Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Игоря Мельника » БЕДОВАЯ ДЕКАДА


БЕДОВАЯ ДЕКАДА

Сообщений 11 страница 20 из 35

11

ingvar написал(а):

стосчемтотам-метровый Эмпайр Стейт Билдинг.

Вообще-то он стосчемтотам-этажный...
Впрочем, герой мог сказать как сказал...
Но высота Эмпайра - 400 метров...

0

12

П. Макаров написал(а):

Вообще-то он стосчемтотам-этажный...
Впрочем, герой мог сказать как сказал...
Но высота Эмпайра - 400 метров...

Точно! Исправляю.

0

13

5.

Белый бунгало, перед которым мы остановились, ничем не отличался от тех, мимо которых мы проехали, петляя по району. С того момента, как мы выехали из-под путепровода, прошло около часа. Все это время я пытался представить себе карту города и определить, куда меня везут. Глупая затея. К тому же начало смеркаться. Высаживаясь из машины, я знал наверняка лишь одно - мы находимся восточнее реки Гудзон, в одноэтажном районе. Судя по бассейнам во дворах и подстриженным живым изгородям, здесь жили люди, которым везло в жизни. И они пользовались этим на все сто.
Ник тронул меня за плечо, изобразил гостеприимную улыбку и показал рукой на белый дом, утопающий в зелени.
- Прошу за мной.
Я оглянулся. Оливковый крайслер сворачивал к гаражу.
- Секундочку! А мои картины?
- Успокойся. Зачем нервничать? Сэм загонит тачку в стойло и принесет их. Так что милости просим.
Он начал идти к дому, но, не услышав моих шагов за спиной, остановился:
- Ну что еще?
- Ничего, - ответил я и двинулся к освещенному крыльцу из белого кирпича.
Дверь открыл высокий брюнет в пиджаке и джинсах, парень не из худых. Наверняка большую часть свободного времени он посвящал еде. Но держался с шиком. Не требуя от меня визиток, или чего-то подобного, он приветственно кивнул головой:
- Прошу входить, вас уже ждут.
Я вошел. Прямо перед собой я увидел большое, на всю стену панорамное окно, а за ним осветленную террасу, зеленый лужок и бассейн. С интересом я стал рассматривать комнату. Обитые темной кожей диваны и глубокие кресла стояли на пушистом ковре. Сверкающий хромом бар, встроенный в стену. Хорошая комната. Чувствовалось, что здесь можно отдохнуть по полной.
Ник, стоя возле меня, тоже так считал. Он радостно потирал руки, не спуская глаз с бара.
Дверь открылась и в комнату вошел достаточно пожилой мужчина, с трубкой в зубах. До сих пор я имел дело в этой стране лишь с громилами, но этот... Этот был примерно моего роста и комплекции. Светло-кремовый костюм и темный галстук с брильянтовой шпилькой приятно оттеняли загар его лица. Он напоминал пожилого Роберта Рэдфорда. Он и двигался, как кинозвезда. И улыбался так же. Но глаза, с ними что-то было не так. Слишком быстрый и цепкий взгляд.
Он долго и сердечно пожимал мою руку.
- Наконец-то вы приехали. Мы уже заждались. Но, но... - он заколебался и оглянулся по сторонам. - Где же ваши картины?
За моей спиной прозвучал знакомый бас:
- Сэм их сейчас принесет, шеф. Правда, есть маленькая проблема.
- Проблема?! О чем ты говоришь?
Ник подошел к нему и зашептал на ухо. Чем дольше длился рассказ, тем больше морщин появлялось на лбу голливудского красавца. А еще он закусил губу. Время от времени от смотрел на меня. Все меньше в его глазах оставалось сердечности, все больше появлялось льда.
Когда рассказ был закончен, в комнате повисла напряженная тишина. Ее прервал Сэм, обвешанный моим багажом. Он прошел через всю гостиную и скрылся в следующей комнате. А потом вернулся - уже без коробки. Чувствовалось, что сейчас что-то прояснится. Во всяком случае, для меня.
Стареющий плейбой уселся в кресле поудобнее, забросил ногу на ногу и попытался улыбнуться. Я бы не назвал это улыбкой ни за какие деньги, но все-таки растянул губы в ответной гримасе. На всякий случай. Его эта улыбка удовлетворила.
- Ник рассказал мне о небольшом недоразумении с полицией. Скорее всего им не понравилось место парковки Сэма. С ним это часто случается... - он замолчал. Я не издал ни звука.
- А вдруг они приняли вас за кого-то другого? - предложил он мне еще одну версию. Но она не убеждала даже его самого. - Конечно, он перестарался с этой гонкой, но поймите его правильно. До работы в нашей фирме он гонялся на лучших треках страны. Временами, когда кто-то хочет показать ему на дороге задний бампер своей машины, парень просто вспоминает добрые старые деньки...
Видя недоверие в моих глазах, он отказался от глупой затеи и посмотрел на свою погасшую трубку так, словно видел ее впервые.
- В конце-концов полиция тут очень нервная и вечно придирается. Не так ли, парни?
Парни дружно закивали головами.
- Возможно, у вас были проблемы в аэропорту? - спросил он как бы нехотя, но я уловил в его голосе нотки заинтересованности. Настоящей. Стало ясно, как много значит для него мой ответ.
- Проблемы? - я изобразил недоумение. - Какие проблемы вы имеете в виду?
Он налил себе в толстостенный стакан янтарной жидкости из зеленоватой бутылки с белой этикеткой. Сделав хороший глоток, ответил:
- Например, с таможней.
- У меня никогда не бывает проблем с этими господами.
- И сегодня они не имели никаких претензий к вашему багажу?
- Никаких.
Ответ был правильным, они посмотрели друг на друга с облегчением, а на меня с симпатией. Атмосфера потеплела. Старый плейбой гостеприимно указал на бар,
- Выпьете что-нибудь? Виски, джин или порто?
- Виски.
Он налил в такой же стакан на три пальца виски, бросил несколько кубиков льда из серебряного ведерка. Зашипела содовая - и вот, я держал в руках Американский Напиток Богов. Близнецы были не гордые и обслужили себя сами.
Попивая свой виски, я пытался понять хоть что-нибудь из того, что сегодня произошло. Полиция приняла меня за кого-то другого и пыталась задержать - неизвестно, за что. Рослые ребята с ковбойскими повадками не походили на работников музея. Даже их начальник не мог сойти за искусствоведа. И эти странные вопросы...
Интересно, что все это значит? - задавался я вопросом, не подозревая, что через несколько секунд получу ответ.
В дверях комнаты, в которую Сэм занес мой багаж, показался человек, напоминающий перепившегося страуса. Он был взъерошен и яростно сверкал выпуклыми линзами очков в роговой оправе, сползающих с острого как клюв носа. Он яростно каркнул:
- Эдди!
Пожилой франт поставил стакан на малахитовый столик и бросился к "страусу" с неожиданной для него скоростью.
Какое-то время я пялился на дубовую дверь, пытаясь понять, много ли народу за ними скрывается. Так и не понял, потому что Эдди вернулся. Его коричневый загар стал слегка пунцовым. Он сунул мне под нос какие-то ошметки и закричал:
- Ты что сделал с картинами, сволочь?!
Куда и подевалась вся его вальяжность. Сэм и Ник, еще не врубаясь в ситуацию, сделали стойку.
- Ты что с картинами сделал, падаль?! - повторил Эдди.
Я посмотрел на полотно и мне поплохело. Без сомнения, это была моя картина "Девочка в шубе". Вернее, то, что от нее осталось. На месте, где должна раньше была голова девочки, красовалось огромное разноцветное пятно, сквозь-которое проглядывал серый холст.
Ярость затопила меня горячей волной. Я схватил за лацканы пиджака голливудского хлыща, который явно не ожидал такого обращения, и заорал ему прямо в лицо:
- Вы что себе позволяете, козлы?
Он не ответил. А если ответил, я этого не услышал. Где-то в моем затылке взорвалась бомба и свет погас.

Сначала перестали звонить колокола, потом послышались обрывки разговора. Говорили как-бы сквозь вату.
- Черт возьми, Ник, ты опять перестарался. Какого хрена ты так его приложил? Теперь сиди и жди, пока он очухается.
Я приоткрыл веки, ровно настолько, чтобы увидеть, что делается в комнате. Здоровяки сидели в креслах и потягивали виски, поглядывая на мое тело, картинно развалившееся на ковре. Эдди кружил по комнате, заложив руки за спину. Наконец он остановился и глянул на часы:
- Парни, делайте что-нибудь, черт вас дери! Меня не колышет, как вы это сделаете, но через минуту чувак должен бодрствовать. И отвечать на вопросы.
Естественно, я решил побыть в нокауте подольше. Мне почему-то казалось, что пока я валяюсь без сознания, ничего плохого со мной не случится. Подозреваю, что во мне умер великий актер.
Близнецы испробовали все известные им способы реанимации. Они брызгали на мое лицо водой, что вызвало серию воплей у Эдди. Видя, что водные процедуры бесполезны, они схватили меня под мышки и начали таскать по всей комнате, пытаясь заставить мои ноги ходить, а меня признаться в том, что если хожу, значит и мыслю. Они не сдавались. Я тоже. Успокоились лишь после того, как я задел волочащейся ногой какой-то столик и раздался звон бьющейся посуды.
- Боже правый, это венский фарфор!
Эдди нецензурно вспомнил их матерей и других родственников. Браткам показалось, что я стал причиной такого унижения. За это они промассировали кулаками мое лицо и отпинали бока. На этом их изобретательность иссякла.
Ник почесал затылок (я определил это по звуку) и спросил:
- Может, он боится щекотки?
Щекотки я не боялся. Это их вконец деморализовало. Они решили отдохнуть и пошли к бару, обзывая меня некрасивыми словами. Я не обиделся, они были последними людьми на земле, чье мнение меня интересовало.
Их перерыв долго не продлился, пришел "страус". Он потрогал меня ногой и спросил:
- И что?
- Дерьмо!
Эдди был в плохом настроении и не скрывал этого. Даже не пытался.
- А иголки вы пробовали?
Я понял, что спектакль окончен. Я не Камо, иголки не для меня. Там, глядишь, и до прижиганий дойдет. Я понял, пора вставать.
Ник удивленно отодвинул полный стакан.
- Гляди-ка, ожил...
Страус цинично хмыкнул, упал в кресло и закурил:
- А теперь, мистер артист, раз уж вы соизволили придти в себя, давайте поболтаем о ваших картинах и других интересных вещах. Советую не валять дурака, ведь Сэм может ударить и посильнее.
Он затянулся и пустил колечко дыма. Потом еще одно. Провожая его взглядом, он продолжил:
- Было бы жаль кончать такого талантливого художника. Действительно жаль, правда, ребята?
Со стороны бара донеслось:
- Святая правда, мистер Макди.
- Перейдем к делу, - Макди пригладил рукой волосы на голове, думая, с чего бы начать.
- Не люблю пустой болтовни, но поверьте мне, чем быстрее мы придем к взаимопониманию, тем лучше для вас. Это понятно?
Я кивнул головой.
- Отлично. Люблю ребят, которые быстро схватывают. Скажите нам, как случилось, что в коробке не оказалось нужных картин?
Его рука с сигаретой зависла над пепельницей в ожидании ответа. Мне казалось, что этот человек всегда знает, что говорит, но сейчас смысл его речей от меня ускользал.
- А какие картины там были?
- Парень, ты идешь по тонкому льду. - Он вздохнул с досадой. - Нику обязательно вмешиваться в наш разговор? Ладно, зайдем с другой стороны. - Он стряхнул столбик пепла и наклонился вперед. - Вы прилетели на выставку, правильно?
- Да.
- Рейсом 007, правильно?
- Да.
- Из Парижа?
- Из Парижа.
- У вас большой нос, светлые длинные волосы, желтые глаза и средний рост. Правильно?
- Не стану спорить, это так.
- Зачем же вы строите из себя идиота, мистер Голуа? Мы все знаем.
- Очень может быть. Но я не Голуа.
Макди сорвался с кресла. Лица остальных синхронно повернулись в нашу сторону. Несколько секунд в комнате царила тишина. Ее можно было пощупать.
- Если ты не Голуа, то кто же ты, черт возьми?
- Лукашук, - ответил я спокойно, - Тарас Лукашук.
- Лукасюк?! И ты думаешь, что мы поверим в это дерьмо? Ты не выглядишь дебилом, мог бы придумать что-нибудь получше... Ребята, вы слышали такое имя?
Он повернулся к ним и несколько раз повторил, шипя, как пробитая шина.
- Лукассюк, Лукассюк, Лукассюууук...
Ребята дружно заржали. Это старая мудрость, имеющая силу в любой точке земного шара: "хохочи, когда смеется твой шеф; рыдай, когда он плачет". Они знали жизнь.
Меня эта сценка не впечатлила. За тридцать семь лет я привык к звучанию своей фамилии. Я потянулся к внутреннему карману куртки. Сэм был проворнее. Я и глазом не моргнул, как револьверный ствол оказался у моего лица.
- Спокойнее, сынок. Я уже говорил, что в скорости мне нет равных. Не дергайся.
Он подошел вплотную и, не убирая пальца с курка, проверил внутренний карман моей куртки. Нашел, естественно, только бумажник. Подержав его, как бы взвешивая, Сэм отдал бумажник мистеру Макди. Тщательно ощупав меня от щиколоток до шеи, буркнул разочарованно:
- Чистый...
Макди выложил содержимое бумажника на столик. Долго и внимательно изучал мой паспорт. Ничего не говорил, но я понимал, что ему сейчас нелегко. Он глянул на меня, задумчиво почесал кончик носа приглашением на выставку и сказал бесцветным голосом:
- Этот парень действительно тот, за кого себя выдает.
- Как же так, мистер Макди! - возбудился Эдди. - Это значит, что...
- Ты прав. Это значит, что два придурка опять запороли дело. Казалось бы, чего проще - встретить в аэропорту нужного человека и привезти сюда.
Сэм решил не сдаваться.
- А что если эти бумажки фальшивые? Чувак разнюхал, что мы упаковали в коробку товар, и хотел по-быстрому срубить бабки. Без посредников. Черт, я голову даю на отрез, что так и было! Вы на его рожу посмотрите. Думаю, надо будет...
- Заткнись! Думаю здесь я! Если бы ты делал все как надо, никаких проблем не возникло бы.
Сэм пожал плечами.
- Но все сходилось. Рейс, время прибытия, коробка с наклейкой. И этот, - он махнул на меня револьвером, - похож на того, кого мы ждали. Рост, волосы, нос, одежда... Все сошлось.
- Кроме имени, кретин! Почему ты не спросил его имя?
- Я не успел, мистер Макди. Копы выскочили, словно ошпаренные. Не было времени. А кроме этого все было правильно...
- Да, а теперь мы сидим по уши в дерьме. И неизвестно, как будем выбираться. Браво, парни! Отличная работа.
Он замолчал, нервно барабаня пальцами по поверхности столика. Я откашлялся:
- Как я понимаю, я не тот, кто вам нужен. А раз так, не вижу препятствий для того, чтобы попрощаться. Претензий у меня нет, огородный овощ с острым вкусом с ней, с картиной. Ошибка была обоюдной... Со своей стороны я гарантирую полную конфиденциальность. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю...
Макди потушил сигарету в пепельнице.
- Ты все сказал?
- Да.
- Тогда сядь и расслабься.
Я сел. Он ухмыльнулся.
- Ты не такой идиот, каким кажешься. Скажу тебе откровенно, ты в той же куче дерьма, что и мы. Пусть по ошибке, но ты в нее попал. Кто поручится, что ты не пойдешь к первому встречному копу и не выболтаешь ему все, что видел и слышал? Так получилось, что мы ведем свой бизнес, не бог весть какой, но даже маленькая ошибка может все испортить. Усекаешь? И еще одно - твои дела обстоят намного хуже наших.
Макди закурил новую сигарету и продолжил:
- Конечно, когда мы подберем хвосты, и ты перестанешь представлять для нас угрозу, мы попрощаемся. Может быть. Молись, чтобы...
Телефонный звонок прервал его. Чем дольше он слушал, тем меньше мне нравилось выражение его лица.
- Что?! Да... Да... Кто? Это все?
Все или не все, но дела мои пошли еще хуже, как я понял. Макди злобно посмотрел на меня:
- Кто ты, черт возьми, такой?
Эдди с трубкой в зубах спросил:
- Кто звонил?
- Ли.
- Что-то случилось?
- Да, Эдди, случилось. Полное дерьмо, вот что случилось. Копы взяли в аэропорту нашего француза, а с ним весь товар. Ты врубаешься, что это значит? Весь товар!
- Но когда? Парни привезли только этого, а тот не прилетел...
Страусоподобный Макди уже пришел в себя. Он, не спеша протирая стекла очков бархоткой, усталым голосом ответил:
- Прилетел, Эдди. Но не вышел. Между самолетом и выходом есть еще таможня, если ты не в курсе.
- Откуда в таком случае взялся этот? Почему француза взяли, а этого нет? Так-так... Разве что...
И он посмотрел на меня. Они все пялились на меня так, словно я лемур в клетке. И у меня два хвоста.
- Я тоже так подумал, Эдди. - Макди наконец протер свои стекла и пристроил очки на нос. - Коп обыкновенный. Ты это хотел сказать, верно? Да, ловкий фокус... У них не было зацепок, вот они и прислали вместо нашего француза этого... Чтобы вынюхал все изнутри. И ему это почти удалось. Если бы не звонок, его байка прохиляла бы.
Ник слушал его, разинув рот.
- Черт подери, вот это да! Настоящий коп среди нас, парни.
Я был сыт этой комедией по горло.
- Если вы сейчас скажете, что я ваш президент или главный шаман с острова Пасхи, это прозвучит не хуже. У меня с полицией столько же общего, сколько и с верблюдами. Еще неизвестно, кто мне ближе.
Ник сжал кулаки, а они у него были, как шары в боулинге.
- Закрой пасть, мать твою! Никто тебя не спрашивал, гребаный коп.
Я послушался. Меня в принципе устраивало мое лицо, я к нему привык. Кроме того, я уже понял, что с такими типами можно спорить лишь на расстоянии. Но при этом неплохо иметь под рукой пулемет. И гоночную машину.
- Секундочку, Ник, - поднял руку Макди. - Не нервничай, дай парню высказаться.
От удивления я не сразу нашел нужные слова. Никогда не знаешь, откуда придет помощь.
- Значит так, - начал я, - вы видели мои документы. Они в порядке, не так ли?
- На первый взгляд они в порядке, но такие вещи можно легко подделать.
- Можно. Только зачем? Если бы я хотел выдать себя за кого-то другого, то взял бы его документы. Логично?
- Продолжай.
- Продолжаю. Я слыхал, что у этого француза была какая-то коробка. Возможно, похожа на мою, но другая. Если бы я был подставным и должен был, как вы говорите, вынюхать что-то там изнутри, то просто приволок бы ее с собой, даже не заглядывая внутрь. Как вам это?
Он молчал, остальные тоже.
- Еще одно. Вам не кажется, что если бы я был тем, кем вы меня считаете, полиция реагировала бы иначе? Они просто тихонько поехали за нами, не включая сирен, мигалок и не засоряя эфир.
Он вдруг выпрыгнул из кресла, как черт из табакерки, и заорал мне в лицо:
- Не твое, мать твою, дело, что мне кажется!
Я отодвинулся. Так, на всякий случай. В этой милой компашке не только Ник сделался жутко нервным. Всякие умные люди, с дипломами и титулами, написали кучу книг, в которых утверждали: современная жизнь в обществе - главная причина стрессов. И были правы. На все сто. За примерами не нужно было далеко ходить - один из них сейчас брызгал на меня слюной. Второй выколачивал трубку в пепельницу. Разобравшись с ней, он поднял голову.
- Это неважно, коп или нет. И так узнал больше, чем нужно. Надо будет его...
- В торец? - Ник радостно потер руки.
- Может в торец, а может и нет, - ответил Макди. - Через два дня из Фриско прилетает шеф. Вот пусть и решает, что с этим красавцем делать. А до того времени пусть поживет в подвале. Сейчас нам нечего бояться; француз ничего не скажет, потому что ничего не знает, а у этого не будет возможности что-то рассказать. Ты за ним присмотришь, Ник.
- Конечно, мистер Макди. Уж я постараюсь, чтобы наш птенчик не улетел.
Он больно ткнул меня стволом под ребро:
- Шевелись, старина. Я тебя проведу.

+2

14

6.

Большой косматый паук спустился по невидимой нити, минуту покачался над моей головой, и опять поднялся, перебирая лапками, к потолку. Я провожал его взглядом, пока он не скрылся в тени. В животе заурчало. Глянул на часы. Без четверти семь. Через час с небольшим Ник принесет ужин. Надо бы размяться. Несколько приседаний и наклонов, чтобы разогнать кровь. Под правой лопаткой болезненно кололо - память о Нике и его револьвере.  Мне так и не удалось убедить его в том, что я просто художник-любитель. Пытался склонить меня к признанию в том, что я агент под прикрытием. В его арсенале был лишь один способ убеждать, зато владел он им в совершенстве.
Утомленный гимнастикой, я присел на топчан и задумался. Как ни крути, ничего хорошего мне в ближайшее время не светило. Завтра прилетит шеф этой великолепной четверки и наверняка согласится с мистером Макди - лучше всего меня убить. Долго держать меня здесь не имеет смысла. Если полиция держит этот милый домик под прицелом и ей взбредет в голову провести обыск... А я могу многое порассказать копам. Лучший способ избежать этого - нафаршировать меня свинцом. Или отправить гулять по дну океана в цементных ботинках. На их месте я бы так и поступил.
Нужно бежать... Оригинальная мысль. Главное, новая. Но силой мысли еще никто стен не разрушал, что бы там ни говорили мистики. Уже десятки раз я простучал каждый сантиметр стены, надеясь найти слабое место. Не нашел. Кажется, подвал остался от старого дома, более капитального, чем легкий бунгало. Похоже на то.
До маленького окошка я пытался дотянуться, выстроив пирамиду из топчана и бочек. Забравшись на эту хлипкую конструкцию, я вытянул руку вверх - до окошка оставался метр стены. Дохлый номер. Спрыгивая вниз, я обрушил свое сооружение и был погребен под его развалинами. Два сломанных ногтя. Все равно в окошко не протиснуться. Я хотя бы попробовал.
Оставалась дверь, но за ней притаился мой ангел-хранитель с револьвером. И огромными кулаками. Даже если бы его там не было... С замком мне не справиться.
Глядя на мешки с тряпьем, я не мог понять, почему они кажутся мне такими важными. И понял. Есть шанс. Мизерный шанс, но все же есть. Не обращая внимания на крыс, я перетащил мешки на топчан. Уложил их, формируя подобие человеческой фигуры, и накрыл одеялом. Отошел на несколько метров и глянул на свое творение.  Более-менее. Войдя в сумрак подвала, Ник примет эту куклу за меня. На какое-то время. Нужно было спешить, я решил лишь половину проблемы.
Переворошив кучку хлама в углу, нащупал что-то массивное. Голая тетка с отломаной рукой грустно улыбалась мне. Я взвесил в руке бронзовую статуэтку и улыбнулся ей в ответ.
- Пожелай мне удачи, - шепнул я искалеченной красотке и в этот момент в замке заскрежетал ключ.
Я бросился под винтовую лестницу, стараясь не зацепить что-нибудь по дороге. Луч фонаря метнулся по стене и остановился на топчане.
- Красавчик! Эй, красавчик, пора вставать! Чует мое сердце, что я несу тебе последнюю жратву. Ты должен это оценить... - он замолчал, сбитый с толку моим молчанием. - Да проснись ты наконец! Вскоре я дам тебе возможность отоспаться окончательно. У меня есть классные снотворные пилюльки. Восемь штук в барабане.
Он засмеялся собственной шутке. Звучало это так, словно кто-то сморкался в микрофон.
- Здоров же ты спать, братишка...
Мои пальцы судорожно сжали бронзовую тетку. Побыстрее бы он спускался по лестнице. Эти секунды показались мне вечностью. Наконец я увидел ковбойские сапоги, потом джинсы, куртку - Ник шагнул с лестницы к моему лежбищу. Я затаил дыхание, сердце колотилось, чуть не выскакивая из груди. Делая шаг за ним, я поднял руку с бронзовой теткой и с силой ударил Ника по затылку. Он хрюкнул и свалился на пол, как пьяный слон. Фонарик выпал из его рук и погас.
Кто сказал "а"... Я поднялся по лестнице к двери. Открыл ее и остановился. Передо мной был выбор; идти по коридору налево, или направо. Кажется, позавчера Ник привел меня к подвалу слева. Но ручаться за это я бы не стал. Будь что будет, я повернул направо. Двенадцать шагов и я оказался перед следующей дверью, приложил к ней ухо и прислушался. Ничего. Секунда колебаний и я нажал на ручку. Дверь открылась! Вот тебе и раз, подумал я, глядя на зелено-голубую гладь воды в бассейне. Стараясь держаться в тени деревьев, напоминающих пальмы, я двинулся к живой изгороди. Неважно, куда идти, лишь бы подальше от этого дома.

Если бы я не доверял собственным ногам, то мог бы побиться об заклад, что все это время бегал по одному и тому же участку. Одинаковые бунгало в окружении одинаковых деревьев на одинаковых газонах. Одинаковые бассейны находились в одних и тех же местах. Продираясь сквозь очередную зеленую изгородь, я думал о том, какие они предсказуемые, эти американцы, никакой оригинальности, ни грамма фантазии... И свалился в бассейн, который находился не в том месте.
Кашляя и отфыркиваясь, я доплыл до лесенки и выкарабкался на сушу. Выливая из ботинок воду, я матерно крыл оригинала, окружившего свой бассейн живой изгородью.
Я чихнул. Вроде бы лето, но я не ощущал жары, отнюдь. Даже наоборот. Мокрая рубаха прилипла к спине, противное ощущение. Я продолжил движение, оставляя мокрые следы на газоне. Лучше я буду проваливаться в бассейн после каждого заграждения, но не выйду на улицу, которая проходила недалеко, судя по звуку проезжающих машин. Ника уже наверняка хватились и сейчас, я был уверен в этом, вся эта милая компашка разъезжала по околице на своем крайслере. Все зорко осматривают улицы. И у каждого пистолет. Возможно, я увидел не всех из бригады. В любом случае, в безопасности я буду, лишь оказавшись в полицейском участке. Но где его искать? Не могу же я, в самом деле, вот так просто выйти на улицу в нескольких кварталах от бандитского гнезда и приставать к прохожим с вопросами о полицейском участке. Кто даст гарантию, что первый встречный не окажется членом их команды? От одной мысли о новой встрече с Ником и его дружками я перешел на бег.
Прошел целый час, прежде чем я решился сменить траву газонов на асфальт тротуара. Шум проезжающих автомобилей становился все громче. Я преодолел несколько кирпичных заборов, поросших плющом, и вышел через калитку на улицу. Казалось, в этом районе все ложатся спать с первыми сумерками. Или просто сидят, запершись в своих домах. Прячутся от гангстеров? Я не видел ни одного прохожего.
Время от времени мимо меня проезжали классные тачки с хохочущими пассажирами внутри. Я уже отчаялся встретить кого-нибудь, кто мог бы показать мне дорогу, но очередной шестидверный лимузин, обогнавший меня, осветил фарами одинокую фигурку, бредущую далеко впереди по тротуару.
Через минуту-другую я увидел его - мужчину в шляпе, с дипломатом в руке. Кажется, он не видел меня. Наверное, он думал о чем-то своем и мало обращал внимание на все остальное. Я перешел через дорогу и обратился к нему:
- Эй, будьте добры! Я хотел...
Он будто споткнулся, поднял глаза, и в них я увидел такой ужас, что испугался сам. Прохожий молниеносно сделал оборот на сто восемьдесят, придерживая свободной рукой шляпу, и мощным галопом пустился наутек. Я не смотрел на часы, но уверен, что парень показал отличное время. Рекордное.
Я пожал плечами. Через два дня после прибытия в страну обетованную меня уже ничто не могло удивить. Во всяком случае, так мне казалось.

Было далеко за полночь, когда одноэтажные бунгало закончились. Их сменили тесно стоящие многоэтажки. Негромкая музыка заставила меня оторвать взгляд от тротуара. Пульсирующая неоновая реклама, размещенная над ступеньками, ведущими вниз, убеждала меня, что хорошо поесть и прекрасно провести время я смогу лишь в ночном заведении "Голубой слон". Или "Грустный слон", черт его знает. Слон так слон, я вошел. Сводчатый потолок, клубы табачного дыма, на небольшом возвышении в глубине зала два парня в кожаных брюках пытались выдушить из своих саксофонов что-то очень грустное. Их дружок выбивал деревянными палочками невероятный ритм на ударной установке. Под эту музыку несколько ярко одетых молодых людей отплясывали на паркете джигу. Толстый бармен с седыми курчавыми волосами и африканским носом в ритме музыки протирал стакан. Увидев меня, он опустил руку под стойку бара. В зеркале за его спиной появился грязный, небритый бродяга. Слипшиеся от воды волосы, огромный синяк под левым глазом. Тарас Лукашук собственной персоной. Посмотрев на свое отражение, я подумал, что на месте парня с дипломатом бежал бы еще быстрее. Намного быстрее.
Толстяк смотрел на меня внимательно, не вынимая правой руки из-под стойки. Мясистые губы растянулись в странной гримасе.
- Чем могу помочь?
- Я бы хотел спросить кое о чем.
- Да.
- Где находится ближайший полицейский участок?
Несколько парней, оседлавших высокие стулья и потягивавшие из соломинок свое пойло, обернулись и посмотрели на меня враждебно. Бармен достал носовой платок и вытер вспотевший лоб.
- Я правильно понял, вы хотите узнать, как пройти в ближайший полицейский участок?
- Именно.
- Понятно... Идите по Сто Двадцать Третьей до Джефферсон Сквэр.  Там находится ближайший участок. Этого достаточно?
Я почесал подбородок, изображая раздумия.
- Нет, недостаточно. Я иностранец и эти названия мне ни о чем не говорят.
- Иностранец... Гм. Идите прямо, через пол-мили поверните направо, и улица приведет вас на площадь. Там и будет участок.
Мне хотелось показаться вежливым, я благодарно улыбнулся. Эффекта ноль, толстяк смотрел на меня со скрытой враждебностью, а остальные ее даже не скрывали. Возможно, потому что я был белым, а они - самыми черными неграми, которых я когда-либо видел. И я когда-то слышал, что белые и черные парни не очень-то любят друг друга в этой стране. С женщинами такая же ботва.
Я пошел к выходу. Никто не выстрелил мне в спину и даже не бросил пепельницей или стулом. Что ж, дела были не так плохи.

Отредактировано ingvar (10-02-2010 19:42:42)

+2

15

7.
Полицейский участок находился на первом этаже большого и мрачного здания. Разве могло быть иначе? На площадке перед входом стояли две патрульные машины. Собравшись с духом, я хотел решительно войти, но не успел. Оказывается, дверь открывалась наружу и я это почувствовал на своей шкуре. Сидя на газоне и потирая ушибленный лоб, я видел,  как три американских копа проскакали галопом к одной из патрульных машин, запрыгнули в нее и были таковы. Завыла сирена, замигали огоньки на крыше, взревел двигатель и машина правосудия понеслась наводить порядок, обдав меня гравием. Образцово-показательный выезд на место происшествия. На месте нью-йоркских гангстеров я бы поостерегся, потому что с этими ребятами шутки плохи.
Я решил рискнуть и подошел к двери еще раз. И сумел ее открыть.
Деревянная перегородка делила большую комнату пополам. Под белой стеной ряд сидений, как в зале ожидания, а за ними в углу - плевательница. Все, как в фильмах про американскую полицию.
За деревянной перегородкой, склонившись над канцелярским столом, сидел седеющий, но все еще крепкий на вид мужик в форменной рубашке с короткими рукавами, и что-то записывал в продолговатый блокнот. На фоне американского флага, висящего на стене, он выглядел неподражаемо.  Выражение его лица было соответствующим.
Я облокотился на перегородку и терпеливо ждал, пока он закончит стенографировать. Почему-то вспомнился бородатый анекдот о наших ментах, которые везде ходят парами, потому что один из них умеет читать, а второй - писать. Этот справлялся один. Наконец коп с облегчением вздохнул и закрыл блокнот. Видимо, американские копы тоже дружат с грамматикой. Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах на долю секунду вспыхнула искорка удивления и тут же погасла. В таких учреждениях не принято удивляться чему бы то ни было.
Он грузно поднялся и подошел ко мне. Мужик был тоже не из маленьких.
- Вы всегда купаетесь одетым, мистер?
Спокойный тон, спокойный взгляд. Он не издевался, ему действительно было интересно.
- С детства.
- И с детства такой юморист, да? Ладно, что случилось?
Я не знал, с чего начать. Поэтому начал с главного.
- Случилось то, что меня похитили...
Никакой реакции. Нет, реакция была, но какая-то странная. Коп начал разглядывать ногти на своей левой руке.
- Когда? - спросил он как бы нехотя.
- Два дня назад.
- Сколько взяли?
У меня возникло ощущение, что этот блюститель порядка разговаривает со мной на марсианском языке, который лишь звучит, как английский. Потому что смысл его речей ускользал от меня.
- Взяли чего?
- Я спросил, сколько денег вы им дали.
- Ничего не дал.
Кажется, именно такого ответа он ожидал, потому что прекратил пялиться на свои ногти и посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел.
- Ничего?! И как же получилось, что вы им ничего не дали и сейчас стоите здесь живой и, - он посмотрел на мой синяк, - практически здоровый?
Я понял, что интеллектом этот парень не блистал. Но не сказал этого вслух. В конце-концов, как говорил мой учитель математики, всему можно научить, даже мышлению. Нужны лишь настойчивость и терпение. Я был терпеливым и настойчивым.
- Очень просто, я убежал.
Зато с рефлексами у копа все было в порядке. Не каждый сумеет поймать на лету выпавшую изо рта сигарету. Этот сумел. Теперь я заинтересовал его по-настоящему.
- Если ты думаешь тут шутки шутить, то лучше тебе закрыть дверь с той стороны, парень. Я прожил пятьдесят лет, из них тридцать провел в этой конторе. И в жизни всякого повидал, уж ты мне поверь. Однажды я имел дело с лысым бородатым мужиком, у которого было три сиськи шестого размера. Так что меня трудно чем-нибудь удивить. Но здесь, в нашем районе такие номера не проходят. Никто не сможет уйти от киднепперов. Или выкуп, или помощь моих коллег, других вариантов нет.
Он замолчал. Сделал несколько глубоких затяжек. И посмотрел на меня с надеждой.
- Может быть, ты нанял частного детектива?
- Я нанял самого себя.
Он расстраивался все больше. А я раздражался.
- Тут у вас есть хоть один офицер? Я хотел бы потолковать с ним.
Коп прищурился.
- Крутой, да? Я для тебя недостаточно компетентен? Ладно... От тебя просто разит неприятностями, парень. Если хочешь говорить с офицером, то лучше лейтенанта Парди тебе не найти.
- Он здесь?
- Вышел перекусить, но скоро вернется. Подожди его там, - он кивнул головой на сиденья под стеной, вмял окурок в пепельницу и сел за свой канцелярский стол.
Я сел и начал ждать.
В комнату ввалился плечистый патрульный, который тащил, ухватив за воротник кожаной куртки, лохматого юнца. Мальчишка сучил ногами по полу и пытался что-то петь.
- Привет, Боб, - сказал вошедший и встряхнул задержанного. Тот перестал петь и начал плакать. - Видишь этого красавца?
- А что он натворил, Джек?
- Ширялся в подворотне жилого дома на Линкольн Сквэр. Когда я вежливо попросил его отдать шприц и сказать, кто продал ему дозу, он вытянул вот это... - патрульный показал здоровенный тесак. Которым мясо рубят.
- Ого! - присвистнул Боб. - И что ты напишешь в рапорте: сопротивление властям или вооруженное нападение?
- Еще не знаю, надо подумать. Для начала запрем его в камеру.
Он опять встряхнул мальчишку, который понятия не имел о том, где он и что с ним. Он был обдолбан до предела.
- Ну, давай сюда руки, сынок. - Джек защелкнул на мальчишке наручнике и поволок его к противоположной двери.
Боб зарядил в пишущую машинку лист бумаги и двумя пальцами начал стучать по клавишам. Дело двигалось туго, от напряжения коп закусил губу. На меня он не посмотрел ни разу, я перестал для него существовать.
В комнату вошел худой тип в очках. Он положил перед Бобом несколько листов машинописного текста.
- Передай это, - шепнул он, развернулся и исчез.
Боб пробежал глазами строчки текста на первом листе, нажал на пульте несколько кнопок и взял в руки микрофон, который почти исчез в его огромных лапах.
- Внимание, все машины! Внимание, все машины! Передаю ориентировки на подозреваемых. Первый. Пит Стокс. Тридцати лет. Рост пять футов, восемь дюймов. Волосы светлые, вьющиеся. Одет в черные брюки и черную куртку с вышитым белым крестом на спине. Опознан при попытке проникнуть в ювелирный магазин на Гармен Центр. Возможно, вооружен пистолетом. Номер два - Сильвия Понс. Двадцать пять лет. Рост пять футов и два дюйма. Волосы рыжие, длинные. Нос прямой, короткий, глаза зеленые. Одета в серое платье. Разыскивается за убийство мужа. Вероятно, находится в состоянии алкогольного опьянения. Номер три: мужчина. Около тридцати пяти лет. Рост около шести футов. Волосы светлые, редкие. Большой прямой нос. Телосложение худощавое. Одет в джинсовый костюм. Особые приметы: говорит с сильным акцентом... - седеющий коп, который так много в жизни повидал, заколебался и бросил на меня удивленный взгляд, - Подозревается в контрабанде и сбыте дорогих картин. Может пользоваться документами на имя Лука... Эй! Ты куда, парень? Стой, я тебе говорю!
Я не стал ждать, пока Боб прочтет ориентировку до конца. Трудно было понять, что происходит, но я чувствовал себя в загоне. Когда тебя загоняют - беги, думать будешь потом.
Когда я отдышался, а сирены стихли где-то вдали, пришло время решать, что же делать дальше. Я не верю в злой рок, но то, что со мной происходило, напоминало чью-то злую шутку. Вот только смеяться совсем не хотелось. Выбравшись из зарослей в глубине парка, где до этого прятался, я вышел на дорогу и пошел туда, откуда пришел к полицейскому участку. Что-то подсказывало мне - последнее место, где копы станут меня искать, это негритянская забегаловка в двух кварталах от участка. Труднее всего найти то, что лежит на виду. Во всяком случае, так говорили умные люди. Кроме того, мне хотелось пропустить парочку-другую рюмок и поразмышлять. Благо тем для размышлений хватало.

+3

16

ingvar написал(а):

Кроме того, мне хотелось пропустить парочку-другую рюмок и поразмышлять. Благо тем для размышлений хватало.

Портмоне у ГГ забрали. То что было в карманах должно прийти в негодность после купания. Денег у ГГ нет. Так каким образом он собирается пропустить пару рюмок?

0

17

Mirvlad написал(а):

Портмоне у ГГ забрали. То что было в карманах должно прийти в негодность после купания. Денег у ГГ нет. Так каким образом он собирается пропустить пару рюмок?

Нычка в джинсах. Или в ремешке. А баксы, они и мокрые - баксы. Сейчас придумаю.

0

18

8.

За время моего отсутствия в "Голубом слоне" ничего не изменилось. Те же лица, та же музыка. Потный бармен сверкнул в мою сторону белками глаз и с таким остервенением принялся протирать стакан, что казалось, он сейчас задымится. Через минуту-другую он оставил стакан в покое, вытер руки и спросил меня угрюмо:
- Вы нашли участок?
- Ага.
Не дожидаясь приглашения, я взгромоздился на высокий барный стул и забарабанил пальцами по лакированной поверхности.
- Вы чего-то хотите?
- Один ноль, вы угадали. Двойной виски.
Толстяк, ни слова не говоря, потянулся к пузатой бутылке.
- Лед? Содовая?
- Неа.
Он шевельнул мясистым плечом и ловко пустил по поверхности стойки рюмку, наполненную янтарной жидкостью. Рюмка остановилась как раз возле моей руки. Высший класс, как в кино. Я выпил залпом. Кажется, именно это мне сейчас было нужно. В животе полыхнуло и я заказал еще порцию. И чего-нибудь пожевать. Номер с рюмкой повторился. То ли бармен любил откалывать такие фокусы, то ли это стало уже привычкой, трудно сказать. В любом случае, получалось красиво.
Заглотив вторую дозу, я потянулся за сэндвичем с ветчиной. По вкусу он напоминал туалетную бумагу. Наверное. Дело в том, что я не ем туалетную бумагу. Нужно было запить и я показал пальцем на бутылку. Бармена этот жест совсем не удивил, он уже всякого повидал.
Устроившись поудобнее, я оглянулся по сторонам. Музыканты наяривали свои африканские ритмы, танцоры плясали, а остальные негры сидели за столиками и выпивали. И покуривали марихуану. Никто больше не обращал на меня внимания.
Итак, что мы имеем? А вот что - меня ищут полицейские и гангстеры. И те и другие хотят меня заполучить, потому что я влез в какую-то идиотскую историю с контрабандными картинами. Макди и компания приняли меня за какого-то француза, но за кого меня принимает полиция? Все это непонятно и опасно. Очень непонятно и очень опасно.
- Хорошенькая головоломка... - прошептал я и подумал о том, что в этой стране обо всем можно узнать из газет.
И щелкнул пальцами. Бармен поднял голову.
- Я вас слушаю.
- У вас можно достать какую-нибудь газету?
Он посмотрел на меня с удивлением и надул губы.
- Утренние газеты выйдут через два часа, не раньше...
- А вчерашние?
Бармен отложил в сторону блестящий шейкер и нырнул в дверь за спиной. Через минуту он вернулся, положил передо мной "Дэйли Ньюз" и взялся за свой шейкер. Никаких эмоций.
Я посмотрел на газету. Вчерашняя. На титульной странице в глаза бросались сенсационные заголовки. "Внук выбросил бабушку из окна семнадцатого этажа, потому что она не давала ему смотреть телесериал". Ниже: "Бог все видит!". Еще ниже: "Ограбил банк и, убегая, угодил под асфальтный каток". Совсем внизу: "Парень выпил бутылку соляной кислоты, приняв ее за граппу". Я перелистнул страницу. Вот оно.
"ПОЛИЦИЯ СЕЛА НА ХВОСТ КОНТРАБАНДИСТАМ. Как сообщили в пресс-центре нью-йоркской полиции, ее сотрудники вышли на канал переброски из Европы произведений искусства. Позавчера вечером таможенники аэропорта Ньюарк получили анонимное телефонное сообщение о том, что рейсом 007 из Парижа прилетает некий Пьер Голуа, выдающий себя за художника-любителя. Мсье Голуа занимается, сообщил аноним, переправкой в Штаты четырнадцати картин французских импрессионистов, похищенных год назад из парижской галереи Дюран-Рюэль. Полиция задержала контрабандиста. После тщательного исследования полотен, перевозимых под видом картин для Х Выставки Любительского Искусства, проводимой в Музее Современного Искусства, оказалось, что под верхним слоем краски были скрыты шедевры мирового искусства. Среди них семь полотен Монэ, Дегасса и Писсаро. Инспектор Уолд Рассел считает, что не все картины удалось перехватить. Тем же рейсом летел, якобы для презентации своих работ на той же выставке, некий художник-любитель, использовавший документы на имя Тарас Лукашук. К тому времени, как таможенники получили анонимное сообщение, он успел покинуть аэропорт. Погоня, организованная за автомобилем, в который он сел, не имела успеха. Преступники пользовались быстроходной машиной и успели выскользнуть из ловушки. Номерные знаки оказались фальшивыми и владельца автомобиля установить не удалось. Предварительные слушания не принесли ничего нового. Пьер Голуа не признает себя виновным в контрабанде. Он заявил, что картины ему подбросили, но не может объяснить, как и кем это было сделано. Полиция установила личность задержанного и оказалось, что он является гражданином Франции и действительно был официально приглашен для участия в Выставке. Однако, считает инспектор, это не является доказательством его невиновности. Дело все еще не раскрыто до конца".
Я отложил газету и перевел дух.
- С вами все в порядке? - бармен отложил миксер и посмотрел на меня с тревогой.
- Да, да. Все в порядке, - пролепетал я.
Еще не хватало, чтобы он понял, отчего мне так захорошело. Перелистнув страницу, я сделал вид, что продолжаю читать. Значит, вот как это выглядит... Плохи мои дела, дамы и господа. Если в статье не соврали (а с чего им врать), то встречаться с ребятами мистера Макди мне не стоит. Это уж точно. С другой стороны, полиция. На нее тоже нельзя надеяться. Парням уже настучали, что я причастен к этому делу. Переубедить их нереально. Алиби у меня нет, все документы и картины остались в бунгало и, скорее всего, их уже сожгли. Бляха-муха! Если копы не поверили французу, у которого с документами все в порядке, то как они поверят мне - без документов, без моих картин? Особенно, после того, как я убежал из полицейского участка. Ребята из полиции не верят ни в совпадения, ни в недоразумения. О таких вещах еще можно прочитать в книжках, но в жизни...
Короче говоря, я оказался между молотом и наковальней. Если я останусь в Нью-Йорке, то рано или поздно меня найдут - те или другие. В одном случае меня закроют в тюрьму, а в другом... Даже думать об этом не хотелось, не люблю кровавых сцен. Мне еще повезло - Сэм опять напортачил и не обнаружил рулончика баксов, припрятанного на всякий случай в потайном карманчике джинсов. Это давало шанс.
Значит, нужно ехать... Куда?! Черт, как я раньше не подумал об этом? Это же естесственно - в посольство. Куда деваться человеку, попавшему в беду на чужбине? Рулить в посольство, плакаться в жилетку и верить - свои не бросят. И полиции не выдадут. Наверное.
Нет, в полицию никак нельзя. Казалось бы, что страшного в том, чтобы провести несколько ночей в участке? Ничего страшного, да только я знал историю про Освальда, которого грохнули прямо у копов на глазах. А его убийцу тоже грохнули - в тюремной камере. В этом смысле американские тюрьмы ничем не лучше наших. Если захотят - грохнут на "раз-два-три" и никакой посол не поможет. На любой запрос ответят: отравился утренним кофе с пончиком. Или повесился на собственных брюках. Правда, перед этим бился три часа головой об стену - от угрызений совести.
Значит, еду в Вашингтон. Однозначно. Глянул на часы - без четверти два. Надо бы посидеть здесь пару часиков, утром легче будет в аэропорт добираться.
Я даже улыбнулся. Всегда есть выход. Из любой ситуации. Какой я молодец! С очередной рюмкой в руке я посмотрел на зал. Никто не танцевал, даже музыканты сбавили темп. За столиками царила сонная атмосфера. Я зевнул, прикрывая рот рукой, и... увидел ее. Еще одно белое лицо.
Слева от меня сидела, нога на ногу, молодая девушка с пышной копной рыжих волос. Я и не заметил, как она подошла (а ты больше газет читай). Одета она была... Нет, это не Рио. Светло-голубые джинсы и красная блузка в черный горошек. Бледное лицо и, как по мне, слишком яркая помада.
Не нужно было быть пророком, чтобы понять, что означал ее взгляд. Она улыбнулась и провела кончиком языка по верхней губе. Я не реагировал. Это ее не обескуражило. Я понял, такие девки не сдаются.
- Эй, мы вроде бы знакомы...
- Не думаю.
Она приподняла выщипанные брови и пожала плечами.
- Разве? Мы можем это дело исправить, если хочешь. Я Мэгги. А ты кто?
- Ты не в моем вкусе. И я без денег. Это понятно?
Несколько секунд она смотрела на меня молча. Переваривала. Интересно, во что она поверила больше - в то, что я без денег, или в то, что она недостаточно сексуальна? В любом случае, она не сдавалась, потому что была очень целеустремленной. Потому что она была женщиной, а это главное.
- Ты такой нервный, прямо спасу нет. С чего ты взял, что я пытаюсь затащить тебя в постель, а? Что во мне такого - стоит сказать парню пару слов, и он уже думает, что я пытаюсь нагреть его на бабки. Нет, ты скажи, что во мне такого?
Если бы я ответил, что все в ней вызывает такие мысли, она бы не поверила. Поэтому я промолчал. Кажется, она не сильно расстроилась.
- Это неважно, в конце-концов. Лучше закажи мне выпивку. На это у тебя хватит денег, я надеюсь?
Я кивнул толстяку, надеясь, что после одного дринка она отвяжется.
- Спасибо, чувак, - она подняла рюмку и опрокинула ее в рот. Залпом. Американки умеют пить, подумал я. Во всяком случае, шлюхи. - Не хочу быть навязчивой, но что ты делаешь в этой дыре? Тут не любят белых, если ты не в курсе.
- Что ты имеешь в виду?
Девка чуть со стула не упала.
- Так ты не в курсе? Два дня назад тут нашли парня с ножом в спине. Белого. Понятное дело, никто ничего не видел. Копы забрали всех черных, которые тут сидели, и отвезли в участок. Ничего от них не добились и вчера отпустили... Я смотрю, ты низко пал, если приходишь в такое милое местечко побухать. Возможно, даже ниже, чем я...
Она задумалась, посмотрела на батарею бутылок, стоящую за спиной бармена, и спросила:
- Поставишь еще дринк?
Не знаю, почему я это сделал. Может быть, из чувства симпатии. Или по другой причине, может быть.
Вторая рюмка улетела еще быстрее, эта девка умела пить.
- Ты становишься очень милым, чувак. Как тебя зовут?
- Называй меня Джек, если тебе нравится.
- Пускай будет Джек, почему бы и нет... Жена?
- Что жена?
- Ну, жена накрыла тебя с живым бубликом на члене? Я угадала?
- Полная хрень. С чего ты взяла, что я вообще женат?
- Мне так почему-то показалось, - улыбнулась она и смешным жестом маленькой девочки сжала коленями ладошки. - Ты выглядишь проигравшим, вот я и подумала, что у тебя проблемы с женой...
Договорить она не успела. Входная дверь распахнулась и в зал ввалился молодой негр, лет двадцати. Он тяжело дышал и дико вращал глазами.
- Копы!
Его слова утонули в грохоте отодвигаемых стульев. Три типа, весь вечер шептавшихся о чем-то за столиком в углу, бросились к двери, ведущей в туалет. Наверняка у них были очень веские причины так спешить. Как и у меня. Через секунду-другую мы уже прислушивались к тому, что происходит в баре - из туалета. Сначала было тихо, если не считать сопения - моего и трех негров. Потом стукнула входная дверь, две или три пары ног в тяжелых ботинках протопали к стойке.
- Привет, черномазый!
- Добрый вечер, мистер Харли.
Голос бармена чуть заметно дрожал. Интересно, только я это заметил?
- Что-то слишком тихо у тебя сегодня. Тихо и даже грустно. Налей нам по маленькой, а то мы сейчас плакать начнем. Ты бы расстроился, если бы я начал плакать в твоей дыре, черный? Расстроился бы?
- Ваша правда, мистер Харли.
- Приятно слышать. Ну так наливай мне и моему напарнику. Сегодня ты башляешь.
Пили ребята еще быстрей, чем проститутка. Я даже не успел подумать, показал ли бармен копам свой фокус с рюмками, как они уже продолжили беседу.
- Ты сегодня так вежлив. И предупредителен. Что такое, старина? Может быть, за тобой грешки, о которых я не знаю? Скажи-ка Лео, тебе не кажется, что черномазый что-то скрывает?
- Ты прав, Фил. Он напуган до смерти.
- Мне нечего скрывать, офицеры. Видит бог, нечего. - Дрожь в голосе бармена не исчезла. Наоборот, она усилилась. - Я всегда вежлив с клиентами, от этого зависит мой бизнес.
- Да ты что! Ладно, сейчас посмотрим, как ты печешься о своем бизнесе. Ответь на парочку простых вопросов. И если ты действительно печешься о своем бизнесе, то ответишь честно, как на духу. Усекаешь? Ты же знаешь, я могу прикрыть твою лавочку...
- Я знаю, мистер Харли.
- Молодец. Ладно... Знаешь Тома Малыша и его братьев, Джимми и Тимоти?
- В округе все их знают.
- Ясно, черномазый. Все их знают. А когда ты видел их в последний раз?
- Ну... Еще перед той резней, три дня назад.
- А сегодня не видел?
- Нет, сэр.
- Молись, чтобы я тебе поверил, черномазый. Если ты соврал, и я об этом узнаю, распрощаешься со своей забегаловкой. И у тебя начнутся проблемы. Ты же не хочешь проблем, верно?
- Не хочу, мистер Харли.
- Ладно... Еще одно. Парень. Худощавый блондин с подбитым глазом. Разговаривает со смешным акцентом. Он здесь не появлялся?
Я чуть в штаны не наложил от страха.
- Худощавый блондин... - медленно повторил бармен. - Нет, блондина с акцентом здесь не было.
- Ты уверен? Подумай хорошенько, это очень важно.
- Уверен, мистер Харли. Если бы такой тип здесь появился, я бы запомнил. Нет, не было, я уверен.
- Не было, говоришь. Ладно, в этот раз я тебе поверю. Имей в виду, если этот тип появится у тебя, или где-то поблизости...
- Я понял, сэр. Дам знать.
- Молодец. Пошли, Лео.
- Секундочку! - прозвучал голос Мэгги. Ну кто эту стерву за язык тянул? Вот сволочь. - Парень с подбитым глазом...
- Ты его видела?!
- И одет в джинсовую двойку...
- Точно, крошка. Где ты его видела?
- И акцент у него странный какой-то...
- Да, и акцент!!! Что ты тянешь, говори быстрей, где ты его видела!
Я не мог видеть этого Харли, но по голосу было понятно, что он - жутко нервный тип. К тому же коп. Опасное сочетание.
- Что-то во рту пересохло, слова прямо в горле застревают, - мурлыкала Мэгги. Возможно, она даже облизала верхнюю губу при этом.
- Ты нарываешься, чертова кукла. Я бы тебе сейчас промочил горло...
- Никак не могу вспомнить, где же я его видела...
- Черт! Ладно, черномазый, налей ей маленькую. Только быстро!
Я вдруг ощутил смертельную усталость. И мне стало себя очень жалко - до слез. Даже мои соседи по туалету засопели с сочувствием.
- Спасибо, ребята! Очень мило с вашей стороны...
- Черт возьми, да ты скажешь или нет?! Где этот тип?
- Где он сейчас, понятия не имею. Но еще четверть часа назад он садился в такси на Сто Двадцать Третьей.
- Ты запомнила номер?
- О чем вы! С чего мне запоминать номер тачки, в которую сел кто-то с фингалом под глазом. Да и далеко было.
- Куда он поехал?
- Куда-то в сторону Квинс, хотя кто его знает... Поставьте мне еще выпивку, ребята.
- Я тебе так поставлю, своих не узнаешь. Ладно, идем, Лео.
Они протопали к выходу. Хлопнула дверь. Я ушам своим не верил. Подождал еще с минуту и решил выходить. Вместе с неграми. Черная троица направилась было к своему столику, но бармен закричал на них:
- Хватит с меня! Проваливайте отсюда, парни. Мне проблем и без вас хватает.
- Полегче, Пэрри. Они ушли, зачем шуметь...
- Заткнись, сопляк! Тоже мне, умник. Я не настучал на вас, все в порядке, но что было бы, найди вас копы в моем баре? Что было бы со мной и моим бизнесом? Нет, ребята, - он замахал руками, словно мух отгонял, - хватит с меня. Проваливайте по хорошему, и чтобы я вас здесь не видел. Мой бар - не притон для паленых мокрушников вроде вас. Зарубите себе на носу!
- Ладно, Пэрри, - процедил старший из братьев. - Я это запомню, можешь быть уверен. Мне противно смотреть, как ты в штаны кладешь от страха. Тьфу!
И они ушли.
Я вернулся на свое место у стойки и заказал два двойных скотча, чем сильно удивил бармена. Ни слова не говоря, он выполнил заказ. Я приглашающе кивнул Мэгги. Эта девушка начинала мне нравится. В интеллектуальном смысле. Мы улыбнулись друг другу. Бармен наконец пришел в себя и нарушил идиллию.
- Послушайте, мистер. Я не знаю, кто вы такой, и какие у вас дела с копами. Не знаю и не хочу знать. Но мне не нужны проблемы. Вы меня понимаете?
- Нет, не понимаю.
Он облизал губы и нервно забарабанил пальцами по стойке. Мужик не знал, с чего начать. Я решил ему помочь.
- Вы зря стараетесь. Я отсюда не уйду.
- Нет?
- Нет. И не советую звонить в полицию. Я могу рассказать копам, как вы тут укрываете убийц. Думаю, тогда у вас действительно будут проблемы. Самые настоящие. Они вас за это по головке не погладят. Вот как обстоят дела. Подумайте об этом.
Он молчал. Думал. Сжатые кулаки и нервный тик давали понять, какие мысли приходят ему на ум.
- Да вы не бойтесь, - продолжал я, опасаясь, что мужик сейчас наделает глупостей, - они не скоро вернутся, а к утру меня уже здесь не будет. Дайте мне несколько часов, лады? Больше я ни о чем не прошу.
Он вдруг обмяк, сдулся, будто из него выпустили воздух.
- Боюсь, у меня нет выбора.
- Это точно, старина. Вы мудрый человек. Нет выбора. Рад, что вы сами до этого додумались.
Бармен пожал плечами и ушел к другому концу бара - обслужить какого-то пьяницу. Я опять улыбнулся Мэгги.
- Спасибо.
Она скорчила рожицу и махнула рукой.
- Да ладно. Просто я не люблю копов. Кроме того, ты поставил мне выпивку. Я это оценила, как видишь... - Она замолчала на секунду, а потом спросила: - Не скажешь, чего копы от тебя хотят?
Я отрицательно покачал головой. Она вздохнула.
- Так я и думала. Ты не похож на парня, который часто ходит на исповедь.
Она провела ладонью по стойке, будто стирая с полированной поверхности пыль, которой не было.
- Не зайдешь ко мне?
Я опять покачал головой. Она не сильно расстроилась. Сползла со стула и пошла к двери. У самого выхода, не оборачиваясь, сказала:
- Спасибо за угощение.
И вышла. Какое-то время в воздухе еще витал аромат ее духов. Но недолго. Потом ушли музыканты, забрав свои инструменты. Нельзя сказать, что наступила тишина. Там и сям раздавался храп, некоторые посетители обнимались с Морфеем прямо за столиками.
Я зевнул, проковылял в самый дальний угол бара, устроился в кресле поудобнее и пробормотал:
- Спокойной ночи.

+2

19

9.
- Мистер... Эй, мистер!
Кто-то нетерпеливо тряс меня за плечо. Я открыл глаза и поднял голову. Рядом со столиком стоял сморщенный негр в рабочем комбинезоне и опирался на швабру.
- Что случилось?.. - я никак не мог придти в себя.
- Ничего не случилось. Мы закрываемся. Уже семь часов. Сейчас приберемся и через два часа опять откроемся.
Он замолчал и начал подметать пол возле моих ног, намекая на то, что мне пора проваливать.
Широко зевнув, я схватился за голову. Она болела. Покряхтывая, начал вставать из-за стола.
- Последняя рюмка была лишней, нет? - понимающе улыбнулся уборщик.
- Похоже на то, - проворчал я и поплелся к выходу.
Залитая утренним солнцем улица выглядела теперь совсем иначе. В обе стороны тянулись вереницы машин. Я заметил желтое такси и махнул рукой. Устраиваясь на заднем сиденьи, подумал, что мотор в этой стране поймать легче, чем у нас.
- Куда ехать?
Водитель с узкой ленточкой усов повернулся ко мне и ждал ответа. Его челюсть ритмично двигалась вверх-вниз. У нас так рьяно жвачки все равно не жуют, даже после перестройки.
- Аэропорт.
Он что-то проворчал, включил счетчик и вырулил на дорогу.
Дома становились все выше, машин было все больше - мы приближались к центру. Наконец въехали в длинный тоннель - рекламные щиты на стенах, информационные табло вверху. На одном из них было написано: "Ньюарк 5 км". Мне стало плохо.
- Эй, куда мы едем?
Он с удивлением посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
- В Ньюарк, куда же еще. Там у меня братишка работает, вот я и подумал, что неплохо бы его повидать...
- Плохо ты подумал, чувак. Разворачивай!
Он пожал плечами. - Прямо здесь?!
Таксист наверняка принял меня за идиота и был прав. Развернуться в это время в этом месте... Такой способ суицида еще надо придумать.
- Ладно, какой аэропорт вам нужен?
- Да все равно, какой. Ближайший. Только не Ньюарк.
- Ла-Гардиа подойдет?
- Подойдет.
- Как скажете, мистер, - проворчал таксист, - мне все равно.
Но по его лицу я понял, что ему не все равно. Видимо, давненько он не видал своего брата.

Перед окошком в кассу выстроилась небольшая очередь. Платиновая блондинка с прической, напоминающей сахарную вату, в нагрузку к билетам одаривала каждого фирменной улыбкой. Улыбки были бесплатными.
Сам не знаю, как это получилось. Осматривая зал, заполненный пассажирами, я почувствовал смутную тревогу. Интуиция - великая вещь, и если чувствуешь опасность, ищи ее. Вот оно.
К парню в джинсовой рубашке, который только что купил билет, подошли два типа в черных очках и внимательно его осмотрели - с головы до ног. Бесцеремонно так. Парень не протестовал, еще бы. Ребята напоминали американских футболистов в отпуске. Осмотрев пассажира, громилы вернулись на свое место возле выхода и подперли спинами стену. Прямо над ними рекламная девочка в униформе разлеглась на буквах: "Я работаю в Нэшнл Эйрлайнз. Облетай меня".
Краем глаза я рассматривал их, пытаясь понять, что меня насторожило. Тот, который повыше, со сломанным носом... Где-то я его уже видел. Вот только где? В милом бунгало с огромным подвалом, где же еще. Где я вообще мог кого-то видеть в эти дни? Ньюарк, бунгало, полицейский участок и негритянская забегаловка. Элементарно, Ватсон, именно этот тип открывал входную дверь нам с Ником.
Он стоял в небрежной позе загулявшего ковбоя, большие пальцы за поясом джинсов, погасшая сигара во рту. Лицо профессионального игрока в покер. Или идола с острова Пасхи, кому как нравится. Оно ничего не выражало, вот что я имею в виду. До меня наконец дошло! Парень, которого они так бесцеремонно осмотрели, брал билет на Вашингтон. Я сам слышал. Ребята были не такими тупыми, как мне казалось, они меня просчитали. А я их нет.
Имея милую привычку слушать полицейскую волну, они могли узнать, что полиция разыскивает меня за контрабанду. Они знали, что я иностранец без документов. Куда мне деваться? Искать посольство, добираться до Вашингтона. И вот они здесь. Остальные члены команды проверяли другие аэропорты. И, возможно, вокзалы.
Подожди, Тарасик, не суетись. Откуда ты знаешь, что парень летит в Вашингтон? Услышал, до него было три метра от силы. А откуда об этом узнали бандиты? У них что, направленные микрофоны? Не будь параноиком, они просто проверяют всех одиноких блондинов в джинсовых куртках, которые взяли билет. Значит, проверят и меня. В любом случае, я попал.
Я не знал, что делать, а очередь продвигалась. Передо мной оставалось два человека - какой-то студент и толстушка средних лет в большой панаме. Студент был с тубусом, а толстушка - с пекинесом на руках.
Нужно было что-то делать, но что именно, я понятия не имел. Из очереди выходить было нельзя. Их бы заинтересовало, с чего бы это парень, который уже дошел до кассы, вдруг передумал лететь. Без сомнения тип со сломанным носом сразу бы меня вспомнил. Ну а дальше... Я представил себе радостную улыбку Ника и то, что последует за ней. Печальная картина.
Подошла очередь толстушки в панамке.
- Чикаго!
Почему бы и нет? Улететь в Чикаго, а там большая диаспора. Полмиллиона земляков, черт возьми. Среди них найдется хотя бы один, который одолжит мне денег на билет до Вашингтона. Но главное - уйти от кассы вдвоем, вместе с толстушкой.
Я быстро пересчитал свои баксы. Отлично, их было ровно на два доллара больше, чем требовалось. Хозяйка пекинеса разобралась с билетом и деньгами. Мое счастье, что она задержалась возле стенда с рекламными проспектами.
- Один до Чикаго, - сказал я небрежно, стараясь, чтобы мой акцент напоминал техасский говорок. Это все равно, что говорить с горячей картофелиной во рту.
- На какой рейс? - улыбнулась платиновая кассирша.
- На ближайший.
- Очень хорошо, ближайший рейс на Чикаго в одиннадцать тридцать пять. Вам подходит?
- Конечно.
Она пододвинула ко мне продолговатую брошюрку. Я удивленно поднял бровь.
- Впишите себя в лист пассажиров.
Я взял у нее ручку и размашисто вписал первое, что взбрело на ум: Джон Джонсон.
Через несколько секунд я держал в руках билет до Чикаго и жалкие остатки моей наличности - доллар и семьдесят пять центов. Оставалось пройти метров тридцать к посадочному терминалу - под наблюдением быков мистера Макди. Толстушка в панамке все еще перебирала кипу рекламных проспектов. Я подошел к ней и спросил, стараясь улыбаться по-американски:
- Я извиняюсь, вы тоже в Чикаго?
Очень умный вопрос, Тарасик, а главное - оригинальный. Ее пухлая рука на секунду замерла, но потом продолжила перебирать проспекты. Из-под панамки не прозвучало ни звука. Черт возьми, масть не шла. Я посмотрел на мятый доллар. Маловато, но попробовать стоит.
- Я прошу простить меня за назойливость, но мне показалось, что вы уронили это...
Панамка всколыхнулась и я увидел очки в золотой оправе, сползающие с короткого носика. Носик блестел от пота.
- Скьюзми?
Ее голос не блистал приветливостью, но это неважно, главное начать.
Я опять улыбнулся (как у них челюсти не сводит?) и протянул мятый бакс.
- Когда вы рассчитывались, это упало на пол...
- Ах, да, со мной такое бывает, - пухлые пальцы с многочисленными кольцами потянулись к банкноте. Она исчезла в сумочке из крокодильей кожи.
- Спасибо.
Видать, не часто она благодарила кого-нибудь. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. Я отчаянно продолжил ковать железо.
- Ну что вы, это такая мелочь. По правде говоря, не я это заметил, а ваш песик, - лепетал я напропалую. И, кажется, попал в нужную точку.
Как только речь зашла о пекинесе, толстушка преобразилась. Она засветилась, если можно так сказать.
- Он красавец, правда?
- О, да! А какие умные глазки...
- Я вижу, вы разбираетесь в собаках. Это чувствуется, не правда ли, Пуппи?
Пуппи не ответил. Он лишь зевнул, показывая розовый язык.
- Вы знаете, мой малыш заболел, - ее голос задрожал. - Мы летим в Чикаго, там лучшие врачи.
Она посмотрела на меня вопросительно, и я ее не подвел.
- Это точно. Там действительно настоящие профессионалы. Мне есть, что рассказать вам по этому поводу...
- Да что вы говорите! Вы действительно в этом разбираетесь?
- Еще как, мэм. Давайте пройдем в зал ожидания и спокойно обсудим этот вопрос.
Она согласно закивала и двинулась вперед, болтая без умолку. Я шел рядом, стараясь спрятаться за ней и за ее панамкой. Прежде чем нырнуть во вращающуюся дверь, я оглянулся. Двое громил, скрестив руки на груди, разглядывали пассажиров. Но на нас они не обращали внимания.
Да здравствуют панамки, болтливые толстушки и пекинесы!

Отредактировано ingvar (18-02-2010 21:34:07)

+2

20

10.
Это нельзя было назвать ливнем. Вода не просто лилась с небес. Она была в воздухе, стояла стеной. Уже полчаса я торчал под стеклянным козырьком, накрывающим ступеньки, ведущие в здание аэропорта О`Хара Филдс и с тоской смотрел на проезжающие такси. Еще раз проверил карманы в надежде, что где-то завалялась пара баксов. Держи карман, а как же. Те же семьдесят пять центов.
Мимо меня спускался дядя в двубортном костюме. Двигался солидно, как человек, который знает себе цену. В долларах, понятное дело. Этот мужик чихал на дождь - лиловый негр в униформе держал над ним огромный зонт. Глаза у негра были печальные.
А ливень продолжался.
Наконец кто-то наверху завернул кран и дождь прекратился. Не прошло и двух часов от моего прилета в Чикаго. Если бы не лужи на шоссе, я бы подумал, что ливень мне приснился. Я поднял воротник куртки и пошел к высоким деревьям, из-за которых доносился грохот подземки.

Маленький магазинчик сиротливо ютился возле огромного супермаркета. За стеклом витрины виднелся пластиковый манекен в черном костюме и шляпе. "ШВЕЙНОЕ АТЕЛЬЕ. ОНИЩУК и Ко". Вот как он назывался, если верить вывеске.
Я толкнул дверь и вошел. Одновременно с перезвоном колокольчика появился маленький худой человечек с лицом, узким как консервный нож. Портновский метр на шее и мелок в руках. Не хватало котелка и пенсне.
- Чем могу? - спросил он вежливо, но с таким акцентом, который резал даже мой слух.
- Мистер Онищук?
- Да, это я...
В его голосе звучала растерянность. И даже страх. Кажется, он принимал меня за кого-то другого. Я откашлялся и подошел к нему, протягивая руку для рукопожатия.
- Я прилетел с Украины. Меня зовут Лукашук. Тарас Лукашук...
Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли. Хватка у этого коротышки была не детская. Выдернув руку, я сделал шаг назад. На всякий случай.
- Вы не представляете, как я рад. Да. Дидуха кондратий хватит. Очень, очень рад, дорогой мистер Лукашук!
Я действительно не мог представить себе, как он рад. И почему. То ли визиту земляка, то ли настроению его приятеля.
- Но... - портной повысил голос, - как случилось, что вы попали именно ко мне? И по какому делу? Бизнес?
Я задумчиво почесал подбородок. Дело, по которому я к нему попал, было очень важным - для меня.
Я опять откашлялся, но руку протягивать не стал. Мне хватило первого рукопожатия.
- Видите ли, дело, по которому я вас навестил, очень деликатного свойства, и не имеет никакого отношения к бизнесу.
- Никакого?
- Абсолютно.
Его энтузиазм несколько ослаб, как мне показалось. Возможно, я ошибался.
- Видите ли, мистер Онищук, несколько дней назад я прилетел с родины и...
- И что?
Он подался ко мне и мне даже показалось, что его оттопыренные уши дрогнули. Думаю, он обожал тайны.
- И что? И что? - повторил он.
- Я потерял все деньги. Но обстоятельства таковы, что мне срочно нужно в Вашингтон. Вероятно, вы уже догадались, по какому делу я пришел к вам...
- Даа. Думаю, я догадался.
Озабоченное выражение его лица давало понять, что он действительно догадался.
- О какой сумме идет речь?
Я пожал плечами.
- Сам не знаю. Чтобы хватило на билет.
Онищук наморщил лоб, почесал затылок и тяжело вздохнул.
- Хорошо. Я одолжу вам эти деньги, но при одном условии.
- При каком?
Он набрал воздуха, будто собираясь нырнуть. Или толкнуть речь в парламенте. И не обманул моих ожиданий - речь была еще та. Онищук говорил о вербах над ставками, сиротке Марусе, журавлях на хате, землячестве, взаимопомощи и о многих других вещах.
- Все это так, - закончил он, - но я абсолютно вас не знаю. Понимаете, о чем я?
Он посмотрел на меня с надеждой. Я знал, о чем он, но не подал виду.
- Нет, не понимаю.
- Хорошо, я скажу. Нужен залог.
- Рад был с вами встретиться, мистер Онищук, - сказал я сухо и шагнул к двери. - У меня нет ничего ценного настолько, чтобы оплатить ваше доверие.
- Секунду! - хлопнул в ладоши мой заокеанский земляк. - Вы меня неправильно поняли. Я не имел в виду драгоценности... У вас есть паспорт или что-то в этом роде? Мне бы хватило и этого.
- Не заморачивайтесь. Нет у меня ни паспорта, ни чего-нибудь в этом роде. У меня есть только я и идиотское убеждение, что этого достаточно. До свидания.
Я вышел и захлопнул дверь за собой. Может быть, слишком громко захлопнул, но тут уж ничего не поделаешь.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Игоря Мельника » БЕДОВАЯ ДЕКАДА