Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Анатолия Спесивцева » Не нужен нам берег турецкий-4 (Азовская альтернатива-2)


Не нужен нам берег турецкий-4 (Азовская альтернатива-2)

Сообщений 1 страница 10 из 237

1

Новая бумага для продолжения.
Предыдущие:
Не нужен нам берег турецкий (Азовская альтернатива-2)
Не нужен нам берег турецкий (Азовская альтернатива-3)
Не нужен нам берег турецкий-3 (Азовская альтернатива-2)

+1

2

Булат Шакиров, Mif, спасибо и плюсики! Тексты по вашим замечания перезалил.

0

3

к п.993

Анатолий Спесивцев написал(а):

От известий загудела вся Венеция, от богатейших купцов до подённых работников.

:dontknow:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Вскоре выяснилось, в древнем Константинополе прохудился мешок с невероятными событиями.

Вскоре выяснилось, что в древнем Константинополе прохудился мешок с невероятными событиями.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Только в нескольких ценртах левантийской торговли европейцам удалось.

центрах

Анатолий Спесивцев написал(а):

Стамбульцы почему-то посчитали, что казаков на их город наслали венецианцы, и пылали жаждой отомстить именно им, а не обидевшим их варварам.

Стамбульцы почему-то посчитали, как и в случае гибели султана, что казаков на их город наслали все те же венецианцы, и пылали жаждой отомстить именно им, а не обидевшим их варварам.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Впрочем, в возможность союзников устроить такое в далёкой Малой Азии поверить было невозможно. В способности устроить такое главного министра Людовика

:dontknow:

Анатолий Спесивцев написал(а):

И тогда заседание быстро превратилось в очень неприятное место, особенно для людей с чутким слухом. В помещении воцарился ор, гвалт, вопёж… в общем, что-то неприличное и совершенно неконструктивное.
Франческо поморщился, вспомнив, какие безобразные сцены разыгрались на заседании сената.

Последнее можно заменить, например, на в здании

Анатолий Спесивцев написал(а):

После краткого обсуждения сенаторы пришли к такому же выводу, после чего чуть не устроили разборку прямо на заседании. Легко было сообразить, что устроить такое могли две группы.

:dontknow:

+1

4

к п.995

Анатолий Спесивцев написал(а):

Защитил Аллах его, спрятал от злых глаз, и вынужден теперь глава мусульман всего мира прятаться в тайной пещере, ожидая, когда подданные встанут на его защиту.

:dontknow:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Добровольными распространителями, искренне в него поверившими или просто пересказывавшими нечто интересное, стали тысячи путешествовавших.

Добровольными распространителями, искренне в него поверившими или просто пересказывавшими как нечто интересное, стали тысячи путешествовавших.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Дошёл он и до ушей властителей соседних стран, не вызвав у них такого сопереживания, как у замученных поборами райя Османского султаната, но вынудив их дать указания своим шпионам о проверке.

можно убрать

Анатолий Спесивцев написал(а):

Не наступило пока время для бдящих в защиту общечеловеческих ценностей правозащитников.

Не наступило пока время для бдящих на страже общечеловеческих ценностей правозащитников.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Если в конце двадцатого века с образованностью в Турции были немалые проблемы, то уж к середине века семнадцатого большинство тюрок там были безграмотны.

Если даже в конце двадцатого века с образованностью в Турции были немалые проблемы, то уж к середине века семнадцатого большинство тюрок там были безграмотны.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Выходцы из главной нации империи у осман очень редко становились высшими чиновниками. Ведь их обычно рекрутировали из корпуса капыкуллу, где турки были редкостью.

Рекрутировали высших чиновников...  :dontknow:
Может где-то так
Выходцы из главной нации империи у осман очень редко становились высшими чиновниками. Ведь их обычно выдвигали из корпуса капыкуллу, где турки были редкостью.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Эту беседу разработали ещё в Азове, при подготовке к покушению на Мурада.

Сценарий этих бесед разработали ещё в Азове, при подготовке к покушению на Мурада.  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Особенно теперь в них педалировалось выраженное халифом желание отменить авариз

Теперь в них особенно педалировалось выраженное халифом желание отменить авариз   :question:

+1

5

к п.997

Анатолий Спесивцев написал(а):

Исфахан, 7 ордибехешта 1017 года (хиджры?).

солнечной хиджры

Анатолий Спесивцев написал(а):

Выросшему среди женщин, а не среди войск, Сефи уже приходилось вести армию на выручку Тебриза,

воинов  :question:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Сефи уже приходилось вести армию на выручку Тебриза, но Мурад, разоривший и город, и окрестности, тогда боя не принял, отошёл. Намеченной цели похода – разорения Хамадана – он уже

Так разорение Тебриза или Хамадана?

Анатолий Спесивцев написал(а):

курчи-баши (командир гвардии курчи и ополчения кызылбашей) и куллар-агасы (командир рабов, глава гвардии гулямов). Они также умоляют о счастье увидеть Вас, повелитель, …
Сефи удивлённо поднял брови. Командиры гвардии входили в число людей, которым он хоть условно, но доверял. По пустякам они шаха беспокоить точно не стали бы.
- И с чего это вдруг командиры моей гвардии вдруг вздумали

:dontknow:

Анатолий Спесивцев написал(а):

Обещание я подпишу одним людям, а завтра их головы украсят серебряные блюда в Стамбуле, и кто мне помешает взять то, что я захочу? Да если они выиграют у себя, во внутренней войне, найти причину для разрыва мира нетрудно, было бы желание.

Даже  :question:

+1

6

Игорь14, спасибо и плюсики!

Игорь14 написал(а):

Так разорение Тебриза или Хамадана?

И то и другое. Город и провинция, я внёс уточнениие.
Гвардий много в отрывке потому, как их было две и в реале. Тоже внёс уточнение.
Перезалил все кусочки ещё раз.

0

7

985 воскресный отывок

В бухты Сарыкамыша и Балаклавы корабли прибывали в течение двух с лишком суток.
...
К крымскому побережью парусники прибывали в течении трёх недель.

Отредактировано Мэверик (17-01-2011 09:29:23)

+1

8

Мэверик, спасибо и плюсик!
Первый на сегодня текст:

Кавказ.

Вести из Стамбула и Анатолии разворошили и без того не слишком спокойный регион. В Кумыкии, весьма пострадавшей от зимнего налёта с севера, разразилась небольшая войнушка за земли, оставшиеся без хозяев. Гибель претендовавшего на верховенство Сурхай-мирзы, сына Эльдар-Шамхала, этому способствовала. Желавших стать шамхалом и без него хватало, но такого, кого признали бы все, не нашлось. Активно поучаствовали в выяснении отношений авары, лазы, окоты, гребенские казаки и сваны. Когда Аркадий стал разбираться, кто есть кто на востоке Северного Кавказа, его поразила мизерность численности чеченских предков. Их там было два-три племени, на расклад сил не влиявших совершенно. Окоты, которых по инерции двадцать первого века считал прачеченами, оказались тюрками. Встретившись с окотами в первый раз, он даже смог без переводчика с ними объясниться. Успел нахвататься тюркских слов от окружающих.
Неспокойно было и у гребенцов. Новопоселенцев из Малой Руси они разместили, но относились к ним свысока, равными себе их не считали. Если бы не взбаламученное, не всегда дружеское окружение, то для новоприбывших всё могло обернуться очень плохо. Притирка друг к другу старых и новых казаков давала немало искр, что могло закончиться опасным пожаром. Оказачивание бывших селян шло с большими трудностями, да и признавать казаками вчерашних холопов гордившиеся своим воинским прошлым гребенцы не спешили.
В Кабарде правитель Алегуко Шогенуко вынужден был опять возобновить военные действия против группировки князей возглавлявшейся потомками его двоюродного деда, Кази. Эта братоубийственная война, столь характерная для черкесов, отвлекла кабардинцев от внешних дел. Благодаря помощи от гребенцов и русских войск из Терского городка Алегуко стал одерживать победу за победой, однако во внешней политике активно участвовать не мог.
В Западной Черкесии известия вызвали неоднозначную реакцию. Здесь уже были племена и роды, ориентировавшиеся на обслуживание интересов Османской империи, им происходившее не нравилось категорически. Стоило учитывать и то, что хотя подавляющее большинство горцев сохраняло ещё древние верования и обычаи, очень многие их правители уже успели принять ислам. Казацкие победы ставили под вопрос выбор предков, а кому это может понравиться? Однозначно враждебны казакам были мамлюкские сёла и городки. Христиане для них были врагами и раньше, а после разгрома прошлым летом нескольких их поселений они жаждали реванша.
С другой стороны, огромная добыча в Стамбуле разбудила у многих воинов жажду поучаствовать в казацких походах, тысячи всадников стали седлать коней по призыву казаков. Собственно,  обработка черкесских уэрков (дворян) велась целенаправленно ещё с прошлого лета, теперь эта работа стала давать плоды. На призыв совместно пограбить причерноморских ногаев и поляков откликнулись более одиннадцати тысяч черкесов. Шестью отрядами – вместе их собрать было затруднительно из-за взаимных счётов и обид, они явились к Азову.
Очень обиделись на казаков шапсуги, нередко участвовавшие в совместных морских набегах. Их на разграбление Стамбула не пригласили. Послам пришлось много извиняться и оправдываться. Здесь им здорово помог шторм, так досадивший флоту при возвращении. Для ходивших на челнах, подобных стругам и чайкам, нахождение в море во время  такого волнения моря – приговор. Но весенние шторма подходили к концу, договор о совместных действиях против поляков был заключён, к походу готовилась судовая рать более чем в три тысячи человек на пятидесяти кораблях.
Тихая паника царила во владетельных грузинских домах. Во всех. Кахетинский Теймураз, имеретинский Теймураз III, мингрельский Леван Дадиани, все были озабочены поисками новых покровителей, так как старые, Персия и Турция, явственно пошатнулись и ослабели. «Акела промахнулся!» - значит, пришла пора искать новых покровителей. Для грузин такое поведение всегда было нормой. Степные бандиты не могли быть ими по определению (подчиняться некоронованным разбойникам – моветон), царю искать покровительства у явного бандюка – западло. Естественно, как и в реале, они все кинулись за защитой к единоверному московскому царю. И так же получили отлуп. Государь Михаил искренне им сочувствовал, но помочь реально не мог.
Калмыки, в соответствии с договоренностью, разделились. Стада, женщины и дети откочёвывали на лето к Волге, на северо-восток. С минимальной охраной из мужчин. А большая часть воинов, возглавляемых самим Хо-Урлюком, двинулась на запад, к Азову. Калмыкский тайша объявил, что ведёт пятидесятитысячное войско. В реале шло тысяч сорок воинов, причём семь-восемь тысяч были как раз теми примученными ногаями и башкирами.

Москва.

В Москву зачастили казачьи станицы (в данном случае – посольства). Вести они приносили такие, что их без промедления, то есть на следующий день, принимал возглавлявший повседневную работу посольского (иноземного) приказа Василий Ртищев, а через день-другой и сам его глава, а также Большой казны, приказа Стрелецкого, государев любимец князь Иван Борисович Черкасский. Личность сильная и в русской истории недооценённая. Возникший на южных рубежах казацко-калмыкский заслон стал вдруг непреодолимым препятствием для набегов на русское Правобережье Волги.
Тюрки, кочевавшие на Левобережье, прекращать прибыльный людоловский бизнес не собирались, но убытки для России там были несравненно меньшими из-за малочисленности русского населения. Что Москву не могло не радовать. Правда, тут же возникали сомнения в надёжности подобного заслона, и казаки, и калмыки виделись с высоких постов такими же бандитами, как ногаи. Но в пограничье воцарился мир, и на просьбы казаков и калмыков о материальной помощи Москва отвечала положительно. Лучше заплатить бандитам, рвущимся защищать твои границы, чем расплачиваться разорёнными волостями и ещё более крупной данью Крыму.
Россия смогла ускорить строительство Белгородской засечной черты, что давало шанс на скорое освоение благодатных южных земель. Резко увеличившиеся поставки казаками рабов-турков также протестов не вызывали. Людишек на бескрайних русских просторах не хватало катастрофически, особенно после огромных потерь во время смуты, а к «неправильному» вероисповеданию в Москве относились куда менее болезненно, чем в тогдашней Европе. Был бы человек хороший… да и, как показала практика, вероисповедание может и меняться в нужную сторону, если приложить к этому усилия.
Известие об изъятии православных святынь из-под власти нечестивых агарян и готовности передать их в руки русского государя также нашло в Москве положительный отклик. Конечно, там посомневались, обсудили уместность их принятия, но, как и предвидел попаданец, решили, что в Москве православным святыням будет надёжнее, чем в агорянском государстве. Гонцов казацких изволил принять сам государь и одобрил их старания на ниве защиты православной веры. Казаки клятвенно обещали, что не пройдёт и месяца, как святыни будут уже в Москве, а где их размещать – на то полная царская воля. Между митрополиями и крупнейшими монастырями немедленно обострились отношения, наличие мощей святого, особенно широко почитаемого, весьма способствовало наполнению монастырской казны.
Государь, несмотря на недовольство некоторых влиятельных купеческих кланов, в том числе богатейшего – Строгановых, подтвердил казацкие привилегии на торговлю в южных городах России и выделил казакам дополнительное жалованье зерном, водкой, порохом и свинцом. Казаков также мягко пожурили за примучивание объявивших себя подданными Белого царя  некоторых родов Больших ногаев и башкир. И попросили (а не приказали) их не неволить. Москва традиционно была настроена покровительствовать тем ногаям, которые изъявляли покорность ей. Иногда вопреки здравому смыслу. Освобождённые от калмыцкой опеки, те, зачастую, принимались за привычное дело – набеги на русские земли. Впрочем, в этот раз ссориться с обеспечившими безопасность юга государства казаками и калмыками никто не собирался.
Весьма серьёзно отнеслись в Москве и к рекомендациям сосредоточить свои войска на границе с Великим Литовским княжеством, прозвучавшим ещё в конце зимы. Часть стрельцов, этим очень недовольная, дворянские сотни, полки нового строя перемещались к западной границе. Несмотря на заключённый с поляками недавно мир, в Москве западным соседям не доверяли и новой войны опасались.
После долгих обговоров в Азове решили свои планы Москве заранее не раскрывать. Посчитали, что вероятность предательства кого-то из бояр очень высока. Но предоставить России возможность для быстрейшего реванша за недавнее поражение в Смоленской войне стоило. Вот и сделали это завуалировано. Переброска значительной части кварцяного войска, без того не слишком многочисленного, в Смоленск и окрестности, также было всем на руку. Естественно, поляки заметили концентрацию русской армии невдалеке от своих границ и не могли не реагировать. Польская группировка на Малой Руси существенно сократилась. Вот-вот должны были грянуть новые события, кардинально меняющие ход мировой истории.

Отредактировано Анатолий Спесивцев (17-01-2011 12:28:00)

+7

9

Второй кусочек на сегодня.

Вена.

Заседание тайного совета закончилось ничем. Хотя длилось как никогда на памяти Фердинанда III долго. Все произнесли положенные речи, говорили помногу, убедительно и аргументировано, а никаких выходов из сложившейся ситуации никто предложить не посмел. Император лишний раз осознал, что важнейшие решения должен принимать он сам, лично, беря за них на себя и ответственность. Война в Германии продолжалась, и конец её даже самому дальнозоркому человеку рассмотреть вряд ли было возможно. Ещё год назад казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть и все враги будут повержены. Вступившая в войну Франция была бита на всех фронтах, шведы засели на севере и реально границам домена не угрожали. Бывшие недруги, один за другим, просились в союзники. Чудилось, что вот-вот грядёт окончательная победа.
«Вот именно, что чудилось, мерещилось. Подлая Фортуна поманила призрачной надеждой и растаяла вместе с ней. А потом на мою голову, на союзников, посыпались неприятности и поражения. Нельзя сказать, что сейчас победа выглядит невозможной. Но… верится в неё всё меньше и меньше».
А на юге вдруг возникли соблазнительнейшие возможности. Которыми не воспользоваться – великий грех.
«У Османов прервалась династия, в стране грядёт война за власть, казаки, обыкновенные разбойники, разграбили и сожгли их столицу. Наконец, румелийский паша снял три четверти войск с пограничья и двинулся к Стамбулу. Как донесли разведчики, османские вассалы, Трансильвания, Валахия и Молдавия, ему войск не предоставили. Вполне могут, пользуясь моментом, попытаться отделиться от Оттоманской империи. Самое время попытаться и нам вернуть себе Белград и его окрестности, выбить турок из Буды…»
Уже вырисовались возможные союзники, которых можно было бы припрячь к этому делу. Венеция, которую янычары объявили виновником гибели султана, и те же разбойники-казаки.
«Видимо, они опять усилились, стали опасны, как в двадцатых годах, и вполне способны таскать каштаны из огня для нас. Стоит их только поманить чем-то привлекательным. Дикари падки на всё блестящее. Но Франция и Швеция!»
Император сжал кулаки до побеления костяшек пальцев. Ни о какой войне на юге невозможно было рассуждать всерьёз, пока не заключён мир с главными противниками на севере. А быстро заключить мир можно было, только пойдя на уступки, о чём ему не преминули намекнуть, все выступавшие члены тайного совета.
«Однако прямо предложить отдать Лотарингию, и так контролируемую французами, Людовику, а провинции, прилегающие к Балтике – шведам, давно их занимающим… Отдать означало – признать поражение. Год назад об этом не могло быть и речи, но теперь… победа опять ускользает из рук. Однако отдавать провинции…»
Императора душило любимое домашнее животное – жаба. Отдавать что-то каким-то французишкам и шведам он не хотел категорически. Столько денег потрачено, столько собственных провинций пострадало, столько побед войсками империи и союзников одержано… и всё – зря? То, что враги усиливаются и уже всерьёз хотят поделить между собой всю Германию, пока в Вене не понимали. Была ещё одна преграда – союзнические обязательства. Прежде всего – перед родственником из Испании. Тот ввязался в войну, в немалой степени, выполняя договорённости с Веной.
«Взять и предложить ему плюнуть на эту Лотарингию? Хм… боюсь – не поймёт. У них, в Мадриде, какие-то устаревшие понятия о чести. Не современные, семнадцатого века, а как бы не времён Сида. По большому счёту, Карл Лотарингский – мелкий пакостный негодяй. Жертвовать из-за него важнейшими государственными интересами – несусветная глупость. Пожалуй, это даже… предательство собственного государства. Моим подданным он числился только на бумаге, гробить из-за такого всю империю в бесконечной войне… слишком много чести, если к нему употребимо такое слово. Опять-таки, христиане в наших же, захваченных мусульманами провинциях изнывают под их нечестивым правлением. Моя прямая обязанность – вернуть их в христианское государство. Это почти как в крестовый поход сходить. Хм… можно потом у папы добиться признания новой войны крестовым походом. А король Филипп… ну кто ж ему может помешать также заключить мир с Людовиком? Вот и пускай потом заключает и присоединяется ко мне в крестоносной миссии».
Император промучился сомнениями несколько дней, после чего отправил тайных посланников к Ришелье и Оксеншерне. Разузнать о возможности заключить прочный мир. Осведомлять о своих действиях остальных участников всеевропейской бойни он посчитал преждевременным. И, кстати, противоречащим государственным интересам. Повод для войны с турками у него был. Среди разграбленных судов в Александрии были и два корабля подданных империи. Пусть эти подданные были всего лишь хорватами, но для повода они годились вполне. Можно сказать – торгаши и матросы погибли не зря, а за своего императора.

Лондон.

Больше всех из западноевропейцев от погромов пострадали голландцы и англичане. Помимо венецианцев, именно их купцы и корабли были задействованы в Левантийской торговле. На голландских купцов королю Англии было наплевать, а вот гибель английских его задевала. И давала шанс поднять весьма пошатнувшуюся, если не выражаться сильнее, популярность среди подданных.
Собственно, как раз в Леванте западноевропейские купцы и не пострадали, их там, с охраной, слишком много было, они сами местных обидеть могли. Но вне портов на франков открыли настоящую охоту. Ведь имущество убитых переходило естественным путём к убийцам.
Не то чтобы короля интересовало мнение плебса о своей деятельности. Вот уж кто, а второй Стюарт на английском престоле всегда демонстрировал презрение к людям, которые имели несчастье попасть в число его подданных.
Карл родился в Думферлинге, в Шотландии, 29 ноября 1600 года. Наследником третий сын короля Иакова и королевы Анны стал после смерти старших братьев, Генриха и Роберта (в 1616 году). Вступив на престол после смерти отца, Карл продолжил его линию правления – мотовство, распутство, фанфаронство успешно сочетались в нём с ослиным интеллектом и упрямством, нерешительностью конкретного Буриданова осла, готовностью к предательству и заячьей трусливостью. В общем – типичный Стюарт на английском престоле.
Вообще-то, Стюарты – древний шотландский клан, давший своей стране множество выдающихся государственных деятелей и полководцев. Но мужчины, потомки казнённой шотландской королевы – просто паноптикум дураков, слабаков и трусов.
К 1638 году Карл уже успел взбесить значительную часть собственных подданных. Действовал он в этом направлении целенаправленно и очень успешно. Парламент даже принял специальный закон из трёх пунктов:
1) Всякий переменивший религию да будет признан врагом общественного спокойствия.
2) Всякий взимающий пошлины с меры и веса (то есть король), будет считаться врагом отечества.
3) Таковым же будет признан каждый торговец, который будет вносить вышеупомянутые подати.
Таким образом, всякого выплатившего налог королю приравняли к врагам народа. И это не было пустым сотрясением воздуха. Короля и его любимца Бекингэма не любили так, что отказались выделить деньги на продолжение войны с ненавистной англичанам Испанией.
Впрочем, того давно убил небезызвестный читателям романа Дюма «Три мушкетёра» Фултон, но народная ненависть перешла на нового фаворита, Томаса Уэнфсуорта, человека куда более достойного. Однако всякий, кто имел неосторожность приблизиться к Карлу, немедленно, справедливо или нет, становился объектом народной ненависти.
Уже несколько лет другой любимец короля, епископ Лауд, проводил реформу англиканской церкви, главой которой был король, сближая богослужения в ней с католическим, так милым всем английским Стюартам. То, что католики для большинства англичан были символом чуть ли не сатанизма, короля не смущало ни в малейшей степени. Шотландия, родина предков, уже фактически вышла из сферы правления Карла, вызревала для этого и Англия.
Оставить безнаказанным убийство множества англичан, среди которых были и люди состоятельные, влиятельные, король себе позволить не мог. Он сделал то, чего давно избегал: созвал распущенный им же самим парламент. Имей он возможность отправить английскую эскадру в Средиземное море сам – отправил бы не задумываясь. Однако бодливой корове бог рогов не даёт. На это у него не было денег. Дело дошло до того, что мавританские пираты совершенно безнаказанно грабили английское побережье и захватывали корабли возле английских портов.
Парламент собрался быстро. Озвученные королём слухи о гибели всех англичан, находившихся в Оттоманской империи (что не соответствовало действительности), произвели впечатление и на злейших антироялистов. Однако депутаты согласились выделить деньги при условии отдачи под суд королевского любимца, наводившего в это время порядок во взбаламученной Ирландии. Даже для идиота  в короне было ясно заранее, что это будет судилище без шансов на оправдание. И как в реале, король предал своего сторонника. Он согласился. Сдал Томаса Уэнфсуорта,  успевшего доказать свою преданность королю, а не своим взбалмошным прихотям, как предыдущий фаворит, Бекингэм. Отдал на расправу своим врагам. А потом и подписал вынесенный ими приговор о казни.
Зато на Темзе закипели работы. Большая эскадра готовилась к отплытию в Средиземное море для наказания негодяев, посмевших поднять руку на англичан. Правда, немалая часть выделенных на оснащение кораблей денег таинственным образом исчезла, но вряд ли кого это удивило.

Отредактировано Анатолий Спесивцев (17-01-2011 16:22:43)

+7

10

Третий, крайний на сегодня кусочек:

За дверьми с мушкетёрской охраной.
Париж, … апреля 1637 года от Р. Х.

Обычно ему удавалось с первого же взгляда определить, в каком настроении пребывал его величество. Но сегодня... Что же случилось сегодня? То ли король был в ударе, то ли он сам... стареет, теряет былой нюх.
- Опять испанская партия? – усмешка его величества вышла двусмысленной. – Ваше преосвященство не желает оригинальничать?
- Сир, на мой взгляд, испанская партия предоставляет игроку куда больше вариантов, нежели прочие, - с готовностью ответил Ришелье. Опять заготовка, никакой импровизации. Стареем, стареем...
- А вы готовы похвастать тем, что знаете ВСЕ возможные варианты? – еще ядовитее усмехнулся король, выдвигая вперед коня. – Увы, это не дано никому из смертных. Королевская игра... Кстати, вы наверняка слышали о последних событиях в Османской империи. Это еще широко не обсуждается, но... ситуация, на мой взгляд, требует серьезного к ней отношения. Шутка ли – гибель династии Османов!
Старик кардинал пронзил его величество неожиданно острым, молодым взглядом. Король в кои-то веки интересуется политикой?
- Должен согласиться с вашим величеством – ситуация в Блистательной Порте может взорвать европейское равновесие, - сказал он. – Последний живой Осман – сумасшедший старик, не способный продолжить династию. Следовательно, неизбежна борьба за трон между родственниками царствующей фамилии по женской линии и ...крымскими Гиреями, потомками Чингиз-хана. И борьба эта разгорится еще при жизни несчастного безумца.
- Предлагаете поставить на кого-то из претендентов?
- Мы обязаны контролировать политику Османской империи, кто бы ни был там у власти.
- Контролировать? – король коротко и – кардинал был готов поклясться, что ему не показалось! - не без гневной нотки рассмеялся. – Если я не ошибаюсь, алжирские и тунисские разбойники являются подданными турецкого султана, однако грабят наше южное побережье, несмотря на ваш контроль.
Сделав акцент на слове "ваш", его величество пребольно уязвил его высокопреосвященство. Но Ришелье – воробей стреляный. Не в первый раз, и даст Бог, не в последний.
- Сир, всё имеет свою цену, - сокрушенно, по-стариковски, вздохнул он. – Франция, к сожалению, слишком далеко, чтобы своими силами сдерживать рост варваров-схизматиков. Пусть за нас это делают варвары-магометане. И если для этого нужно пожертвовать сотней-другой французов, благородная цель сие оправдает, ибо при прямом столкновении с дикими ордами мы потеряли бы куда больше.
- По словам барона де Курменена, московиты вовсе не дикая орда, - возразил король, сделав очередной ход.
- Возможно, - согласился кардинал. – На мой взгляд, они вполне способны воспринять цивилизацию, но пока этого не произошло, допускать рост их влияния на европейские дела самоубийственно для Франции. Я не против, если московиты приобщатся к нашей культуре, но при этом они должны выполнять то, что мы им скажем. Никаких самостоятельных действий. Пока османы пили их кровь, мы были близки к поставленной цели. К сожалению, сир, сейчас эта цель всё дальше. Мы ведь сами не так давно стояли на пороге катастрофы...
- О, да, я помню тридцать шестой год, - не без самодовольства заметил король.
Намёк был бестактный: Ришелье очень не любил, когда ему напоминали о постыдном провале. Он, всесильный министр, глава Королевского совета, при известии о подходе испанских войск спрятался в своём дворце, как крыса в нору, а безвольный король вдруг проявил себя блестящим организатором... и спас Париж. Конечно, его величество получил свою долю фимиама, а его преосвященство отхватил самую натуральную "клизму", но напоминать об этом постоянно - увольте.
- Да, сир, - наилучший способ избавиться от очередной шпильки – лишний раз воспеть королю осанну. – Тогда лишь гений вашего величества уберёг нас от поражения. Однако сейчас стоило бы позаботиться, чтобы ваш будущий наследник, рождения коего вся страна ожидает в радостном нетерпении, был избавлен от необходимости проливать кровь французов на поле боя. Франция будет в безопасности, если за её интересы станут воевать другие.
- Например, турки, - король подхватил его мысль. – Крайне ненадёжные союзники, на мой взгляд.
- Если бы у нас был выбор, сир, я бы постарался залучить в союзники как раз Москву. Тогда любой германский союз щёлкнул бы в этих тисках, словно пересушенный орех. Империя – тоже не исключение. Но увы, московиты своевольны. Ими невозможно управлять столь же эффективно, как османами, потому мы делаем ставку на магометан. Их бесподобный фанатизм годится и в качестве оружия против имперцев, и в качестве противовеса московитам.
- Турки вырезали наше посольство. Варвары... Мне претит необходимость смазывать проржавевший механизм этого противоестественного союза французской кровью. Московиты хотя бы христиане, пусть и иного толка. И не грабят наши берега.
- Только оттого, что лишены возможности. Однако мне докладывают, что казаки, отринувшие покровительство польского короля, сделали первые шаги для создания флота. Увы, сир, для нас это плохая новость.
- Турки вряд ли потерпят корабли под чужим флагом в Черном море.
- Турки сейчас будут заняты выяснением, кто более достоин опоясаться мечом Османа. Если мы не вмешаемся самым активным образом, сир...
- Мы не вмешаемся, - неожиданно твердо заявил король.
- Но, сир, мы...
- Вы уже заключили мир с Испанией?
- Переговоры идут с некоторыми затруднениями.
- Вот когда вы изволите их преодолеть и предъявить нам проект мирного договора, тогда имеет смысл говорить о вмешательстве в дела черноморские. До тех пор испанский флот висит камнем на нашей шее. И если ваше высокопреосвященство забывает о сем незначительном обстоятельстве, то я не могу себе позволить подобную забывчивость.
- Шах, ваше величество, - кардинал, спасая остатки престижа, несколько сбил боевой настрой короля, выдвинув ферзя.
- Напрасная жертва, - его величество смахнул фигуру противника слоном. – Но не более, чем наши жертвы во имя союза с османами. Впрочем, кого вы считаете наиболее вероятным претендентом на их престол?
- Гиреев.
- Они слабы внутри султаната.
- Да, если их не поддержать. Хотя бы финансово. Ислам-Гирей не лучший полководец, но хороший политик. Обязанный нам, он поведёт султанат путём, выгодным Франции.
- Но его путь к Сералю будет долог и кровав.
- Тем лучше, сир. Чем более ослабнут османы, тем послушнее будут впоследствии.
- Надеюсь, вы правы, и ослабших османов не опрокинут первым же ударом усилившиеся московиты, - хмыкнул король. – Мат, герцог. Сегодня вам определенно не везёт.
- Вы сегодня совершенно непобедимы, сир.
- Не смогут ли австрийцы бросить освободившиеся войска с османской границы на нас или наших союзников?
- Такая опасность есть, и мы работаем над её устранением. К владетелю Трансильвании уже послано посольство. В нём верный человек, мой секретарь, я его Вам представлял, сир.
- Помню, помню… и про миллион ливров выбитых из наших несчастных подданных… тоже помню.
- Ваши подданные счастливы жить под вашим мудрым руководством!
- Судя по многочисленным жалобам доходящих до меня – не очень.
- Всё имеет цену. Слава и величие стоят немало. Зато трансильванский господарь прекратит сомневаться и двинет свою армию на Вену. Раньше его сдерживал от нападения на имперские земли султан, теперь такой помехи не существует, а Ракоци давно жаждет подмять под себя все венгерские земли.
- Но часть их под прямым управлением Стамбула!
- Это уже не наша проблема. Но у императора появится новый сильный враг, а у нас – шанс полностью реализовать совместные со шведами планы по разделу Германии.
- Император мира не запросит?
- Он уже втайне от испанских союзников пытается узнать наши требования для его заключения. Его манят не прикрытые войсками Белград и Паннония.
- И?
- А зачем, сир, нам сейчас мир с Империей? Мы только что договорились со шведами о его НЕЗАКЛЮЧЕНИИ на три года. И это в наших интересах. Ситуация в Европе неуклонно будет изменяться в нашу пользу, всё более и более. Какой смысл заключать мир с неразбитым врагом? Лучше уничтожить его армию и диктовать свои условия, не оглядываясь на его недовольство.
- Страна выдержит?
- Прекрасной Франции придётся потерпеть ради славы своего короля.
- Снова жертвы… Хм… Впрочем, не возражаю. Однако если испанцы посмеют выставить неприемлемые условия, ни о каком мире с ними – а следовательно, ни о каком активном вмешательстве во внутренние дела Османского султаната – не может быть и речи. Даже французских офицеров посылать туда нельзя, памятуя о печальной участи нашего посла. Деньги же Ислам-Гирею… пусть дадут наши союзники.
- О ком именно ваше величество изволит говорить?
- Помнится, вы говорили о некоем пункте договорённостей со Швецией по поводу Саксонии… Впрочем, оставляю это на ваше усмотрение. Но постарайтесь на сей раз не ошибиться, герцог. Нынче ошибки обходятся Франции слишком дорого…
Увы, сир, увы. Сегодня – и на долгие десятилетия вперед, как в реальой истории, которую переписывают казаки – определилась главная ошибка Франции: ставка на турок и враждебность к России. С не менее катастрофическими результатами. Но ни вам, ни стоящему одной ногой в могиле Ришелье этого понять уже не суждено. Только вашему блистательному сыну на излете долгой жизни дано было прозрение, но и наследники его не сделали должного вывода.
А зря. Всё могло бы быть по-другому...

Отредактировано Анатолий Спесивцев (18-01-2011 12:41:21)

+8


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Анатолия Спесивцева » Не нужен нам берег турецкий-4 (Азовская альтернатива-2)