Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Многие печали


Многие печали

Сообщений 51 страница 60 из 78

51

Есть вариант - талисман при срабатывании вызывает афазию у своего носителя. То есть - он считает, что говорит как обычно, но окружающие слышат "словесную окрошку"...

+1

52

Avel написал(а):

Дело в том, что кроме устной речи, однако, в природе существует и письменная.

И что помешает Лобачевскому записывать свои речи на пластинки? :):):):)
Или вы имеете в виду, что некто начнет брать интервью и стенографировать? Ну и много ли он успеет узнать? Если после первого же вопроса: "А расскажите-ка нам, любезный Николай Иванович, про пира..." у него отшибет память? (В вашем варианте - просто "апокалипсический удар" :):) и протягивание ног не отходя от кассы... )

Отредактировано П. Макаров (07-10-2009 21:11:01)

0

53

Кадфаэль написал(а):

Есть вариант - талисман при срабатывании вызывает афазию у своего носителя. То есть - он считает, что говорит как обычно, но окружающие слышат "словесную окрошку"...

Очхорошо! :) "Заклинание Вавилонской башни" :):)

0

54

Вот-вот, оно самое...  http://gardenia.my1.ru/smile/smile.gif

0

55

Вообще-то я имею в виду, что тайну в письме разглашать даже удобней, чем устно. И до адресата талисману не дотянуться, так что воздействовать можно только на отправителя. Паралич ему, что ли, организовать?

0

56

Ну, не паралич, а что-то такое - чтоб рука рисовала все, что угодно, только не буквы. То же самое "заклинание Вавилонской башни"...

0

57

Подумав, переписал конец так:


  Думал он недолго, минуты три, а потом нерешительно сказал:
  - Извините, а нельзя сделать талисман, который просто не даст мне раскрыть эту тайну? Вдруг это у меня случайно получится, или уже в старости не услежу за языком…
  - Я же вам рассказал, как действуют талисманы. Так что если предложите алгоритм – сделаю.
  - Можно еще раз главное про них?
  - Сам хотел предложить. Значит, в рабочей зоне пирамиды оператор может изменять вероятность любого события. Причем не обязательно представлять себе весь процесс, достаточно только результат. Там же могут быть сделаны талисманы. Они бывают двух видов – генераторы и усилители.
  Генератор может независимо от человека менять вероятность какого-то процесса. То есть при изготовлении такого талисмана оператор этот процесс должен себе детально представлять. А усилитель работает как пирамида, то есть, грубо говоря, исполняет желание оператора. Но именно желание, то есть только одно, в смысле без разнообразия… И как вы себе представляете неразгласительный талисман? Усилитель легко удержит вас от нечаянного раскрытия секрета, но против осмысленного он не поможет.
  - Как комбинацию, - предложил Лобачевский.
  - Правильно. Давайте думать, как она будет выглядеть… С усилителем в общем ясно. Дальше… ммм… генератор может как-то реагировать на произнесенные или написанные слова. То есть включать какой-то третий талисман, скорее всего так… Какой именно?
  - Который вызовет у меня потерю сознания.
  - Опасно это, ну ладно… Можно попробовать.
  - Да, но нужна еще одна функция, - уточнил Лобачевский, - чтобы от талисмана нельзя было избавиться.
  - Ну, это уже несложно – еще два генератора, один против снятия вами, другой – с вас. К этому другому добавим исполнительный, потому как действовать здесь придется на снимающего… Вот примерно такая система и вырисовывается. Не хотите принять участие в ее изготовлении? Глядишь, во время работы и еще чего полезного придумаем, вместе оно более вероятно. Да и довольно интересно это, смею вас уверить.

  А на следующий день Лобачевский был доставлен мной в Казань. В качестве подарков он согласился принять только серебряный стакан, набор гелевых ручек и кубик Рубика. Будем надеяться, что теперь наконец появится математика, описывающая изменения поля вероятности в многомерном неевклидовом пространстве… А еще неплохо было бы, чтобы Лобачевский так и продолжал считать подаренный ему стакан системой из трех генераторов. Потому как на самом деле их там было только два – бактерицидный и противоядовый. Как в деталях выглядит процесс омолаживания и оздоровления, я себе не представлял совершенно, а Лобачевский наверняка еще меньше. Так что эти фунции мог выполнять только усилитель, и только пока использующий его человек не сомневается, что результатом будет именно улучшение его здоровья…
  Хорошо хоть, что у меня нет подобных проблем. Как-то я так устроен, что могу твердо поверить во все, что считаю нужным. Помнится, я в детстве был весьма удивлен, когда понял, что у остальных дело обстоит совсем не так…

+1

58

Дописал еще немного. Учитывая, что пролог тоже изменен, да и в тексте несколько правок, выкладываю целиком, благо пока немного.

                                Примечание автора:

Все цифровые параметры, относящиеся к пирамидам, умышленно искажены. В описание рабочей зоны еще более умышленно введены неточности. Потому как только нам и не хватало, чтобы любой дурак мог повторить здесь описанное!

                                 

                                        Пролог

                                 Рассказывает Сергей Конев

  Пискнул селектор, голос секретаря сообщил мне:
  - Сергей Максимович, звонок по вашему старому номеру, звонивший представился как Андрей Петраков.
  - Переключайте, – я оторвался от монитора, все равно сейчас ничего срочного не было, так, по сайтам лазил, а тут Петрик звонит… сколько мы с ним уже не общались? Да лет десять, пожалуй, будет.
  В начале девяностых я занялся автомобильным бизнесом, а у Петрика наступили трудные времена – деловых способностей у него отродясь не было, кандидатская зарплата со всеми довесками вдруг превратилась в пшик, сын пропал где-то в Приднестровье, жена ушла… Была у меня мысль как-то помочь, но тут у самого начались неприятности, еле вытащил свое дело, а потом я узнал, что вроде у моего друга все нормализовалось, сын нашелся и живет с ним, появились хоть какие-то деньги…
  Ведь в детстве лучшие друзья были, с досадой подумал я, что же это он так, забыл и с концами. А теперь, скорее всего, ему нужна какая-нибудь помощь…
  - Конь? – услышал я знакомый, ничуть не изменившийся голос. – К тебе тут и по телефону не пробьешься, а мне вообще-то хотелось с тобой лично пообщаться…
  - Когда?
  - Да чем быстрее, тем лучше. 
  - Так, - прикинул я, - через полчаса у меня обед, успеешь приехать?
  - Если ты прямо у себя в офисе питаешься, то конечно, я же сейчас дома, - услышал я бодрый ответ.
  - Новая квартира? – поинтересовался я.
  - Нет, все та же, с чего ты взял?
  - От «все той же» тебе сюда полтора часа ехать, если не два!
  - Это не мне, а тебе. Я и за двадцать пять минут успею, жди.

  Он действительно успел. Мы поздоровались, я с интересом пригляделся. По одежде определить нынешнее финансовое состояние Петрика было невозможно – он всегда ценил только удобство и функциональность, не обращая на внешний вид своих тряпок никакого внимания. То, что он приехал на скутере, могло говорить как о том, что у его нет денег на автомобиль, так и о том, что у него нет времени на пробки… хотя определеный вывод можно было сделать. Мы с ним ровесники, обоим чуть за пятьдесят, но ведь ему же сейчас больше сорока не дашь – загорелый, подтянутый, только слегка прихрамывает. Когда мы виделись в последний раз, выглядел он куда хуже. Так что, судя по всему, именно нет времени…
  - Ну, как сам-то? – приветствовал я его, - заходи, садись. Сказать, чтобы и тебе поесть принесли?
  - Не, я только что пожрамши, - отмахнулся Петрик, и, ей-богу, во взгляде, которым он одарил мой бифштекс, мелькнуло нечто вроде насмешки. – А сам я неплохо. И, знаешь, на днях как в темечко вдарило – вот сижу я тут, весь из себя такой благополучный, а старый друг, может, на последний червонец пакет растворимой лапши купил и думает, как теперь до получки дожить… Но навел справки – слава аллаху, у тебя тоже все путем. Однако все равно встретиться не помешает, подумал я, даже подарок небольшой приготовил в ознаменование возможного возобновления знакомства. Я тут дачу купил, правда, далековато, в Тверской области, вот адресок и мой телефон, заезжай как-нибудь в гости, - он протянул мне мятую бумажку, - а вот подарок.
  Петрик встал, порылся в карманах куртки и достал небольшой полиэтиленовй пакет, перетянутый резинкой.
  - Понимаю, что мелочь, - ухмыльнулся он, - но, как говорится, дорог не подарок, дорога любовь. Ну, не буду тебя больше отвлекать, а то Россия совсем без китайских джипов останется, чао, - и, прежде чем я успел ответить, он встал и быстро вышел.
  Я машинально развернул его пакет. Там были невзрачные серо-желтые камешки размером примерно с гальку. Можно, конечно, отправить их на экспертизу, но я и так был почему-то уверен в ее результате.
  Необработанные алмазы. Общим количеством примерно полкило…
  Где-то с полчаса я тупо смотрел смотрел на небрежно оставленное Петриком состояние, а потом, вздохнув, достал телефон.
  - Дорогая, у тебя сейчас нет срочных дел? Это хорошо, а вот у меня, возможно, есть… Так я еду домой, ты будешь?

  Домой я успел раньше Тамары, положил на стол петриковский пакет и стал ждать. Не сказать, чтобы я всякое свое решение согласовывал с ней, но важные – обязательно. Все-таки у меня довольно удачный брак… да и первый тоже был ничего. Людмила умница, все поняла и сейчас сидит хоть и без мужа, одна с дочерью, но при хороших деньгах. А уперлась бы двенадцать лет назад – может, и была бы при супруге, но уж точно при нищем. Чего там себе-то врать – не вылез бы я тогда наверх без Тамары, ну никак. И дело даже не в том, чья она дочь, хотя и это отнюдь не пустяк – у нее есть чутье и хватка, а у меня только способность тащить на себе воз и не жаловаться…
  Войдя, Тамара первым делом окинула меня внимательным взглядом – все ли со мной в порядке, и, видимо удовлетворенная увиденным, предложила:
  - Рассказывай.
  Я рассказал.
  - Та-а-к… это они?
  Не дожидаясь ответа, она вытряхнула камни на стол, взяла один, поднесла к глазам…
  - Да, похоже, что ты догадался правильно. Я не специалист, но… похоже. А что это за друг, я его видела?
  - Нет, мы с ним перестали встречаться еще до знакомства с тобой. А так – с пятого по десятый класс в одной школе, на соседних партах, за одними и теми же девчонками ухаживали…
  Петрику с ними не очень везло, вспомнил я, он мне даже завидовал. А потом почему-то перестал…
  - Давай уточним, что нам известно, – откинулась в кресле Тамара. – Что ты можешь сказать про последние десять лет его жизни?
  - Только то, что это время он или прожил в Москве, или регулярно тут появлялся. Скорее все-таки прожил, общие знакомые мне несколько раз про него говорили – и ничего про какие-то отъезды.
  - То, что про него совершенно ничего не известно в деловом мире Москвы, - задумчива сказала супруга, - скорее всего говорит о том, что камни у него появились совсем недавно.
  - Вовсе нет, - возразил я, - у него весь дом давно может быть ими завален. А чтоб купить кроссовки взамен вовсе износившихся или куртку, хватит совсем маленького камушка, который он продал, например, несколько лет назад… хотя погоди.
  Я взял телефон и позвонил заведующему сервисным отделом.
  - Илья Петрович, ты у нас крупный спец по скутерам. Не видел, на чем пару часов назад ко мне гость приезжал? Даже так? Ну, спасибо…
  - Редкая и дорогая модель, - сообщил я Тамаре, - какой-то «Биг Рукус», да еще и в хорошем тюнинге. Ну, значит, камешек был средний, только и всего.
  - Ладно, - решительно сказала Тамара, - камни плюс адрес дачи означают недвусмысленное приглашение. Телефон – что надо заранее позвонить… Значит, поспешность мы демонстрировать не будем. Завтра ты с ним созвонись, а в субботу утром мы поедем. Я пока постараюсь справки навести…

  Как говорится, мы приближались к месту нашего назначения. До поселка Ворошилово наш «Ниссан» домчал нас довольно быстро, но вот последние пятнадцать километров… На спутниковой карте там было небольшое озеро в лесу, и всё, но Петрик сказал, что на самом деле имеется дорога, именно там, где нарисовано на его бумажке - и что мы на своем джипе по ней проедем без труда. Вот мы и ехали, уже скоро час…
  За три прошедших дня Тамара не добыла ни байта полезной информации. Петраков уже пять лет числится временно не работающим, соседи его почти не видят, а как полтора года назад была куплена эта таинственная «дача», так он на своей квартире стал появляться только наездами, а его сын теперь и вовсе безвылазно сидит на той фазенде.
  Наконец за очередным поворотом мелькнуло озеро, а потом стала видна и цель нашего путешествия.
  На невысоком холме перед этим озером обнаружились развалины какой-то старой барской усадьбы, частично скрытые молодым лесом, а рядом с ними – два свежепостроенных дома и несколько маленьких будочек. Один из этих домов был довольно странным – пирамида, вроде как у Хеопса, только высотой метров десять, из дерева и слегка наклоненная в сторону. Второй был обычным сборным домом о полутора этажах, на его крыльце стоял Петрик и делал нам приглашающие жесты.
  - Доехали? – поинтересовался он. – Тогда прошу к столу, в меню сегодня седло кабана и запеченный не знаю в чем тетерев.
  - То есть как не знаете? – удивилась Тамара.
  - Так и не знаю, мне повар говорил, но я что, Спиноза, запоминать такие вещи?
  В некотором обалдении мы прошли за хозяином. Я бы не удивился, если бы внутри этот дом оказался обставлен в духе пещеры Али-Бабы или царских покоев, но тут все было просто.
  Небольшая стойка с компом в углу, обычный стол в центре комнаты, три пластмассовых стула. На столе скатерть ручной вышивки, причем чуть и не золотом, на ней стариный фарфоровый сервиз с теми самыми кабаном и тетеревом, блюдо с пирогами и два кувшина. Рядом с ними стояли несколько диссонировавшие с остальной икебаной три граненых стакана советских времен.
  Мы расселись.
  - А что, вашего сына сегодня не будет? – светским тоном поинтересовалась моя супруга.
  - Вообще-то я его звал, - кивнул Петрик, - но он, поганец, говорит, что вот сейчас ему с плантации никак, а то, мол, половину урожая прохлопать можно. Прямо как дитя малое со своим хлопком, честное слово, как будто негры без него не справятся…
  По-моему, мы с Тамарой подумали одно и то же – кто здесь рехнулся?
  - Никто, - улыбнулся Петрик, - все в своем уме. Просто, наверное, мне пора рассказать, в чем тут интрига?
  - Да уж, будьте так любезны, - серьезно попросила Тома.
  - Итак, эта история началась пятнадцать лет назад – начал Петрик. – Отец вашего мужа, Сергея, среди одноклассников более известного как Дас Пферд или просто Конь, в свободное от работы время интересовался всякой всякой непознанщиной. В частности, у него была маленькая настольная пирамидка, внутри которой сами собой точились бритвы. Помнишь эту историю?
  - Да, - пожал плечами я, - ты еще сказал отцу, что она не только точит бритвы, но и повышает всхожесть семян моркови, а вот огурцов, наоборот, понижает. Так и оказалось…
  -  Эти свойства, насчет семян, я выдумал прямо там, поглядев на дачную полку твоей мамы, - уточнил Петрик. - Такой вот эксперимент экспромтом…
  Вот смотрите. Пирамида в Египте содержит в нетлености мумию и строит козни потрошителям гробниц. Пирамидка твоего отца точит бритвы, а потом вдруг начинает изгаляться над семенами. Что общего?
  - Не вижу, - признался я.
  - Ладно, разжую. Весь народ Египта верит, что мумия в пирамиде не тухнет, а гробокопателям будет бяка. Так и выходит. Твой отец верит, что пирамидка точит бритвы – и она их ему исправно заостряет. Наконец, он поверил мне, он ведь считал меня серьезным и начитанным человеком. И пирамидка тут же принялась за семена… Теперь понятно? Не всякая, разумеется, пирамида так себя ведет, а только сделанная из диэлектрика, определенных размеров и должным образом ориентированная относительно магнитного поля.
  - Машина исполнения желаний? – не поверила Тамара.
  - Ну, не все так просто, - внимательно посмотрел на нее Петрик, - всего лишь прибор для искривления поля вероятности. Вы не торопитесь, за пару минут тут все равно понять не получится… Так вот, мы привыкли жить в мире, где поле вероятности равномерно и прямолинейно. То есть брошу я монетку, и вероятность выпадения решки будет ровно половина. А пирамида способна это поле искривить, и, скажем, решка будет выпадать в десять раз чаще. Это значит, что относительная кривизна поля в этом случае равна десяти. Данный пример – это только по одной координате, а их теоретически бесконечное множество, тут без специальной математики не обойдешься. А вкратце можно сформулировать так – в рабочей зоне пирамиды желательное для внешнего оператора событие в «ку» раз вероятнее нежелательного, где «ку» - добротность пирамиды. У моей досчатой, например, это двенадцать, у хеопсовой по рассчетам было около тридцати, а сейчас семь.
  - А что ты говорил про поле и размеры? – вспомнил я.
  - Размерный ряд должен соответствовать напряженности поля, - пояснил Петрик, - для земного поля этот ряд имеет кратность девять. То есть годится как в Египте, потом в девять раз меньше, потом в восемнадцать, и так далее. А еще пирамида должна иметь основание, параллельное силовым линиям со сторонами, перпендикулярными им. Вот почему мое сооружение стоит с наклоном – в наших широтах надо учитывать угол магнитного склонения. Теперь понятно?
  - Не совсем, - возразила Тома. – Хорошо, пусть в вашей пирамиде вероятность превращения куска угля в алмаз в дюжину раз больше, чем снаружи. Но ведь это вообще невозможно!
  Точнее, ну очень маловероятно, подумал я.
  - Правильно, - подтвердил Петрик, - в природе нет вообще ничего невозможного. Есть просто явления с очень низкой вероятностью. Но тут, конечно, добротности в десяток-другой будет совершенно недостаточно… пойдемте, я вам покажу.
  Мы вышли из дома и подошли к пирамиде. Петрик открыл дверь и пригласил нас внутрь. Там была еще одна пирамида, примерно метр высотой, но вся какая-то кривая, состоящая исключительно из изогнутых поверхностей.
  - Как я уже говорил, - тоном экскурсовода продолжил мой старый друг, - эффективность пирамиды зависит и от напряженности поля, земное – оно ведь совсем слабое. Катушки видите? До тысячи эрстед я могу разогнать запросто. А кривая эта штучка потому, что она должна попасть в координаты силовых линий. Поле такой напряжености сделать равномерным трудно, проще в координатах его нелинейности построить пирамиду. Добротность этой, средней, уже разок доходила до двух миллиардов. А там внутри еще одна маленькая есть, из сапфира. Все вместе – каскадное включение, то есть добротности перемножаются. Внутри третьей пирамидки искривление поля вероятности достигает десять в пятидесятой. В таких условиях маловероятных событий практически и не остается…
  - Так что, вы теперь почти всемогущи? – потрясенно спросила Тома.
  - По отношению к тому, что внутри маленькой пирамидки – да. Только тут надо блюсти сугубую осторожность, сдуру ведь можно захотеть такого, что мало никому не покажется, кусочек антивещества, например. А вот кусочек европия я вам могу прямо сейчас сделать, на память…
  - Зачем он мне,  – слабо отмахнулась Тома, - тут как бы в себя прийти побыстрее… даже немного жутко. Вы конечно, извините, но это просто замечательно, что ваши возможности ограничиваются внутренностями вот этой… совсем маленькой…
  - Вообще-то возможности человека в основном ограничиваются его нежеланием мыслить, - усмехнулся Петрик, - ну вот например, какой способности вам не хватает? Смелее, не стесняйтесь, скоре всего вы ее сейчас получите.
  - Я хочу летать, как птица, - заявила моя половина, - но вы же не будете утверждать, что это возможно, и прямо сейчас?
  Петрик окинул Тому оценивающим взглядом и задумчиво протянул:
  - Как птица? То есть крылья с перьями… тушку тоже придется перьями покрывать… метаболизм менять на птичий…
  Он что, серьезно?! – с ужасом подумал я.
  - Или лучше голые крылья, как у летучей мыши? – продолжал сомневаться Петрик. - Так вроде проще, но вот с эстетической точки зрения… слушайте, а может, ну их, эти крылья? Летайте за счет броуновского движения, как Ариэль у Беляева! Так, секундочку…
  Он подобрал с пола какой-то ржавый болт, откинул грань средней пирамиды и приподнял маленькую. Положив под нее болт, он закрыл грань, вывел нас из большой пирамиды и подошел к стоящей рядом будке.
  - Минутку…
  В пирамиде что-то загудело, сквозь щели в досках стало видно фиолетовое свечение, но через несколько секунд все стихло.
  - Финита, - прокомментировал Петрик, - я сейчас.
  Он скрылся в пирамиде и через полминуты вышел с болтом.
  - Вот, - сказал он, вручая его Томе, - держите, можете начинать летать. Просто захотите приподняться, и все…
  Тома взяла железяку и сосредоточилась. Вдруг ее ноги оторвались от земли, она поднялась метра на полтора и начала заваливаться набок. Видно, нервы у супруги не выдержали, она завизжала и отшвырнула болт. И тут же шмякнулась оземь…
  - Несколько неосторожно с вашей стороны, - попенял ей Петрик, помогая подняться, - а если бы вы поднялись метров на десять, кто бы вас ловил?
  Тамара стучала зубами, говорить у нее пока не получалось. Я тоже был в шоке – вся жуть сегодняшнего цирка начала потихоньку доходить до моего сознания. Ведь он же может сделать с нами что захочет!
  - Ну, это ты зря, - укоризненно сказал мне старый друг. – Вот у тебя пистолет в кармане, но я же не бьюсь в истерике, что ты прямо сейчас во мне дырки делать начнешь? А ведь можешь, ты на рожу-то свою перекошенную посмотри. Вот что…
  Он быстро сходил в дом и вынес кувшин с двумя стаканами.
  - Пейте, пока у вас на почве переизумления крыша не тронулась. Да пейте, говорю, это никакое не колдовское зелье, а просто рябиновая настойка!
  - Ну как, полегчало? – спросил он, когда мы немного пришли в себя. – Тогда слушайте дальше. Действительно, я могу творить почти что угодно во внутреннем объеме малой пирамиды. А почему «что угодно» не может быть предназначено для каких-то вполне определенных действий снаружи? Наделять, например, вошедшего с ним в контакт человека способностью летать… Надеюсь, методика понятна? Я научился делать талисманы. Кстати, Конь, болтик-то возьми, он на предъявителя… Так вот, талисманы… для самых разных целей –  технических, лечебных, даже развлекательных… а особняком стоят для путешествий в прошлое или будущее. Собственно, вот это я и хотел вам сказать. А теперь подумайте, чем мы можем быть полезны друг другу. Я не тороплю, как надумаете – звоните. Мешок-другой алмазов или платины на дорогу не желаете?

  Домой мы ехали молча. Обычно под шуршание шин да на пустой дороге мне хорошо думается, но тут был не тот случай. В голове вертелось только что-то вроде «не может быть» и «да как же это он, а?», Тома тоже всю дорогу молчала…
  В Москву мы вернулись ночью. Супруга сразу ушла в свою спальню, я остался один и, даже не пытаясь заснуть, все прокручивал в голове одну и ту же мысль. Зачем мы ему нужны? Что мы можем ему предложить, чего он не может без нас? Ничего хоть самую малость логичного в голову не приходило. Под конец эта голова дико разболелась, и я пошел в гостиную, где у нас была аптечка. Там уже сидела Тома, она раздраженно перебирала упаковки с лекарствами.
  - И чего мы у себя снотворного не держим? – поинтересовалась она, не оборачиваясь.
  Тут я припомнил - когда мы уже уезжали, Петрик сунул мне в руки какую-то пластиковую баночку и шепнул «на, пригодится». Кажется, она была в кармане куртки…
  Через минуту мы тупо рассматривали цилиндрик из-под аспирина с небрежной надписью фломастером «обезболивающее/успокаивающее/снотворное. Противопоказания: отсутствуют в принципе». Внутри лежали две ягоды лесной земляники.
  Некоторое время Тома колебалась, но потом решительно отправила в рот ягоду покрупнее. Я съел оставшуюся – и еле успел на подгибающихся ногах добраться до постели. Сил раздеваться уже не было…

  Весь следующий день ушел на попытки разобраться в ситуации. Сразу выяснилось, что мы думаем о разном – если я пытался понять, зачем мы понадобились Петрику, то Тамара искала ответ на вопрос – а какую пользу он может принести нам?
  - Понимаешь, - возбужденно говорила она, - до этой поездки я думала, что он или нашел клад, или научился производить свои алмазы! Не перебивай, и без тебя собьюсь… нормально производить, на каком-то оборудовании, с затратами, в ограниченных количествах.
  - Так он и сейчас в ограниченном, - возразил я.
  - Ага, только своей ленью. Помнишь – «мешок на дорогу не желаете»? Да и не в алмазах дело, в конце концов. Ты вникни, у нас теперь может быть все, что мы захотим – из вещественного, само собой.
  - Если он сочтет нужным нам это дать, - уточнил я.
  - Почему бы и нет, если мы зачем-то ему нужны, - пожала плечами Тамара.
  - Вот именно, зачем?
  - Да какая разница? Твой друг кто угодно, только не дурак, и если он захочет от нас чего-то, то только такого, что нам по силам! Вот скажет, что ему надо, тогда и будем думать. Но что надо нам… я просто в растерянности. Так… все, я решила. Едем к моему отцу, и не возражай мне, пожалуйста. И болт свой возьми, думаешь, я не видела, как ты  утром у себя парил под потолком с совершенно идиотской улыбкой на лице? Дверь надо было закрывать, и вообще, собирайся.

  Тесть поверил нашему рассказу практически сразу. Алмазы вызвали у него умеренный, но не выходящий за рамки обыденного интерес, а моя левитация – так и вовсе почти никакого. Более всего его почему-то взволновали вскользь сказанные слова о возможности путешествий во времени.
  - Поспешили вы сбежать, - сокрушенно качал головой он, - сначала хоть что-нибудь узнали бы! Как, куда, меняется ли от действий в прошлом наш мир или образуется новый… В общем, узнайте это, а? И скажите своему гению, что я прошу о личной беседе с ним. Готов оказать любую требуемую поддержку, как-то так…
  Вопрос о беседе решился, как только я позвонил Петрику.
  - Это пожалуйста, - сразу сказал он, - я сегодня в Москве и буду здесь до позднего вечера. Так что если хочет – пусть приезжает.
  А в субботу мы снова отправились в Тверскую область.
  - Сегодня я решил сюда обед не тащить, - сразу после после приветствий сообщил нам Петрик, - приглашаю вас в свое имение.
  - Это где? – поинтересовался я.
  - Здесь, - он махнул рукой в сторону развалин, - точнее было бы спросить «когда». В тясяча восемьсот сороковом году. Пошли, что ли?
  Мы подошли к наиболее уцелевшей стене бывшего барского дома. Петрик достал из кармана какую-то проволоку и натянул ее между четырьмя вбитыми в землю колышками, так что получился прямоугольник примерно два на три метра, короткой стороной вплотную к стене.
  - Станьте внутрь, - велел он, сам зашел туда и положил руку на хранящий следы желтой краски камень, пототом убрал ее…
  Что-то сверкнуло, хлопнуло, и мир вокруг нас мгновенно изменился. Озеро осталось, но лес отступил, а на месте развалин стоял роскошный двухэтажный особняк. Вокруг появились хозяйственные постройки, ближе к озеру паслись три лошади, и только чуть наклоненная пирамида осталась на своем месте. Однако, присмотревшись, я понял, что это другая, почти такая же, но именно что почти…
  Тут я обратил внимание на Петрика. Он побледнел, на лбу выступили капельки пота, кажется, его даже слегка качнуло…
  - Нормально, - сказал он, перехватив мой взгляд, - против течения времени двигаться трудно. Ничего, мы привычные…
  Из дома вышел рослый мужик в шароварах, хромовых сапогах гармошкой и свободной белой рубахе. Я как-то сразу почувствовал, что это не дворецкий или еще какой холуй, а охранник, причем доверенный, на таких типажей я насмотрелся у тестя.
  - С возвращением, барин, - коротко поклонился Петрику секьюрити, - без вас тут полный порядок был.
  - Спасибо, -  кивнул тот, - это мои гости. Прошу – это он уже нам.
  В доме навстречу нам тут же образовался тип в раззолоченной ливрее, вот он уже точно был лакей.
  - Накрывайте стол на троих в малой гостинной, - велел ему наш «барин», - мы - в кабинете, как будет готово, сообщите.
  - А здесь разве принято с челядью на «вы»? – поинтересовалась Тома.
  - Здесь принято так, как установил я, - жестко сказал Петрик, - и, кстати, спасибо за напоминание – прошу вас обращаться ко всей прислуге на «вы». Этим вы сразу позиционируете себя как моих доверенных гостей.
  - Скажите, а ваш сын…
  - Да, он тоже в этом времени. Но на другой стороне шарика, у него плантация под Новым Орлеаном.
У меня тоже была масса вопросов, и я задал первый попавшийся:
  - А путешествовать во времени можно куда угодно?
  - Теоретически да. Но у меня пока получается только по привязкам… нужна какая-то вещь, которая существует в обоих временах – и откуда уходишь, и куда идешь. В данном случае, если ты обратил внимание, это была стена дома. По ходу времени, то есть в будущее, путешествовать гораздо проще. И тут тоже талисман, - он растегнул верхнюю пуговицу рубахи и показал золотую цепочку, - число звеньев определяет число лет переноса. Дата и время по умолчанию совпадают, вот пока я умею хроноползать только так.

  После обеда Петрик сообщил:
  - Ко мне там гости едут. К вам тоже, в смысле имеют отношение… Предлагаю вернуться в двадцать первый век.
  Когда мы оказались рядом с развалинами, сразу стал слышен шум моторов. Скоро к Петриковой даче подъехала небольшая колонна – «Гелендваген», армейский «Камаз» и «Бычок». Из джипа вылез тесть и подошел к нам.
  - Я выполнил свое обещание, господин Петраков, - торжественно сказал он, - вот то, что вам нужно.
  Он протянул Петрику небольшой дипломат. Тот взял его и не глядя поставил на траву рядом с собой.
  - Я тоже, - кивнул Петрик и протянул ему цепочку. – Как пользоваться, я вам объяснял. Она на максимум, двести шестьдесят три года – до того на этом месте ничего не было. Подгоняйте «Камаз», а все остальное, как я и говорил, не пройдет.
  Вскоре «Камаз» уже стоял, уткнувшись фарами в стену. Из джипа вылезли два мордоворота, из «Бычка» - водитель, и полезли в кузов, где, кажется, уже было полно народу. А потом…
  Тамара решительным шагом шагом подошла к своему отцу.
  - Извини, Сергей, - буднично сказала она, - но тебя мы не приглашаем.
  Я с разинутым ртом наблюдал, как тесть пошел к стене, коснулся ее, убрал руку…
  Через мгновние мы с Петриком остались одни, да еще в сторонке стояли «Бычок» с «Гелендвагеном».
  Мой друг сел на траву и захохотал.
  - Ну и дурак, - сказал он, отсмеявшись, - просто образцовый! Как он только ухитрился наворовать свои миллиарды, неужели для этого вообще мозгов не нужно?
  - Ч-что это было? – тупо спросил я.
  - Исход, - объяснил мне Петрик. – У твоего разлюбезного тестя возникли крупные неприятности, он же из старых, видать, не сумел договориться… короче, ему пора было куда-нибудь линять. Ну и его доченька решила тоже сменить обстановку.
  - И где они теперь?
  - Да здесь же. Просто в другом времени… в самом для него подходящем времени. В будущем! На двести шестьдесят три года вперед. Хотя хотел-то он назад…
  - Но почему?!
  - Потому что он не только дурак, но и сволочь. Тебе, кстати, мочегонное не нужно? А то вон, в «Бычке» тонна уротропина. А до воздействия охранного талисмана это был гексоген… Если бы не это, помог бы я ему отправиться именно в прошлое. Но раз так – только туда, куда у него хватило своих силенок, то есть по течению времени.
  - А Тома… она же не знала? – только и смог сказать я.
  - Разумеется, - насмешливо сказал Петрик, -  химический состав и количество гостинца с точностью до килограмма она, может, и не знала… Ты же с ней двенадцать лет прожил, неужели не изучил в деталях характер своей благоверной?
  Я сидел и чувствовал, как на глазах рушится мой мир. Мелькнула мысль, что все это специально подстроил Петрик, но не успел я ее додумать до конца, как он подтвердил:
  - Конечно, специально. Твой тесть, как я говорил, дурак, он начал конфликтовать с новой властью, так что за хобот его начали брать без всякого моего вмешательства. Дальше его либо посадили бы, либо он успел бы сбежать. В конце концов все равно ты остался бы без жены и без фирмы, только тогда было бы отрезание хвоста кусочками… Вот я и вмешался.
  - Ага, прибил ту собаку, чтоб не мучилась…
  - Не там у тебя пессимизм прорезался, где надо, - поморщился Петрик. – Без жены ты, строго говоря, остался двенадцать лет назад. А фирму можешь и сохранить, при некоторой изворотливости – мне денег подкинуть не жалко. Про тестя, конечно, неприятные вопросы начнут задавать и про его доченьку тоже, но это так, переживаемо… Мелочь она, твоя фирма. И мои алмазы с платинами всякими тоже мелочь. Совершенно ерундовый побочный эффект от вещи, способной дать человечеству просто фантастические возможности…
  Ну не мог я сейчас думать про какое-то там человечество! И спросил первое попавшееся, просто чтобы не молчать:
  - Что это Томин папа тебе передал, вдруг там тоже бомба, в дипломате?
  - Там, образно говоря, дерьмо. Не мог поверить такой гад, как твой тесть, что я его и задаром не против переправить – да пусть уматывает, куда хочет! Вот я и попросил компромат на пару совсем уж одиозных личностей… Хороший, конечно, ты задал вопрос для человека, от которого жена только что в будущее сбежала.
  - А какой надо? – разозлился я.
  - Например, а как там? На всякий случай отвечаю – про те времена, куда они сдернули, я точно не знаю. Но в двадцать пятом веке тут просто лепота – леса, холмы, озера, кое-где живописные развалины… Вот только людей нет, да и зверюшки остались какие-то некрупные, вроде крыс. Это, так сказать, базовый вариант нашего светлого будущего. Просматривается, правда, еще один, боковой, но он пока неявный и в силу только что совершившихся событий скорее всего вовсе исчезнет… Так что ухожу я отсюда в тысяча восемьсот сороковой год, тут как-то суетно, да и государство больно любопытное, не говоря уж об отдельных его гражданах. Если хочешь – можешь со мной. Не хочешь – я тебе, как уже говорил, два мешка приготовил и пяток полезных талисманов – живи на здоровье, вот только детей заводить не надо, а то их внуков жалко. Кстати, если решишь со мной – подумай, все ли долги ты раздал перед отбытием, возможно, навсегда… В общем, у тебя есть три дня, которые я еще буду тут. Хотя можно, пожалуй, прямо сейчас одну мыслишку проверить… Подожди минут двадцать, ладно?
  Петрик подошел к развалинам и исчез.
  Я сидел и ждал – что еще оставалось делать?
  Вернулся он минут через сорок и какой-то встрепанный.
  - Ну и ну – развел руками он, - вот уж не подумал бы! Боковой вариант будущего теперь вполне реален, и люди там очень даже имеются – в меня какая-то скотина со стены замка из зенитного арбалета стрельнула… Так что раз даже твоя половина со свом родителем смогли такое учинить, не попытаться ли нам направить события по еще более благоприятному руслу? В общем, думай, Конь, думай…

  Петрик поднял лежащий на траве дипломат, зашвырнул его в озеро и, не оборачиваясь, пошел к дому.

+4

59

Глава 1

                                   Рассказывает автор

  Сергей Максимович Конев уже полчаса пребывал в раздумьях. Сходить, что ли, на рыбалку, вечерний клев тут просто замечательный? И если да, то на ближнее маленькое озеро, что под окнами, или на большое, десять километров – не расстояние для хорошего автомобиля по неплохой грунтовке… А может, опять сразиться с комендантом в «Эпоху Империй» на компьютерах? Прохор Ильич будет очень рад, с Андреем ему удается сыграть редко, да и класс игроков настолько разный, что коменданту лучше сдаваться сразу – хоть счет будет не таким позорным. С ним, Сергеем, Прохор играет на равных, но вот только поднадоело оно как-то…
  Скажем прямо, отдыхать дальше у Сергея уже просто не оставалось никаких сил. Поначалу, конечно, все было интересно – охота, например, дичи здесь было немеряно, но в силу неумения стрелять это занятие быстро наскучило. Рыбалка тут знатная, ничего не скажешь, а уж как здешний повар готовит карасей в сметане… Сергей с тоской посмотрел на свой живот и вздохнул. По московским меркам, конечно, пуза почти что и нет, а вот по тутошним… даже как-то неудобно. Нет, только не рыбалка – и самому пора на диету, и оба здешних кота обожрались рыбой до полной отрешенности от всего сущего. Завтра можно будет опять по грибы отправиться… да когда же, наконец, этот Петрик из Питера вернется? «Мне надо побеседовать с его величеством», ага. До Питера лететь шесть часов и назад столько же, Николай Первый его готов принять в любое время – и что же он, третий день подряд бедному царю зубы заговаривает? И ведь даже не радирует, как у него там дела и когда ждать. Или, чтобы из Питера связаться с поместьем, надо набирать высоту, а ему лень?
  В дверь постучали, и вошел Прохор.
  - Барин прислал радиограмму, - сообщил он, - завтра к часу дня будет.
  - Спасибо, - поблагодарил Сергей, - а пока партеечку в «Эпоху» не желаете?

  Когда Сергей только появился в петраковском имении «Столичное», находящемся на самом краю Тверской губернии, его поразило спокойное отношение аборигенов к окружающим их со всех сторон техническим новинкам. Приходящие по каким-то своим делам крестьяне из дальних деревень как должное воспринимали электрическое освещение усадьбы. Никого не пугала пара автомобилей, якобы паровых, а на самом деле ездящих непонятным образом на воде в качестве топлива. Паркующийся в большом сарае дирижабль местные называли «воздушным мешком» и считали неотъемлемой принадлежностью поместья – на этом самом «мешке» Андрей и улетел в Питер. В церкви села Столичное регулярно проводились молебны об увеличении ресурса трех тракторов наподобие «Фордзона» и навесного оборудования к ним, а также о бесперебойной работе паровой лесопилки. Правда, повар имения плевался при одном упоминании микроволновки, но исключительно потому, что побывавшие в ней продукты якобы теряли естественный вкус. На фоне всего этого комендант, ведущий делопроизводство на компьютере, а в свободное время обожающий сыграть на нем же в «Эпоху империй», казался совершенно естественным персонажем.
  - А с чего это народ должен биться в истерике при виде незнакомого механизма? – усмехнулся Петрик, когда только что перенесшийся в прошлое Сергей поделился своим недоумением. – Да, были случаи, когда и паровоз воплощением дьявола именовали, и станки ломали… но если присмотреться, то вcегда найдутся дирижеры подобных настроений. А без внешнего давления русский мужик просто прикинет пользу от невиданной машины, ну или по крайности начнет соображать, где бы это тут гаечку-другую понезаметнее открутить… Я же здесь давно, с двадцать четвертого года, так что было время потихоньку приучить народ.
  - А как же соседи… власть, наконец?
  - Соседей у меня трое. Один был какой-то невменяемый, сейчас там его племянник заправляет, он вроде не такой дурак. А два других должны мне в разы больше, чем стоят их имения со всеми потрохами. Насчет власти… в радиусе тридцати километров от этого дома вообще никакой, кроме моей, нет. Радиус сто – это зона моего влияния. А дальше вообще про меня мало кто знает, как-то это народу не очень интересно. Император, правда, в курсе, даже в гости разок заезжал…
  - В курсе чего? – не понял Сергей.
  - Того, что я из будущего. Мы с ним в двадцать пятом познакомились, в процессе общения с декабристами. Вот маленько хромаю с тех пор… А потом я ему потихоньку рассказал, кто я такой, к нам сводил разок, в ночь с девяносто девятого на двухтысячный, когда народ под миллениум водку пьянствовал и салюты запускал. Пару книжек про него дал почитать… Нормальный в общем оказался мужик, с понятием.
  - И что, ты ему теперь всякую технику и оружие поставляешь?
  - А как же, - засмеялся Петрик, - электробритву подарил и регулярно обновляю запас батареек. Еще «Беретту 98» с одной запасной обоймой, на случай повторения чего-нибудь вроде двадцать пятого года. А так – только советую, когда спрашивает. У него же был простой выбор – или я сижу здесь и творю что хочу, а он не мешает. Польза от меня опять же есть, подлечить там кого нужного или проконсультировать при необходимости, но вот историю менять – это, пожалуйста, без меня. Или мы с ним конфликтуем, причем в очень неравных условиях – мне-то что, надоест – уйду, но до этого ой как могу напакостить… Он подумал и выбрал сотрудничество, так что за пятнадцать лет мы с ним даже в какой-то мере подружились.

  На следующий день, сразу после полудня, в небе над Столичным появилась серая сигара дирижабля - он сделал круг над селом, после чего снизился и сел у барского дома. К нему тут же подбежали мужики, числом около десятка, ухватились за специальные петли… Из гондолы, больше всего напоминающей салон легковушки, только с торчащей в сторону коленчатой трубой, как у печки-буржуйки, вышел барин. Мужики тут же сноровисто потащили дирижабль в сарай…
  Вообще-то данный воздухоплавательный аппарат был ненормально маленьким для дирижабля, длиной чуть больше двадцати метров и максимальным диаметром три с половиной. То есть по закону Архимеда это устройство никак не могло иметь подъемную силу больше двухсот килограмм, но летало оно вовсе не по архимедовым, а по творчески переосмысленным барином законам физики.
  - Ну как, не сильно устал отдыхать? – осведомился Петрик у вышедшего из дома Сергея.
  - Сильно, - буркнул тот, - а что, предвидится какое-то разнообразие?
  - Еще какое, пойдем ко мне, по дороге расскажу. Собственно, основная мысль проста, как мычание. Исследовать наш мир проще из ответвленного, а для этого его надо создать. То, что имеется сейчас, к ответвлению еще не привело, этот мир пока не разошелся с нашим…
  - А теперь, - попросил Сергей, - можно повторить это же самое, но так, чтобы понятны были не только отдельные слова, но и смысл?
  - Имей терпение. Вот, для начала небольшой пример – Александр Первый, двадцать пятый год. То ли он помер, то ли притворился, а потом долго существовал под именем старца Федора Кузьмича, то ли имело место и то, и другое одновременно… Так вот, на самом деле правильны все три версии. Некоторое время в одном мире он был жив, а в другом мертв. Миры различались только наличием данного старца, ну и мыслями двоих знающих действительное положение дел его приближенных. Потом старец и свидетели померли, и различие стало минимальным – в одном мире пацаненок случайно узнал тайну старца, а в другом нет. Но пацаненок тоже был не вечен, и миры обратно сошлись… Тут главное даже не в том, что невозможно доказать наличие или отсутствие того Кузьмича, а в том, что абсолютно всем это глубоко по барабану. Так вот, такие миры я называю связанными. Здешний пока тоже связан с нашим – если я сейчас прекращу тут всякую деятельность, лет через полтораста миры сойдутся. Понимаешь, получается так, что параллельных миров не бывает. Они либо стремятся сойтись, пока различия не превышают критической отметки, либо, когда превышают, начинается прогрессирующее расхождение. Вот я и хочу этот мир сделать отходящим от нашего…
  - И что, без меня это никак не получится? – с сомнением спросил Сергей.
  - Вполне получится, но как батьку бить сподручней, ты слышал? Впрочем, тут есть еще одна тонкость. Понимаешь, путешествие в будущее ответвленного мира будет очень затруднено для ключевой фигуры ответвления, а мне туда может понадобиться… Так что ключевой фигурой будешь ты.
  - А мне, значит, не понадобится?
  - Зачем? Это же не наше будущее, откуда мы родом, туда-то ты сможешь ходить по-прежнему. Тебе будет закрыта дорога в то, которое образуется как непосредственный результат твоих действий.
  - И что, я тут должен теперь взорвать какой-нибудь ядрен батон?
  - Не, я противник неэкологических мер. Ты станешь министром по особым поручениям при его величестве Николае Первом, по сути его правой рукой. Он вполне созрел для масштабных реформ и с радостью принял идею нахождения при своей особе консультанта из будущего. Да, чуть было не забыл – вот ваш паспорт, господин барон фон Хенгст. А заниматься тебе придется постройкой железных дорог и крестьянской реформой, причем это довольно тесно связанные процессы.
  - Вот, опять без меня меня женили…
  - Да ладно прибедняться, можешь прямо сейчас отказываться и продолжать кушать карасей, никто тебе слова не скажет.

  Через полтора часа после этого разговора Сергей прогуливался по берегу озера с комендантом. Петрик порекомендовал ему для начала присмотреться, как решается крестьянский вопрос в Столичном, сам сел в автомобиль и куда-то умотал, пообещав быть к вечеру. Сергей же решил – прежде чем присматриваться, не помешает сначала прислушаться.
  - Вообще-то хозяйством у нас занимается управляющий, мое дело – обеспечивать порядок, - сразу уточнил комендант.
  - Так с управляющим я пока не знаком, да мне и не нужны тонкости, я хочу суть понять, а ее вы не знать не можете.
  - Ну, суть тут у нас простая – усмехнулся комендант, - барин давно решил разделить своих мужиков на тех, которые хотят жить по старинке, и тех, которые не хотят. Ну и разделил, понятное дело… Как это поначалу было, я только по рассказам знаю, нашу-то деревеньку барин только в тридцатом году купил. Значит, тут чуть больше половины земель были барские, чуть меньше – общинные. Ну, барин и сказал так – пусть каждый сам решает, оброк ему платить или на барщине отработать. Но оброк-то барин установил немаленький, желающих почти и не нашлось… Зато барщина была легкая, два-три дня в неделю, да и не такая, как у всех. Если на барских землях урожай был меньше, чем на общинных, барин не говорил ничего, только запоминал, кто там так работал… сейчас-то такого и не бывает. Ну, а если урожай получился больше – половина разницы работнику! Мужики, что поумнее, быстро смекнули – на такой-то барщине можно поиметь как бы и не больше, чем на своей землице, особенно если артельно работать! Ведь на барщине лошадок да инвентарь барин предоставлял, если попросишь, а они у него куда как лучше мужицких, да и плуги с самодельными не сравнить, потом у него сеялки появились, жатки, а пять лет назад и тракторы…
  - И что, лошадей берегли, как своих, инвентарь не ломали? – поинтересовался Сергей.
  - Ну он же не любому сразу давал, присматривался поначалу… Всякое бывало, конечно. Я вот как раз десять лет назад в такой артели начинал. Поле нам барин выделил в сотню десятин, а было нас шесть человек. А в общине у меня надел - восемь десятин… И собрали мы с барского поля почти по сто пудов с десятины, а со своего и сорока не получилось. Вот я и начал в затылке чесать – работал я поровну что на себя, что на барина, но с барской работы получил вдвое больше! Причем он по желанию и деньгами давал, не только зерном – из расчета две трети того, что сам за это выручит. Набрался я тогда смелости и спросил – а можно ли мне, барин, следующий год все время на твоей земле работать? Можно, отвечает он, но только если мы с тобой обмен совершим: ты мне свою землю, я тебе твою волю. Подумал я, хоть и страшновато было, но решил рискнуть. И не один я такой оказался, так-то…
 
  Вечером Петрик уточнил Сергею смысл своей земельной политики:
  - Я установил порядок, - объяснил он, - что тут могут иметь место либо крепостные на своей земле, точнее общинной, но это не суть важно, либо вольные без земли, а кому кем быть – каждый решает сам. Процентное соотношение меня интересовало между теми и этими… В результате получилось, что на таких условиях волю хочет примерно треть. Это при том, что я ведь всех обеспечиваю работой – если бы не это, то тут счет желающих шел бы вообще на единицы. Кстати, такая местная реформа прошла практически без потрясений. Потому как я же ничего не приказывал и ни к чему не принуждал! Оставшиеся крепостными увеличили свои наделы, что их порадовало, а получившие волю становились моими наемными работниками. Большинство это вполне устроило, но некоторые начали копить деньги – кто на предмет купить землю и превратиться в кулака, хотя тут пока и не знают этого слова, а кто на открытие своего дела. Одному такому я  дал ссуду  – в результате появилась мебельная фабрика. Стружку с лесопилки я ему почти задаром поставляю, а он из ДСП дешевую мебель гонит. Вроде ничего, существует предприятие помаленьку и даже долги погашает вовремя…
  - А с теми, кто накопит на землю, что будет? – поинтересовался Сергей.
  - Купят ее у моих соседей, - пожал плечами Петрик, - потому как я им ее не продам. А соседи продадут, если опять же я намекну, чтобы не упрямились…
  - И что, ты и в масштабах России предлагаешь решать крестьянский вопрос именно таким образом?
  - Ну уж не как это Саша Второй сделал, все сразу. Имеется две проблемы – земля и воля, и решать их надо последовательно. Сначала сделать узенькую лазейку, чтобы эту самую волю могли получить самые инициативные. Затем помаленьку расширять ее, и только когда поток желающих остаться без земли иссякнет, переходить ко второму пункту.
  - Как-то мне немного не по себе, - признался Сергей. – Я же местных реалий совсем не знаю, даже писать по-тутошнему не могу…
  - А когда ты в девяносто втором повез металлолом, то есть извини, подержанные автомобили из Голландии, ты что, тамошние реалии себе очень хорошо представлял? Или, может, ты знал по голландски еще хоть одно слово, кроме «гульден»? Главное – начать, а там оно само пойдет. Кстати, насчет реалий – потому ты и фон Хенгст, а не Конев. Или желаешь именоваться «граф Пферд»?
  - Я думал, это оттого, что Николай Первый предпочитает немцев, - хмыкнул Сергей.
  - Он предпочитает умных и квалифицированных людей, - покачал головой Петрик. – Еще ему, конечно, хотелось бы, чтоб не воровали, но он понимает, что это идеализм. И он совершенно не виноват, что у таких людей часто оказываются немецкие фамилии…
  - Ладно, здесь хоть понятно, в каком направлении думать. Но с железными дорогами-то что? Я же паровоз видел только в детстве!
  - Подумаешь, эка невидаль, паровоз. Тебе же поначалу придется думать только о том, где их купить! Потом организовать ремонтное депо, устранять наиболее грубые ляпы конструкции, ну а со временем и паровозный завод «Хенгст и сыновья» в России образуется…
  - Какие еще сыновья? – не понял Сергей.
  - Окуда я знаю, законные они у тебя тут будут или побочные, - хмыкнул Петрик, - ты же не собираешься всю жизнь бобылем куковать? А про паровозы –  в компе есть папка «ЖД», посмотри, что надо, распечатай.
  - Слушай, а нельзя мне какой-нибудь ноутбук завести?
  - Нет уж, - твердо сказал Петрик, - вспоминай, как ты обходился без этого мозгового протеза. Гроссбух себе заведи и пару секретарш при нем, что ли… Калькулятор можешь взять, да и то не злоупотребляй им, я тут тебе отличную логарифмическую линейку приготовил. И кроме нее еще несколько полезных вещичек…
  Петрик поставил на стол массивный серебряный стакан.
  - Вот, возьми, пригодится. При наливании в него любой жидкости происходят три вещи. Сначала в страшых мучениях дохнут абсолютно все микробы, до того мирно в этой жиже плававшие. Потом все яды и наркотики, если они там есть, заменяются безобидными солями или выпадают в нерастворимый осадок. И, наконец, очищенная жидкость приобретает омолаживающие и тонизирующие свойства… А то, честно говоря, вид у тебя какой-то обрюзгший. Так что бери и цени, я его два дня делал, только с шестой попытки получилось! Теперь иди сюда…
  Петрик подошел к окну и показал на улицу:
  - «Гелендваген» видишь? Это твоего тестя, но теперь он ему без надобности, так что бери и владей. Я ему в топливную магистраль небольшой талисманчик врезал, он разлагает воду на водород и кислород. Ну и двигло адаптировал для работы на том самом водороде. Расход воды – порядка трех литров на сотню, только лей почище, родниковую или колодезную, а то замучаешься фильтры менять. Там же рация, с внешней антенной сможешь связываться с поместьем. В бардачке – девяносто восьмая «Беретта» и патроны. Вот на нем ты в Питер и поедешь… С тобой денщик и по совместительству охранник, Прохор тебя с ним чуть погодя познакомит. Ну и сам подумай, что еще тебе в дороге и в Питере может понадобиться.
  - Как, прямо так садиться и ехать? – неуверенно спросил Сергей.
  - Ну, - пожал плечами Петрик, - можешь садиться криво, я не против… Что тебя, собственно, беспокоит?
  - Так я же совершенно не представляю, с чего начать и вообще что делать!
  - Подумаешь, причину нашел. Не только ты, вообще никто этого точно не знает, включая меня! Железные дороги строить надо. Крестьян, добровольно участвующих в постройке, по ее окончании нужно освобождать. Денег в случае чего подкину. А с деталями на месте разберешься!
  - Вот, например, такая деталь – откуда у меня этот джип взялся, что мне говорить?
  - Что у меня купил. А вот за сколько – извините, секрет, да и не нужен он вам, у вас все равно таких денег нет и никогда не будет. Пару раз так ответишь, и отстанут…

  Уже наступила ночь, усадьба затихла, но Сергею не спалось. Вот же устроил веселую жизнь друг детства… Мелькнула даже мысль, а не зря ли он согласился на эту авантюру, но ненадолго. Петрик прав, ничего особенно хорошего его в прежней жизни не ждало, так что надо было начинать занимать свое место в этой…
  Сергей пододвинул поближе карту Российской империи, положил рядом атлас железных дорог СССР и взял карандаш.

  Через три дня «Гелендваген» выехал из Столичного. Сергей отправлялся в неизвестность, хотя Петрик и несколько сгладил ее остроту –  в Питере у барона фон Хенгста, оказывается, уже был дом с управляющим и минимумом прислуги, а в близких к царю кругах недавно появились слухи о том, что едет какой-то новый фаворит.

                                              Глава 2

                             Рассказывает Андрей Петраков

  Вот и уехал Конь покорять Питер… Похоже, я правильно сделал, что выдернул его сюда – ну не место ему в двадцать первом веке, да еще под каблуком такой стервы! Кстати, надо будет как-нибудь заскочить к его Люде и намекнуть, что на самом деле у них с Серегой ничего еще не кончено…
  Конь по свой натуре консерватор, хоть сам себе в этом и не признается. Опять же, он не лидер, а хороший, инициативный, но все же исполнитель. Вот и пусть поисполняет волю его величества – наверняка тот ознакомит его со своими взглядами на стоящие перед человечеством проблемы, и интуиция мне подсказывает, что через весьма небольшое время Конь примет эти взгляды как родные.

  А я, наконец, теперь могу заняться проектом «Полдень». Да, вы правильно догадались – имеется в виду именно соответствующая книжка Стругацких. Даже как-то неудобно признаваться, но я еще ни разу не был в космосе! Настала пора исправлять этот досадный недосмотр – тем более, что к тому есть и весьма серьезные поводы, помимо детских мечт о покорении звезд. Дело в том, что лет за сто до своей странной метаморфозы человечество кое-как выбралось в дальний космос. А сразу после началась деградация… Вот меня и заинтересовало, нашли они там что-нибудь или, наоборот, их там нашли?

  Итак, стоит задача – надо попасть в космос. Самое простое решение, ясное дело, поиметь для этого космический корабль. Его можно купить, украсть или построить. Первые два способа добывания осуществимы только в нашем будущем, но вот светиться там лишний раз мне совершенно неохота – похоже, на меня успели обратить внимание даже за мой единственный недолгий визит… значит, строить надо тут, в двадцать первом веке тоже слишком много любопытных.
  Предвижу тягостное недоумение читающих эти строки – да он что там, совсем умом тронулся? Даже если таскать элементы из двадцать первого века, все равно ничего не получится!
  Но если присмотреться к проблеме повнимательней, то окажется, что для создания межзвездной леталки уже во времена Гагарина нехватало всего лишь двух вещей – материала для корпуса и нормального двигателя. А если чуть напрячь зрение, то можно увидеть, что на самом деле это одно и то же. 
  Нейтрон вы себе хорошо представляете? Надо же, какое совпадение, и я тоже не лучше… Но его размер известен, величина межъядерного взаимодействия тоже, в принципе можно прикинуть, с какой силой прилипнут друг к другу два нейтрона, если их поймать и сдвинуть вплотную. А если не два, но много – чтобы получился новый материал? В десятки миллиардов раз прочнее всего сейчас известного. Разумется, это придумал не я – как раз на момент моего рождения такое описал Савченко, он же и название придумал – «нейтрид». Так что берем этот нейтрид и делаем из него бочку. Снизу присобачиваем кран наподобие водопроводного, тоже из нейтрида. Суем в бочку водородную бомбу со взведенным таймером, завинчиваем люк и ждем, пока она там взорвется. Потом потихоньку открываем кран, и в полет… Мало будет термояда – можно и антивещество туда запихнуть, только стенки потолще сделать. Для полетов в пределах Солнечной системы вполне хватит, при большой нужде можно будет и к ближним звездам махнуть…
  Так что пора учиться ловить нейтроны и запрессовывать их друг в друга.

  Надо сказать, что я немного лукавил, когда говорил Сергею о побудительных мотивах превращения этого мира в ответвившийся от нашего. Из него исследовать наше будущее будет не удобнее, а безопаснее! Или, если быть совсем точным, незаметнее – при наличии в том будущем аппаратуры вроде моей обнаружить меня в прошлом своего мира будет гораздо проще, чем в прошлом чужого. И что интересно, Конь оказался феноменальной фигурой – одно его появление на доске, то есть тут, уже привело систему в неустойчивое состояние, я специально посмотрел. Видно, на роду ему написано насовершать такого, что ничего общего между здешним и нашим будущими уже не останется. Так что можно начинать подготовительную работу, подумал я и велел вытаскивать дирижабль из сарая.

  Через полчаса я уже летел в Крым. Еще год назад туда были посланы мои люди – приобрести участок земли рядом с известковой горой, построить там дом, осмотреться… Настала пора лично глянуть на результат их деятельности.
  Дирижабль помаленьку набирал высоту. На четырех километрах я включил автопилот, потом, глянув в окно и чертыхнувшись на свою забывчивость, выключил дымогенератор. Дело в том, что, по моим представлениям, доисторический дирижабль обязан дымить не хуже паровоза, по крайней мере на глазах у публики, при взлете и посадке. Вот я и приспособил к кабине трубу, которую регулярно забывал выключать, а сделать высотный автомат выключения все как-то не доходили руки.

  Крым мне понадобился вовсе не для купаний в Черном море – резиденцию предполагалось строить в тридцати километрах от него. Мне нужна была большая пирамида, для задуманного добротность имеющейся системы была явно недостаточной. Можно, конечно, учинить в Столичном огромный кирпичный завод, согнать народ и потихоньку начинать стройку века, но мне этот путь не нравился. Зачем создавать рукотворную гору в средней полосе России? Лучше найти место, где уже есть что-то похожее на нее, а потом просто отсечь лишнее и получить требуемую пирамиду. Очень даже подходящая под мои требования гора имелась недалеко от Белогорска, это который в Крыму. Туда я и летел.
  Само собой, никакого украинского города Белогорска там еще не было. Имелся древний татарский город Карасубазар, который облюбовали под место компактного проживания татарские же евреи (я немало удивился, когда узнал, что есть и такие. Интересно, а если я когда-нибудь захочу обустроиться около горы Килиманджаро, кого я там встречу?).

  Как раз к закату солнца я оказался над этим крымским Биробиджаном и начал снижаться в сторону находящейся километрах в десяти от него известковой горы. Ага, вот этот домик явно мой…
  В общем, все было в порядке. Двухэтажный кирпичный коттедж, гараж при нем. Рядом был деревяный дом для обслуги и уже начиналась возня на месте будущего производственного корпуса. Правда, мне сразу сообщили, что тут нет воды. То есть совсем, ее приходится возить за семь верст.
  Но я это знал, поэтому и привез с собой пару специально сделаных на этот случай талисманов. Один умел конденсировать влагу из окружащей атмосферы, это на первое время. Второй чувствовал подземные воды и мог прорываться к ним, оставляя за собой оплавленый канал, то есть готовую трубу. Озадачив народ ирригациоными проблемами и постройкой десятиметровой пирамиды из досок, утром я отбыл к себе в Столичное. Пора, однако, пилота из местных готовить, а то пока там Конь соберется сюда железку протянуть…
  Кстати, а нефиг мне ждать милостей от природы. Все равно основные материалы я получаю морским путем, а уж тридцать-то километров железки построить до берега – это я и сам смогу. Значит, в следующий прилет надо пройтись около горы, найти наиболее совпадающее с фотографиями двадцать первого века место и использовать как маяк. Потом купить в Белогорске пару бульдозеров и заказать нужное количество рельсов… ладно, рельсы, положим, на грузовиках привезут. Но вот только как они потом паровоз с вагонами туда подтащат, которые мне тоже придется покупать? Стоп, но у меня же грузопоток предполагается отнюдь не как по Транссибу! Вполне хватит узкоколейки, ее и прокладывать легче. Вагончики эти игрушечные с паровозиками куплю, скажу, что решил на даче устроить детскую железную дорогу. Правда, потом народ весьма удивится исчезновению всего этого, ну ничего, пусть строят гипотезы или даже расследование учинят, все лучше, чем ломать головы на политические темы. А мне оно как-то и вовсе без разницы, что там будут думать, это же одноразовая акция.
  Пискнул приемник, я нажал кнопку и сообщил – «на связи».
  - Барин, - послышался голос Прохора из динамика, - с третьего поста доложили, что по южной дороге к ним приехала карета. Пассажир представился как Николай Иванович Лобачевский и утверждает, что имеет ваше приглашение.
  - Со всем возможным почтением сопроводить до усадьбы, - велел я, - сказать, что буду через… (я глянул на пульт автопилота) три часа пятнадцать минут. Показывать и объяснять все, чем бы он не заинтересовался.
  От те раз, подумал я. Ведь писал же ему, что в случае его желания посетить Столичное все транспортные проблемы я беру на себя, от него требуется только согласие. Подумаешь, в Казань за ним слетать на дирижабле… Нет, понесло его своим ходом. Да сколько же он ехал? Наверное, это я малость переборщил, вместе с приглашением послав ему его же полное собрание сочинений. Там  ведь в предисловии и его биография есть… Выходит, здорово это взволновало уважаемого Николая Ивановича.
  Когда я вошел в свой кабинет, то сразу увидел, что гость буквально не находит себе места. И на лицо он выглядел заметно худее, чем его портрет… Нервничает или это от дальней и весьма некомфортной дороги?
  - Скажите, господин Петраков, - в волнении произнес гость после взаимных представлений, - это правда?
  - Разумеется, - заверил я его, - самая что ни на есть чистая и неоспоримая правда. А что именно вы имеете в виду?
  - Ваши книги!
  - Ну какие же они мои? Они как раз ваши. И, предваряя ваш следующий вопрос – я из будущего. Из две тысячи девятого года, вас там вовсю помнят и на горе студентам изучают вашу геометрию в университетах. Я тоже ее сдавал в свое время…
  - Я вам верю, - как-то потерянно сказал Лобачевский, - то, что я увидел вокруг, не оставляет места для иных толкований…
  - Вот и замечательно, - кивнул я, - тогда, с вашего позволения, я сразу перейду к делу. Скажите, так ли вам необходимо помирать в шестьдесят четыре года, в нищете, слепому, да еще и потеряв перед этим сына? Мне такое развитие событий совершенно не нравится, оттого я вас сюда и позвал.
  - И что я вам буду должен за вмешательство в мою судьбу?
  - Только одно – никогда больше не задавать таких вопросов. Значит, так… вот вам стакан. Рекомендую все, что вы пьете, пить из него, очень поспособствует укреплению здоровья, другим тоже можете давать, эффект будет тот же. Про пожар через два года читали? Ну и денег не откажитесь принять, на себя сейчас вам, может, и не надо, так поддерживайте наиболее способных студентов из небогатых. Домой я вас доставлю по первому требованию, дорога займет одиннадцать часов. Но неужели вам неинтересно, чего достигла наука к двадцать первому веку?

  Разумеется, ему было интересно, да так, что к концу следующего дня я аж охрип от непрерывных объяснений. Понятно, что Лобачевский быстро вычислил основное звено и большую часть вопросов задавал по комплексу пирамид. Уяснив суть, он помрачнел.
  - По вашим словам получается, - заметил он, - что вариовероятностный комплекс может как-то работать и без электричества. Но в таком виде он не очень сложен, его вполне могут повторить. Что можно сделать с добротностью в полторы тысячи, ведь у трехкаскадного комплекса получится примерно столько?
  - До фига всего, - честно ответил я, - причем именно разрушительного, для созидания это слишком мало. Новый штамм какой-нибудь холеры вывести, например. Вы об опытах господина Пастера слышали, нет? Ну, в общем, при наличии способностей и желания у оператора можно сделать так, что Казань вымрет за несколько дней.
  - И вы не боитесь сообщать мне подробности работы комплекса?
  Ну вот, мы и подошли к главному, подумал я, а вслух сказал:
  - Боюсь, конечно. Но вы человек этого мира, не я. И совсем не худший человек, согласитесь. Так что вам, местному жителю, и решать его судьбу. Вам, а не мне, гостю! Подождите минутку…
  Я подошел к знакомому месту стены дома и сделал быстрый прыжок в двадцать первый век и обратно.
  - Только что проверил, - пояснил я свои действия, - степень расхождения миров не увеличилась. А что будет дальше, теперь зависит от вас…
  Думал он недолго, минуты три, а потом нерешительно сказал:
  - Извините, а нельзя сделать талисман, который просто не даст мне раскрыть эту тайну? Вдруг это у меня случайно получится, или уже в старости не услежу за языком…
  - Я же вам рассказал, как действуют талисманы. Так что если предложите алгоритм – сделаю.
  - Можно еще раз главное про них?
  - Сам хотел предложить. Значит, в рабочей зоне пирамиды оператор может изменять вероятность любого события. Причем не обязательно представлять себе весь процесс, достаточно только результат. Там же могут быть сделаны талисманы. Они бывают двух видов – генераторы и усилители.
  Генератор может независимо от человека менять вероятность какого-то процесса. То есть при изготовлении такого талисмана оператор этот процесс должен себе детально представлять. А усилитель работает как пирамида, то есть, грубо говоря, исполняет желание оператора. Но именно желание, то есть только одно, в смысле без разнообразия… И как вы себе представляете неразгласительный талисман? Усилитель легко удержит вас от нечаянного раскрытия секрета, но против осмысленного он не поможет.
  - Как комбинацию, - предложил Лобачевский.
  - Правильно. Давайте думать, как она будет выглядеть… С усилителем в общем ясно. Дальше… ммм… генератор может как-то реагировать на произнесенные или написанные слова. То есть включать какой-то третий талисман, скорее всего так… Какой именно?
  - Который вызовет у меня потерю сознания.
  - Опасно это, ну ладно… Можно попробовать.
  - Да, но нужна еще одна функция, - уточнил Лобачевский, - чтобы от талисмана нельзя было избавиться.
  - Ну, это уже несложно – еще два генератора, один против снятия вами, другой – с вас. К этому другому добавим исполнительный, потому как действовать здесь придется на снимающего… Вот примерно такая система и вырисовывается. Не хотите принять участие в ее изготовлении? Глядишь, во время работы и еще чего полезного придумаем, вместе оно более вероятно. Да и довольно интересно это, смею вас уверить.

  А на следующий день Лобачевский был доставлен мной в Казань. В качестве подарков он согласился принять только серебряный стакан, набор гелевых ручек и кубик Рубика. Будем надеяться, что теперь наконец появится математика, описывающая изменения поля вероятности в многомерном неевклидовом пространстве… А еще неплохо было бы, чтобы Лобачевский так и продолжал считать подаренный ему стакан системой из трех генераторов. Потому как на самом деле их там было только два – бактерицидный и противоядовый. Как в деталях выглядит процесс омолаживания и оздоровления, я себе не представлял совершенно, а Лобачевский наверняка еще меньше. Так что эти фунции мог выполнять только усилитель, и только пока использующий его человек не сомневается, что результатом будет именно улучшение его здоровья…
  Хорошо хоть, что у меня нет подобных проблем. Как-то я так устроен, что могу твердо поверить во все, что считаю нужным. Помнится, я в детстве был весьма удивлен, когда понял, что у остальных дело обстоит совсем не так…

                                        Глава 3

              Расказывает Сергей фон Хенгст

  Надо же, я почти полчаса вспоминал, кто же это сказал – «мы строили, строили и наконец построили»… Наконец вспомнил – Чебурашка! Он еще потом вроде «ура» добавил.
  Даже удивительно, насколько нереальной теперь кажется моя прошлая жизнь в будущем. Иногда даже крамольные мысли появляются – а была ли она? Потому как про давно выученную наизусть биографию инженера и путешественика фон Хенгста мне уже и сны начали сниться, а про московское существование бизнесмена Конева в двадцать первом веке – наоборот, перестали…
  У Людмилы дела обстоят точно так же, а вот про Ленку я ничего сказать не могу – как не было у меня контакта с дочерью, так он и здесь не появился. Тем более что она после полутора лет пребывания тут перебралась в Америку к петриковскому Максу и вот, наконец, вроде они даже решили пожениться… Но ничего, что дочь отрезанный ломоть – зато сыновья-то какие растут!

  - Ваше сиятельство, - отвлек меня от размышлений голос секретаря, - подъезжаем, Вышний Волочек будет через десять минут.

  Мы подъезжали к нему со стороны Твери – я возвращался из инспекционной поездки по только что построенной железной дороге, которая называлась вовсе не Николаевской – государь был против – а Петербург-Московской. Строили ее шесть лет, и без ложной скромности должен признать – построили хорошо! Теперь – сдача в эксплуатацию, то есть в основном торжества по этому поводу, а потом можно будет сосредоточиться на делах Его Императорского Величества комитета по науке и технике, коим я заведую с момента его создания в сорок первом году. Но перед этим надо к Петрику заскочить, уже больше года не виделись, с момента последней крымской встречи под сенью сфинксов и пирамиды…
  Я улыбнулся, вспомнив свой прошлогодний визит в Мемфис – так называлось карасубазарское поместье Петрика. Он решил представиться там повернутым на древнем Египте чудаком – чтобы поменьше спрашивали, зачем тут торчит пирамида. Нанял несколько бездельников для прогулок по двору в каких-то тогах, заказал две статуи сфинксов… Скульптор ваял их с котов Столичной усадьбы. Особенно удался левый, это который Васька – толстая, хронически обожравшаяся скотина развалилась перед пирамидой как живая. Мурзик вышел чуть похуже – художник не смог передать свойственного тому хищного порыва, но ничего, в Египте сфинкс еще хуже. Потом Петрик пытался завести крокодилов в вырытом перед своим дворцом пруду, но они сдохли.

Отредактировано Avel (05-11-2009 10:51:46)

+9

60

Еще кусок:

  Поезд остановился, я вышел из вагона и осмотрел небо – где? Да вот он, прямо над поездом… Дирижабль отлетел чуть в сторону и снизился – теперь он, покачиваясь, висел примерно в метре над землей. Открылась дверь, Петрик приглашающе махнул рукой. Свою свиту о происходящем я поставил в известность заранее, так что вопросов не было.
  Я поставил ногу на посадочную дугу и запрыгнул в салон. Дирижабль просел и коснулся земли, но Петрик сдвинул вперед пару рычажков и повернул штурвал. «Воздушный мешок» начал набирать высоту, одновременно разворачиваясь на запад. Мягко загудели винты, и я еще успел увидеть, как мой поезд внизу выплюнул могучий клуб дыма и тронулся.

  Я ждал, что Петрик еще в воздухе завалит меня подробностями – ведь он вышел-таки в космос! Но друг молчал, он даже не включал автопилот, вел аппарат сам.
  Когда я увидел начало постройки космического корабля, я думал, что Петрик надо мной издевается. Ибо корабль строился… из дерева! Представлял он из себя бочку диметром метров семь и такой же высоты, окруженную вплотную приставленными к ней пятью цилиндрами.
  - Ты собираешься куда-то лететь на этом комоде? – удивился тогда я.
  - Это просто форма, - пояснил Андрей, - надо же что-то покрывать нейтридом! Не вижу, чем доски хуже глины или или воска. Наоборот, лучше, потому как внутри корабль окажется отделан не бездушным пластиком, а липой, березой и дубом.

  Это было два года назад, а недавно корабль был доделан и облетан в пределах лунной орбиты. Потом Петрик сказал (по рации, в конце беседы, как будто случайно вспомнил!), что он собирается слетать к звездам. Если его не будет больше года - Столичное, Мемфис и все там находящееся твое, а меня считай пропавшим без вести, заявил этот клоун и прервал связь. И вот он вернулся…

  Когда мы уже сели в Столичном и шли к его дому, он спросил меня:
  - Как по твоему, сколько звезд во вселенной?
  - Миллиард? – наобум ляпнул я.
  - Хуже, - мрачно покачал головой Петрик.
  Мне в общем то было неинтересно их точное количество, но я решил поинтересоваться:
  - Ты что же, все звезды сосчитал?
  - Вот именно, и совершенно не напрягся при этом. Потому что счет кончился на цифре «раз».
  - Что?! – замер я.
  - Вот то самое. Во вселенной всего одна звезда – наше Солнце.
  - А остальные что – серебрянные гвозди, вбитые в хрустальный небосвод? Вот это, например, что такое? – я показал пальцем.
  - Это вообще-то Венера, - хмыкнул Петрик, - а про остальные… В общем, вселенная оказалась устроена очень просто. Вот летит, предположим, восторженный дурак вроде меня к Альфе Центавра, предвкушая встречу с братьями по разуму – звезда-то очень похожа на наше Солнце, только двойная. И где-то с полдороги начинает замечать, что звезда «А» несколько увеличивает яркость и ее спектр чем дальше, тем точнее соответствует солнечному, а «Б», наоборот, на глазах тухнет… В общем, когда я подлетел к границам этой системы, выяснилось, что это наша Солнечная и ничего больше… Звезда «Б» из пары превратилась в Юпитер, Проксима – в Плутон. То есть я прилетел к месту старта, только с другой стороны. С Сириусом совершенно так же получилось, только летал я вдвое дольше… В общем, куда ни держи курс, вернешься ты в конце концов к точке старта. А то, что звезды с Земли кажутся разными… Я так думаю, что это мы видим вероятности. Наше Солнце мы видим, каким оно могло бы стать! А прилетев туда – видим то, чем оно является реально…

Отредактировано Avel (05-11-2009 23:37:28)

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Многие печали