Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Александра Баренберга » Переплетенные виражи


Переплетенные виражи

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

Вот, сподобился начать новую книгу. Как ни странно - это не фантастика, а что-то типа военно-исторического приключенческого эпоса с легким романтическим уклоном  :rofl: В сеттинге 20-40 годов двадцатого века.
Сразу нацелился на две книги. Название пока рабочее. Для начала - пролог:

Пролог.

Июнь 1919 года.
Украина.

    Петлюровцы ворвались в тихое еврейское местечко абсолютно неожиданно. Хотя окрестности уже почти полгода находились под их контролем, воинские части редко появлялись возле стоявшего наособицу вдали от основных дорог, ничем не примечательного поселка. Вообще, бурлящая вокруг уже второй год Гражданская война, как ни странно, почти не задела жителей местечка. Белые, красные, зеленые и просто бандиты без всякой идеологии регулярно сменяли друг друга, но ограничивались лишь взиманием продовольствия, не задерживаясь надолго. Так как жители сопротивления не оказывали, то все до сих пор обходилось относительно мирно.
    Несколько дней назад кто-то из ездивших по делам в соседний город принес слух об очередном наступлении  Красной Армии. Говорили, что петлюровцы потерпели сильное поражение и в спешке отступают. Жители местечка вздохнули с надеждой - хоть сами до сих пор и не пострадали, но слухи о жестоких погромах, учиняемых бандитами Петлюры, распространялись уже давно.
    Когда три десятка конников появились на единственной улице поселка, Гирш,  крепкий десятилетний пацан, сидел в доме и строгал лучины подаренным недавно соседом, за помощь в починке крыши, настоящим «взрослым» ножом. Внезапно в дом вбежала мать с двухлетним братишкой на руках:
- Прячься! Вот сюда! - срывающимся голосом приказала она, отодвигая кусок рогожи, закрывавший небольшой закуток, в котором хранились старые, не использующиеся вещи, такие, как одежда умершего год назад отца.
- Нет, я буду тебя защищать! - Гирш, чувствуя себя старшим мужчиной в доме, вскочил, сжимая в руке нож.
- Я что сказала! - с неожиданной в хрупких женских руках силой мать впихнула его в закуток и аккуратно задернула ткань. - И ни звука! Что бы ни случилось!
Через небольшой просвет между рогожей и стеной Гирш видел, как мать, погладив малыша, спрятала того в холодной, по летнему времени, печи, попросив вести себя тихо, и уселась за стол, сцепив дрожащие руки. На улице, тем временем, уже вовсю раздавались крики и треск ломаемых дверей. Через пару минут в комнатенку ворвались двое усатых мужиков. Первый держал в руках обнаженную шашку, а второй - наган.
- Здравствуйте, добрые люди! - с трудом выдавила из себя мать.
«Гости» рассмеялись:
- Давай гроши, може будэмо добрымы, - заявил бандит с наганом.
- Да що ты з цией жыдивкой балакаешь? Сами визьмэмо! - не согласился с ним первый.
«Да откуда у нас деньги! Отец, да будет благословенна его память, все, что зарабатывал - сразу пропивал! А как умер - так только долги остались! Неужели они не видят в какой бедности мы живем?» - недоумевал со страхом ожидавший дальнейшего развития событий Гирш.
- Люди добрые, никаких денег у нас нет! Вот, возьмите, больше ничего нет! - причитая срывающимся голосом, она протянула сверток с обрезками юфти, /*юфть - выделанная кожа, их которой изготовлялась обувь */ оставшийся от мужа-сапожника.
- Брэшэш! Щоб у жыдив та нэбуло грошив? Сховала, мабуть, - мужик с наганом, перебросив напарнику сверток, решительно двинулся к печке. Мать, с криком, кинулась ему наперерез, но была остановлена острием протянутой к ней вторым бандитом шашки.
Петлюровец сунул руку в печку и вытащил оттуда заверещавшего младенца. Торжествующе держа его в руке, он отошел назад. Положив мешавший ему наган на прибитую возле убежища Гирша полочку, бандит вытащил из ножен свою шашку и поднес ее к голове ребенка:
- Ну, згадала, дэ гроши?
Мать бросилась на колени:
- Пощадите люди добрые! Забирайте все, что есть!
- Мыкола, нэмае у нас часу на розмовы! Бильшовики можуть дорогу перекрыты! - напомнил напарник.
- Що-ж, нэ хочешь говорыты - нэ трэба! - бандит легко подкинул ребенка в воздух и молниеносным ударом шашки разрубил его пополам.
- А-а-а...! - с жутким криком мать вскочила с колен и в тот же момент второй петлюровец вспорол ей шашкой живот, сопровождая это словами:
- Відразу треба було кінчати це жидівське кодло!
От увиденного на только что дрожавшего от страха Гирша накатила такая волна ненависти к бандитам, что он, не задумываясь о последствиях, протянул руку и схватил неосмотрительно оставленный петлюровцем на полочке наган. Взяв его двумя руками, он направил револьвер на ближайшего, только начавшего поворачиваться на шум бандита и со всех сил выжал неожиданно тугой курок. Грохнул выстрел и туша петлюровца, сохраняя выражение крайнего удивления на ненавистной усатой морде, стала заваливаться вбок. Гирш нажал на курок еще раз. За упавшим телом возникла фигура второго бандита и пацану даже не пришлось переносить прицел. Он просто продолжал жать на курок...

    ...Сколько времени он просидел, обливаясь слезами, у тела матери, Гирш сказать бы не смог. Краем сознания он отмечал шум на улице и продолжал сжимать в руках спасительный наган, готовясь к новому нападению. В какой-то момент стрельба снаружи усилилась, а потом стихла совсем. Он услышал невдалеке быстрые шаги. И так полуоткрытая дверь полностью распахнулась от удара чьего-то сапога. Гирш, с каменным выражениям лица, прицелился в возникшую в проеме фигуру и нажал на курок. Глухо ударил боек, но выстрела не последовало - барабан был пуст.
    Человек в проеме двери инстинктивно отшатнулся, но, оценив ситуацию, решительно шагнул внутрь:
- Да ты что, малец! Чуть жизни не лишил! - человек в странной шапке с красной звездой на околыше мягко отобрал наган у продолжающего автоматически нажимать на курок мальчика.
- Все будет хорошо, мы их прогнали, - попытался успокоить его человек. - Твои?
Гирш уронил опустевшие руки и безудержно зарыдал - только сейчас он полностью осознал произошедшее. Красноармеец, обнимая мальчика за плечи, вывел того из дома и отвел к краю поселка, где кучковались другие бойцы.
- Вот, герой! - заорал он еще издали. - Двух бандюг положил и меня заодно тоже чуть не пристрелил! Хорошо, патроны кончились.
- Молодец! - похвалил высокий немолодой мужчина, одетый, несмотря на лето, в длинное кожаное пальто и с огромной кобурой на поясе. - А что же герой так рыдает?
- Так у него это..., мать с братом порубили, товарищ комиссар, - тихо пояснил красноармеец.
- А..., понятно. Сочувствую. Что же мы с ним делать то будем? Остались тут целые семьи?
- Две женщины и один старик. Всех остальных... .
- Изверги! Отведи мальчика к одной из женщин.
- Товарищ комиссар! А может, оставим его у нас? Боевой ведь пацан, а то, как Мишка ногу сломал - некому коней выводить. Чего мальцу здесь в чужой семье делать, все равно у него никого не осталось!
- Хочешь себе в взвод взять? Ну, почему бы и нет? Не возражаю! Ты за конем ходить то умеешь? - обратился комиссар к безучастно слушавшему их разговор Гиршу.
- Умею, - вяло промямлил тот, не сильно понимая, о чем речь.
- Вот и хорошо! - сказал кожаный человек, доставая блокнот и карандаш. - Зовут то как?
- Гирш Гольдберг.
- Гирш? То есть Гришка, по нашему! - заявил все еще придерживающий мальчика за плечи красноармеец. - Так и запишите, товарищ комиссар. А меня зови дядя Антип.
Тем временем, на окраину вывели, подгоняя штыками, пять или шесть уцелевших в бою петлюровцев.
- Куда пленных, товарищ комиссар? - спросил один из конвоиров.
- Пленных? Какие же они пленные - они бесчеловечные бандиты и убийцы! - привстав на стременах, громким, как на митинге голосом произнес комиссар. По рядам только что насмотревшихся на их «художества» красноармейцев прокатился одобрительный ропот. - В расход!
Бандитов быстро подтолкнули штыками к забору. Раздались нестройные выстрелы.
- Вот так, Гришка! Наша власть суровая, но справедливая! - Антип взял Гирша за руку и повел к обозу. - Голодный?
Голода мальчик не чувствовал. Вообще, из всей богатой гаммы человеческих чувств, сейчас он ощущал лишь два - ненависть к убийцам и благодарность к своим спасителям...

Отредактировано Barr (31-08-2010 23:18:10)

+10

2

+1
Начало заинтересовало.

0

3

Barr написал(а):

А..., понятно. Сочувствую. Что же мы с ним делать то будем? Остались тут целые семьи?

через дефис

Barr написал(а):

- Хочешь себе в взвод взять? Ну, почему бы и нет? Не возражаю! Ты за конем ходить то умеешь?

во, через дефис

Barr написал(а):

- Вот и хорошо! - сказал кожаный человек, доставая блокнот и карандаш. - Зовут то как?

через дефис

+1

4

Олег Р. написал(а):

Есть только одно маленькое "но". В некоторых местах вы пишите украинские слова русскими буквами. а в некоторых переходите на украинский шрифт

Это не я. Это ОпенОффис чудит. Умный слишком, а я и не заметил  :rofl:
Я последний раз писал по украински двадцать лет назад, еще в школе. А в компе даже украинский шрифт не установлен.

Продолжение:

Глава 1.

Апрель 1920 года.
Дагестан.

- Гришка, к командиру полка! - произнес появившийся внезапно на выпасе командир взвода Антип. - И побыстрее!
- Ты чего уже успел натворить? - округлил глаза Гришкин постоянный напарник по выпасу лошадей молодой, только пару месяцев как появившийся в полку красноармеец Васька. Хоть тот и пытался подчеркивать первое время, что он на «целых» шесть лет старше «молокососа», но вскоре, после демонстрации Гришкой своих навыков в обращении с лошадьми и опытности в непривычном свежепризванному бойцу армейском быту, угомонился и они стали общаться на равных.
- Да вроде ничего, - Гришка почесал в затылке, пытаясь припомнить свои последние прегрешения. Ничего такого, что требовало бы вмешательства командира полка, он не сотворил. Так, по мелочи - пара самовольных отлучек в лес на часок, отлынивание от чистки оружия, драка с местными пацанами. Короче - чаще всего все заканчивалось затрещиной от Антипа с угрозой сдать «паршивца» в ближайший приют.
- Давай, дуй в штаб, неча репу чесать! - прервал командир взвода толчком в плечо Гришкины размышления.
Тот подобрал с земли и повесил на пояс ножны с длинным ножом - больше никакого оружия ему по возрасту не полагалось, хотя Антип все обещал подобрать своему «бойцу» небольшой трофейный револьвер, но никак не находил подходящего. Кивнул Ваське и быстро зашагал по горной тропинке, ведущей от пастбища в дагестанский аул, где и располагался штаб. Тропинка была знакома до последнего камешка, ведь он ходил по ней несколько раз в день уже почти в течении месяца...

    ... Одиннадцатая Красная Армия, в состав которой с недавних пор входил и Гришкин кавалерийский полк, разбив остатки деникинских частей, овладела в начале апреля двадцатого года Дагестаном и остановилась. Остановилась, потому что дальше - граница независимой Азербайджанской республики. Командиры еще добавляли к ее названию непонятное определение «мусаватистская». Кто такие «мусаватисты» Гришка не знал, но было кристально ясно, что это враги советской власти и оставалось совершенно непонятным, почему Красная Армия не спешит их давить. /* «Мусават»    - «Равенство», азербайджанская националистическая партия, стоявшая у власти в Азербайджане в 1918-1920 годах */     Впрочем, против нескольких недель отдыха после многомесячных беспрерывных боев, он ничего не имел. Чистый горный воздух, диковинного вида деревни, сказочные пейзажи и почти свобода - что еще надо одиннадцатилетнему пацану. За более, чем полгода, проведенные Гришкой в полку, он сильно окреп, вытянулся - хорошее регулярное питание и постоянные физические нагрузки сделали свое дело, а главное - приобрел уверенность в себе. Антип, когда позволяло время, много занимался с мальчиком. Теперь Гришка умел стрелять из всего стреляющего, что было в полку, кроме пушек, конечно, а также разбирать его и смазывать. Кроме этого, Антип, как оказалось, ветеран еще Русско-Японской войны, учил его рукопашному бою и всяким-разным армейским премудростям. Некоторые из которых даже пришлось уже применить в реальной ситуации - во время маневренной войны нахождение в обозе отнюдь не гарантирует невозможность встречи с противником и таких случаев в Гришкином счету было уже несколько.
    А полковой комиссар Карл Генрихович, обрусевший немец, бывший до революции школьным учителем, чувствуя, видимо, ответственность за взятого в полк по его разрешению мальчугана, а может быть ностальгирующий по своей довоенной профессии, взял за правило несколько раз в неделю, если позволяла обстановка, заниматься обучением Гришки. У него даже было с собой несколько учебников. Комиссар учил мальчика русскому языку, математике и другим дисциплинам. Когда же Карл Генрихович случайно узнал, что Гришка немного говорит по немецки, то с удовольствием начал обучать его и этому, особенно близкому себе предмету. Гриша не понимал, почему его владение этим языком вызвало такое удивление у комиссара - ведь идиш так похож на немецкий, а во время немецкой оккупации в восемнадцатом году представилась и возможность попрактиковаться с квартировавшими некоторое время в местечке германскими солдатами, настроенными к местным евреям неожиданно дружелюбно.
    Ну и конечно, комиссар не забывал и свою прямую обязанность, объясняя мальчику в доступных тому словах суть марксизма, классовой борьбы и прочего. Так что и с идеологической подготовкой у Гришки все обстояло хорошо. Теперь он точно знал, за что воюет...

- Красноармеец Гольдберг по вашему приказанию прибыл! - оттарабанил, сильно смущаясь и немного заикаясь - к командиру полка лично его вызывали впервые, заученную фразу Гришка.
Зайдя в небольшой домик на краю аула, выделенный командиру полка товарищу Шепилову, он обнаружил там, кроме самого командира, еще комиссара и незнакомого пожилого мужчину, с обрубком вместо правой руки, одетого, в отличие от остальных, в гражданскую одежду. Доклад Гришки, на фоне его нелепого вида - залатанной и кое-как подогнанной под размер обрезка старой потертой шинели и свисающего до колена слишком длинного, несоразмерного его росту, ножа, вызвал у присутствующих невольную ухмылку. Подавляя смех, командир полка махнул ему рукой:
- Заходи, Гришка, садись, не стесняйся. Есть разговор, - он указал на ящик от снарядов, заменявший здесь стул.
- Так вот он какой, ваш герой..., - непонятно протянул однорукий, продолжая усмехаться в густые «кавалерийские» усы.
- Герой, герой без всяких скидок! - затараторил в ответ комиссар. - Двоих петлюровцев сам уложил! И вообще, шустрый паренек, способный. И идеологически подкованный, искренне преданный нашему делу! Ты же меня давно знаешь, Арслан, плохого не посоветую!
Гриша с недоумением слушал хвалебную речь товарища комиссара. Такое впечатление складывалось, будто тот старается продать его однорукому. «Не нравится мне что-то этот вызов!»
- Одиннадцать лет ему, все таки... . Ну, раз ты ручаешься, Карлуша..., - потенциальный «покупатель» посмотрел на комполка. Тот кивнул и наклонился к пацану:
- Красноармеец Григорий! - начал он торжественно. - Командование полка решило поручить тебе выполнение важнейшего и ответственнейшего задания! Не буду скрывать - оно опасное! Согласен ли ты? Можешь отказаться, за это тебе ничего не будет.
Гриша от таких слов немедленно подтянулся и, не задумываясь, выпалил:
- Готов выполнить любое задание партии и командования!
- Ишь ты, какой решительный! - фыркнул однорукий, тут же, впрочем, вернувший своему хитрому восточному лицу серьезное выражение.
- Молодец, Гриша! Я в тебе не сомневался, - уже мягче сказал командир полка. - Но задание действительно опасное! Объясню, в чем оно состоит. Но все, что ты здесь услышишь, ты не имеешь права никому рассказать. Даже своему Антипу! Понятно?
Гришка кивнул, сглотнув слюну. Комполка встал из-за стола, зачем то поправил кобуру нагана и продолжил:
- В стонущем под гнетом мусаватистов Азербайджане, - при этих словах товарищ Шепилов указал своей огромной мозолистой рукой на юг, в сторону границы, - работают наши разведчики, готовящие восстановление там советской власти. Необходимо доставить им срочное сообщение. Сообщение везет представитель Закавказского ЧК товарищ Арслан, - тут он направил указующий перст на однорукого. - Но, как ты видишь, он инвалид и ему будет трудно справиться с дорогой самому. Поэтому потребуется сопровождающий. С точки зрения конспирации, лучший вариант - мальчик, сопровождающий отца-инвалида. Поэтому мы остановились на тебе.
«Как однорукий человек может быть разведчиком?» - недоумевал Гришка. В его представлении разведчик должен был выглядеть совсем по другому.
- Ты не переживай, Гриша, - вдруг усмехнулся заметивший его удивленный взгляд Арслан и заговорщически подмигнул ему. - Я левой рукой тоже неплохо стреляю...

+3

5

Переход границы особого труда не составил. Нет, они не крались темной ночью сквозь густую траву, как представлял это себе поначалу чрезвычайно гордый и взволнованный порученной ему миссией Гришка. Все произошло совершенно буднично. Подойдя средь бела дня к азербайджанскому пограничному посту, дядя Арслан (а именно на такой «легенде» - дядя и племянник, бегущие от красных - они в конце концов и остановились) сообщил стоявшим там жандармам, что он хочет перейти границу для покупки продуктов у местных торговцев. Как выяснилось, это была обычная практика для местного населения и даже красноармейцев, которых пограничники беспрепятственно пускали ненадолго за вполне умеренную плату. Брали, правда, только царскими деньгами. Поэтому, уладив дело за десять николаевских рублей, быстро перекочевавших в карман жандарма, они были пропущены через пост без всякого контроля. Их внешний вид вполне соответствовал легенде - Гришку переодели в купленные в дагестанском селе какие-то лохмотья, большой нож забрали, выдав вместо него маленький кавказский кинжал. Дядя Арслан тоже вполне походил на бедного крестьянина. А отсутствие руки еще сильнее уменьшало подозрительность стражей порядка.
    Пройдя располагавшиеся за казармами пограничной охраны многолюдные торговые ряды и удостоверившись, что слежка отсутствует, они подошли к одному из привозивших на рынок продукты крестьян. Арслан договорился с тем за небольшую плату довезти «дядю с племянником» до железнодорожной станции Ялама, откуда ходили регулярные поезда на Баку. Разговор шел, естественно, на азербайджанском,  поэтому о результате переговоров «дядя» сообщил Грише шепотом, когда они уже сидели на старой, скрипящей колесами арбе крестьянина.
    Добравшись за час до станции, располагавшейся в нескольких километрах от границы, они, стараясь не попадаться на глаза немногочисленным жандармским патрулям, купили билеты на вот-вот отходящий поезд. На перроне, заполненном, в основном, торговцами, возвращающимися в столицу, было нетрудно затеряться.

    Еще во время сборов и поездки к границе, дядя Арслан, как стал называть того Гришка, подробно объяснил своему новому «сотруднику» цель задания и план действий. Причем рассказывал подробно, как взрослому, что очень польстило новоиспеченному «разведчику».
- Вот ты спрашиваешь, почему Красная Армия сразу не перешла в наступление? - говорил он. - Но мусаватистское правительство заявило, что как только наша армия пересечет границу, они подожгут нефтяные месторождения и склады. Мы этого допустить никак не можем! Нефть крайне нужна нашей рабоче-крестьянской власти! А у мусаватистов, между прочим, пятидесятитысячная армия. Так что рассчитывать на стремительный бросок к Баку не приходится. Поэтому, наша с тобой задача - известить бакинское подполье о наших планах и скоординировать действия. Местные рабочие должны будут взять под контроль нефтяные прииски и склады одновременно с началом наступления Красной Армии и не допустить их поджога!
    Как оказалось, время поджимало - наши силы уже заканчивали сосредоточение на азербайджанской границе. Поэтому, план Арслана предусматривал поездку на поезде, позволяющую достичь Баку менее, чем за сутки. Дальше он должен был встретиться с местными агентами, передать им инструкции и координировать работу. Гришкина же задача состояла, в основном, в поддержании «образа» инвалида, сопровождаемого родственником. Ну и в просто бытовой помощи однорукому человеку. Такая постановка вопроса даже несколько разочаровала пацана - он рисовал себе работу разведчиков гораздо более яркими красками.
- А как мы вернемся обратно? - предусмотрительно поинтересовался он.
- А никак! - рассмеялся Арслан. - Мы никуда возвращаться не будем. Это Красная Армия придет за нами!

    Ночь они провели в старом изношенном вагоне, разместившись в тесноте на узких лавочках среди торговцев и крестьян с многочисленными узлами и баулами. По вагонам то и дело шныряли подозрительные личности, поэтому спать пришлось по очереди. Но - обошлось, никто к ним не пристал.
    На рассвете разведчики вышли на станции Баладжар, последней перед Баку. Как объяснил Арслан, на столичном вокзале производятся слишком тщательные проверки пассажиров и можно нарваться. Поэтому последние полтора десятка километров до цели им придется проделать другим способом. Стараясь не привлекать к себе внимания сонных еще стражей порядка, «дядя с племянником» подошли к веренице телег, стоявших вдоль главной дороги, проходящей через селение. Телеги как раз активно загружались различными товарами, в большинстве подвезенными окрестными крестьянами. Арслан, выяснив, что караван отправляется в Баку, подошел к толстому мужику в характерной высокой шапке, важно восседавшему на первой телеге и раздававшему указания суетящимся вокруг работникам. Переговорив с тем, он призывно махнул рукой. Гришка помог ему залезть на вторую спереди телегу и тоже устроился рядом. Минут через двадцать, закончив погрузку, все пять телег медленно двинулись в путь.
    Часа через три, когда до цели путешествия осталось несколько километров, караван догнали несколько всадников. Подъехав к первой телеге, они прокричали что-то хозяину каравана. Телеги остановились. Арслан встревоженно приподнялся, опираясь единственной рукой и пытаясь  разобрать, о чем они говорят. Внезапно хозяин каравана вскочил и начал громко и возбужденно орать, брызгая слюной. Гриша отчетливо увидел, как окружившие разгневанного торговца всадники переглянулись и один из них, выглядевший старшим, кивнул. В тот же момент те выхватили револьверы и открыли огонь по хозяину каравана и его помощникам. Гришка не первый раз бывал в переделках, поэтому инстинктивно, еще не осознав, что происходит, тут же перевалился через борт и забился под телегу. Стрельба продолжалась всего несколько секунд, после чего нападавшие исчезли так же быстро, как и появились.
    Выждав немного, чтобы удостовериться, что все действительно окончилось, Гришка вылез из под телеги. Его взору открылась печальная картина: валяющиеся на телегах в разных позах окровавленные тела. Доносились стоны раненых. Преодолев ступор, он бросился к Арслану. Тот лежал на спине, прижимая руку к груди. На губах у него выступила кровавая пена.
- Дядя Арслан! - от такого неожиданного удара судьбы у мальчика брызнули слезы из глаз. «Что же это такое! А как же задание?»
- Гриша, жив? - прохрипел вдруг раненный.
- Дядя Арслан! Вы не убиты!
- Можно сказать, что убит, - с неестественным спокойствием произнес Арслан. - С такой раной не живут. Я-то знаю!
- Нет, дядя Арслан, все будет хорошо! - Гришка сам не знал, кого он хочет успокоить этими словами - себя или старого, видавшего виды бойца.
- Оставь эти глупости! У нас мало времени! Слушай сюда, - чувствовалось, что разговор дается раненому с трудом. Гришка приблизился вплотную к его лицу.
- Тебе придется выполнить задание самому. Это крайне важно! Мы не имеем права провалить дело! Обещай мне, что сделаешь.
- Конечно, дядя Арслан, о чем речь! - промямлил Гриша сквозь слезы.
- Сейчас, пока не появились жандармы, ты пойдешь пешком в Баку. Это уже недалеко, через час будешь там, - Арслан говорил все тише и тише. - Найдешь... Бакинскую таможню. Там спросишь младшего инспектора товарища Лаврентия... . Тьфу ты, дядю Лаврентия, конечно. Скажешь - от Арслана. У меня в левом кармане -  пакет. Достань прямо сейчас. И деньги тоже. Передашь ему и расскажешь все... Черт, какая нелепость! Как меня угораздило! - он закашлялся и изо рта потекла струйка крови.
- Иди, Гриша! - прохрипел он и добавил, видя, что мальчик мнется: - Прямо сейчас, это приказ!
Гришка, размазав ладонью слезы на щеках, сжал на прощанье плечо Арслана и, резко повернувшись, быстрым шагом пошел по дороге...

+6

6

Barr написал(а):

Там спросишь младшего инспектора товарища Лаврентия... . Тьфу ты, дядю Лаврентия, конечно. Скажешь - от Арслана.

А вот и на горизонте тов. Берия! Уже Лаврентий, но ещё не Палыч. Даже, наверное, пока без пенсне.
Автор, очень Вас одобряем. Давайте пишите.

С уважением.

0

7

Barr написал(а):

- Иди, Гриша! - прохрипел он и добавил, видя, что мальчик мнется: - Прямо сейчас, это приказ!
Гришка, размазав ладонью слезы на щеках, сжал на прощанье плечо Арслана и, резко повернувшись, быстрым шагом пошел по дороге...

Не совсем понятно, взял он пакет или нет?
А в целом, очень интересно.

0

8

Старый Империалист написал(а):

Не совсем понятно, взял он пакет или нет?

Угу, уточню в тексте.

0

9

Первое время Гришка шел, механически переставляя ноги. Им овладела какая-то опустошенность, в голове не осталось ни одной мысли. Он шел, потому что получил такой приказ. Постепенно, однако, шок немного прошел и мальчик вдруг остановился, осознав всю сложность возложенной на него задачи. На минуту его как будто придавила непосильная тяжесть задания, так, что он даже присел на обочине дороги, в полном расстройстве чувств. «Как я доберусь до цели один, в большом незнакомом городе, где половина жителей даже не понимает по русски! И как я найду этого дядю Лаврентия, которого никогда не видел!» - думал Гришка в отчаянии. Из глаз опять полились слезы.
Внезапно он вскочил на ноги:
- Такие мысли недостойны красноармейца! - укорил он себя. - Тебе дали приказ - выполняй!
И он опять пошел вперед.

    Примерно через час он действительно уже был внутри города. Проходя мимо очень бедно выглядевших домов на окраине, Гриша решил, что никого спрашивать здесь не будет. Лучше пройти поближе к центру.
Из очередной подворотни вдруг вынырнули трое подростков, по виду на год-два старше его и, с хищным блеском в глазах оглядев чужака, перегородили ему дорогу. Видимо, решили, что тут можно поживиться. А, может быть, просто захотели продемонстрировать, что чужим здесь делать нечего. Точные их намерения остались Гришке неизвестными, так как выданная ими по всем универсальным, наверное, для любой страны, правилам «наезда» предъява прозвучала на абсолютно незнакомом для него языке. Тем не менее, по сопровождавшим ее жестам и выражению, написанному на давно немытых рожах, было абсолютно ясно, что ничего хорошего для чужака она не содержала.
    Местные застыли в ожидании ответа. Гришка внутренне собрался, готовясь к прорыву. Даже если бы он владел языком, то вступать в разговор и не пытался бы. Незачем время терять. Из своего, пусть и не очень большого опыта подобных «разборок» Гришка вынес единственный урок - шанс есть только у демонстрирующего наибольшую агрессивность и нападающего первым. Поэтому он, не замедляя шага, заехал ногой в промежность противнику, стоявшему справа и, в продолжение движения - кулаком по носу топтавшемуся слева. Вторая рука в это время уже тянула спрятанный под верхней одеждой нож. Слишком маленький, чтобы убить наверняка, но достаточного размера для нанесения болезненных резаных ран. Еще мгновение - и не успевший до конца осознать произошедшее со своими товарищами главарь «банды», располагавшийся позади своих «шестерок» схватился ладонями за свое от души рассеченное лицо. Главарь завизжал, как кот, которому наступили на причинное место, и осел на землю. Гришка, не теряя времени - пока противники пребывают в шоке - рванул со всех ног вперед. Бегал он хорошо, поэтому начавшаяся, после небольшой заминки, погоня, к которой присоединился еще десяток выскочивших из той же подворотни разновозрастных оборванцев, шансов не имела - он уже вырвался далеко вперед и дистанция только увеличивалась. Уже через три поворота кривой восточной улицы Гришка позволил себе перейти на шаг.

    Однако успешное бегство от погони никак не приближало его к решению основного вопроса - поиску таможни. Судя по начавшим попадаться по сторонам более приличным зданиям, он постепенно продвигался в направлении центра города. Оставалось найти, к кому можно обратиться за помощью. Постовые и жандармские патрули отпадали по понятным причинам, при виде их Гришка переходил на другую сторону улицы и старался как можно незаметнее просочиться мимо. Владельцы многочисленных лавок , заполонивших ставшую уже довольно широкой улицу? Но как узнать, кто из них говорит по русски и главное, не начнет сразу же что-либо подозревать? Гришка начал смотреть на вывески магазинчиков. Но большинство из них надписей не имело, обходясь рисунками, поясняющими специализацию заведения. Те же, которые все-таки содержали текст, были написаны на азербайджанском или, в лучшем случае, дублированы на русском. Глядя на непривычные лица стоящих за прилавками продавцов, мальчик не решался к ним подходить.
    Внезапно очередная надпись резанула ему глаза настолько сильно, что он даже замер на месте, не в состоянии понять, что же именно в ней не так. И только по прошествии нескольких секунд до него дошло - это же буквы родного еврейского алфавита! Выдохнув, чтобы успокоиться, Гришка прочел всю надпись: «бейт кнессет». /* бейт кнессет - синагога, дословно - дом собраний */     Он осторожно подошел к полуоткрытым  дверям здания и прислушался. Через пару минут сомнений не осталось - внутри говорили на идиш. Гришка был потрясен - он и не подозревал, что в этой, ужасно далекой, по его представлению восточной стране тоже живут евреи. Но факт оставался фактом и он решился переступить порог - лучшего варианта трудно было желать.
    В коридоре стоял мужчина в лапсердаке /* лапсердак - старинный долгополый сюртук, традиционная одежда религиозных евреев */ и что-то выговаривал понуро переминающемуся с ноги на ногу мальчику, примерно одного с Гришкой возраста. Человек обернулся на шум шагов, удивленно воззрился на гостя и обратился к нему на местном наречии, приняв, видимо, за посыльного.
Гришка собрался с духом и произнес на языке, которым не пользовался уже много месяцев:
- Здравствуйте! Не могли бы вы мне помочь?
Брови мужчины выгнулись от глубокого изумления. Еще раз окинув незваного гостя удивленным взглядом, он спросил, тоже перейдя на идиш:
- Кто ты, мальчик? И какая помощь тебе нужна?
Гришка, понятно, не мог сказать правду, но сразу нашелся:
- Мы с отцом бежали от красных, но по пути он отбился от поезда. Я доехал до Баку и теперь мне надо найти папиного знакомого, который работает на таможне, последнее слово он произнес по русски, так как не знал его еврейского аналога. - Отец тоже наверняка к нему придет, когда доберется до Баку. Вы не поможете мне его найти, ведь я совсем не знаю город?
Мужчина, наверняка поверивший рассказу - ведь Гриша не просил ни денег, ни прибежища, растроганно погладил его по голове:
- Конечно поможем! Но ты, наверное, голоден? Пойдем обедать!
Как Гришка не отнекивался - обед бы ему совсем не помешал, но хотелось побыстрее выполнить задание,  все его возражения были категорически отвергнуты и он был буквально втащен в дом напротив синагоги и усажен за стол. Пришлось припомнить благодарственную предобеденную молитву - к счастью, отец, при всей своей пропойности, к соблюдению обычаев относился строго и слова молитв врезались в детскую память навсегда. За столом мужчина, назвавшийся ребе Барухом, много расспрашивал о Гришкиной семье и причинах их бегства. Пришлось, напрягая фантазию, придумывать историю на ходу.
    С трудом дождавшись конца обеда, Гриша сердечно поблагодарил ребе и попросил побыстрее отвести его на таможню, мотивируя просьбу тем, что отец, возможно, уже добрался туда. Ребе Барух кивнул головой  и приказал своему сыну проводить гостя. Тепло попрощавшись с хозяевами и получив на прощание несколько пирожков с мясом, перекочевавших в его сумку, а также пообещав, что они с отцом обязательно зайдут в гости, Гришка, в сопровождении мальчика, был, наконец, отпущен.
    Сын хозяина оказался неразговорчивым. То ли стеснялся незнакомца, то ли был недоволен поручением отца, но большую часть пути они провели в молчании. Гриша иногда спрашивал у того названия улиц и площадей, чтобы хоть немного сориентироваться на будущее, получал односложные ответы и снова наступала тишина. Примерно через полчаса они вышли к большому серому зданию, расположенному недалеко от набережной.
- Вот здесь, - показал рукой сопровождающий и, сухо попрощавшись, ушел.
- Ну и огородный овощ с острым вкусом с тобой, ...! - бросил ему вслед Гришка, завершив фразу словом, вряд ли знакомым хорошо воспитанному сыну раввина, но зато прекрасно известным проведшему полгода среди бывших конюхов и прочих пролетариев «сыну полка».

+4

10

Подойдя к воротам здания, возле которых вольготно развалился на стоявшем прямо на земле возле расположенной рядом с воротами калитки стуле вахтеру, явно не кавказской внешности и, заикаясь от волнения, спросил:
- И-извините, вы не можете позвать младшего инспектора Лаврентия? Это мой родственник, он тут работает, - Гришка в точности повторил то, что успел сказать ему Арслан.
- Лаврентий? Это инспектор, который совсем недавно устроился? Знаю его. Но звать не пойду, лень, - ничуть не стесняясь, признался вахтер. - Посиди здесь в теньке, минут через двадцать кончится рабочий день и он сам выйдет.
Гриша, конечно, настаивать не стал и, примостившись на корточках под ближайшим деревом, стал ждать. Через четверть часа из проходной действительно стали выходить люди.
- Вот он, твой дядя! - кивнул вахтер на совсем молодого паренька в смешных очках без дужек, водруженных на большой, особенно на фоне худого лица, кавказский нос.
Гришка, преодолевая робость и опасаясь ошибки - почему-то он представлял себе агента суровым, повидавшим виды, мужиком, типа Арслана, а тут почти мальчик, - подбежал к нему:
- Дядя Лаврентий?
Юноша удивленно воззрился на на незнакомого мальчугана:
- Да. Чего тебе? - не слишком приветливо ответил он.
- Я принес вам письмо от дяди Арслана. Он... , - рассказ Гришки был прерван неожиданно крепкими пальцами парня, больно сжавшими мальчику плечо.
- Та-ак. После расскажешь! Пошли! И помалкивай пока! - уже тише добавил  Лаврентий.

    Минут десять они шли молча. Дядя Лаврентий крепко держал Гришку за рука, так что сторонний наблюдатель наверняка посчитал бы их старшим и младшим братом. Наконец, добравшись до какого-то тихого скверика, Лаврентий бухнулся на скамейку и отрывисто спросил:
- Где Арслан? Почему он не пришел сам?
- У-убит, - опустив глаза, чтобы агент не заметил блеснувших в них слез, прошептал мальчик.
- Кем? Где?
Гришка, неимоверным усилием удержавшись от рыданий, более или менее внятно рассказал свою историю. Лаврентий хмуро кивал в такт рассказу, потом достал из портфеля газету, взял ее в руки, как будто читая и, оглянувшись по сторонам, приказал:
- Давай сюда письмо!
Взяв протянутый конверт, он незаметно разорвал его, вытащив письмо и расположив его между газетными страницами так, что со стороны оно было абсолютно незаметно и погрузился в чтение. Гришка ждал. Наконец Лаврентий поднял глаза на него и первый раз с начала их знакомства улыбнулся:
- Значит, двадцать шестого... Замечательно! - загадочно произнес он и улыбнулся Гришке еще шире: - А ты молодец, парень! Не растерялся, нашел меня. Знаешь еще кого-то в городе?
- Нет.
- Ну, значит, будешь пока жить у меня. Пошли!

    Дядя Лаврентий, оказавшийся не азербайджанцем, как ожидал Гришка, а грузином, жил в маленькой двухкомнатной квартирке с мамой, Мартой Виссарионовной. Та тепло приняла мальчика и, не задавая лишних вопросов, накормила его ужином и подготовила место на небольшой кушетке. Намаявшийся за этот невозможно длинный день Гришка заснул, едва голова его коснулась подушки. Впрочем, перед этим наблюдательный мальчишка успел заметить, что дядя Лаврентий, примостившись за небольшим столом, во всю строчит какие-то письма...

    Наутро встали рано, сразу после рассвета. После скромного завтрака дядя Лаврентий сразу куда-то засобирался.
- Ты сиди пока в доме, никуда не ходи, - приказал он Гришке.
- Я мог бы вам в чем-нибудь помочь. Почему я должен тут прохлаждаться, разве мое задание закончилось? - не согласился тот.
- Да чем ты мне поможешь? Ты же города совсем не знаешь! - засмеялся Лаврентий.
Потом почесал в затылке и произнес:
- Хотя... Знаешь что, одевайся! Пойдешь со мной.

    Весь день Гришка таскался по городу за дядей Лаврентием, выполняя, по сути, ту же «работу», для  которой его взял и Арслан. То есть - обеспечивал своим присутствием «легенду» для встречающегося с нужными людьми Лаврентия. Иногда тот, не желая, видимо, засвечиваться, подходя к какому-либо дому, посылал мальчика передать письмо, а сам ожидал на улице. Так было и на этот раз.
    Гришка зашел в неприметную дверь в одном из кривых бакинских переулков. В соответствии с указанием дяди Лаврентия, надо было подняться на второй этаж. Но у лестницы стоял мужчина в сером сюртуке, окинувший вошедшего внимательным взглядом.
- Куда тебе, мальчик? - спросил он.
- Мне нужен Николай Васильевич, - удивленно ответил тот. - Он здесь живет?
- Здесь, здесь, - кивнул мужчина, улыбаясь и вкрадчиво осведомился:
- А для чего он тебе?
- Нужен! - Гришка благоразумно не упомянул о записке, которой снабдил его дядя Лаврентий.
Улыбка в миг слетела с губ незнакомца:
- Ну, раз нужен..., - он тихо свистнул и тотчас из соседней двери появились двое жандармов.
- Проводите-ка этого стервеца в отделение. Пусть там вытрясут из него, для чего он приходил к клиенту!
Гришка затравленно оглянулся. Путь к бегству был отрезан, а тяжелая рука жандарма тут же легла ему на плечо.
- Пойдем, заморыш, - прогудел тот. - И без фокусов - пришибу!
Они вышли на улицу. Мальчик старался не смотреть в сторону сидевшего в ожидании его в какой-то забегаловке на другой стороне улицы дяди Лаврентия, чтобы случайно не выдать того. Богатое Гришкино воображение уже рисовало жуткие картины жандармских пыток, во время которых он твердо намеревался молчать, как вдруг заметил, что дядя Лаврентий сам направляется к ним.
- Прошу прощения! Почему вы арестовали этого мальчика?
- А тебе какое дело? - промычал один из жандармов, не останавливаясь и подозрительно косясь на молодого человека.
- Это мой посыльный, - Лаврентий извлек из кармана и продемонстрировал какое-то удостоверение. - Отпустите его.
Жандармы, к неописуемому удивлению Гришки, внезапно вытянулись по струнке:
- Прошу прощения, господин уполномоченный! Но нам необходимо разрешение начальника! Пройдемте.
Они всей компанией вернулись в подъезд, где их встретил изумленный взгляд человека в сюртуке. Дядя Лаврентий подошел к нему и протянул удостоверение. Брови того выгнулись:
- Уполномоченный организации по борьбе с контрреволюцией при Комитете государственной обороны республики..., - удивленно протянул тот. - И что потребовалось контрразведке от нашего «клиента»? Он же обычный уголовник?
Гришка отказывался верить услышанному. Дядя Лаврентий - агент контрразведки??? Не может быть! А как же тогда...
Лаврентий, тем временем, отвел начальника жандармского наряда в сторону и о чем-то с ним зашептался. Тот покивал и скомандовал своим людям:
- Отпустите мальчишку!
Пальцы жандарма на Гришкином плече разжались и тот начал пятиться к двери. Первой мыслью у него было бежать и предупредить наших о предательстве Лаврентия. Но куда бежать? И к кому? Так ничего и не успел придумать, потому что дядя Лаврентий взял его за руку и вывел на улицу.
- Слава богу, обошлось! - выдохнул тот, когда они отошли подальше.
Тут Гришка не выдержал:
- Дядя Лаврентий, как же так? Вы предатель?
- Да ты что!!! - тот от возмущения даже выпустил Гришкину руку. - Как ты мог подумать такое?
- Но вы же агент контрразведки!
- Ну и что? Я поступил туда на работу по заданию партии. И Арслан это знал, например. Тем более, что на самом деле я там уже месяц как не работаю. Просто тут такой бардак, что они даже не почесались проверить, сдал ли я свое удостоверение!
- А если жандармы проверят?
- Надеюсь - не успеют. Послезавтра им будет уже не до этого!
- Послезавтра? А мы успеем все подготовить так быстро? - засомневался переставший подозревать Лаврентия в предательстве Гришка.
- Ну, готовим не только мы с тобой, - засмеялся тот. - Никто не кладет все яйца в одну корзину! Сообщения наверняка пришли по многим каналам. Так что все будет в порядке!

    Следующий день Гришка все же провел, не выходя из дома, во избежание, как выразился дядя Лаврентий. Тот весь день опять бегал по городу, иногда появляясь дома, а под вечер совсем ушел. Утром он не появился, и днем - тоже. Гришка и Марта Виссарионовна начали беспокоиться. Беспокойство усилилось ночью, когда в городе стала слыша беспорядочная стрельба. А утром дверь квартиры раскрылась и вошел веселый Лаврентий. А следом за ним - Антип! Радости Гришки не было пределов! Он бросился к командиру взвода и тот крепко сжал его в объятиях:
- Ну, герой, вот мы за тобой и пришли! И Азербайджан теперь наш! Все прошло как по маслу! В том числе - и благодаря тебе! Ну что, пошли в полк?
Гришка тепло попрощался с Лаврентием и его матерью и они с Антипом вышли на улицу. В городе слышались звуки праздничных маршей...

+6


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Александра Баренберга » Переплетенные виражи