Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Алексея Ивакина » Мои Девяностые


Мои Девяностые

Сообщений 41 страница 44 из 44

41

Вот еще из мемуаров. На этот раз нулевые. (Написано с использованием олбанского)

Пятницо сегодня удалась. Как выяснилось, сегодня я скрывавшийся власовец и фошиздко-сионицкое быдло.
Плакая горючими слезами, я открою еще одну тайну - я еще, сцуко, либерастический выкормыш. Я честно работал на "СПС" ажно целых три месяца.
Год я сейчас уже и не помню. 2002, чи шо? В общем, начало нулевых.
Работал я тогда старшим преподавателем на факультете психологии.
И отпуск у преподов шикарный - ажно 2 месяца. Все зашибись, кроме отпускных - они умудряются заканчиваться ровно через месяц.
У меня даже раньше заканчивались - хата съемная. На три месяца вперед оплатишь - и все. Аут. Ты без денег. А ближайшая зарплата в начале октября. Вот так, да.
И сижу я, значит, в поисковом лагере, детей гоняю. И тут за мной пацаны приехали:
- Леха! Дело есть!
Че за дело? А работа есть на выборах.
Первый вопрос - сколько?
Второй - кто?
Ситуация следущая.
"Союз правых сил" решил начать предвыборную кампанию заранее и в обход закона. Как это?
А вот так - они решили "сторонников" набрать.
Фиг его знает, как можно набрать сторонников, но тем не менее.
Суть процедуры такова - проводится соцопрос типа. Под видом соцопроса с человека собираются ПАСПОРТНЫЕ ДАННЫЕ, ДОМАШНИЙ АДРЕС, МЕСТО РАБОТЫ, КОНТАКТЫ!!!
Для чего?
А спамить предвыборными материалами потом. Заодно подписные листы собирать через этих самых сторонников.
Дальше смешнее.
На Киров, с населением в полмиллиона, была поставлена задача - набрать аж 80 тысяч сторонников СПС. Это ж, бляха муха, едва не треть от всех активных избирателей.
Долбанутые на всю башню американские политтехнологи решили свой опыт на вяццкую почву перенести, ага.
Платили за это все - рубль с человека. То бишь, 80 тысяч рублей. За две недели работы.
Если вы когда-либо работали в социологии или на выборах - представьте себе объем работ - 80 тысяч анкет собрать и обработать за две недели.
А нас - трое. Три человека. В общаге никого нет, студенты появятся лишь к началу сентября. Город - вымер. Работать - некому.
Более того, долбанутые политтехнологи прислали еще и инструкцию, от которой я возопил дурным голосом. Предлагалось (Цитирую по памяти) - собирать пожертвования на избирательную кампанию. ПОЖЕРТВОВАНИЯ!
Не, а чо? Пять рублей не сумма же. Полбутылки пива по тем временам.
Мол, типа если человек денег даст - он точно проголосует, ибо он вложил свои финансы в проект и желает отдачи, ага.
Это у них в Америках может оно и так было. А в этой нашей посконной Вятке у меня всю пехоту поубивали бы нафик и пересадили бы по обезъянникам. ("пехота" - это опросчики, которые в поле работают. В смысле. на улицах)
От этой дурной идеи директор одного рекламного агентства, который курировал предвыборы от СПС, с большим и грустным вздохом отказался. На пехоту ему насрать было, его сразил убойный аргумент - "Отчетность как вести будем?"
У директора, кстати, была смешная фамилия. Ре.... Репкин назовем, ибо. В его агентстве работали красивые девки, кстати. Все как на подбор грудастые блондинки, среди которых попадались и умные. Но это так, отвлечение. Блондинок в тексте больше не появится.
Так вот, оказывается этому самому Репкину задачу поставили еще в мае. И денег вперед дали. В августе он вдруг вспомнил, что деньги-то проёб, а результатов-то нет!
По совету коллег из "Единства" (да, бляха муха, я политическая проститутка!) - нанял нас.
Подозреваю, что платили ни разу не по рублю из Москвы, а по пять, например.
Почти сутки мы его убеждали - бесполезно. Бесполезно бегать по Кирову и собирать сторонников СПС. Нету их тут. Никак. Вообще. Может человек десять где и завалялись, но не восемьдесят же тысяч?
И что тут поделать?
Репкин надыбал нам базу данных в итоге.  Жителей города Кирова. С паспортами, телефонами и адресами.
И вот две недели мы оттуда переписывали втроем эти самые восемьдесят тысяч.
Я сам не понимаю как – но мы это сделали. И первого сентября, вместо того чтобы идти на торжества по случаю нового учебного года, я ехал в Москву – сдавать левых сторонников в штаб СПС. Ехал и хихикал от того, что с ума сошел – 26 тысяч нарисовал за две недели.
Ну, сдал и сдал, а на руки мы получили тысяч сорок. Репкин сказал, что мы, мол, накосячили и половину у нас забраковали нафик. Вот это он зря сделал, потому что… Потому что нельзя нас забижать. Мы ведь и отомстить можем.
И отомстили.
Когда началось собрание подписных листов – а там, как я только что рассказал, надо сторонников найти и по второму разу заколебать их – мы ни разу не заморачивались. Мы взяли эту же базу данных и вся общага – четыреста человек – писали эти подписные листы. Никто никуда не ходил. Причем, в двойном экземпляре – нам еще какие-то «Патриоты России» заказали подписи собрать.
И не надо мне тут про идеалы и все такое! Между партиями нет никакой разницы, только в названиях. Зато мои студенты тогда компы начали покупать и учебу себе оплачивать самостоятельно.
И все бы хорошо, но как-то утром у меня зазвонил телефон:
- Здравствуйте, это вас из прокуратуры беспокоят. Вы бы не могли подойти к нам завтра на беседу?
- Зачем? – не понял я.
- Это касается вашей работы на выборах.
Ну хоть не повесткой…
Вечером мы втроем собрались. Я им рассказывал про методику допросов,  мы сочиняли легенду и все такое. Главное, чтобы легенда в мелочах не сходилась.
И вот утром за нами приехали. А жили-то мы в разных местах. Каждого из нас на индивидуальной машине забрали. У меня комп арестовали, вернее, жесткий диск.
Потом был перекрестный допрос. Все в разных кабинетах, естественно.
До сих пор тот допрос с удовольствием вспоминаю.
Если меня читают следаки, или у вас есть такие знакомые, то передайте им:
РЕБЯТА! УЧИТЫВАЙТЕ СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ПРОФЕССИЮ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО ДОПРАШИВАЕТЕ!
Вы ни разу не принимали зачет у сорока голодных и трезвых заочников, у которых через полчаса поезд?
После этого вам никакой допрос не страшен.
Дошло до того, что я своим (на автомате) преподским голосом поставил на место одного из фсбшников (не прокуроры там были, не прокуроры):
- Молодой человек! Не видите, я разговариваю?
Этот чувырла пытался на меня надавить психологическим способом. Встал за спиной и, перебивая меня, перезадавал вопросы, который его коллега только что спрашивал.
Идиоты, блин…
Ну, я включил «препода» и рявкнул нечаянно. И кстати, тот заткнулся.
Это еще не все.
Захотели они у меня базу данных посмотреть на моем арестованном жестком диске.
А никто его подключать к компу не умеет, кроме меня.
Весело, да?
В-общем, дали мне отвертку и я полчаса откручивал винтики, потом прилаживал свой диск к ихнему компу, скачал им базу.
И показал как с ней работать.
Они тут же набрали первый попавшийся номер и позвонили на него:
- А вы, Епифидория Маврикиевна, подписывались за «Союз Правых Сил» и «Патриотов России»?
- А хто ита?
- А это прокуратура.
- Да! Я подписывалась, подписываюсь, и буду подписываться за «Патриотический союз» и «Правую Россию»! А за кого еще надо?
- Тьфу!
Обзвонили они десяток адресов. И везде подтверждали – да это они.
- А базу вы где взяли? – чесали репу следаки.
- А нам Репкин ее дал, - ухмыльнулись мы в ответ.
Жесткий диск мне отдали через месяц, причем поломанный. Эти криворукие перетыкали его с компа на комп и штырек погнули.
Репкина тоже трясли, но тот как-то отвертелся. Бабло побеждает все, кроме булата, если тот в нужных руках. В те времена булат был не в наших краях.
Самое смешное оказалось потом, когда я узнал кривыми путями, что база-та левая была. То бишь имена, адреса, телефоны – реальные, а паспортные данные генератором случайных числе были сделаны.
А еще сволочь Репкин нас на бабло кидал постоянно.
Пикет надо провести. За пикет платят, например, сотню на человека. А он потом расплачивается полтинником, мотивируя тем, что «не активны были пикетчики, не активны!»
В общем, как он к ним, так и мы к нему.
Надо было развести по районам области листовки от СПС.
Вот и ехали мы четыреста километров по деревням и весям. Ехали по трассе и, открыв окна в машине, выкидывали нафик эту всю полиграфию. А бумага такая была плохонькая, не глянцевая. Заезжая в какие-то сельсоветы и прочие волости, попивали чаек, раздавая аборигенам с щедрой руки какие-то газеты на растопку. Пачками брали. Не распечатывая.
Особенно забавно было в Малмыжском районе. Заехали в татарскую деревню. Там по-русски не разговаривают. Вообще. Никак.
Отзвонились по служебной мобиле в штаб. Мол, мы в Кара-Урюке, ага. Сразу контрольный звонок на телефон, который мы указали. Диалог:
- Салям алё?
- Э… Тут к вам агитаторы приехали…
- Мин рус ёк бельмым!
- ЧО???
А один из нас на татарском более-менее шпарил:
- Эйтерге, чилим бар.
- Чилим бар! – орет в трубку татарин и подмигивает.
«Чилим бар» - водка есть. Ага.
Вроде так, если что могу и накосячить в татарском, точно не помню уже. Кстати, вы знаете. Как по-татарски «автомобиль»? Не поверите – «машина». А «самолет» - «самолет»
Собственно говоря,  всю агитацию-пропаганду мы нагло пускали псу под хвост.
В итоге, в те выборы Кировская область была впереди России всей. Один из самых высоких рейтингов по России был – полтора процента, примерно. Лень в интернетах искать точную цифру.
Сильно был поражен, да…
Вот так я работал на СПС, дышло им в корму.
И да, еще – все это было художественным рассказом, конечно. Фантазией на тему, не более.
З.Ы. Было бы забавно написать про выборы повестюшку.

+5

42

Уважаемые коллеги. Простите, что я вписываюсь аж на пятой странице,но уж очень хочется и мне.
В тот достопамятный день я дежурил в опергруппе. Не помню какой это был день, но из уазика не вылезал до позднего вечера. Так сидя в машине и слушал Кирилова о Московских событиях. Помню насмешило обьявление о том,что насильников будут расстреливать на месте. Я, ктому времени имеющий почти шесть лет милицейского стажа изнасилование в чистом виде видел только два раза. В основном подставы и темы для вымогательства.
Уже через неделю узнали,что в город пыталась войти танковая колонна возглавляемая каким то не очень умным ретивым военным. У нас к тому времени люди только отошли от забастовок и могло полыхнуть качественно.

0

43

Ну и последняя байка о моих больничных приключениях.

Как-то летом шел я на работу. А работал я тогда – год это был девяносто пятый или шестой – педагогом в Доме Детского Творчества. Да, да. Пока нормальные люди строили капитализм и обогащались, я, как дурак педагогом работал. Нравится мне это дело - со щенятами возится.

А шел я не просто так. Я под ноги глядел. И собирал пустые сигаретные пачки.

Нет, нет. Это не шизофрения.

1 июня у нас проходил общегородской праздник для детей. В честь дня защиты этих самых детей. На стадионе их должны были собрать со всех школ города, а мы на футбольном поле изображали какую-то хрень типа трагедии. Сценарий сочиняли наши тетки.

А тетки-педагогини – совершенно другой народ. Их в специальных инкубаторах делают и вместо мозгов у них творческое начало. Просто так они ничего делать не могут. Только по методике и обязательно чтобы по сценарию. А по сценарию какой-то мудак украл у детей лето. И дети, разделившись на группы, должны это лето найти пройдя через миллион феерически идиотских конкурсов. Стишки там, прыг в мешках, девиз команды…

Я играл Железного Дровосека. Фанерную секиру я стыбздил в театральном кружке. А вот с доспехами была проблема. В краеведческом музее мне бы их не дали. Да и нету их там, честно говоря. Девки склеили мне картонное туловище. Хотели было покрасить. Но тут я их поразил своим Творчеством:

- Девки, а давайте я енту хренотень фольгой обклею? Так натуральнее смотреться будет. Тащите сюда свои шоколадки.

Нет ума – как зовут? Педагог… Фольга не желала приклеиваться даже «Моментом».

Фигли делать? И тут я про сигаретные пачки вспомнил. Там же такая вставочка есть – с одной стороны фольга, с другой бумажка.

Блин, но где взять такое количество сигаретных пачек?

Сам я тогда практически и не курил. Так, три-четыре «Беломорины» в день. Нет! Это в Питере живут эстеты, в городе Слободском Кировской области, образца 1996 года, жили педагоги-нищеброды, коим зарплату давали раз в полгода. Демократия, чо. Как хочешь – так и выживай. Никто тебе не помешает. Вот «Беломор» и курил. Правильно. Нес бы цветмет сдавать, а не разумное, доброе и прочую пургу, курил бы «Мальборо».

Вот и ходил я эти пачки по улицам собирал.

А, да! А на башку я собирался воронку надеть. Ну, знаете, такая для фильтрации бензина? Нет, у меня не было машины. Я фотографией занимался. И проявители-фиксажи сам готовил.

Причем тут медицина? А вот причем:

Иду, значит, я шарю взглядом под ногами…

О! Пачка! Хватаю и тут же выдираю оттуда аккуратно фольгу. А она не отдирается. Сигареты типа «Друг». Я их в день зарплаты позволял себе. И банку пива. Дергаю чуть сильнее и…

Бумажка отрывается и оттуда вместе с ней крошки табака вылетают и прямо в морду мне. А мне что? Я – очкарик, мне пофиг. Но и в нос попало. И тут я как чихнул…

Нет, это был не просто чих.

Это был какой-то боевой инфразвуковой рев слона. В жизни никогда так не чихал.

И тут из носа пошла кровь. Причем не так: кап, кап. А так – ВЖЖЖЫХХ! Струей!

А в карманах чета ни черта нет. До работы дойти – метров сто. Я башку задираю, типа чтоб кровь остановить. Но ей похеру. Течет, словно сонную артерию вычихнуло изнутри. И тут вижу…

О! Я же рядом с поликлиникой стою.

Дай-ка зайду, может у них вата есть, заодно и холодной водой умоюсь.

Захожу, бабки в шоке от меня с привизгиванием щемятся по кабинетам. А что? Заходил такое чучело лохматое, морда в крови, руки в крови, кровь капает на черную футболку, а на футболке Фредди Крюгер улыбается. Да, я в ней к детям на занятия ходил. Их впечатляет и ведут себя смирно. Прилично даже.

Валю в процедурную, терпеливо жду, когда оттуда пациент выйдет. Очередь меня пропустила вперед и, по-моему, как-то резво выздоровела ибо рассосалась. Выходит бабка, за жопку держится. Видит меня и обратно в процедурную врывается. Небось, в молодости  от парней так не бегала. Я за ней.

Бабка орет. Медсестра аж подпрыгнула, меня увидав. А я такой вежливый:

- Дайте мне ватки пожалуйста…

Ага… Ватки… Там в пору чопики было забивать в обе ноздри.

Бабка бочком валит из кабинета и визги ее медленно исчезают в глубине поликлиничных коридоров. Или поликлинических? Да фиг с ним…

Медсестра говорит:

- Посидите, - и тоже сваливает.

А оно льет и льет, как у гемофилика. Я уж грешным делом подумал, что когда чихнул, у меня нос оторвало и он только на коже держится. Ан нет. На месте. Но беспокоится я начал.

Жду. Нету. Мысль: «А вдруг она за ментами побежала?» А время тогда бандитское было, нехорошее…

И тут врывается целый консилиум докторов. И ну давай меня пытать. Для начала залезли в нос каким-то ужасным инструментом. Типа лопаточек такой. Типичный конскожопорасширитель. Потом укол сделали, зачем-то, полный нос каких-то тампонов насовали и дали листочек: «Иди, мол, парень, в больницу, там тебя посмотрят».

Вот вы спрашиваете, почему врачей не любят? Вот зашел я ватки попросить – а мне ноздри чуть не вырвали аки каторжнику и всю задницу искололи болючими уколами.

Я говорю:

- Не могу я, барышня. Я на репетицию иду!

- Ты на себя в зеркало глядел?

Поглядел. Нда… У моих баб от такого вида преждевременные роды бы случились. Даже у девственниц.  Такое ощущение, что я съел кого-то.

Выхожу в коридор – пенсионеры там опять скучковались и со священным трепетом смотрят на меня. И я им так гнусаво – в роль Железного Дровосека вошел:

- Кто следующий на процедуры?

Фредди Крюгера уже под моей кровью не видно. Пошел. Умылся. Доплелся до больницы, чуть хромая. Задница болела, напоминаю.

Прихожу. А меня в травматологию послали. Врач такой мрачно посмотрел на листок. Вытащил тампоны. Кровь уже не шла. Опять попытался вырвать ноздри. Долго и молча он шевелил хрящ, пока кровь снова не пошла. Медсестра торопливо вставила новые.

- Что случилось-то?

- Чихнул.

Доктор неопределенно как-то хмыкнул и говорит:

- Ну полежишь у нас недельку-другую , мы тебя посмотрим.

Я взываю гнусаво, опять же:

- У меня послезавтра выступление перед детьми?

- Жизнь дороже! – поднял он наставительно палец. - В четвертую палату его.

Наученный горьким опытом из прошлого попадалова я понял – мне кранты. Точно зависну тут на все лето и еще отрежут чего-нибудь. Причем так отрежут, что пить, секситься и мясо жрать опять будет нельзя.

Под конвоем медсестры меня отвели в палату. А, надо сказать, травматология в слободской больнице на первом этаже находится. Почему? Ну по двум причинам. Первая – калек на второй этаж тащить не надо, это раз. Два – больные все одно не сбегут за бухлом ночью. Одним не на чем сбегать, другим нечем носить, третьим нечем соображать.

Захожу в палату. Знаете, как в больницах знакомятся? Сначала диагноз называют, потом имя. Например:

- Геморрой. Сергей.

- Лоботомия матки. Виктор.

- Очень приятно!

Захожу…

Лежат трое. Один с «вертолетом» - сложные переломы ручных костей. Всех, кажется. Пьяный через забор полез и провалился в выгребную яму. Еле вытащили.

Второй пацан лет семнадцати. Может лежать только на животе. Нажрался на «Последнем звонке», домой решил не идти, мама строгая, спиртного не любит. Решил переночевать в трансформаторной будке и навалился на какие-то там провода. Как залез – не помнит. Как выкинуло нафик оттуда – тоже не помнит. В себя пришел уже здесь. Говорит, мама пошла мусор выносить и нашла в луже. Выпускной костюм уцелел только с передней стороны.

Третий лежал внутри какого-то невероятно сложного сооружения. Оно так зловеще сверкало, что казалось, человека в сплошных бинтах жрет какая-то металлическая паучиха. Этот в аварию попал и не говорит пока.

- А с тобой чего?

- Чихнул… - виновато развожу руками.

- Бывает… - со вздохом говорит «вертолетчик» и отворачивается.

Честное слово, почувствовал себя сопливым новобранцем рядом с ветеранами Бородинской битвы.

- Выпить есть чего? – спрашивает пацан с надеждой во взоре.

- Не, ребят. Я ж не знал, что вот так попаду…

- Все сюда попадают внезапно, - философствует  «вертолетчик».

- Может, сгоняешь?

- Ну, вечером, разве что…

Окно открыто. Почти лето, жарко. Мужики мои курят.  Вертолетчику жертва электричества прикурить дает. Я на подоконник. Ноги свесил на улицу, сижу, мрачно размышляю…

Попал… Надо как-то на работу сообщить.

Докурил, плюнул на тротуар под окном, пошел телефон искать.

И, блин, нельзя позвонить опять! Да что такое! Беда… Нет, уволить, не уволят, конечно, но…

Ага… На процедуры зовут. Все процедуры заключались в трехразовом  втыкании шприца в мягкое место. Все. Утром, в обед и вечером. Больше ничего.

Я ко врачу:

- Говорю, давайте я буду ходить сюда на уколы. Чего я кашу отбирать буду у «вертолетчика» с «электриком»? А вдруг кого тяжелого привезут, а я его место занимаю?

- Нет! Мы тебя наблюдаем.

Ага. Большой брат следит за тобой…

- Я тогда за папиросами хоть схожу…

- Стоять! – взревел травматолог. А он мужик такой крупный был, кулаки что моя голова. – Лежать! Не здесь! В палате!

Я чуть мочевой пузырь не опростал в его кабинете.

Сижу опять на подоконнике. Курю. На пешеходов смотрю. А меня не переодели, нет. Не в чего было. Вот так и сижу. Джинсы по колено закатаны, ногами болтаю, футболка в кровище, тампоны в носу, на закат смотрю. Думаю – сбежать, не сбежать? Сбежать, конечно, можно. Да ведь день то я уже прогулял рабочий. А в результате побега мне больничный не дадут.

Принял решение сбежать ночью. Добраться до дома, все маме рассказать, собрать вещи какие там, тапочки хотя бы, и тишком обратно.

Вечерело.

- Леша? – раздается голос снизу.

Я смотрю под ноги и вижу изумленную маму.

- Ты что тут делаешь?

- Мама! Я не виноват! Я просто чихнул, а меня сюда!

Мама моя человек выдержанный, опытный и с чувством юмора:

- Я понимаю. Ты чихнул и тебе оторвало голову. Поэтому ты в травматологии.

- Мама, ну ничего мне не оторвало!

- Сынок, если бы оторвало кому-нибудь другому. Ты бы сидел не здесь. Так, сейчас мы тебе с папой вещи привезем.

Угу. Через мои заботливые родители привезли телевизор, радиоприемник, выгребли половину книжного шкафа, а, заодно, привезли и мои учебники с контрольными.

С ужасом смотрю на эту груду вещей:

- Зачем? Я же просто чихнул!

- В прошлый раз ты ушел с баночкой, а пришел через два месяца распиленный вдоль. И, заметь, ты даже не чихал тогда.

- Мама, не надо инсинуаций! – закричал я, но контрольные взял. А телевизор – нет. Если ты привозишь в больничную палату телевизор – то ты сдался болезни и попал сюда навечно.

А на следующий день я понял, что попал в рабство. Делать мне было не хрен особо. Укол. Пожрать. Контрольную пописать. Все. «Вертолетчик» с «Электриком» вечно меня просили то кровать пододвинуть, чтоб из дверного проема был телевизор виден, то окно закрыть-открыть, то за сестрой побегать… Глядя на сестричек, я стал помогать и им. Не. Ну жалко девок. Мужики тяжеленные лежать – их ворочать надо как-то. То ведра какие-то принести-унести, опять же.

Врач лечащий увидел – наорал на девок и на меня. Спрятавшись от травматологического гнева за углом я смог разобрать только одну фразу:

- Ему тяжелое нельзя поднимать!

Что-то я как-то заподозрил, что меня опять резать начнут. На этот раз не вдоль, а поперек, для разнообразия. Ну, твою же мать…

Набрав в грудь воздуха, я решительно зашагал в ординаторскую. Распахнув дверь и зажмурившись на всякий случай, я решительно промямил:

- Доктор! Что у меня?

Ага… Щаз… Расколоть доктора даже фашисты не смогут.  Так я ничего и не узнал.

А ночью я сбежал из больницы.

Не, блин, завтра же выступление!

Утром прибегаю на работу, девки в шоке – единственный мужик пропал в бездне травматологии. Мне на смену уже сторожа Петровича откастинговали. Правда, тот был похож больше на гнома, но это уже не важно. Через час я таскал колонки на стадионе. А через два скакал в доспехах из сигаретной фольги по зеленому полю.

И что ты будешь делать? На трибуне за своей дочкой наблюдал тот самый травматолог. Он улыбался, когда смотрел на свою девочку и превращался в питекантропа, когда смотрел на меня.

После сего феерического действа они оба подвалили ко мне. Травматолог и… Нет, не девочка. Директриса нашего ДДТ. Она начала орать первая:

- Ты где шлялся все это время, алкаш?

- Ты почему сбежал из больницы, недолечка?

Потом они стали орать друг на друга. В итоге, больничный мне так и не выписали, но и директриса не поставила прогулы.

А я что?

Я просто чихнул…

+7

44

Не-е, такое придумать невозможно... Такое только в жизни может случиться. Реализм, однако!
Со мной тоже всякое случалось. Но вот рассказы из этого всякого у меня сделать не получается. Склоняю голову перед талантом!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Алексея Ивакина » Мои Девяностые