Плутоний — во многом металл уникальный. Но главное — это самое лучшее (на данный момент) топливо для ядерного оружия и запал для термоядерного. Именно использование плутония позволило создать ядерный заряд минимального размера. Но платой стала сложность конструкции. Сам оружейный плутоний в заряде представляет собой шарик 9 см в диаметре. Все остальное — это оболочка, источник нейтронов для начала реакции и много взрывчатки. Причем эта взрывчатка особая, особо расположенная и с особыми взрывателями. И особой схемой подрыва, само собой. И чем боле компактное изделие нужно, тем сложнее и «особее» все становится. Для изделия, упакованного в шестидюймовый снаряд, сложность конструкции становится просто запредельной. Тут и взрывчатка разных видов, с разной скоростью детонации; и взрыватели расположены с чуть ли не с микронной точностью; и оболочка из хитрого спецсплава и много чего еще.   
Но есть у плутониевого заряда одна особенность — не терпит он нагрева. При температуре плутония выше 30 градусов происходит фазовый переход в другую форму, исключающую нормальный подрыв. Меняется плотность и структура, плутониевый шарик теряет точную, тщательно рассчитанную конфигурацию. Итог: вместо нормального взрыва происходит «шипучка» - взрыв на порядки слабее запланированного с выбросом не сработавшего плутония в атмосферу. «Грязная бомба», попросту говоря. Огромное время полураспада, большая энергия альфа-радиации, практически не выводится из организма, очень токсичен, горюч. Но использовать оружейный плутоний таким образом значит выкидывать деньги на ветер. Оружейный - именно оружейный! - плутоний входит в лидеры самых дорогих металлов в мире, существующих в природе в виде долговременных изотопов. Но порой приходится делать и такое.
Подрыв главного ударного взрывателя снаряда инициировал цепочку подрывов вторичных детонаторов, образовавших «бегущую» волну детонации, которая в конце должна была равномерно обжать шарик плутония и запустить реакцию деления. Но перегретый плутоний и стекший от температуры припой в некоторых цепях изменили порядок подрыва и исказили течение реакции. Вместо положенных десяти килотонн взрыв потянул всего на 500 кг тротилового эквивалента, остатки плутония распылило в мелкую пыль. Ограниченное пространство и остальные заряды привели к тому, что эта металлическая пыль вспыхнула. Получилось и в самом деле что-то вроде объемно-детонирующей смеси, но нормально прогореть ей помешал недостаток кислорода. Спустя доли секунды скачек давления просто вынес все через шахту лифта в ангар и затем наружу.       

Снаружи все было очень зрелищно. До ужаса. Сначала дрогнула земля, причем заметно. Спустя долю секунды из-под ворот вылетели огонь, дым и куски металла. Минировать разбитые в хлам остовы машин, мешающие воротам закрыться, было делом явно ненужным: куски вылетели безо всякой помощи и взрывались уже в полете. Ворота, ведущие в  в базу, упали вниз и запечатали ее. Спустя секунду после этого земля содрогнулась еще раз, на этот раз очень сильно. Со склона с грохотом посыпались камни, мехи покачнулись,  а кое-кто из стоящих не удержался на ногах. Когда спустя несколько минут поднятая пыль улеглась, стал виден вход в базу. Огромная, толстая плита, закрывающая вход, явственно выгибалась наружу. Что бы там не случилось внутри, вход был перекрыт. И лезть для проверки внутрь никто желанием не горел.
В последствии, просматривая видеозапись всего описанного, Котинский заметил интересную деталь: ворота вниз упали не сами. Скорость движения была слишком велика, а части от машин из-под ворот вылетели не от удара изнутри, и от удара сверху. Словно что-то тяжелое сорвалось и ударило по верхнему краю опускающейся плиты, как молот по клину, вбив створку ворот в скалу и отрезав базу от внешнего мира. Герцог Кент явно не все сказал о системах защиты содержимого этой базы. Или он просто не все знал...   
Спустя час после такого эпического уничтожения опасного содержимого, от ворот базы двинулись две колонны. Одна ушла на восток, к космопорту, а вторая — на север, к перевалу Мгеберова.