дал несколько коротких, на три-четыре патрона, очередей. Сразу стало темнее - прожектор погас, над стеной горели только немногие уцелевшие фонари.
- Пошли-пошли-пошли!
Девушка метнулась вслед за стрелком к дороге. Сразу стало ясно, почему подрывники так неуклюже двигались, оказавшись на МКАД – асфальт был целиком  укрыт рыхлым ковром из мха, толщиной не меньше полуметра – ноги вязли в нём, как в грязи, и приходилось идти нелепо, по журавлиному, высоко поднимая согнутые колени.
Добежав до стены Лиска, как было уговорено,  один за другим перебросила зашипевшие взрывпакеты через стену и кинулась к пролому. Пыль от взрыва ещё не осела, пришлось зажимать рот и нос рукавом и прыгать через острые, щетинящиеся арматурой обломки бетона вслепую.
Во дворе бурлил первозданный хаос, густо сдобренный вполне современными матюгами. Бегали туда-сюда люди, многие  босиком, в полосатых больничных пижамах, бойцы штурмовой группы палили кто в воздух, кто в промежутки между корпусами. Один дом уже разгорался – из окон валил дым, кое-где проклюнулись языки пламени. Метались лучи прожекторов, их расстреливали, словно в тире, сопровождая каждый промах непристойными комментариями. Замешкавшуюся Лиску толкнули в спину так, что она едва устояла на ногах.
- Чего встала? Не видишь, разбегаются!
Это был Дрон. Использованный гранатомёт он бросил и теперь размахивал автоматическим пистолетом с навинченным на ствол глушителем. Девушка посмотрела, куда он показывал - за забором из стальной сетки, рассекающим двор пополам, жалобно завывали полуодетые люди. Разбегаться они, вопреки заявлению Дрона, не пытались -  вцепились в сетку и изо всех сил раскачивали секцию забора.  В электрическом свете их лица и руки были бледно-зелёными, глаза, перепуганные, молящие, налитые паническим безумием, отливали изумрудом.
Узники спецсанатория, больные Зелёной Проказой. В просторечии - зеленушки.
Возившийся у сетки боец отскочил и заорал размахивая руками: «Пшли прочь, убогие, обожжёт!» По глазам хлестнуло яркой вспышкой, зашипело, посыпались острые, белые искры. Задетые ими зеленушки кинулись, оглушительно визжа,  врассыпную. Дрон обернулся к Лиске – глаза у него сверкали весело, бешено - крикнул «держись за мной!»  и рыбкой нырнул в дыру, края которой светились тусклыми огоньками.  Девушка задержала дыхание, чтобы не наглотаться едкой термитной гари, и ринулась следом.
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t13068.jpg

Отредактировано Ромей (26-03-2020 17:01:41)

+1

59

Гр-р-ах!
Виктор кубарем слетел с койки. Здание ходило ходуном, стёкло в раме не выдержало и лопнуло, и вслед за дождём мелких осколков в окно ворвались плотные клубы цементной, кирпичной и бог знает ещё какой пыли. Виктор поморщился, унюхав до боли знакомый запах сгоревшего пластита, и закашлялся – пыль лезла в рот, глаза, першила в носу и горле.
В комнате было хоть глаз выколи: лампочка в решётчатом колпаке наверняка не пережила катаклизма.  Виктор вытянул руки, пытаясь нащупать спинку кровати. Под подошвами захрустело битое стекло – хорошо, что он, поддавшись приступу депрессии, прилёг на койку, не раздевшись, в башмаках, иначе худо пришлось бы его ногам…
А как без депрессии, когда ждёшь, что «норвежскую крысу» в любую секунду могут извлечь из уютной клетки и пустить в дело?
«Вот и дождался. Вопрос, только – чего?"
Гр-р-ах!
Тряхануло сильнее. Нога зацепилась за перевёрнутую табуретку и  Виктор извернулся в падении, едва не приложившись виском об угол тумбочки.
«Кажется, пока лучше не вставать…»
Гр-р-ах! Гр-р-ах!
И беспорядочная россыпь хлопков.
«Стреляют? Точно…»
Палили, судя по звуку, из чего-то не слишком серьёзного, вроде дробовиков и травматов.
- Твою ж дивизию! Что за?...
Виктор взвыл - кто-то наступил ему на руку, отпрянул и полетел с ног, вызвав  очередной взрыв грохота и треска.
«Кто-то? Ботаник, кому ж ещё! Копошится в обломках стола, сипло матерится сквозь зубы, отхаркивается…»
В барабанные перепонки саморезом ввинтился заунывный механический вой. Виктор живо представил ребристый барабан с Г-образной рукояткой, которую с натугой вращает похмельный сержант с засаленной повязкой дежурного по части на рукаве. В звуке сирены утонуло всё – матюги Ботаника, крики и выстрелы за окном и даже звон в оттоптанных взрывами ушах.
«Тревога? Нападение на спецсанаторий? Да кому он на хрен сдался?
Значит, сдался…»
Он ткнулся в дверь – заперто. Кричать, звать охрану, санитаров?
«Перебьёмся…»
Виктор шагнул назад, ударил – сначала ногой, потом, с разбегу, плечом. Дверь стояла, как стены Трои перед ахейцами Агамемнона.
«Не вариант…»
Строители укрепили оконную решётку на совесть, но тут уже просматривались варианты. Виктор нашарил умывальник и, подпрыгнув, повис на трубе,  проходящей под самым потолком.
- Давай, Ботаник, помогай!
Вдвоём они раскачались и синхронно, всем весом, обрушились вниз. Раз, другой, третий…
На пятый металл не выдержал, и труба обломилась, обдав их фонтаном ледяной воды.
Остальное было делом техники. Выломав из стены второй конец, Виктор воткнул трубу в решётку и налег на импровизированный рычаг. Прутья – куски арматуры, вцементированные в стену – согнулись и гнилыми зубами поползли из гнёзд.
Ботаник подскочил, ухватился за расшатанные железки и рванул на себя. Прут с хрустом выворотился, осыпав его цементной крошкой. 
«Точно – как зубы рвёт! А парень-то ничего, силён…»
- Ещё два – и можно лезть. Осколки только извлечь из рамы, а то порежем всё, что можно…
Он осторожно выглянул наружу.
Домик, в котором поселили «норвежских крыс, был крайним в ряду жилых построек, и их комната выходила окнами на унылую бетонную стену склада.   Виктор огляделся – никого. Неподалёку кипела жизнь: кто-то стрелял, вопил, отдавал команды, ронял крупные предметы, рассыпающиеся с жестяным дребезгом. С противоположной стороны, от КПП нёсся, нарастая многоголосый вой и пальба.
В поле зрения никого не наблюдалось. Пока, во всяком случае.
«Тогда – не стоит терять времени?»
Второй этаж, метра три с половиной – четыре. Ну, это ерунда…
Бетон бьёт по подошвам, перекат, встать, нырнуть в тень, распластаться по стене… 
- Эй, Ботаник! Трубу давай!
Чёртова железяка оглушительно лязгнула по бетону. Виктор замер, сделав знак высунувшемуся из окна Ботанику.
Ничего. Похоже, сейчас всем не до них.
«Вот и хорошо!»
- Прыгай, приму!
Помогать не пришлось – сокамерник грамотно приземлился на полусогнутые и ушёл в сторону перекатом.  Прут он не бросил – держал, умело, сноровисто, демонстрируя готовность в любой момент пустить импровизированное оружие в ход.
«Темнит парень, ой, темнит!. Клык на холодец, как говаривал Серёга, тренировали его правильные люди и отнюдь не в спортивной секции…»
-  За мной, вплотную! Держимся стен, на свет не соваться!
И, перехватив трубу, как копьё, двинулся вперёд.
На широком дворе перед жилыми корпусами имели место, как говаривал старинный приятель Виктора, капитан Сомлеев, «мрак, ад и содомия». Забор из сетки рабица зиял дырами, возле них кипел людской водоворот. «Зеленушки» и в спокойном состоянии с трудом понимали, что происходит вокруг - а тут, возбуждённые криками, взрывами и пальбой,  они растеряли последние капли рассудка. Одни метались из стороны в сторону, вопя и заламывая руки, другие замирали в неестественных позах, поскуливая и пуская слюни,  третьи ползали на четвереньках, путаясь под ногами собратьев по несчастью.
Какая-то девчонка, на вид лет двадцати-двадцати пяти, пыталась упорядочить это хаос. Ей помогал здоровенный парень в чёрной безрукавке, вооружённый «Стечкиным» с навёрнутым на ствол глушителем. Вдвоём они отделяли от толпы группы по пять-семь «зеленушек» и силой протискивали в дыру забора. Пациенты не сопротивлялись, но и не помогали спасителям - вели себя, словно бестолковые домашние животные, вроде овец, которых хозяин пытается водворить в загон.
По ту сторону забора их  принимали ребята, в брезентовых штормовках, в камуфляже, в кожаных, на индейский манер, рубахах с бахромой по рукавам. Виктор, стараясь не особо высовываться из-за угла, присмотрелся – чужаки разительно не походили на санитаров и охранников.
«Обитатели Леса? А что, похоже… но что им понадобилось за МКАД? Отбивают «зеленушек»? Сергей что-то такое рассказывал, в тот, последний раз, когда приехал за Яськой. Она тогда была как эти бедняги – никого не узнавала, тянула всё, что ни попади, в рот, да время от времени мычала, пытаясь воспроизвести один и тот же незамысловатый мотив…»
- А ну стоять, падлы!
Выскочивших из-за угла дома ЧОП-овцев не заметили ни лесовики, ни девушка, ни сам Виктор. Среагировал только парень со «Стечкиным». Он ежом крутанулся на месте и умело, с обеих рук срезал первого охранника. Второй умело ушёл с линии огня и вскинул дробовик. Выстрел, другой -  голова здоровяка лопнула, как перезрелый арбуз, забрызгав  оцепеневшую от ужаса девчонку кровью и мозговой жижей. ЧОПовец оскалился в усмешке и картинно передёрнул цевьё. Прочих лесовиков он не опасался – толпа «зеленушек» перекрывала им сектора обстрела, и можно было слегка покуражиться, прежде, чем нажать на спуск.
До спины стрелка – широкой, чёрной, с броским логотипом в виде головы какого-то мифического зверя – было шагов пятнадцать. Перехватив трубу, как копьё, Виктор с натугой метнул его, целя между лопаток. Тяжкий удар сбил того с ног и швырнул под ноги девушки - она, оглушительно завизжав, отпрянула в толпу «зеленушек».  ЧОПовец распластался на асфальте, но ненадолго -  поднялся на четвереньки, ошалело помотал головой и по-крабьи, на месте, развернулся к источнику угрозы. Виктор запоздало сообразил, что на нём бронежилет,  а значит, пострадал он не слишком сильно - сейчас нашарит оброненный дробовик и…
Он не успел.  Ботаник оттолкнул Виктора, тремя длинными прыжками преодолел  разделяющее их расстояние  и, словно рапиру в фехтовальном выпаде, вонзил железный прут в глазницу охранника. 

http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t37167.jpg
http://forumfiles.ru/uploads/0000/0a/bc/10781/t69689.jpg

Отредактировано Ромей (27-03-2020 13:36:12)

+2

60

Ромей написал(а):

На пятый металл не выдержал, и труба обломилась, обдав их фонтаном ледяной воды.

Сейчас уже, большинство труб пластиковые, но даже если метало-пластиковая труба, то как рычаг не годится, слишком легко гнётся. Разве что, с двадцатого века осталась, но эксплуатирующиеся трубы, редко живут дольше 30-40 лет. :dontknow:

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Московский Лес-2. "Клык на холодец"