Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Игоря Мельника » Отмазать Рыжую


Отмазать Рыжую

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

ОТМАЗАТЬ РЫЖУЮ

Эта книга абсолютно не документальна
Более того, она не заказная
Этим она отличается от мазни «неподкупного»  человека с площади,
Которая подтолкнула меня к ее написанию
Почти все ее персонажи реальны, но названы иначе, чем в жизни
И это не случайно.
Случайно другое –
То, что я, человек который не позволил поиметь себя на площади,
Написал ее именно сейчас, когда мой неоднократно обманутый народ
Не стоит ни перед какой необходимостью
(и слава Богу).
Просто именно сейчас она попалась мне на глаза

***

Книга рекомендована для прочтения всем
Особенно – детям до 16 лет
Которые еще мало врали в жизни и которых еще не поимели так,
Как поимели нас – взрослых
Ненормативная лексика, которая тут встречается,
Звучит детским лепетом для наших детей,
А описание жизни нашей «элиты» очень мягко и
Совершенно не соответствует действительности.
Поэтому…
ПОНЕСЛАСЬ!


РЫЖАЯ

Такого оргазма на публике она никогда не переживала. И это понятно. Ведь наступил он, ГЛАВНЫЙ МОМЕНТ в ее жизни. Тот самый, который объясняет и ОПРАВДЫВАЕТ все, что было раньше: все предательства, проституирования, ночи в СИЗО, тотальное вранье, братание со всякой сволочью и всегда – нечистую совесть…
Момент, когда душу наполняет небывалое возбуждение и осознание того, что масть идет, как надо, что она не ошиблась, нет – это он и есть, твой путь, ради этого мига когда-то твой папа подтолкнул твою мать к дивану, ради этого момента ты ударилась головой в телеграфный столб тогда, в пятом классе – помнишь? - катаясь на велосипеде, и приложилась при этом так, что столб покосился, а весь микрорайон остался без электричества. Ради этого мгновения вертелось огромное колесо и вселенская лотерея подарила тебе возможность сыграть, отодвинув от игрового стола остальных лохов, которые могли бы  изобрести лекарство от СПИДа, покорить Марс и доказать наконец теорему Ферма, черт ее дери… Она ощущала это каждой клеткой своего стареющего тела, которое все еще реагировало на рев толпы и свет прожекторов.
Большинству лохов наверняка вообще не дано узнать – нет, не узнать, а физически ощутить, что это за чувство, когда на тебя глазеет восторженный тобой и одураченный тобой же плебс, когда грудь распирает и хочется распахнуть себя навстречу тысячам мутных глаз, и ощущаешь себя почти голой, и мордашка раскраснелась, и глазки блестят… Нет, им этого не понять.
На площади при ее появлении орали все – и свои, и чужие, и обманутые ею, и те, кто сам надеялся ее обмануть (а таких хватало – с кем поведешься, никуда не денешься). А она стояла перед ними в экстазе, и плевать на идиотское платье, когда на улице снег, плевать на фингал под глазом, и понимала: все, случилось! Она – за рулем порядком изношенной развалюхи, которую какой-то идиот уже успел основательно почистить – ни чехлов на сидениях, ни магнитолы, ни подушек безопасности – лишь четыре спущенных колеса, чихающий движок и какое-то подобие руля – и всё! Но она сумеет выжать из этой таратайки все, что ей нужно. Она доедет туда, куда собралась, и никто ее не остановит. Кто-то из «знающих» говорит, что эту машинку можно довести до ума, но для этого понадобится лет десять. Щщас! Кто ей даст эти десять лет (кроме прокурора)? Год, максимум два. И всё. Но ей больше и не надо. А если ее вдруг отпихнут от руля, она сумеет сделать так, что на этой машине больше никто ездить не будет. Никто и никогда. Нужно будет заявить об этом публично, она еще подумает на эту тему, но не сейчас. А сейчас…
Толпа орет, она стоит перед ней – маленькая хозяйка большой площади. Она поднимает руку. Говорить трудно, горло сжимают спазмы, по телу прокатывается волна судорог.
- Я хочу! – рев толпы перерастает в безудержный вой. – Я хочу, чтобы вы завтра были сильными! Я хочу, чтобы вы завтра пришли сюда и были сильны, как никогда.
- А-а-а! – отвечает толпа.
- Вы будете сильными?
- Да-а-а-а!
- Я буду вас тут ждать.



РОГОВИК

Он начинал каждый свой день с просмотра этой записи, медленно и приятно выныривая из сна с баночкой «Будвайзера) (с той поры, как попробовал этот сорт, других не признавал: жизнь коротка и танки наши быстры, нужно брать от жизни только лучшее) в одной руке и косяком - в другой. В последние годы он наловчился ловить кайф от всего в жизни – от мелочей типа барского вхождения в новый день и дорогой обуви (на лаптях повернут с детства), до главного дела своей жизни – величественного и судьбоносного по своей сути…
Конечно, он, Роговик, не родился Писателем. Не повезло. Он родился румяным карапузом, который уже в пять лет написал первую кляузу (на воспитательницу из детского сада), а в шестнадцать выиграл всесоюзную олимпиаду по литературе.
Тогда он был уверен, что рожден быть писателем. Нет, не писателем, а Писателем. А как же иначе? Если нет, то зачем Бог дал ему мозги, глаза, пальцы, зачем научил его сердце быть отстраненно холодным, а душу продажной?
Роговик улыбнулся, вспоминая, как болезненно, до слез, переживал он череду неудач, обрушившуюся на него когда-то, - сломанную печатную машинку, разгром критиками первого Сочинения, насмешки приятелей, презрение знакомых девушек, глупую ссору с редактором… Сейчас он понимает: все это было бессмысленной мышиной возней, неизбежной путаницей перед приходом абсолютной ясности. Но тогда для него, молодого и прыщавого толстяка в очках, имеющего глупость верить в примат мысли над материей, окружающий мир потерял смысл. Стало ясно, что таланта нет, и мир не собирается рукоплескать, и жизнь показалась глупостью, словно он, Роговик, оказался в этом мире случайно, по недоразумению.
Но, как оказалось, нужно было просто пережить тот черный год, проваляться на диване, попить водочки, теряя лицо и шарахаясь от любого художественного и просто печатного слова. Пережить, чтобы сначала смутно почувствовать, а потом понять всем своим мозжечком, что Бог (или черт?) уготовал ему иную судьбу, куда более интересную, а главное – доходную, чем просто бить пальцами по клавишам, прислушиваясь к какой-то там музе.
Писателей хватает, а он, Роговик, один. Демиург! Почти господь бог. Именно так. Нет, есть, конечно, имиджмейкеры, литературные негры, целые пишущие банды, другие ремесленники слова, но кто они такие? Мусор, грязь, дерьмо. Неудивительно, что от их услуг отказываются сразу же, как только примитивный текстик станет достоянием толпы. Их сразу же выбрасывают, как использованный скафандр для джентльмена. И забывают. Нет, он, Роговик, - совсем другое дело. Он – аристократ Ремесла, воплощение Рока. Он и есть Рок. Он рожден, чтобы останавливать самых сильных, втаптывать их в грязь. Он рожден, чтобы поднимать самых бестолковых кандидатов, настоящих даунов – на недосягаемую высоту. Нет судьбы более желанной, чем эта. Нет и не может быть.
Идиотскую фразу «Ничего личного» выдумали о людях его профессии толстозадые голливудские сценаристы, сопливые неудачники в твидовых пиджаках и полосатых брюках. Для него, Роговика, каждый выбранный сюжет, каждая придуманная биография становится именно личным делом, это придает жизни остроту и значимость. Неприятно бывает лишь тогда, когда объект оказывался ничтожеством, серостью и просто нормальным человеком. С такими скучно…
Но сейчас, в который раз прокручивая запись, сделанную почти полгода назад на собрании Совета, Роговик с восхищением понял, что в этот раз он – на своем месте. Эта баба – настоящая стерва, истинное дитя своей страны, она не на час, и не на год, такие не уходят сами и умолкают лишь тогда, когда не имеют физической возможности говорить. То же касается ее способности совершать поступки. Она – идеал жулика, и место в учебниках для нее обеспечено. Возможно, не в учебниках по истории, но по криминологии – это точно. Но эти гордые параграфы могут быть и не написаны, если он, Роговик, не возьмется за дело. Ибо он и Рыжая стоят друг друга. Точнее она, кормчий Рыжая, достойна его, Роговика. И этого шанса он не упустит – не дождетесь! Величие его пера определяется масштабом личности того, чей образ он берется создать или уничтожить. А эта личность просто просится под его резец.

(Продолжение следует)

0

2

ingvar,отлично!  :good:

0

3

ПИНЧЕР

- Мама!.. Я не делал этого…
Пинчер проснулся, плавая в собственном поту, хотя теперь и не знал, пот ли это. Всю ночь перед глазами носились пьяные рожи. Ближе к рассвету бред стал более реальным – посреди камерной вони он заставлял татуированных придурков заниматься культуризмом, а потом такое с ними вытворял…
Пинчер вздрогнул и заставил себя одеть трусы, хотя хотелось иного – понежиться в постельке с самим собой,  как когда-то в детстве, когда по улицам бегали настоящие «зайчики», а бинокль стоил 75 рублей…
Говорят, что сны – это маленькая смерть… Господи, что же ждет его на том свете?!
Просто стоять под холодным душем было неприятно. Он воровато оглянулся и включил горячую воду. Взгляд его скользнул по гирлянде резиновых насадок на головку душа… Пожалуй, сегодня возьмем эту.

…Три дня назад, охваченный пьяной яростью, Пинчер помчался в город Большого Брата. Он не помнил даже, как добрался туда, ослепший от «вековой ненависти плебея к патрициям», но страха не было – только холодная зависть. И злоба…
Детали помнил плохо… Сразу, без звонка, поехал к Ромидзе. Тот посмотрел на него с издевкой, помолчал, потом спросил о самочувствии, предложил водки… А потом вышел в другую комнату и полчаса юзал свой старенький пень. Вскоре приехал странный мужичок, так похожий на капитана Ларина в старости, что хоть в кино его снимай…
Они долго ехали на стареньком Уазике кривыми улочками старого города. Потом Пинчер пересел в «девятку» к этому… красивому… имя вылетело из головы… Или он вообще не представился? Черт его знает, теперь и не вспомнишь… Да и какая огородный овощ с острым вкусом разница?!
Больше всего запомнился почему-то особенный запах казенного кабинета, в котором он, сидя за столом, торговался с этим… Васей, кажется… или Маней?.. Нет, Васей, это точно!
… Торговался по привычке, деньги впервые в жизни ничего не значили, потому что предмет торговли был особенным…
Потому что там, в непонятно как обставленном кабинете с портретом Дзержинского на стене, он, офигевший от происходящего, пьяный в лоскуты, заплатил деньги за то, чтобы правосудие свершилось, чтобы воровка была схвачена и наказана. Он платил за это деньги! И пусть воровка стала главным водителем в их гараже – вор должен сидеть в тюрьме! Но не это его пугало, а то, что с собой она могла потянуть многих, и он входил в число тех, кого Рыжая могла дернуть за ниточку…
И поэтому теперь из зеркала на него смотрел не привычный Пинчер, а незнакомая, мокрая рожа, с белыми от ужаса глазами… Что наделал, а? Мысли, одна глупее другой, носились в его головенке, и вдруг сложились наконец-то в единственно возможную спасительную мыслишку…
Нужно немедленно все рассказать Папе. Без утайки.

ПОЛОХ

«Полный трындец…» - с удивительной догадливостью определил Полох состояние своей души, покачивая курчавой головой.
Он уже три часа сидел в своем новеньком, обставленном не на одну сотню штук баксов, кабинете, вылупивши незрячие зенки в окно, за которым махали пятернями каштаны и звали порезвиться на лужайке.
Секретарша, которая было заглянула с игривой улыбкой, ретировалась назад, напуганная величественным молчанием Секретаря, погруженного в государственные думы. До БДСМ ли ему сейчас? Вряд ли…
«Да, это полный трындец, уважаемые дамы и господа…»
И Мартын, и Тритий, да и остальные коллеги по Успеху не поняли бы его озабоченности. В натуре, не поняли бы. Все идет путем, как говорится, «контора пишет – караван идет», с каждым шагом приближая Победу, неотвратимую, как крах мирового империализма…
Да и вообще, если на то пошло, разве не он первым предложил перейти к «плану Б», почувствовав, что отодвинуть Рыжую от руля сразу не получится (последние шалаши еще не разобрали, пьяное то ли от водки, то ли от ощущения безнаказанности мужичье было непривычно храбрым и готовым на все – не хватало еще прощелкать своим клювом ГЛАВНОЕ, поддавшись мальчуковым поллюциям!), что несколько месяцев ничего не решают, пусть побалуются немного, вскоре сами будут топтать ее, топтать ногами ту, которой сейчас так верят! Да тут и делать ничего не придется, нужно лишь спокойно совершить задуманное…
Почему же так гадостно на душе? Почему гадостно так, что даже лайковые ляжки секретарши не будят в нем ничего кроме отвращения и тоски? Ведь все идет так, как он сам же и задумал…
Может быть, потому, что Прыщавый все-таки посадил ее за руль? Потому, что приходится ждать, теряя время, а значит – и деньги? Деньги. Бабульки, шуршики, хрустики. Блин. Мартын и Тритий – эти спокойны, как удавы. Пауки в банке, крысы, серые и предусмотрительные, ну что с них взять?.. Но нет, он, Полох, не таков! Он не любит ждать, а еще больше не любит он проигрывать!..
Он вообще не привык жалеть себя (взгляд привычно остановился на коллекции наручников, хлыстов и упряжек, любовно развешанных на стенах). Жалость к себе – это для слабаков, и теперь с жестокой откровенностью он пытался понять, что же мучит его хуже плетки, его, который уже ЗНАЕТ, что будет дальше? Сомнения в схеме «низвержения» Рыжей? Нет, исключено, он в таких случаях не ошибается, ха-ха, какие ошибки? Что же тогда? Боязнь того, что шабаш на Площади повторится?.. Нет, у них денег не хватит на вторую серию. Что же?! Опасения, что Прыщавый окажется тверже, чем кажется, и сумеет  стукнуть кулаком по столу?  Это даже не смешно.
Он на целых полгода перестал быть самим собой, спрятал любимую коллекцию в шкаф, стоял раком на баррикадах, тискался с какими-то свинорылыми омоновцами возле главной избиральни, забросил бизнес, а ведь это святое, еще дедушка говорил, что день, когда не заработана даже одна копейка, прожит зря… И ради чего все это?! Чтобы эта самка собаки в последний момент развела Прыщавого и теперь сидела в правлении в окружении своих прихлебателей, или кто они ей там? Строила правильных пацанов, как мальчиков? Фоткалась для толстых журналов (я бы сказал, в КАКИХ журналах тебе надо сниматься, рыжая кляча)? Скалила зубы с экрана, все так же бегая глазками, будто буханку хлеба сперла?..
Но больше всего почему-то доставал рев с Площади, который, сводя с ума, постоянно бил в уши:
- Ры-жа-яааа!
- Ры-жа-яааа!
Пусть это временно, пусть скоро забудется (забудется? – конечно, кто захочет вспоминать, как его поимели), утонувши в заранее спланированных не кем-нибудь, а их командой, ежедневных проблемах, безденежье, горечи и злобе. Схема отработана еще в те времена, когда рулил Прыщавый, и за буханку хлеба платили миллионы. И он же чуть всех не спалил, когда начал вякать в камеру о том, что простые люди научатся ценить каждую копеечку и, увидев монетку на асфальте, не пройдут мимо, а бережно спрячут ее в карман. Хорошо – не поняли. Да. Но все это будет потом. А сейчас? А сейчас на Рыжую молятся, ее именем называют новорожденных, лепят ее портреты с идиотским гнездом на голове к лобовым стеклам…
Полох и сам не знал, нужна ли ему такая народная любовь. В принципе, на огородный овощ с острым вкусом не нужна, как и сам плебс с его мелкими проблемами и идиотской верой в справедливость. Так зачем она Рыжей? Он же ее насквозь видит, но этого понять не может. И все равно, обидно.
Возня на Площади сказалась на его здоровье: потолстел, в брюки влезал с трудом. Приходилось покупать виагру – нервы, за все надо платить. А этой – хоть бы что…
«Рыжая, самка собаки, ненавижу!..» - Сорвавшись с кресла, он подбежал к стене, потрогал «экспонаты» и подумал, не позвать ли секретаршу. Уверенность в том, что они обречены на победу, не успокаивала. Полох ЗАВИДОВАЛ, как мальчишка в песочнице, увидевший чужую игрушку. Завидовал, а признаваться в этом не хотел.
Да. Он мечтал о роли народного героя. Что, и помечтать нельзя? Времена теперь другие, за пятую графу по морде не бьют, а наоборот… Эта роль ему бы очень подошла. Приятно греет самолюбие, а уж в плане воровства вовсе бесценна – год безнаказанности обеспечен. Вот! Вот, что его гложет. Рыжая теперь, как минимум, год сможет такие купоны стричь, что все его предки до тринадцатого колена в гробу перевернутся. Обошла. Более того – роль арбитра у него тоже украли. И кто украл? Какой-то коротышка Латыш. Куда ни плюнь – кругом буряты!
Полох обиженно шмыгнул носом. Нет, так нельзя, в самом деле. Так и башню сорвет на фиг, а она ему еще нужна. Думать надо! Надо думать. Так, что у нас с силовиками? К Луцию в министерство он вовремя запихнул целую обойму своих людей. Там все будет хорошо. Что еще? Что еще можно сделать сейчас? Прыщавому позвонить? А он уже звонил ему сегодня, жаловался на Рыжую, которая одеяло на себя тянет, других от казенной кормушки отгоняет, да еще грозится частные лавочки прикрыть Второй звонок ничего не даст – Прыщ и на первый что-то вяло промычал в мембрану и бросил трубку.
Так и не приняв никакого решения, Полох засобирался на обед. Еда – лучшее лекарство от любого стресса. Подумаешь, брюки жмут! Новые купим – и все дела. Весело посвистывая, он спустился в гараж и, с трудом протискивая жирное тело в кабину шестисотого мерсюка, произнес сакраментальное: «выпуклая часть спины – это не орган, а состояние души». Именно так, дамы и господа.
(продолжение грядет)

0

4

Хм, забавно... :rolleyes:

0

5

ПРЫЩЕНКО

Он уже забыл, когда засыпал спокойно и вовремя. Кажется, никогда не было такого времени. Кажется, всю жизнь он не мог спать спокойно, как в старой сказке об украденной козе. Совесть - великая вещь. Бессонница стала непременным атрибутом, таким же, как дорогие часы и супердорогие шмотки...
Да, не спалось. Попробовал лепить коников из глины - не помогло. Нет, сперва попустило на пять минут, но стоило отвернуться от этих уродливых мордашек - и мысли задергались в голове, как пульс умирающего (однако, ну и сравнения - под стать Роговому).
"Может, детей разбудить?" - мелькнуло в голове. А что, самое время - час быка, как говорится. И его телят. Нет, о детях тоже думать не хотелось. Ни о маленьких, ни о больших. Маленьких в церковь не затащишь (самому эта показуха надоела, но ничего не поделаешь, надо имидж поддержать, а имидж - великая сила), а большие... Да, большие детки - большие проблемы. То ежиков давят на джипах с чужими номерами, то папараццам всяким позируют на багамских пляжах в окружении местных хм... жриц любви. Так, глядишь, скоро в прокуроров стрелять начнут. И ведь не уследишь за ними, да и неохота.
Заглянул в спальню, к жене. Нет, не сегодня... Да и не завтра, если быть до конца откровенным. Чего уж тут. С таким-то рылом...
О! Плеснул в стакан виски и вышел на крылечко. Хлебнул. Это ж надо было себя полчаса обманывать, по спальням шастать! Знал ведь, что этим кончится. Или начнется? Все здесь начинается и кончается - на дне стакана. Что самогон, что белая лошадь - один результат. Хлобысь - и слушай, как глоток вкатывается в желудок, словно экспресс под стеклянный купол вокзала. Хорошо... Точнее, было бы хорошо, если бы не...
Все было не так, как представлялось в Дни Большого Шороха, когда полумиллионная орава скандировала его имя на улицах, и он не прятал голову от снега, а шел, прижавши руку к груди - прямо на трибуну и начинал давать клятвы и принимать присяги. Да, совсем не так. Хуже и страшнее. Мерзопакостнее...
Время давать клятвы и время выполнять обещания. Как оказалось, это две большие разницы. "Через месяц убийцы вашего сына предстанут перед судом". "Каждый месяц я буду обращаться к народу с телеэкрана и отчитываться о проделанной работе". Кхм. "Через год вы не узнаете эту страну - вы будете жить в государстве с лучшей экономикой Европы". Вот это особенно противно: давая обещания, каждый раз умудряешься назначить срок. Ну кто за язык тянет, а?
Там, на Площади, все казалось ясным и понятны, исполненным высшего смысла, а сейчас...
Борзописцы визг подняли. Не понравилось им, что он не захотел работать в старом здании. Посчитали, что это понты. Ну какие могут быть понты? Неужели им непонятно, что там другая энергетика? Неужели непонятно, что экстрасенсы не просто так говорят обо всех этих аурах и энергетическом вампиризме? А вдруг это он ошибается, вдруг это просто его фантазии? Ведь Полох, Мартын и Тритий освоились в старом здании мгновенно. Так что, фантазии? (Фантазии, не фантазии, а новое здание заняли, оборудовали, смету подбили, счета закрыли - дышите глубже, вы взволнованы, господа).
Полох... Он давеча звонил, на Рыжую жаловался, на ее непредсказуемость и самоуправство. Знал, куда ударить, стервец. Кричал, что народ ее больше любит – просто целуют экран, когда по телевизору видят. Странно, Мартын и Тритий о том же говорят. Может, и правда? Они и звонят по очереди, словно сговорились. Неужели сговорились? Он в это не верил. Какой сговор? Мартын – друг, а попробуй найти нынче друзей. Полох – кум, а кумовство в наше время выше дружбы и даже любви. Не имеешь кума – ничего не имеешь. А Тритий? Этот вообще был единственным, кто утешал, когда вся эта хваленая химия вместо омоложения начала превращать лицо в лунную поверхность. И жили они в те дни у Трития на даче – неплохо жили, надо сказать.
Тогда Тритий стал не просто братом, а чем-то большим. Чем-то таким, о чем и говорить нельзя. Он стал его ВЗРОСЛОЙ частью, что бы там ни говорили некоторые придурки.
И вот теперь они, эти трое, люди, ближе которых у него и нет никого (семья не в счет), набросились на Рыжую… Конечно, она не подарок, он это знает (ему ли этого не знать?), но как хороша! А задора сколько! И все у нее получается. Ну, почти все.
Мда. Странно это. У нее почти все получается, а его это не радует. Почему-то. Вернее сказать, радовало, но как-то вяло, и все чаще при этом вспоминались слова  Полоха и Трития о том, что она его «задвигает», а еще паче – разводит. Она становится в народных глазах «единственной и незаменимой», которой не нужен он, назначенный богом и одобренный людьми. А это нехорошо. И эта ее учительская манера… Говорит с людьми, как завуч с двоечниками, разжевывает объясняет. И ведь проталкивает его идеи, придраться не к чему, но уже и это кажется хитростью.
А он ревновал. Ревновал? Конечно, кто спорит. Ревновал и обижался. Что он, не человек что ли? Пусть при должности, но человек, а не робот, вот так. «А кому не нравится?». Ночь ответила молчанием. Всем все нравилось. Вот, хлебну сейчас, и продолжу.
Так. О чем это он? Ах да, о ревности и обиде. Да, он подвержен этим эмоциям и они иногда управляют им, а он управляет всем остальным. Тем, что ему поручено. И что? Мир перевернулся? Да нет, стоит пока. Вон, приходил недавно этот, как его… Татарин. Который у Рыжей на побегушках. Начал бумажками какими-то по столу возить,  рассказывать о том, как Полох, Мартын и Тритий оседлали хозяйство, даже не ломая схем, которые еще Рыжий создал, а просто пододвигая их к себе. Этот иезуит выкладывал на стол какие-то доказательства, но Прыщенко даже не собирался смотреть на них. В нем закипал гнев. «Да кто ты такой?! – хотелось прошипеть в морду этому чинуше. – Ты мне друг, кум, брат?! Нет? Тогда проваливай!»
Конечно же, он не сказал всего этого. Наоборот, он задумался о том, как ответить этому недомерку в очках. Ответить мудро и по-государственному. Чтобы эти слова можно было отлить в бронзе и привинтить на стенку в аллее славы.  И он нашел нужные слова.
- Оставьте моих друзей в покое, вы поняли меня? Что, силовикам больше нечем заняться? Вот и занимайтесь.
Даже сейчас ему приятно вспомнить, как мудро тогда он ответил. Ему нравилась в себе эта черта – умение ответить умно и остро, как бритвой отрезать. Или вот еще пример. Когда ему начали задавать вопросы об образовании и профессионализме нового юриста, как же хорошо он ответил тогда!.. «Эта должность, если хотите знать, вообще политическая. Так что диплом ему не нужен». Во как! Коротко и ясно. Вообще хотелось тогда сказать по-ленински о кухарках, которые будут управлять государством, но уж тогда его бы точно не поняли. Да, отвечать надо уметь. И уж если совсем было невмоготу, он прибегал к беспроигрышному ответу – поднимал руки и говорил: «Эти руки не украли ни копейки». И все. Подходит на все случаи жизни.
Да, риторика – великая наука. Правда, в случае с Татарином она не сработала. Тот разговор кончился его, Татарина, победой. После гневной тирады Прыщенко он подумал, коротко кивнул головой, собрал «бумажки» и ушел. Уже в дверях обернулся и тихо сказал:
- Моя служба борется не с друзьями, а с преступниками. Честь имею.
После того разговора он впервые отказал Рыжей в разговоре – когда она позвонила, ей ответили, что он занят.

ПИНЧЕР

По дороге он успокоился. Поговорил с полковником, по-приятельски поделился с ним впечатлениями. Тот добродушно высмеял его ночные кошмары.
"Кто тебе этих баек понарассказывал? Роговик? Еще Турок на такие глупости способен. Насмотрелись пиндосовских фильмов и пишут книжонки об уголовниках. Где ты видел накачанных зэков в нашей стране? Худые, как глисты. Ни один из них ничего тяжелее стакана в руки не возьмет, пока его не прижмет. Твой сон - голливудская картинка, которая ничего общего с жизнью не имеет, можешь успокоиться. Ни Роговик, ни Турок тюремной камеры в жизни не видели. Это было бы ничего, если бы один из них не стал "крутым опером", ха-ха!"
"А что я, собственно говоря, сделал? - спрашивал Пинчер у себя самого (он любил умных собеседников), глядя сквозь тонированное стекло мерсюка на серую толпу, спешащую под дождем по своим плебейским делам. - Ну, попросил профессионалов делать свою работу, и даже приплатил за это, ничего не поделаешь, время такое. В кино за так продают противников и подставляют на каждом шагу, а я лишь подсказал, как поймать жулика международного масштаба, который от "родных" правоохранителей ускользает, словно угорь. Да, он был в доле - ну и что? Это не предательство. Как там на водке написано - "Держи свою территорию"? Вот он и держит, и пошли они все... Рыжая сама виновата. Ведь было понятно, что мы проиграем - с самого начала. Я же на горло себе наступил - пошел к ней, хотел договориться, а она..."
Тошно вспоминать... Нет, он все сделал правильно. Одно дело - не спрашивать, откуда масло, когда его намазывают на твой бутерброд, и совсем другое - это масло воровать. Он не воровал, только ел. Обойдется и без масла, если на то пошло (хм, ну, в принципе). Толпа ревела на площади, жена плакала по ночам (что теперь будет?), он не знал, как ее успокоить - гладил по спине и шептал: "Все образуется, вот увидишь". ЭТИ злорадно улыбались, дергали за ниточки, упивались вседозволенностью и намекали - кто не с нами, тот против нас,  нытиков загоним в трюм, а добро их заберем, ведь оно ворованное, не правда ли?..
Теперь он принел решение. И начал воплощать его в жизнь. Он совершил поступок, сделал ответный ход. Это его месть за слезы жены и за свои страхи. Рыжую посадят, а остальные призадумаются. Вот так. Ладно, подъезжаем.
Сейчас самое главное - что скажет Папа. Нет, понятное дело, для начала обложит матом. Может, даже даст подзатыльник, но это дело привычное... А потом? А потом, уважаемые телезрители, начнется самое интересное. Папа крутанет комбинацию, свою собственную, и включит в нее его, Пинчера, ходы. И все станет тип-топ.
Хромированное рыло "Мерседеса" уперлось в полосатый шлагбаум, Пинчер посмотрел в глаза дежурного офицера охраны. В глазах держиморды он увидел еле заметную насмешку и презрение. Пинчера опять охватил страх.
- Неужели им все известно?!

0

6

ПОЛКОВНИК ЛОБ

А как же иначе? Как они могли не знать? Конечно, знали.
Еще в среду полковнику положили на стол оперативную сводку, где черным по белому было написано: Пинчер сдал Рыжую Большому Брату. И теперь ребята заряжают Интерпол, готовят карт-бланш для своих оперов и щупают политические ходы. Генпрокурор наверняка сделает на днях заяву. Вот только момент подходящий выберут. После того, как Прыщенко сделал совместное с пиндосами заявление о том, что они теперь будут плечом к плечу бороться за установление демократии на Кубе, в Приднестровье и Белоруси, это будет нетрудно сделать. Кастро разозлится, Бацька обидится и вспомнит о старых долгах. Тут-то и можна будет пихнуть заявленьице. Он, полковник, так и сделал бы...
Хм. Какой-нибудь сопляк в этой ситуации давно бы уже побежал к руководству, примеряя на себя роль спасителя нации и генеральский китель в придачу...
Но Лоб был не просто хорошим опером - он был наследственным чекистом. Самым настоящим - с холодной головой и горячим этим... сердцем. Отец служил (не работал, а служил, в органах не работают) в конторе с юности. Знал все ходы и переходы. Женился, пропихнул жену в систему и они стали династией, когда сынок нацепил лейтенантские погоны. В семье о службе не говорили: перемигивались на кухне и хитро улыбались в сторону штепселей. "Щит и Меч", "Последний патрон", "Связной через Харбин"  и все такое. Крутить комбинации было в крови.
С друзьями не встречался, а входил в контакт. Если вел девушку в кино, то встречались они уже в зрительном зале, когда кончился журнал и начинались титры. "Вы продаете славянский шкаф?" - под шиканье недовольных зрителей.
Родителей уже давно нет (сто восемьдесят тысяч сигарет - не шутка), но и сейчас он чувствовал на себе их пристальное внимание и профессиональное любопытство. "Что делать будешь, служивый?".  А чего тут делать - наливай да пей. Главное - с кем? А он знает, с кем и когда - интуиция еще ни разу не подвела. Даже в дни Площади он сумел найти единственно правильное решение, сделал нужные шаги - и теперь сидел именно в этом кабинете, разглядывая сводку и понимая, что судьба дарит ему ШАНС. От таких подарков не отказываются.
Прямо в среду он позвонил Роговику и назначил встречу. Тот подумал и согласился (попробовал бы не согласиться). После долгих перешептываний в платном туалете (пароль - отзыв) они, сидя в соседних кабинках, пришли к джентльменскому соглашению. Роговик, который начал "жизнеписать" свою богатую героиню, включает в сюжет историю о супер-киллере, которого Пинчер нанял у Большого Брата.   (-А он его нанял? - Нет, конечно, ты что, идиот?). Он, лихой полковник, запускает эту же дезу под видом служебной информации, подтвержденной оперативными данными. Пинчер эту ложь опровергать не станет, ибо боится правды, на которой она выстроена. "Убийцу" нейтрализуют зоркие чекисты, Роговик получает гонорар, а Лоб - звезды и маленький счет в швейцарском банке.
- Одного кителя тебе мало?
- Не будь жлобом, не свое платишь. Да и твой гонорар за такие завороты сюжета поднимется в разы.
- Подожди, ты возьмешь киллера в разработку?
- А как же. Без этого нельзя - кто поверит?
- Ты сможешь организовать слежку за пустым местом?
- Нет, пустого места не будет.
- И кто же его займет?
- Ты и займешь.
- Ха-ха. Не смешно. Место про нейтрализацию мне особенно понравилось.
- Бомжей в городе хватает. Не боись. Поживешь в дорогом отеле на деньги заказчицы, коньяки дорогие похлебаешь, девок валютных покадришь. Чем плохо?
- Да, но мой фэйс каждая собака знает.
- А грим на что? И потом, ты слишком высокого мнения о себе. Часто тебя на улице останавливают и просят автограф дать?
Роговик помолчал.
- Хорошо. Говори, что надо делать...
И вот теперь, спустя три дня Лоб сидел в своем кабинете и еще раз прокручивал в памяти каждый свой шаг. Когда он сделает следующий - возврата не будет. Нужно все оч-чень хорошо продумать...
Оперативная разработка набирала обороты. О каждом шаге Роговика, который поселился в "Редисоне" под видом польского туриста, полковнику докладывали два раза в сутки. "Обложили" его плотно, случайности исключались. Хоть он и выглядел совершенно на себя не похожим, случайное столкновение с кем-то хорошо знакомым было невозможным - служба постаралась. Горничная, которая убирала его номер, опытный оперативник со стажем, вступила с фигурантом в неуставные взаимоотношения (а фигурант разошелся не на шутку - водил в номер молоденьких девочек каждый день). Вообще, типчик был еще тот - четыре разных одеколона, одевался от кутюр, красил ногти бесцветным лаком. Одним словом - вошел во вкус...
Но сейчас полковник думал не о нем - он и не таких фруктов видал, и вокруг пальца обводил. Он думал даже не о низкокачественной видеозаписи (коллеги обеспечили: правительства могут ссориться, а спецслужбы - никогда!), на которой Пинчер собственной персоной торговался о цене за информацию. Кто определит, за что он деньги платил? Факт сделки налицо, имя объекта названо - поди докажи, что там не киллера наняли. Похоронить бывшего "первого зятя" теперь можно будет легко - как только возникнет необходимость. Если она возникнет. А это зависит от того, как будет разыграна комбинация. О том, что киллер липовый, знало лишь несколько человек. Все остальные свято верили в то, что Рыжую собрались мочить. Самое главное сейчас - правильно дать информацию наверх. Чем больше Лоб размышлял об этом, чем глубже анализировал свой "расклад", тем больше убеждался в том, что выходить с такой "бомбой" на Татарина не стоит. Более того, это глупо. Он же не человек Прыщенко, а значит - темная лошадка. И вообще, такого "варяга" - пришлого, севшего явно не в свои сани, его служба еще не видела за всю свою историю...
Решение пришло, как всегда, неожиданно. Оно было рискованным, но единственно правильным, как подумалось полковнику. Он снял трубу, подул в мембрану, подшучивая над операторами "прослушки", сообщил помощнику, что уезжает "по делу" и двинулся к служебному гаражу. Шел медленно, никуда не торопился - обсасывал ситуацию... Да, все правильно, так и нужно поступить. Первый шаг - после него возврата не будет, и самое интересное - после этого шага он уже не сможет полностью контролировать ситуацию. В игру вступит его величество форс-мажор. Многое решать будут за него. Скажут, чего и когда делать - только выполняй и докладывай! И радуйся жизни...
Да. Если киллера решат брать, нужно будет красиво вывести "писаку" из игры, а если прикажут ликвидировать (и  такое могло случиться), что ж  - одним бомжом в городе станет меньше...

РЫЖАЯ

- Что ж так хреново-то, а?
Стоя у окна, она смотрела, как далеко внизу по проспекту несся поток машин, которые отсюда казались игрушечными. Заводными игрушками кого-то очень большого и всемогущего. Кого-то такого, как она, например...
Она ждала Витяню, хотелось выкроить несколько минут блаженства: выковырять занемевшее тело из монументального кресла, потянуться до хруста в костях и подарить ему то, что остальные люди называют жизнью. И жизнью тоже, если быть точной... А он что-то задерживался, подлец.
Нет, она с самого начала знала, что стоять на вершине будет нелегко - скользко, ветер и все такое. Знала, что спать придется лишь изредка (а ей не привыкать). Знала и готовилась - навезла в кабинет нарядов, шампуней, солей для джакузи (вот вам всем!), сюда, в дом с белыми колоннами...
А просчиталась она в другом. Не думала, что ее начнут давить так планомерно и организованно - как по плану "Барбаросса". Что Полох, Мартын, Тритий и вся их банда начнут не просто палки в колеса ставить, - если бы только это, она готовилась к такому повороту! - но станут действовать грамотно, жестко и расчетливо. Этого-то она и не ждала - считала святую "троицу" балбесами, а зря. Ее всегда удивляло, если кто-то вдруг доказывал своими действиями, что с головой у него все в порядке. Удивляло и раздражало. Почему-то...
В другой ситуации Рыжая даже восхитилась бы такой организованностью (ей ли не знать, как проворачиваются такие дела!). Но не сейчас... Сейчас она в который раз вспоминала миг своего триумфа, ревущую в экстазе толпу, и знакомая дрожь пробегала по телу... И вот это главное, самое сладкое, что было в ее жизни, сейчас планомерно разрушают, расписывают по параграфам, разделяют на финансовые потоки и гребут под себя какие-то ублюдки в тритысячебаксовых убогих костюмчиках. И руководит этой сворой не кто-нибудь, а Полох...
Полох, когда же ты спланировал эту комбинашку, родимый? Когда она родилась в твоей тупой башке? Ответ пришел сразу. Известно, когда - на Площади. Вот крыса, стоял рядом, раскачивался, поднимая руки и пел, а сам уже считал ходы. А она не считала? Конечно, считала, но то ж совсем другое дело - тут и сравнивать нечего. "Быка и трепетную лань" , как говорится, и вообще - руль только один, а остальные -  в стойло! А может быть, еще раньше? Когда Полох с прихлебателями понял, что ни Папа, ни Кандидат не пустят их к корыту, все места забиты, а тут хоть какой-то шанс - революция, мать ее, - покричим со всеми, а потом разведем, первый раз что ли?
"Мы обуем всю страну" - промурлыкала она песенку из старой рекламы и вернулась к столу. Ладно, с этими баранами понятно, но Прыщенко!.. Как они его взяли под контроль?! Он все реже берет трубку и говорит с ней все более раздраженно. И это сейчас! Сейчас, когда надо ломать старые схемы и выстраивать новые, перекраивая их под себя - пока народ в эйфории. Нельзя упускать ни минуты, а он... Нашел время. Именно сейчас нужно, чтобы они действовали согласованно, ведь они - КОМАНДА. Странно, когда-то у них все получалось, понимали друг друга с полуслова - хорошее было времечко.
Конечно, эти кабинетные крысы знают, как им манипулировать - нащупали его больное место и теперь нашептывают в один голос, что она, Рыжая, оттирает его от власти, что все о нем забыли, а она теперь - героиня на белом мерседесе. Правильно нашептывают, надо сказать, но он не должен им верить! Он должен верить ей, а не им - он же мужик! Хм. Почему она этого не предвидела?
Рыжая мельком глянула на часы и покачала головой. На днях позвонил Роговик, этот наемник с маслянистыми глазами, и предложил идею. Идея, конечно, неплохая, учитывая ситуацию, но уж как-то очень вовремя. Нет ли тут подвоха?.. Подвоха, подвоха - какого подвоха? Подвох уже случился, а теперь есть шанс все исправить. Отыграть старое и еще нового прикупить. Надо рискнуть, хотя какой тут может быть риск? Роговик не свое продает, за ним полковник, а полковник - мудрый человек, глупостей делать не станет. Решено.
Но куда подевался этот долбаный Витяня?..

0

7

ПИНЧЕР, ПАПА

Казенные морды охранников и обслуги ничего не выражали - как им и было положено. Но уже в прихожей Пинчер почувствовал холодный укол в пах - так у него срабатывала его мужская интуиция. А интуиции он доверял. Хотелось ошибиться, но...
Папа восседал в центре гостинной на низеньком пуфике, как Бонапарт на Елене. Спортивный "динамовский" костюм с автографом Сурка и белые носки - одинаковые! Если бы они были разные, это означало бы лишь одно, а теперь Пинчер не знал, что и думать. Он огляделся, ища глазами батареи бутылок. Папа держал на коленях цыганскую гитару с идиотской инкрустацией и молча смотрел на него. ПАПА ЗАВЯЗАЛ?
Правда, оставалась еще слабенькая надежда. Если папа пребывает хотя бы в легкой стадии, то не станет вникать в ситуацию слишком глубоко - примет молниеносное решение, которое принесет оптимальный эффект, и тут же нырнет обратно - в эмпиреи. Гарантий не было никаких, но попробовать стоило. Попытаться.
- Здравствуйте, папа, - подобострастно сказал Пинчер.
Тот поднял на зятя оловянные глаза.
- А, это ты, бляха - муха...
"А ведь он не дурак, - вдруг подумалось Пинчеру, удивляясь тому, что его любовь к жене каким-то таинственным образом распространяется на этого жестокого пересмешника, который сидел перед ним в одинаковых носках и с гитарой. - Если бы во время обращений к народу Папа мог материться в своей грубоватой манере, то народ понимал бы его куда лучше. Он понимал бы его полностью. И принимал бы - этого простоватого на вид мужичка, который вписался бы в любой колхоз - с кепкой, цыгаркой в зубах и кирзовыми сапогами с закатанными голенищами. Хитроватый прищур глаз только дополнял образ. Странно, но он - единственный, кажется, кто мог с полным основанием говорить о своем народе, как о ... своем народе. Он - отсюда, а мы все - пришельцы и беглецы: хапнул и тикать..."
Уже через секунду Пинчер понял, что пора брать быка за вымя: Папа факирским жестом извлек откуда-то из пространства тонкостенный "обкомовский" стакан, наполненный янтарной жидкостью, и выпил его одним длинным, тягучим, как поцелуй, глотком. Лицо его при этом ничего не выражало, кроме привычного отвращения к зятю - искреннего и глубокого.
- Папа, у меня серьезная информация, пошептаться бы, - негромко, но четко проговорил Пинчер, слегка склонившись к рыжеватой лысине тестя.
- Да? - спросил тот с понятным недоверием в голосе (в самом деле, откуда у него серьезная информация?), и опять мастерски наполнил стакан. - Дерябнуть хочешь?..
- Нет... То есть, да... - Пинчер запоздало понял, что каждое слово "пишется". Хоть барабанщиков с Площади приглашай с их идиотскими железными бубнами, но когда это было... Пришлось встать и включить огромный телевизор.
- Выруби ты его на огородный овощ с острым вкусом... - пробурчал Папа, наполняя третий стакан и пододвигая его к зятю. Пинчер покорно взял стакан и поискал глазами какую-нибудь закуску. Ничего не было. "Не носком же занюхивать" - обреченно подумал он. Сейчас или никогда!
Пинчер подошел к тестю, нагнулся низко-низко и зашептал прямо в его ухо:
- Папа, я сдал соседям Рыжую со всеми потрохами: схемы, каналы, банки, счета - все. Назад дороги нет. Что делать?..
Папа на секунду замер. Пальцы левой руки сжали деку любимой гитары так, что костяшки побелели... Правой он протянул в его сторону стакан, чтобы чокнуться.
"Слава яйцам, успел..." - Пинчер вдруг почувствовал, как огромный валун соскальзывает с его спины, стало легко и почти веслео. Свершилось. Папа все понял. Сейчас он станет яростным, собранным, за секунду прокрутит в мозгу комбинацию и выдаст решение - или одобрит или в порошок сотрет, но в любом случае спасет, отмажет... Так было всегда, так будет и в этот раз! Зять чокнулся с тестем, влил янтарную жидкость в глотку... и чуть не поперхнулся. Сок. Это был сок! От неожиданности он зашелся в кашле.
- Что, не пошла? - насмешливо спросил Папа. В его глазах не было ни тени улыбки. Лишь сожаление, что с таким идиотом приходится иметь дело, и не только ему, но и дочери. - Сынок, ты знаешь сказку про козу?
Пинчер молча кивнул головой. Он слышал эту глупейшую историю с десяток раз. Каждый раз приходилось выслушивать ее до конца - с Папой не поспоришь. Но сегодня тесть его пощадил - не стал ее рассказываеть.
- Так вот, сынок, я сплю спокойно по ночам, а ты - нет. Оно и понятно. Я ем свое, а ты - чужое. Не ссы - я дело продал, теперь и ты можешь спать спокойно. Ты совершил гражданский поступок - настучал. В наше время стукачей презирали, но времена меняются. Гляди только, чтобы к твоему стуку прицеп не приделали. А сейчас проваливай - грустно мне.
Уходя, Пинчер слышал, как Папа взял аккорд и неожиданно тонко запел:
Милая моя, солнышко лесное...

ПОЛОХ

- Ед-дрен батон!.. - с ненавистью крикнул Полох и ударил кулаком по столу.
Только что полковник Лоб передал ему сообщение, да такое, что теперь Полох ругался, глядя в стену.
Киллер... Рыжая... Спущенные флаги, траур... И он - в слишком тесном костюме... Белый гроб, заваленный цветами, венки от Буша и прочих засранцев... И результат - ореол Жанны д'Арк - навсегда!.. И монумент - огромная позолоченная статуя метров на пятьдесят - прямо на Площади. "Блин, у меня крыша едет" - как-то обреченно сказал он себе. Зависть! Да, она, родимая. Ведь это же надо, а!
Стоп. Стоп. Успокойся. Это просто онанизм какой-то. Надо что-то делать, а не сидеть здесь и хныкать. А что делать? Может, к Рыжей поехать - этаким храбрым спасителем, защитником, верным другом?.. "Не бойся, дорогая боевая соратница - я закрою тебя своей широкой грудью!" Хм. Это будет очередное перемирие, и не просто перемирие, а новый расклад, новая комбинация, новое соотношение сил - его путь к вершине...
Нет, нельзя к ней, ты что, совсем сдурел? Эта стерва опять все перекрутит, повернет в свою сторону, разболтает Татарину и меня же раком поставит - за мою-то доброту...
А Пинчер-то совсем оборзел, щенок! Или он просто романтик, а мы об этом не знали? Понятное дело, его сейчас общипали, как петушка, но киллера нанять - это по-взрослому. Да еще и засветиться при этом - вот идиот!..
Нет, никаких убийств, этого нельзя допустить - только народной героини и великомученицы нам не хватало!.. Как говорится, огородный овощ с острым вкусом вам по всей морде, дамы и господа! Уйдет ваша Рыжая со сцены не белой и пушистой, а обгаженной с ног до головы - так и запишите.
Приняв решение, он сразу позвонил Тритию.
- Нужно встретиться.
- Прям сейчас?
- Да, сейчас.
- А не потерпит?
- Терпеть знаешь, где будешь? - на толчке камерном. Ты еще новостей последних не знаешь.

МАРТЫН

Каких только чудаков на свете не бывает... Взять того же Полоха! Сам все расчитал, составил схему, в которой даже идиот разберется, а теперь паникует. И чего, спрашивается? Да они уже практически похоронили Рыжую - живьем. После того, что они сделали и еще сделают, никто не поднимается. Никто! Ни рыжие, ни черные, ни белые. Есть наука такая, экономика называется, и у этой науки свои законы - незыблемые, как гора Килиманджаро. Если воду подогреть до ста градусов - она закипит, и никакие выкрики на площадях этот процесс не остановят. Нет, можно и покричать, кому нравится, но главное происходит не на площадях, а здесь - в кабинетах людей, которые дергают за ниточки. И эмоциям тут просто нет места.
Нет, эмоции заразительны. Тот же Полох сразу после победы ходил возбужденный и заговаривал с ним о деле на людях. "Слушай, а почему мы до сих пор не на финансовых потоках?". Приходилось одергивать. Первого тогда еще не назначили, а возможность безнаказанно запустить руку в казну (в этой убогой стране все еще есть, что украсть) опьяняла не хуже мартеля. Полох искренне удивлялся: как деловой человек может так по-щенячьи радоваться? Пьяную болтовню Трития о необходимости "эмоциональной составляющей" каждого стоящего дела он вообще всерьез не воспринимал.
Лозунги, флаги и прочая лирика не имели никакого значения. Если народ бродил по улицам с флагами, то совсем не важно - какого цвета эти флаги. Толпа на улице была неотразимым аргументом в борьбе - только и всего. Быдло, которое жило по законам стада, далеким от его, Мартына, правил и понятий. То, что их радовало, не могло ничего значить в его жизни. Что ему до них, сирых и убогих?
Сейчас его беспокоило другое - информация, которая пришла от Полоха. Она вызывала сомнения и он теперь думал, не разыгрывает ли Рыжая комбинацию? Уж очень история с киллером напоминала пиарный ход. Как-то уж очень вовремя заваривалась каша. Мартын немного отстраненно размышлял над этим, рассматривая варианты. Чтобы все хорошо обмозговать, нужно время, а времени не было - завтра его очередь звонить Прыщенко. Звонить и что-то говорить. А что?

0

8

ПОЛОХ

Полох собрался с духом и поехал к Холоду. Если это можно было назвать ездой. Пробки, толчея, приходилось терпеть соседство с ржавыми жигулями на светофорах. А Прыщенко каков, а! Отменил перекрытие улиц для проезда чиновников, но за собой эту привилегию оставил. Весь в сыночка, блин.
На очередном перекрестке в задний бампер его хорошо приложили. Приятно скрежетнуло. "Классика!" - подумал Полох. Водила вышел и привычно выволок из мятого Запорожца упирающегося мужичка. "Жизнь удалась!" - кричал тот, перебирая лапками. "Это точно, родимый, - ласково мурлыкал водитель, - потому что ты попал, конкретно попал".
- А-а, морды сине-белые, - яростно зашипел мужик, брызгая слюной, - опять к корыту претесь, честной народ давите. Давай, бей морду, тебе не привыкать, но только будет и на нашей улице праздник.
- Какие сине-белые, ты на антенну погляди, - водитель показал на оранжевую ленточку, привязанную к антенне мерседеса, - ты знаешь, в кого въехал, гад? Ты отцу революции, можно сказать, в зад заехал. Сам-то небось за других голосовал?
- Да ты что, - опешил мужик, и вдруг заорал: - разом нас багато, нас не подолати!
- Отпусти ты его, - брезгливо высунул Полох голову в окошко.
Отпустили. Запорожец выпустил облако синего дыма и радостно уехал. Двинулись и они.
Быдло... - в которы раз убедился Полох. - По определению... Еще и газеты читают. Как можно не понять, что все эти блестящие игрушки - громоотвод, клапан, лохотрон для таких-вот идиотов в китайских джинсах?! Мы решаем, как вам жить, и не здесь, а на своих толковищах, иногда нервных, но где все понимают друг друга с полуслова, и живут не дурацкими "идеями", а конкретными фактами и реальными цифрами...
Хотя, что это я, так и должно быть, все путем! Все на своих местах... Мы "работаем", плебс надеется - диалектика! А газеты... В старые времена так газет не читали, как теперь. Это ничего, пусть читают. Если сейчас прижать прессу, то кто будет Рыжую дерьмом мазать? Нет, "свободная пресса" - это не хухры-мухры! Она им еще послужит.
Думать о предстоящем разговоре с Холодом совсем не хотелось. Ну кто такой Холод? Великий комбинатор, блин. Вечно что-то крутит, хитрит, а глаза глупые... То ли дело коммунисты! У этих все расписано - цены на голосование стабильные, как индекс Доу-Джонса. Бывает, и они с трибуны о нищете пролетариата вякают, но это такое дело - надо же имидж партии поддерживать. А в остальном - ленинская дисциплина: сколько кнопок оплачено, столько же и будет нажато. Ни больше, ни меньше - железобетон. А Холод - совсем другое дело...
Вчера, во время длинного разговора с Мартыном и Тритием роли были распределены, все расписано - осталось воплотить в жизнь. После этого "совета в Филях" Полох опять почувствовал уверенность в себе. Есть у Мартына хорошая черта - он в упор не замечает раздражающих факторов, сидит в своих мыслях, как в коконе - никакие сомнения ему неведомы. Он всех заражал своим буддийским спокойствием, особенно Первого...
Но на этот раз была одна новость, которая встревожила даже Мартына - выходка Пинчера с наймом киллера (то ли выдуманная, то ли настоящая - это не имело большого значения). Он не стал шутить по поводу венка, услышав эту новость, даже не улыбнулся. Молчал минут пять, а потом выдал: "Блин" - и опять затих. Через полчаса он начал говорить.
Говорил четко, без пауз, не оставляя возможности для сомнений в своей правоте. Никто и не сомневался. Полох просто слышал, как Мартын озвучивает его собственные мысли, но делает это более четко и понятно - и это придавало уверенности. Тритий, который приехал немного позже, сразу включился в тему - словно слышал все с самого начала. "Хорошо, что мы стали командой, - подумал Полох. - Так и должно быть... Каждый из нас в одиночку проиграл бы, но вместе - да ни в жизнь. Зря что ли Прыщенко отгородился от реальности не кем-нибудь, а их троицей! Только за их щитом он мог спать спокойно. Рыжая такого ощущения ему не давала, наоборот - постоянно дергая его из стороны в сторону своими новыми "идеями", она выводила Прыщенко из равновесия, сбивала прицел. Оно и понятно: она действовала от ситуации и была человеком отдельных решений, каждое из которых давало неплохой, но разовый дивиденд. Они же разрабатывали систему - на века. Общее у них было одно - все играли Первого в темную. Но это уже... Сам виноват: рвешься наверх - будь готов играть по жестким правилам, слава богу, не мальчик, пора бы уже ума набраться.
Пинчера решили включить в комбинацию. Какой бы ни была правда, а они используют и правду, и миф. Рыжая сама виновата - напросилась. За все надо платить, а за публичность особенно. Вот, к примеру, их троица. Полох стал ее лицом, но о Мартыне и Тритии большинство народа вообще не знает. Их это устраивает - они люди дела, а не спектакля. Закон жизни: тот, кто выходит под свет прожекторов, чтобы услышать восторженный рев толпы, должен забыть о возможности реально чем-то управлять. Управляют всегда из-за кулис, а дело стоящих под рампой - говорить слова и пожинать славу. Каждому свое.
Итак, бензин, мясо, сахар. Именно в такой последовательности. И отдельным пунктом - работа с Советом, без этого нельзя. Ну и, конечно же, обработка Прыщенко - по наростающей. Из-за Пинчера придется немного ускорить события, но в целом все остается без изменений. Что значит мозги, а! Всегда надо разрабатывать такие стратегии, которые не приходится менять при любых изменениях. У них это пока получалось. И получается.

РЫЖАЯ, РОГОВИК

- Я могу убить вас прямо сейчас.
- Разве киллеры говорят "убить"?
- Хорошо, я мог бы ликвидировать вас прямо в этот момент.
- Зачем же надо было меня на эту идиотскую зарядку вытаскивать?
- Очень много заказных ликвидаций происходит именно во время утренних пробежек. В этом даже есть свой прикол - человек заботится о своем здоровье и его в этот момент лишают жизни.
- Очень смешно.
- Это не моя идея. Полковнику нужно людей расставить, организовать наблюдение за мной, за вами и за ситуацией.
А Рыжая уже бежала через силу. Ей и в политике марафонов хватало. Но ради комбинации... Чего не сделаешь ради хорошей комбинации! Сегодня утром она проснулась уже Первой, и сразу ощутила в душе небывалый подъем от осознания покорения очередной вершины. Полчаса бега по дорожкам парка она переживет как-нибудь...
- Ну и как вам ситуация?
- Хм. Забавно. Охрана ни к черту. Джип тащится сзади, а эти двое, которые прячутся впереди, заметны издалека - уши из кустов торчат. Можно легко отстреляться и спокойно уйти.
- А людей полковника вы видите?
- Нет.
- Это радует. Значит, не так просто вам будет нажать на курок.
- Нажимают на спусковой крючок, а курок - это нечто иное...
- Не мешайте, - Рыжая активнее заработала локтями, набирая скорость перед подъемом.
Она сжала зубы и побежала еще быстрее, стараясь убежать от своих мыслей.
Мысли... Прыщенко за всю неделю не соизволил найти возможность ответить на ее звонки. Зато вчера вдруг сам позвонил - усталый, злой, не похожий на себя. Женщин такие перемены всегда настораживают, а она женщина... Неужели У НИХ получилось? Не может быть. Она ждала от Прыщенко иных слов - возня с северными нефтяными магнатами затягивалась и грозила перейти в настоящую войну. Еще и фракция затеяла грызню, придираясь к каждому пункту ее программы и как-то уж очень внимательно вчитываясь в каждую строчку. Не хватало еще с Главным отношения выяснять - именно сейчас. И эта пробежка...
- Вы где?
- На пригорке, в кустах. Комары достали.
- Оно того стоит, я надеюсь. Кстати, о полковнике - наш разговор пишется?
- Не думаю. Слишком много людей задействовано - информация убежит.
- Впрочем, это неважно.
- В самом деле?
Рыжая не ответила, опять нырнув в свои мысли. Да, он сильно изменился. Нет, глупости все это. Какие к черту решения, если она не может оставить его без своего внимания даже на день? Чуть отвернулась и вот результат: ребятишки плотно его обложили, политические новости он узнает от Полоха, а экономические - от Мартына с Тритием. Неужели придется исключить его из своих уравнений?
- Эй!
- Я здесь.
- Я бегу домой.
- Хорошо.

0

9

ХОЛОД

У Сим Симыча никогда не было личных героев - примеров для подражания. Не было и не могло быть, что бы там ни говорили роговики и прочие турки. Ни Штирлица, ни Савинкова. И если первый мог простить ему езду на "Мерседесе", загородную виллу и салями в холодильнике, то второй, который хоть и ездил по заграницам, не чурался комфорта и даже был социалистом... Второй просто забросал бы бомбами и Холода, и всю его социалистическую братву - не взирая на партийную принадлежность.
Нет, не поэтому у Холода не было личных героев. Дело в том, что он сам себе был героем и примером для подражания. Причисляя себя к "левой идее", он считал, что не должен выделяться хоть чем-то, находясь в лежбище "классовых врагов", а значит - надо ходить в костюмах от Лондонских портных, носить швейцарские хронометры и кушать в дорогих ресторанах. И выпивать. "Левые" квартиры и "черный" нал легко вписывались в общую картину. Победа социалистической революции отодвигалась в далекое будущее, и нужно было исходить из реалий. Он исходил из реалий, как никто другой. И был доволен собой. Зачем ему пример для подражания?..
Жизнь научила Сим Симыча никогда не торопиться с выводами и всегда выстраивать стройныле логические цепочки, и теперь, после звонка Полоха, он отрабатывал линию предстоящего разговора, одновременно задаваясь вопросом, какое горе заставило Секретаря просить о встрече... Просить, вот именно. Мог бы и просто "пригласить" в кабинет для разговора - должность позволяла. Если просил, значит, ему не до политесов. Что, победа на Площади, и вам впрок не пошла, дорогие мушкетеры? (В том, что Полох будет говорить от имени всей "троицы", сомневаться не приходилось). И еще в одном был уверен товарищ Холод - от этого разговора он в любом случае ничего не потеряет. Поэтому надо подготовиться, чтобы не зевнуть, когда рядом мелькнет хвост Удачи...
Все же хорошо было бы знать заранее, с чем он едет. Да уж, не помешало бы.

ПРЫЩЕНКО

Время разговоров заканчивалось - он чувствовал это, и это чувство будило в нем тревогу - каждый раз, когда от слов нужно было переходить к делу. Эту фазу он особенно не любил, и всегда оглядывался на "соратников", зная, что у них уже готов план конкретных действий. Вот и сейчас пришла пора принимать решение, которое его пугает, но в этот раз его страх имеет особенный привкус...
Теперь он регулярно не отвечал на звонки Рыжей, которая искала его поддержки в трудную минуту (он был уверен в этом), а позавчера вдруг взял и заявил на всю страну, что гордится ею так, как никто, никогда и никем не гордился. (Иногда он казался себе таким прожженным хитрецом! И мудрецом...). Как только он сделал это заявление, к нему в кабинет пришли три кислых друга - Полох, Мартын и Тритий - и сказали, пусть попробует разыграть бензиновую партию с Рыжей, но без них. "Их прокуратуре очень понравится, когда главный фигурант по делу приедет к ним в качестве главы правительства" - ворковал Полох.
Он не спорил - не было сил. Да и аргументов тоже не было, если на то пошло. Ребята крепко стояли на ногах и знали ситуацию намного лучше, чем он сам. А ситуация была аховой. Ему она почему-то напоминала гнойный фурункул на лице (он машинально потер рукой щеку). Прыщенко вдруг ощутил сильную усталость. Усталость и безразличие. Не сегодня он устал, и не вчера, а вообще... Да, усталость. (Что ж ты в политику поперся, касатик? Не знал, что так будет - первый день замужем? Нельзя каждый день изображать удивленного новичка - это надоедает и в конце концов наталкивает на мысли о психиатрии). Хм.
Придется выбирать - безбашенная Рыжая, которая раскачивает качели все сильнее и останавливаться не собирается, - или Полох, Мартын, Тритий и остальные люди, которые многое решают, а главное - дают ощущение защищенности и покоя...
Да. Рыжая. Она раскачивает качели, подзадоривая его... Бензин. Олигархи. Коммуняки. И все наваливается как-то сразу. Я не потяну. А она потянет. Она еще восемь революций потянет - такие не останавливаются. Они стояли на Площади и... Подожди, что значит "они"? Не надо смешивать личную шерсть с общественной, дорогие друзья! Что было потом? Потом были суды, возня с пересчетом голосов - и он впервые за много дней спокойно уснул. А она нет. Ей было обидно - праздник закончился, у нее украли игрушку.
"Перманентная революция". Как знакомо это выражение! Еще со школьной скамьи. Мараты, Робеспьеры и прочие Троцкие. И вот, теперь Рыжая. Революция не должна заканчиваться, воду в луже надо постоянно мутить, не давая илу осесть. А в мутной воде... Там много, чего. Но с него хватит - устал. Нельзя стоять весь день, поднявшись на цыпочки. Чем сильнее ливень, тем быстрее он заканчивается, а бесконечных ливней не бывает. Да.
В этот вечер Прыщенко принял решение, но признаться в этом себе не хотел. Не хотелось осознавать себя ни трусом, ни предателем. Нет никакой трусости, никакого предательства - есть только усталость. Есть смертельно уставший человек, который по глупости сел не в свои сани, и теперь приходится в них ехать положенный срок. Выпрыгивать из саней не хотелось, да и невозможно это - выпрыгнуть на ходу - шею свернешь. Но выбрать упряжку он мог и выбрал. Неплохой выбор, ибо ЭТИ точно довезут, куда надо.

0

10

СИМ СИМЫЧ, ПОЛОХ

Холод невнмательно слушал Секретаря, вращая в уме колесо судьбы. Он уже давно понял, зачем Полох к нему пожаловал. С чем и зачем. "Тоже мне, бином Ньютона" - подумал он, уподобляясь булгаковскому Бегемоту. Он не только понял, чего хотят от него "мушкетеры", но и давно (минут пять назад) заготовил ответ - красивый и многозначительный. Он даже несколько раз произнес его про себя, наслаждаясь ожидаемым эффектом, и теперь лишь ждал удобного момента, чтобы озвучить сей ораторский перл. Ну и... Хотелось еще немного подразнить Полоха.
- Вы, господин секретарь, по уши в дерьме. Как такое могло случиться - ума не приложу. А не купить ли вам большую совкою лопату? Соскребать удобнее...
"Ща как дам в пятак, ты имя свое забудешь, а не только дебильные шуточки из блокнота" - с веселой яростью подумал Полох, и засверкал глазами. Ему вдруг захотелось чихнуть, и он начал усиленно массировать большим и указательным пальцем переносицу.
Сим Симыч уловил настроение собеседника. "А что это он так возбужден? - удивился Холод. - Ведь и ежу понятно, что мы договоримся! Особенно теперь, когда Рыжая сунула свой пятак в сельское хозяйство, а ведь это его, Холода, огород. Знает и все равно спешит. Никакой выдержки. Откуда Холоду было знать, чем вызвано такое нетерпение?
"Все. Сейчас чихну..." - обреченно подумал Полох. Чихать на людях он с детства опасался, а с обретением высокого социального статуса вообще исключил это действо из своего арсенала.
На главный вопрос Полоха Сим Симыч мог бы ответить хоть сейчас. Но он опасался, нет ли на теле Секретаря жучка, бипера или хотя бы тетриса. Портфеля у Полоха не наблюдалось, но эпоха шпионских портфелей давно минула, если верить фильмам про Джеймса Бонда. Поэтому... Холод пожевал губами и выдал ту самую, любовно заготовленную фразу.
- Мы с товарищами по фракции обсудили кастратофическое положение, до которого нынешннее руководство довело экономику в целом...
- И сельское хозяйство, - вставил Полох язвительно.
- А сельское хозяйство особенно, - поднял указательный палец Холод, не замечая насмешки. - И мы приняли решение категорически добиваться голосования против предложений Премьера. Это значит, что в этом вопросе наши позиции совпадают.
Зуд в носу начал утихать. "Может, и дотерплю..." - подумалось ему.
- Думается, что парламентское большинство нас поддержит....
Прямо на улице, стоя возле "Мерседеса", Полох хватнул ртом воздух и с удовольствием чихнул. Так это называлось - чихнул. Во всем микрорайоне залаяли собаки, на соседних улицах сработали автомобильные сигнализации, в доме напротив задрожали стекла. Привыкший к чихам шефа водитель успел заткнуть уши ватными шариками.
Полегчало. Полох мог теперь спокойно поразмыслить. Все прошло гладко - на удивление. Но Холод все равно его раздражал.
" Не может без выпендрежа, старый огородный овощ с острым вкусом! Но зато он все понял, хоть и вида не подал - все тупицу разыгрывал. Нет, чтобы сказать: кранты, ребята, давайте вместе Рыжую валить, это всем на руку. - А то понес: елды-мулды, национальный производитель страдает... Можно подумать! Его этот производитель гребет, как меня - счастье африканского народа! Ведь знает, мурло, что нет никакого производителя, вся продукция докупается, даже если на ней потом наши клейма стоят... Что, нельзя без понтов? Или думает, что я не знаю, сколько он земли на халяву прикупил? Плантатор хренов... Но вот, что интересно, почему Сим Симыч так интересовался, знает ли Кимух о сложившейся ситуации?.."

КИМУХ

Кимух знал. Конечно, знал. Он всегда все обо всех знал, а о нем самом никому ничего не известно. Ну, почти ничего... Парочка компроматов ничего не значила в стране, где на высшие посты приходили люди с такими хвостами, что любо-дорого. Интерпол завел дело, а фигуранта двигают в Первые ("Тут о нем говорят всякое, зато он хороший хозяйственник" - чем не аргумент?).
А уж эту ситуацию он "выпасал" с самого начала: не кому-нибудь, а ему позвонил полковник Лоб в первый же день интриги - быть ему генералом! Ему же Кимух через полчаса дал указание доложить обо всем Секретарю (дело серьезное заварилось, тут надо изобразить субординацию - для истории). Полковник постоянно информировал Кимуха о передвижениях фигурантов. Как и многие другие, знающие о заговоре, Кимух не исключал возможности примитивного пиара со стороны Рыжей. Как и многих других, его этот вариант устраивал. Если Лоб играет свою партию - флаг ему в руки, это никому не вредит. Пока что. А как будет расхлебывать кашу Пинчер, на которого возможно просто "повесили" то, чего он не делал - мало кого волновало. Нефиг было соваться, куда не просили.
Да, он знал. Более того, Кимух мог на десять шагов вперед предсказать, как будут действовать "ребята" - на этом уровне у всех ходы примерно одинаковые, и совершаются в той же последовательности. Если не происходит ничего из ряда вон... Площадь, например. Площадь его раздражала. И одни и другие. Не потому, что плебс вдруг возомнил себя хозяином страны, который все решает. Это не страшно, плохо другое - чернь не отыграла свою роль до конца...
Возня на Площади не переросла в бойню, а это нехорошо. Недоработка, ляпсус. Ошибка, которая стоила Бывшему президентства. Привычная картина мира была нарушена, устоявшиеся схемы сломаны, все смешалось в доме Облонских... Репортеры, борзописцы и прочие медиа... Грязное белье. Что в этом хорошего?
Кимух всегда был человеком Бывшего. Он и сейчас был его глазами, ушами и рупором - при нынешней власти. То ли передовой отряд, захвативший плацдарм для несуществующей армии, то ли аръергард, прикрывающий пути отхода. Иначе он просто не мог. Не получалось. Оставались принципы, а принципы - единственное, что позволяет не превратиться в жующую тварь, принципами сегодня не каждый может похвастаться, независимо от положения, которое занимает.
И сейчас, отслеживая действия иных "главных", Кимух не ощущал себя героем - одиночкой. Нет, он все еще был человеком Бывшего, который просто делает свое дело. И хотя действовал по своему усмотрению, но в мыслях соотносил каждый свой шаг с возможной реакцией человека, который не захотел идти на третий круг, а выбрал гитару. Нет, он знал, что все, что он делает, не пропадет напрасно. Не пропадет, ибо в ЭТОЙ стране возможно ВСЕ.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Игоря Мельника » Отмазать Рыжую