Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Смоленское направление 3


Смоленское направление 3

Сообщений 1 страница 10 из 119

1

Новая бумага. Предыдущая здесь

+1

2

Этим же днём он отвёз в Хиславичи уже переодетое в костюм (подходящий для города, но никак не для сельской местности) тело, сильно избитое, без возможности опознания, но ещё тёплое, укутанное в термомешок с подогревом. Перед въездом в посёлок, по моему совету, надев на голову предателя полиэтиленовый пакет и отсчитав минут с пять, чтобы с гарантией, так как мразь оказалась очень живучей, он сдал задержанного в комендатуру вместе с рюкзаком. Поясняя свои действия тем, что немецкому офицеру нет смысла прятать свою форму и закапывать парашют. А то, что приложил вражину прикладом в нос, так не учили его иному способу.
Принимайте и про вознаграждение не забудьте. Что? Думали, за просто так по службу ходим? Не, это при Советах за идею горбатились, а при Гитлере за спасибо никак не можно. Коли платить не будете, то в следующий раз и взгляд в другую сторону отвести можно. Коровы нет, только карточки на продукты? Засунь эти карточки себе в жопу! Корову или лошадь давай! В приказе написано чёрным по белому, что за что положено. Да я за один шёлк с парашюта тёлочку смог бы выменять.
Приблизительно в таком ключе шёл разговор между Савелием Силантьевичем и Равдониксом в присутствии Майса, пока вроде бы лишившегося сознания предателя переносили в карцер. Прилеповец взял бы и боеприпасами, да только сказать такого не мог. Староста торговался, бургомистр подыгрывал, заместителю коменданта до их пикировок и дела не было, однако зарубку в памяти сделал — русский стал более меркантилен. Наконец-то немец вытряхнул на стол содержимое рюкзака, стал осматривать свёрнутую в рулоны форму и непроизвольно охнул.
— Спросите у старосты, он заглядывал в рюкзак? — спросил у Равдоникса Майс.
— А то, — после перевода ответил Савелий, — конечно заглядывал. Как бы я узнал, что его сюда везти надо. У меня на жидов-коммисаров нюх. Я б его всё равно бы прихлопнул, а тут, смотрю погон офицерский. Как сидор развязал, так и завязал обратно. Кто его знает, мож, секреты, какие? Меньше знаешь — крепче спишь. Слыхали про такую поговорку? Ага, знакома, как я погляжу.
Майс усмехнулся крестьянской простоте и, поставив себя на место русского, предположил: такой хапуга обязательно что-то стырил. Портсигар серебряный, кольцо золотое, часы или перчатки кожаные. С такими загребущими лапами быть иначе не может, надо бы спросить.
— Брал ли что-нибудь себе?
— Нет, ну ладно, ладно, — видя сверлящий строгий взгляд с прищуром, как у прокурора, Силантьевич пошёл на попятную, — пистолет у него с собой был. Симпатичный такой, германский. У меня и так оружия, раз-два и обчёлся. Отдать? Эх, забирайте, и так никакого прибытку.
С тем и отпустили Савелия Силантьевича, а Майс приказал доставить ему для допроса пленного. Минут через пять в комендатуре происходил переполох. Вызвали врача, но тот лишь смог констатировать смерть, возможно вызванную кровоизлиянием в мозг. Точнее он определить не мог, квалификации не хватало. Опросили охранника, клятвенно заверившего, что всё, как обычно, всего-то разок стукнул задержанного, игнорировавшего его команды. Как бил? Естественно ногой, в живот да в голову. Вот, даже капли крови на сапоге. Сплюнув от досады, Майс пошёл на доклад к Доллерману, а уже рано утром, из Хиславич выехала машина, везя вместе с окоченевшим трупом пухлый рюкзак в Починки. Уровень найденных документов был явно вне компетенции поселковых фашистов. Не дотягивал до него и унтерштурмфюрер СД, получивший их, зато некоторые снимки и калька карты прекрасно дополняли все его выкладки по недавнему делу, связанному с диверсией на аэродроме. На фоне полученных материалов, пропажа отряда охотников за головами, состоящего из проштрафившихся финнов выглядела рядовым сопутствующем событием. К тому же начиналось решительное наступление на Москву и все слали победоносные отчёты. Омрачать личный успех какими-то добровольцами было невыгодно. Необходимо было соответствовать, так сказать, общей температуре по больнице.

Отредактировано Алексей Борисов (26-03-2012 01:16:55)

+2

3

Алексей Борисов написал(а):

переодетое в костюм (подходящий для города, но ни как не для сельской местности)

никак

Алексей Борисов написал(а):

Не, это при советах за идею горбатились,

Cоветах

Алексей Борисов написал(а):

состоящих из проштрафившихся финнов выглядела рядовым сопутствующем событием. К тому же начиналось решительное наступление на Москву и все слали победоносные отчёты. Омрачать свой успех какими-то добровольцами было невыгодно.

так финны добровольцы или штрафники?

+1

4

Игорь14 написал(а):

так финны добровольцы или штрафники?

Добровольцы. Согласно документам, финских подразделений в 1941 г. в Починковском и Хиславическом районах не было. Но есть один нюанс. Бабушка мне рассказывала, что финны у них были. Во время оккупации в их доме размещался немецкий штаб. После освобождения следователь дотошно всё расспрашивал, а так как финнов боялись больше чем немцев, то и интересовались ими соответственно. Они называли себя добровольцами воюющими со Сталином.
Как известно, ягдкоманды состояли в основном из штрафников, в данном случае, эсесовец называет их так за то, что упустили гусеничный мотоцикл с диверсантами.

+1

5

Алексей Борисов написал(а):

Коли платить не будите, то в следующий раз и взгляд в другую сторону отвести можно.

будете

Алексей Борисов написал(а):

Не дотягивал до него и унтерштурмфюрер СД, получивший их, зато некоторые снимки и калька карты прекрасно дополняли все его выкладки по недавнему делу, связанного с диверсией на аэродроме.

связанному

Алексей Борисов написал(а):

На фоне полученных материалов, пропажа отряда охотников за головами, состоящих из проштрафившихся финнов выглядела рядовым сопутствующем событием.

состоящего

+2

6

***
С середины ноября, а вернее — ближе к концу месяца, гитлеровцы, которых приходилось встречать смолянам, вдруг будто полиняли, словно их пыльным мешком из-за угла хватили. Куда девалась прежняя барственность, чувство превосходства? Солдаты блицкрига обрели даже словоохотливость, стали заговаривать, учтиво вставляя герр или фрау, а не как раньше, русс швайне. Теперь между «кумпелями» (солдаты-приятели) можно было услышать такие слова как «сибиряки», «катюша», «Жуков». При этом, выговаривая, они крутили головами, будто и вправду узнали наконец цену и полнокровным дивизиям и гвардейскому миномёту и генералу Жукову. Всё чаще их разговоры сводились о ранениях, гарантирующих, отправку домой. Колёса Вермахта впервые за несколько лет войны получили прокол. Военная машина работала, могла двигаться, но уже не могла нестись с прежней скоростью.
По улице Крепостная в доме номер четырнадцать, в одном из многочисленных кабинетов, капитан отложил пару фотографий с лётчиками в сторону и, вооружившись увеличительным стеклом, стал рассматривать мелкий снимок. Из автобуса выходил высокий мужчина в дорогом пальто, рядом с ним, в учтивой позе унтерфельдфебель, а позади довольная физиономия лейтенанта. Увеличенная на пределе возможного карточка, являлась частью какого-то более крупного панорамного снимка, но именно эта часть находилась в вещах убитого разведчика. Кто сделал негатив, теоретически можно было выяснить, фигуранты известны, осталось только допросить, при каких обстоятельствах и когда происходила встреча этих лиц, рассчитать расстояние до автобуса и определить возможный круг лиц, находившихся в полученном радиусе. К концу дня он получит доклад заместителя, уехавшего ранним утром в Шаталовку, а пока, капитан контрразведки, изучал человек в штатском. На глянцевой фотокарточке он был обведён кружочком, словно мишень. На секунду абверовец задумался, пытаясь что-то вспомнить, вынул из кармана портмоне и, выложив из него снимок, где вместе с родственниками жены, сам был запечатлён на фоне окрестностей Боденского озера. Водя лупой от одной фотографии к другой, он вглядывался то в лицо старика, то в лицо, обведённое кружочком. Сомнений не осталось, человек у автобуса был копией тестя, будь тот лет на тридцать моложе. Даже учитывая возраст, основные черты лица повторялись на обоих фото в самых мелких деталях: нос, подбородок, выражение глаз. Невероятно, неужели он выполнит данное старику обещание. Господину Дистергефту капитан был обязан практически всем, и дело даже не в том, что отставной артиллерист, покинувший после революции Россию, фактически заменил ему отца, а их брак с Магдой был более чем счастливый, пятеро детей тому подтверждение; Клаус дважды спас его. Первый раз от голода, когда двадцать лет назад, во времена продовольственных карточек и хлебных хвостов, золотом заплатил его матери за половину дома и не позволил ростовщику забрать особняк за долги, а про второй даже вспоминать не хотелось. Шёл тридцать пятый год, его патрон Конрад Патциг ушёл со своей должности, хлопнув дверью, и началась чистка всех тех, кто сочувствовал Рёму. Началась эпоха, когда люди, считавшие возможным говорить, что Германия, где нет никаких свобод, где нет никакой гарантии ни для кого, где безраздельно правят голод и кнут, что этот режим не есть истинное царство свободы, прогресса и процветания — стали исчезать. Затем настала очередь других, до этого делавших вид, что тайная полиция есть суровая необходимость, а гласный суд обязательная привилегия. Враньё массовой пропаганды приобретало характер гипнотического внушения, и видящие факты — в упор не хотели их разглядеть. Это затронуло все слои Германии, и для Гюнтера, никогда не любившего Гитлера, для вида разделявшего идеи Рёма, настали времена ожидания. Неблагонадёжный — квадратик цветной бумаги приклеился к его личному делу. Таких в разведке не держат, а если отпускают, то только ногами вперёд. Старик тогда взял грех на душу и сдал своего знакомого, работавшего на британскую разведку ещё с Великой войны. Что у них там произошло, никто не знал, было лишь известно, что шпион помог семье Дистергефта выбраться из Крыма, хотя в воздухе витала версия о больших деньгах. Гюнтер напрямую обратился к Канарису и не прогадал. Ниточки от раскрытого агента потянулись далеко. Лейтенанта, сумевшего провести самостоятельное расследование, временно простили, ввели в группу разработки, а через несколько лет, начальник первого отдела рассказал о его возможной судьбе, не случись такого громкого успеха. И вот сейчас у него появилась возможность хоть как-то вернуть долг. Подняв трубку внутреннего телефона, он вызвал своего секретаря. Узнав, что машина с заместителем только что приехала из Шаталовки, Гюнтер спрятал свою фотографию в портмоне и открыл пепельницу.

Отредактировано Алексей Борисов (26-03-2012 19:38:04)

+2

7

Алексей Борисов написал(а):

Человек в штатском был обведён кружочком. На секунду он задумался, пытаясь что-то вспомнить,

Воспринимается, будто человек со снимка рассматривает фото...

+2

8

Подняв трубку внутреннего телефона, он вызвал своего секретаря. Узнав, что машина с заместителем только что приехала из Шаталовки, Гюнтер спрятал фотографию в портмоне и открыл пепельницу, стоявшую рядом с чернильницей. Выполненный из серебра пенал был не простой. Он состоял из трёх частей: машинки для скручивания сигарет, ёмкости для пепла и коробочки для спичек. Было в этом пенале и ещё одно отделение, очень крохотное, известное лишь хозяину. Там хранилась ампула с ядом. Австрийские сигареты, достававшиеся по пайку, капитан не любил. От ацетонового привкуса «Принц Генрих», «Милд сорт» его коробило, вызывая приступы кашля, и если бы, не умница-жена, снабдившая мужа контрабандным ароматизированным табаком, то давно бы выплюнул лёгкие. В предвкушении хороших известий, Гюнтер стал колдовать над сигаретой.     
Трынь-тррыннь, — зазвонил телефон.
Гауптман поднял трубку и утвердительно ответил на вопрос секретаря о готовности к докладу прибывшего лейтенанта, вынул из машинки готовую сигарету. Дверь отворилась, и едва Гюнтер поднял голову, а заместитель уже стоял у края стола с папкой под мышкой и коробком спичек в руке. Немногие знали, что капитан не терпит зажигалок и то, что лейтенант был среди них, говорило о степени отношений. Сидящий за столом офицер подвинул от себя блюдце, на которой лежали изделия его труда и, позволив дать подкурить, жестом руки предложил то же самое сделать вошедшему. Спустя минуту был произведён доклад, происходивший в форме беседы с использованием подручных материалов. Рапорт можно будет прочесть потом, а пока требовалось расставить всё по своим местам, получить первое представление.
— Снимали пятого ноября, — рассказывал лейтенант, — из всех лиц, которые запечатлены, мне удалось побеседовать лишь с ним, — указав спичкой на унтерфельдфебеля, — Фрицем Дорфманом. Юнкерс лейтенанта не вернулся с боевого задания девятого числа. Есть вероятность, что это его карточка, и она попала в руки русских.
— Прискорбно, продолжайте Зигфрид.
— Вот здесь, если представить этот коробок за автобус, должны были находиться механики, а вот где-то с этого места работал фотограф. С другой позиции, чтобы получить известный нам вид снимать нельзя. Нужно было находиться за автомобилем, его крыша в кадре. Слева взлётная полоса, справа ёлочки, остаётся курилка. К сожалению, после диверсии, пятеро из шести техников мертвы, выживший находится в госпитале, и допросить его пока не представляется возможным. Больше никого не было.
— Зигфрид, я доволен твоим пояснением и соглашусь, что снимали с того места, которое ты определил. К сожалению, фотографа ты не установил, хотя это задание для курсантской школы. Меня же интересует гражданский. Что он делал на военном аэродроме? Ты же всегда оставляешь важную информацию на потом. Порадуй.
Лейтенант приободрился, на мгновенье в его губ низошла улыбка, но он тут же взял себя в руки и продолжил говорить с вдумчивым выражением лица.
— Это профессор из конторы Розенберга. По штампу на номере автомобиля, которым он пользуется, удалось установить воинскую часть. Однако по документам такой номер не числится. Пришлось надавить на кое-кого, и выяснилось, что регистрацию провели с нарушением. Дело в том, что комендатура осталась прежняя, несмотря на изменение с тылового армейского района на тыловой район группы армии. Часть с этим номером полевой почты находится сейчас под Вязьмой, но действующие лица остались на месте. Я поговорил с офицером, который оформлял документы. Вся эта история с номерным знаком отдаёт душком, но вопреки всему, я установил местонахождение интересующего нас объекта, а дальше было просто. Где-то в районе посёлка Хиславичи, на север по реке у профессора особняк. Охрана аэродрома там была, говорят, маленький замок. Чинуши всегда забирают самое лучшее, — лейтенант с сожалением в голосе добавил, — да вы и сами знаете.
Кабинет, в котором происходила беседа, был убог и больше напоминал комнату для допроса: решётка на окне, светомаскировочные шторы, стол, три стула, лампа, шкаф и вешалка на треноге. Единственным украшением являлся массивный сейф, который не смогли эвакуировать. В принципе, найти место лучше было возможно, проблема стояла в безопасности и в том, что все служащие в этом здании готовились переехать в Москву, по крайней мере, свято в это верили.
— Полно, лейтенант. У каждого свои задачи. И если мы привыкли к аскетизму, то люди искусства и науки предпочитают тёплые обжитые места, пусть, даже и временно. Им там лучше думается. Продолжайте и не обращайте внимания на мои дополнения.
— Простите, отвлёкся. Все называют его герр профессор или как принято у русских, Петер Клаусович. Тёмная личность, вроде у всех на виду, а спроси что-нибудь конкретное — люди теряются. Был по своим делам и ничем не интересовался. Отмечают очень дорогую одежду на нём и водителя швабца.
— Личность водителя установили?
— Да, это дальний родственник профессора. Гефрайтер на посту разговаривал с ним. Сам он из пригорода Оберсдорфа, так он сообщил, что речь с таким акцентом  слышал только от своего деда, а тот со своих гор никогда в жизни не спускался.
— Интересное наблюдение, но вернёмся к объекту.
Он частый гость у лётчиков, заправляет у них свою машину и отсылает какие-то опломбированные посылки в Берлин. Кстати, когда вы сказали, что его лицо уже попадалось вам на глаза, вы были абсолютно правы. На аэродроме мне подсказали и даже показали вырезку из августовской газеты «Атака». И ещё, не знаю, насколько это важно, но он однофамилец с вашей женой. Фамилию я уточнил из журнала на КПП в Шаталово. Там он записан как Дистергефт. Журнал я изъял, Дорфмана, почитающего профессора как бога, привёз сюда. Это всё.
— А что за посылки, я не поверю, если не удалось, хоть что-то выяснить?
— Так, слухи. Баадер вывозил из Смоленска золото, вроде бы и Дистергефт к этому был причастен. Точно известно, что он провожал его самолёт.
— Что ж, поработай с эти Дорфманом, только осторожно. Выясни всё, что ему запомнилось в профессоре, жесты, привычки, ну, ты знаешь. Без четверти десять жду с полным рапортом.
Когда дверь за лейтенантом закрылась, Гюнтер хотел было позвонить своему приятелю в Берлин, дабы тот узнал по своим каналам о Петере Клаусовиче, но едва он взялся за трубку телефона, как передумал. Мало ли что последует за этим? Слишком много совпадений указывало на то, что на снимке сын его тестя, а если с ним что-то не так, то карьера завершиться очень быстро. Старик рассказывал, что ведёт переписку с Петером через каких-то людей Вильгельма, значит, всё это время профессор находился в России, и тогда вызывает сомнение его участие в команде Розенберга. С другой стороны, если он находился под присмотром абвера, то беспокоиться не о чем, но толика сомнения всё же оставалась. Не просто же так фотокарточка оказалась у шпиона, с такими вещами не шутят. А оружие, вернее патроны, которые были при нём? Экспансивные пули не фабричного изготовления. К чему такие сложности? Если Петера готовились убить, то использовали бы проверенные стандартные патроны. Хотя, иногда так поступают, когда хотят внести путаницу и сбить со следа. Вот только зачем использовали русского? Именно использовали, так как добыть форму, пошитую в Рейхе для аналогичной с абвером службы, у большевиков не проблема. Тем не менее, шпиона снабжают какой-то реконструкцией. Смешно звучало, но Гюнтер разрабатывал параллельно с основной, версию, где заинтересованным в убийстве лицом являлся, ни кто иной, как Баадер. Его так учили: отбросить явные факты и фантазировать, опираясь лишь на интересы сторон. Профессиональный разведчик чувствовал какой-то крючок, за который можно ухватиться, но ещё не видел его. Оставалось подождать, пока криптографы разберут шифровку русского. В случае успеха, это даст какую-нибудь зацепку. Обольщаться не стоит, скорее всего, это будет ничего не значащий текст о чьём-то здоровье или болезни, а может и простой набор фраз, который без шифровального блокнота равносилен стихам умалишённого. Но блокнот-то как раз есть, и если сложится — станет понятно в каком направлении искать. А пока, не владея этой информацией, он предположил ещё одну версию, что русские всё подстроили специально: шпион должен был убить Петера, умереть сам, а все улики указали бы на спланированную акцию из Берлина. Какую выгоду можно было получить из всего этого намешанного и переплетённого клубка, гауптман представлял очень хорошо. Там где блестит золото — обязательно льётся кровь.

Отредактировано Алексей Борисов (28-03-2012 22:15:32)

+4

9

Алексей Борисов написал(а):

Журнал я изъял, Дорфмана, почитающего профессора как бога зпт привёз сюда. Это всё.

+2

10

Когда дверь за лейтенантом закрылась, Гюнтер хотел было позвонить своему приятелю в Берлин, дабы тот узнал по своим каналам о Петере Клаусовиче, но едва он взялся за трубку телефона, как передумал. Мало ли что последует за этим? Слишком много совпадений указывало на то, что на снимке сын его тестя, а если с ним что-то не так, то карьера завершится очень быстро. Старик рассказывал, что ведёт переписку с Петером через каких-то людей Вильгельма, значит, всё это время профессор находился в России, и тогда вызывает сомнение его участие в команде Розенберга. С другой стороны, если он находился под присмотром абвера, то беспокоиться не о чем, но толика сомнения всё же оставалась. Не просто же так фотокарточка оказалась у шпиона, с такими вещами не шутят. А оружие, вернее патроны, которые были при нём? Экспансивные пули не фабричного изготовления. К чему такие сложности? Если Петера готовились убить, то использовали бы проверенные стандартные патроны. Хотя, иногда так поступают, когда хотят внести путаницу и сбить со следа. Вот только зачем использовали русского? Именно использовали, так как добыть форму, пошитую в Рейхе для аналогичной с абвером службы, у большевиков не проблема. Тем не менее, шпиона снабжают какой-то реконструкцией, словно не в курсе, что обер-лейтенант не будет шить повседневный мундир у портного. Жаль, нет возможности примерить её на труп, а то, что форма будет сидеть как влитая, гауптман не сомневался. Смешно звучало, но Гюнтер разрабатывал параллельно с основной, версию, где заинтересованным в убийстве лицом являлся, ни кто иной, как Баадер. Его так учили: отбросить явные факты и фантазировать, опираясь лишь на интересы сторон. Профессиональный разведчик чувствовал какой-то крючок, за который можно ухватиться, но ещё не видел его. Оставалось подождать, пока криптографы разберут шифровку русского. В случае успеха, это даст какую-нибудь зацепку. Обольщаться не стоит, скорее всего, это будет ничего не значащий текст о чьём-то здоровье или болезни, а может и простой набор фраз, который без шифровального блокнота равносилен стихам умалишённого. Но блокнот-то как раз есть, и если сложится — станет понятно в каком направлении искать. А пока, не владея этой информацией, он предположил ещё одну версию, что русские всё подстроили специально: шпион должен был убить Петера, умереть сам, а все улики указали бы на спланированную акцию из Берлина. Какую выгоду можно было получить из всего этого намешанного и переплетённого клубка, гауптман представлял очень хорошо. Там где блестит золото — обязательно льётся кровь. Обдумав все варианты, Гюнтер всё же снял трубку и приказал соединить с Минском. Через несколько минут он поболтал о старых добрых временах со своим бывшим подчинённым и попросил его отправить Магде телеграмму: «Петер справлялся о здоровье отца. Твой любящий муж».
Послание было отправлено, а вместе с ним из Минска ушло донесение в гестапо. Сам того не ожидая, Гюнтер запустил пружину механизма, о котором даже не догадывался. Спустя трое суток криптографы разродились. Мудреный шифр был частично расколот. Блокнот оказался бесполезен, так как шифровка кодировалась, скорее всего, по уничтоженной странице, а получившиеся фразы никак не увязывались в полноценный текст. Всё произошло случайно. Во время работы один из сотрудников обратил внимание, что первые и последние строчки цифр он когда-то видел в тридцать девятом в Испании. Тогда розыск сорвался, и агент с позывным «Профессор», подписывающийся четырьмя семёрками благополучно скрылся. Особенностью в той операции было обнаружение повторения цифр шифровального блокнота кратное четырём. Работа закипела и часть текста: «Профессор нашёл алтарь», легло на стол Гюнтеру, а ещё через день, после обработки лингвиста можно было ознакомиться со всей шифрограммой.

  «Документы в посылке указывают на то, что профессор нашёл месторасположение алтаря. Задействуйте вариант Азраил. Уходите по коридору 1. Гюрза».

Вариант, упоминающий бога смерти, означал ликвидацию. Гюнтер угадал, а теперь ещё и знал, что была посылка. В памяти всплыла беседа с Зигфридом. Ухватив удачу за хвост, гауптман затребовал данные о почтовых и любых иных перевозках с аэродрома Шаталовка за этот месяц. Вскоре он их получил и обвёл красным карандашом рейс Ju.52, вылетевшим восьмого ноября, и пропавшим без вести. Можно было предположить, что с этим самолётом летел опломбированный в стальном ящичке известный предмет. На листке бумаги стало вырисовываться дерево: с корневой системой, стволом, ветвями и плодами на них. На него была нанесена вся известная информация. Здесь был и Дистергефт, и Баадер, и погибший русский шпион, и неизвестный фотограф и даже Дорфман. Незанятым оставался ствол, и уж совсем туманным местом являлись корни. По опыту, Гюнтер знал, что редкие операции дают возможность заполнить всё дерево целиком. Известные случаи больше основывались уже на мемуарах, на основании которых бывшие противники дорисовывали и закрывали дела минувших лет. У опытного разведчика таких деревьев не более трёх за всю карьеру, для гауптмана это было второе. И всё было бы логично и завершено, если бы не шифровка. Исходя из обстановки на фронте, русские как-то слишком быстро провернули логистику подбора и доставки ящичка. Словно на месте падения «Тётушки Ю» уже стоял их самолёт, готовый вот-вот взлететь. Наблюдалась и ещё одна нестыковка. Любой мало-мальски подготовленный агент неукоснительно соблюдает правило уничтожения донесения после прочтения. Захватить шифровку можно лишь в трёх случаях: караулить возле рации, путём радиоперехвата, либо обнаружив почтовый ящик. В данном случае, ни о какой рации информации нет, придётся посылать специалиста на место задержания и всё хорошенечко рассмотреть. А посылать-то особо и некого. Все грамотные загружены работой по самые уши, а кого-либо не отправишь. Так и появилась возможность у Гюнтера навестить Дистергефта-младшего, находившегося где-то недалеко от интересующего района поиска. 
В борьбе не на жизнь, а на смерть, нельзя представить себе дела так, что вот с одной стороны беспощадные душегубы, а с другой – только безответные жертвы. Нельзя же думать, что у людей не выработалось тысячи способов открытого, тайного из-под тишка, и применённого к местности сопротивления. Да одних всякого рода изворотов любой крестьянин выдаст с ходу «на гора», не меньше дюжины, и это те, что никоим образом не связанные с православной моралью. Жизнь заставила, иначе в гроб. И не нужно представлять себе страдание непременно в ореоле святости. Смоляне мстили оккупантам как могли. Не так, как французы, стараясь заразить триппером как можно больше солдат или плевать в чашку с кофе в заштатном кафе; в Тур д´Аржан, к примеру, такого официанта прибил бы сам хозяин. Не так, как чехи, надевая чёрные рубашки в знак траура и выполняющие полторы нормы на военных заводах. Смоляне убивали. Сжигали свои дома вместе с немцами, закалывали вилами, топили в колодцах, рубили топорами, стреляли, наконец. Фашистская Германия поставила перед русским народом вопрос о борьбе не на жизнь, а на смерть — и поплатилась жизнью.

Отредактировано Алексей Борисов (31-03-2012 18:20:56)

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Смоленское направление 3