Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Литературные переводы » Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"


Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Глава 20

Впервые за весь долгий день Сорд позволил себе несколько расслабиться, и тут же острая боль раскаленным железом пронзила все его тело. Лицо горело так, словно Дмитрий содрал с него половину плоти. Плечи ломило, и Гален пришлось опереть руку с зажатым в нее тазером о фонарный столб, чтобы унять дрожь. Однако боль не поубавила его мужества. Наоборот — она подогревала его, заставляя чувствовать всю полноту жизни. Сегодня все шло не так, как он планировал и на что рассчитывал, однако у него по-прежнему оставалось чувство победителя. И с этой уверенностью он мог спокойно смотреть в глаза своим пленникам, зная, что через какие-нибудь пару часов он узнает ответы на все мучившие его вопросы; правда, каким способом он сумеет из них все это вытянуть, пока представлялось с трудом.
Вдруг послышался изумленный возглас Ко, оборвавшийся на полуслове. Роф и Моргана встрепенулись и принялись чутко прислушиваться — в их глазах заискрилась надежда.
—  Не двигаться! — рявкнул на них Сорд и, повернувшись к Мартину, окликнул его, но половинник уже высунулся из-за припаркованного автомобиля и напряженно вглядывался в темноту, рассекаемую автострадой . Дождь припустил с неожиданной силой, и словно в ответ, Мартин завыл — громко и страшно.
И Гален увидел, почему.
По въезду на автостоянку двигался Сет, волоча за собой обвисшую и безвольную, словно тряпичную куклу, Мелоди. Одна гигантская лапа грубо держала женщину за талию, вторая раскачивала ее голову вперед-назад; в опасной близости от лица японки, по которому дождь гнал кровавые полосы, тускло поблескивали когти. Куртки на молодой женщины не было, и Сет держал ее таким образом, что ее обнаженная шея находилась всего в нескольких дюймах от клыков оборотня. Даже если Мелоди еще жива, ни о каком сопротивлении с ее стороны не могло быть и речи.
Враз обострившимся слухом Гален уловил, что Роф и Моргана позади него сдвинулись с места. Он резко повернулся, и они застыли, однако выражение их лиц однозначно говорило, что им известно, на
чьей стороне в данный момент преимущество.
Оборотень добрался до центра автостоянки и остановился — теперь их с Сордом разделяло не больше десяти футов, и Гален мысленно возблагодарил господа, увидев, как Мелоди открыла глаза и в упор глянула на него.
— Отпусти их, — прорычал Сет. Слюна из его пасти стекала прямо на гибкую шею Ко, смешиваясь с дождем. — Или этот человек умрет.
Сорд поднял руку и направил тазер на Моргану:
— Отпусти ее, иначе твоя  м а т ь  умрет.
В ответ оборотень бросил на него злобный взгляд, черные губы при поднялись. Он резко дернул Мелоди за волосы, откидывая ее голову назад, и Сорд услышал, как она судорожно сглотнула. Отчаянно моргая, чтобы справиться со стекавшими по лицу дождевыми струями, Гален пытался разглядеть, что станет предпринимать противник. Но Сет застыл, и Сорд понял, что игра пока идет с ничейным результатом.
— Отпусти человека, — повторил Сорд. — Мы уйдем, и тогда ты сможешь сам освободить свою мать.
Сет заколебался. Гален сделал шаг назад:
— Прекрасная сделка, Сет. Мы все выживем для следующей схватки.
Оборотень зарычал, и Сорд попытался вспомнить, что ему было известно в детстве о возможном поведении перемещенного в подобной ситуации. Однако в голову ничего не приходило — вероятно, потому, что до сих пор ни одному из перемещенных в подобном положении бывать не приходилось.
Сет задрал рыло вверх и залаял. Его челюсти вытянулись, сверкнули клыки:
— Тогда ты сделаешь меня Виктором клана Аркадий! Виктором, а не наследником!
С этими словами Сет высоко поднял Ко, широко раззевая пасть.
Вопль Сорда был исполнен бессильной ярости, боли и ужаса. Словно в замедленной съемке его рука с зажатым в ней тазером поднялась по направлению к Сету, чтобы остановить или хотя бы задержать его, но мысли опережали действие, и Гален знал, что уже слишком поздно, что ему не успеть. Пасть Сета раскрылась еще шире. Краем  глаза Сорд видел рванувшегося к Сету Мартина, видел бегущую за половинником Жа-Нетт. И знал, что им тоже не успеть. Слишком поздно.
Челюсти начали сдвигаться.
Оборотень плотоядно взревел, и неожиданно рев перешел в визг боли. В этот момент Ко дернулась, челюсти Сета, громко лязгнув, поймали воздух, и он рухнул на землю; острые когти проскрежетали по асфальту. В спине оборотня торчали два тонких проводка.
Другой конец проводов от стрелок тазера находился в двадцати футах от Сета и крепился к кронштейнам кресла Форсайта.
Сорд действовал почти бездумно. Он кинулся навстречу японке, которая, перекатившись по тротуару, села, стирая заливавшую глаза кровь. Затем она рванулась вперед, не обращая внимания на извивающееся в двух шагах от нее тело Сета.
— Адриан! — в голосе Мелоди смешались любовь и благоговение.
Гален подхватил женщину и прижал к себе. Что еще должно было произойти? Во что он их всех втянул? Во имя чего?
— Сорд! — послышался крик Жа-Нетт. — Сзади!
Сорд повернулся. Роф стоял, протянув связанные руки Моргане; в его пальцах был зажат кляп, который он извлек из ее рта. Моргана с ожесточением вцепилась зубами в грубый нейлон, стягивавший кисти Томаса. В мгновение ока прочный шнур оказался перегрызен, словно ее зубы были стальными. Темнолицый содрал повязку со своего рта; в его руках, потрескивая под проливным дождем, плясало голубое пламя.
Гален рывком поднял Ко на ноги. Она сделала шаг, затем потрясла головой, пытаясь справиться со вдруг нахлынувшей на нее слабостью.
— Нужно во что бы то ни стало добраться до фургона, — прокричал Гален женщине в самое ухо. — Нам нужно...
Мартин коротко взвыл, когда Сет поднялся с тротуара. Громовой  рык потряс воздух: вцепившись руками в тянувшиеся из его  спины провода, оборотень с силой выдрал обе стрелы из своего тела. Затем он прыгнул вперед, и Сорд увидел, как кресло Форсайта, влекомое чудовищной силой, покатилось вдоль въезда на автостоянку.
— Сбрасыватель! — что было силы закричал Сорд ученому. — Включи сбрасыватель!
Адриан пытался дотянуться до нужной клавиши на ручке кресла, но Сет так дергал провода, что ученому это никак не удавалось. В этот момент пушечным ядром в оборотня врезался Мартин; Сет отлетел в сторону, кресло Форсайта резко накренилось вправо и опрокинулось на землю. Сорд видел, как из очков ученого вырвались два тонких лазерных луча и, коснувшись мокрого асфальта, тут же исчезли. Но времени помогать Форсайту не было — Мартину приходилось круто.
Ко и Сорд одновременно достигли Сета, когда тот вырос над  половинником. Сомкнув перед собой в замок передние лапы, оборотень с убийственной силой опустил их вниз.
— Не-е-ет! — прорезал воздух крик Жа-Нетт, и смертоносный удар был отклонен буквально на дюйм, лишь задев голову Мартина вместо того, чтобы раскроить ее. Жа-Нетт согнулась пополам, совершенно обессилевшая после только что проведенной транслокации.
Сет изумленно вскинул голову, пытаясь понять что же ему помешало. Руки Мартина вцепились оборотню в могучую грудь и живот. Сет отскочил назад, рыча и стеная одновременно. Половинник взвился в воздух и принял боевую стойку — показалось даже, что он немного вырос. Оборотень, оказавшись с ним лицом к лицу, присел и выставил перед собой когтистые лапы.
— Пульвелизатор! — закричала пришедшая в себя Мелоди, бросаясь к газону. — Где куртка?!
— У меня есть! — отозвалась девочка, обходя Сета с другой стороны.
— Кидай  сюда! — Ко подняла обе руки вверх.
Жа-Нетт, выдернув пульвелизатор из кармана своей красной куртки, транслоцировала его японке. Оборотень проводил взглядом мелькнувшую в воздухе банку.
— Так это  о н а! — взревел он, отворачиваясь от Мартина. Половинник бросился на противника, но тот одним движением стряхнул Мартина с плеча. — Тебе не удастся отнять у меня добычу, — прохрипел Сет и двинулся вперед. Прямо по направлению к Жа-Нетт.
Сорд рванулся на перехват. Ко закричала, краем глаза Гален увидел Мартина, с трудом поднимавшегося на ноги. Затем перед его  взором мелькнула мохнатая лапа — удар пришелся Сорду прямо в грудь, и Гален почувствовал, что его поднимает в воздух. Упав на спину, он тщетно пытался вздохнуть.
А затем все перекрыл крик Жа-Нетт. Собрав все силы, Сорд перекатился на мокрую траву газона и увидел Сета, высоко в воздух поднявшего маленькую негритянку и победно завывавшего. В этот момент на оборотня бросилась Ко. Нога Сета ударила женщину в грудь, и Мелоди со всего размаху, перевернувшись в воздухе, въехала лицом в землю, выронив пульвелизатор. Тут оборотня атаковал пришедший в себя Мартин — совершив невероятный прыжок, он повис у врага на плечах, впившись в мохнатую шкуру зубами и когтями. Сорд поднялся на ноги, взглядом отыскивая пульвелизатор. Сет резко повернулся — Мартин, не удержавшись, отлетел в сторону, — затем, ухватив Жа-Нетт за щиколотку, нанес ею удар половиннику. К счастью, последний успел пригнуться, и девочка не пострадала.
Визг, исторгнутый Жа-Нетт, больше всего напоминал завывание полицейской сирены.
— Мелоди! — отчаянно взывала она, в то время как оборотень медленно подтягивал ее к себе.  — Мааартииин! — когда Сет прижал ее к груди. — Ма-а-аааа-ма-аааа! — когда клыки вонзились в ее горло, а мощные челюсти сжались, и продолжали сжиматься до тех пор, пока девочка не умолкла.
Гален вдруг почувствовал, что утратил контроль над собой. Ноги и руки вдруг сделались ватными и какими-то чужими, и он тяжело рухнул на колени.
Тело Жа-Нетт дернулось в последний раз и застыло. Ее руки и ноги болтались, как у тряпичной куклы, в то время как Сет шумно высасывал кровь из ее шеи.
Сорда вывернуло прямо на траву; ни говорить, ни думать он не мог.
Ко, стеная, лежала у ног оборотня. Она сделала попытку подняться, и Сет, не прерывая своего омерзительного занятия, пнул ее в живот. Задохнувшись, Мелоди вновь опустилась на землю.
А затем Сорд услышал звук, который до сих пор ему не приходилось слышать: словно тысяча гвоздей одновременно проскрежетало по тысяче стальных пластин, словно небеса разверзлись и выпустили на землю разъяренных демонов.
Это кричал Мартин.
И в глаза его горел бойцовский огонь.
Мартин снова раскрыл рот, и, казалось, ад вырвался наружу.
Сет отшвырнул обескровленное тело девочки в сторону,  и на мгновение внимание половинника было отвлечено, чем оборотень не преминул воспользоваться — взвившись в воздух, словно пружина, Сет неожиданно возник перед самым носом половинника и, сцепив могучие руки в замок, нанес сокрушительный удар Мартину по голове. Последний растянулся на земле и потерял сознание.
Наклонившись, Сет ухватил Мартина за ногу и поволок его к музею.
Сорд продолжал корчиться на траве. Он чувствовал себя полностью  опустошенным и наголову разбитым.
В поле его зрения появились две ноги. С трудом подняв голову, Сорд взглянул на Томаса. Кровь и слезы, смешавшись с дождем, мешали четко видеть.
Привес на корточки, посвященный схватил Галена за волосы, с силой отведя его голову назад.
— Вот теперь у тебя есть все, о чем ты мечтал, — с голосе темнолицего слышалась издевка. — А наказание... в наказание тебе придется жить со всем этим в душе.
О разжал пальцы, и Сорд зарылся лицом в грязь.
— Прощай, малыш Гален. Больше мы никогда не встретимся.
И это было все.

0

22

Глава 21

В каком-то оцепенении Ко смотрела на то, как оборотень, по-прежнему волоча потерявшего сознание Мартина за ногу, в сопровождении Рофа и Морганы скрылся в дверях музея. Затем Мелоди медленно приподнялась и села, не обращая внимания ни на дождь, ни на кровь, которую она выкашливала из легких. Что-то ушло на нее. Нечто более сильное, чем ощущение полного онемения в области ребер — последнее, скорее всего, объяснялось шоком после внутренних переломов. Нет, здесь крылось что-то совсем иное, мысль о котором японка бессознательно гнала от себя.
Тут взгляд ее остановился на подранной красной курточке, пузырившейся вокруг неподвижно лежавшей фигуры, казавшейся бесформенной, и молодую женщину вдруг словно что-то ударило изнутри: Жа-Нетт!
С трудом поднявшись, на подгибающихся ногах Мелоди двинулась к девочке. Голова Жа-Нетт была почти отделена от туловища, невероятно огромные детские глаза невидяще смотрели в небо, откуда низвергались потоки воды.
Ко подумала, что должна была бы что-то ощутить — горечь, скорбь, — или удариться в слезы. Все это было бы приемлемо. Но, странно, она ничего не ощущала. Словно в тот момент, когда клыки Сета впились в шею маленькой негритянки, все чувства покинули Мелоди.
Японка медленно отвернулась от маленького тельца и увидела Сорда, распростертого на траве футах в двадцати от Жа-Нетт. "Надеюсь, он мертв", подумала она, но тем не менее продолжала двигаться — как робот. Форсайт по-прежнему висел на опрокинутом кресле, будучи пристегнутым к нему ремнями безопасности. Так, в первую очередь нужно позаботиться о нем — теперь это становилось ее основной обязанностью, ничего больше не имело значения.
— Ты спас мне жизнь, — поднимая кресло, безжизненным тоном произнесла Мелоди. Адриан смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Ко понимала, что она должна тоже что-то чувствовать по отношению к нему; когда-то она знала, что именно, но не могла вспомнить.
— Спасибо, — повторила она и, склонившись над ученым, поцеловала его. Наверное, так правильно, пронеслась мысль. Форсайт дико глянул на нее. Двумя пальцами он с невероятной скоростью принялся стучать по клавиатуре, но индикаторы оставались немы, а экран компьютера слепо смотрел в ночь. Похоже, кресло получило серьезные повреждения.
— Сейчас найду твои очки, — проговорила Ко, принимаясь за  поиски. Потом, думала она, потом мы с ним будем долго  беседовать, когда наконец я доставлю его к себе. Именно к себе,  никуда больше. И никакой Голубятни. Никогда.
Японка рылась в траве, отыскивая отблеск Форсайтовых очков. В  каких-нибудь двух-трех сотнях футов от нее по шоссе проносились  автомобили, но она их не слышала. Точно так же не обратила  внимания Мелоди и на человека, вынырнувшего из темноты, который,  пошатываясь, шел к ним, бережно прижимая к груди красный  сверток. Ко не хотелось смотреть на него, не хотелось видеть  того, что он несет, не хотелось даже слышать звука его голоса. Но что-то заставило ее все это сделать.
Перед ней, осторожно держа на руках неподвижное тельце Жа-Нетт,  словно баюкая живого ребенка, стоял Гален Сорд.
— Они захватили Мартина, — сказал он.
— Мне все-равно, — отозвалась Мелоди, напряженно вглядываясь в  траву, словно одновременно с очками Форсайта она могла отыскать  ответы на все терзавшие ее вопросы, и еще нечто большее — то,
что несколько минут назад ушло из нее.
— Но ведь кто-то должен об этом позаботиться, — как можно  мягче возразил Сорд.
Перед ее глазами была лишь грязь и взрыхленная трава — свидетельства недавней схватки.
— Я ненавижу тебя, Сорд, — и это тоже было правдой. Хотя ей казалось, что вряд ли когда-нибудь чувство ненависти, как и  любое другое чувство, вернется к ней снова.
— Я знаю. Но это не имеет значения.
— Ничто не имеет значения.
— Ты ошибаешься, — Гален крепче прижал тело девочки к себе. — Это имеет значение для Жа-Нетт. И для Мартина. И для тебя.
— А Адриан?
— Он спас тебе жизнь.
— Ну и что.
— Жа-Нетт спасла жизнь Мартину. Разве можно не принимать этого во внимание?
И вдруг Ко почувствовала, как что-то начинает подниматься в ее душе. Где-то там, глубоко внутри, накапливались слезы, стремясь вырваться на свободу.
— Что тебе от меня нужно? — спросила Мелоди, по-прежнему глядя вниз.
Сорд опустился на колени и осторожно уложил тело Жа-Нетт на траву. Красный капюшон поддерживал ее безжизненную голову.
— А что ты можешь дать?
— Тебе? — Ко выплюнула это словно проклятие.
— Дело уже не во мне, — Гален снова поднялся и, склонив голову, застыл над девочкой. — Здесь уже нечто большее, нечто более важное.
— Что?! — истерика вырвалась наружу, и Ко прижала руки к лицу, ощущая ладонями жидкость, не имеющую ничего общего ни с дождем , ни с кровью.
— Они — это ЗЛО, Мелоди.
Она ударила его, потом еще и еще, пока у нее не иссякли силы, и тогда, схватив ее за обе руки, Гален прижал молодую женщину к себе, столь же бережно и нежно, как только что прижимал тело мертвой девочки.
— Ты хочешь сказать, что мы какие-то иные, не такие, как все?
Она ощутила, как охватившие ее объятия напряглись, и вдруг поняла, что в нем что-то изменилось, что он стал каким-то другим.
— Я не знаю более, кто мы. Я даже не знаю, кто я. Но уверен в одном — мы, именно мы, должны их остановить.
— Почему мы? — тихо спросила Ко. — Почему?
И тогда Гален Сорд дал именно тот ответ, единственный, который она могла принять, и который мог вернуть ей все то, что Мелоди, казалось, было утрачено навсегда.
— Потому что только мы в состоянии сделать это.

0

23

Глава 22

Всю дорогу, пока Сорд и Ко катили его кресло к фургону, Форсайт провел с закрытыми глазами. Он ничего не мог с собой поделать. Тело Жа-Нетт покоилось у него на коленях, словно спящий ребенок, и он не отваживался взглянуть на него. Впервые он порадовался тому, что его паралич не дает его телу возможности чувствовать чьего-либо прикосновения, исключая лица и двух пальцев. Но даже так он ощущал тяжесть смерти.
Ночь превратилась в катастрофу — в этом сомневаться не приходилось. Первоначальное возбуждение, охватившее ученого в тот момент, когда он покинул Голубятню для участия в операции, отчаянный бросок навстречу опасности, когда нажатием клавиши он послал две стрелы прямо в спину оборотню, спасая Ко, все эти эмоции ушли вместе с жизнью девочки. Поиски Сорд перестали быть просто интеллектуальным преследованием, и, хотя Форсайт иногда обижался на него, все же то, через что пришлось пройти Галену, казалось Адриану слишком уж большим наказанием.
Впрочем, тут же напомнил себе ученый, никто не заслуживает того, сквозь что ему приходится проходить, и его паралич явился следствием ошибки Сорда. Похоже, события приняли такой оборот, что в силу вступил закон компенсации.
— Пожарные машины уехали, — произнесла Ко, и в этот момент кресло въехало на тротуар. — И полицейских не видно.
— У кланов должны быть связи во Втором Мире, — отозвался Сорд. — Чтобы оставаться незамеченными, им необходимо знать, что творится в полицейском управлении, в репортерской службе...
— Похоже, Транк подозревает о чем-то подобном. Он ведь недаром выплеснул на тебя море информации обо всех этих аномальных случаях.
Прислушиваясь к беседе, Форсайт машинально принялся давить на клавиши, позабыв о то, что бортовая система неисправна. Конечно же, кланы должны располагать агентурой во всех основных социальных структурах и организациях. Полиция, газеты, даже правительственные учреждения. Для того, чтобы выжить в современном мире, им просто необходимы наблюдатели, находящиеся на каждом уровне социальной пирамиды, к которым должна стекаться любая информация извне, касающаяся деятельности кланов. Затем эта информация должна быть приостановлена или, еще лучше, преподнесена широкой публике в надлежащем виде. Это же просто, как дважды два. Теперь ученый мог с уверенностью сказать, каким образом функционирует подобная система, причем управлять ею из года в год становится все легче благодаря тому, что технология сбора данных усложняется, давая все больше возможностей преуспеть в деле искажения фактов. правда, без компьютера эти мысли не могли покинуть головы Форсайта. Он вздохнул, но остальные не обратили на это внимания, продолжая беседовать.
— Может быть, и Мартину что-нибудь об этом известно, — предположил Гален.
— Если нам удастся заполучить его обратно.
Адриан почувствовал, что кресло замедлило ход.
— Если мы не вернем его обратно, то вместо него заполучим Сета. И я уверен, что ему будет что нам порассказать. — В голосе Сорда чувствовалось нечто большее, чем просто необходимость найти свою семью, и ученый сразу же понял, что именно — жажда мщения.

Час спустя, после установки скрытых зарядов вокруг музейного входа, Сорд и Ко вновь оказались у разрушенной двери в северной стене здания, изучая длинные тени внизу, в холле.  В тишине сухо щелкнула винтовка Ко, когда та, передернув затвор, загнала заряд в казенник.
— Служба безопасности музея должна была бы уже закрыть этот проем, — заметила японка.
Сорд внимательно осмотрел помещение, пытаясь уловить малейшее движение. Ничего. В его трансмиттере послышался механический голос синтезатора Форсайта:
— Сегодня еще кто-то на стреме.
Гален извлек из куртки газовый пистолет и проверил обойму. Как и в винтовке Ко, в нем не было больше стрелок, начиненных транквилизатором. Ситуация зашла слишком далеко, и теперь все стрелки были заправлены раствором галида серебра — Сорду хотелось, чтобы перемещенные вместо крови ощущали огонь, пока серебро не доберется до мозга и не разорвет его.
— Давайте, — произнес механический голос Форсайта. Пока Гален
переодевался в куртку и джинсы и пополнял боеприпасы, Ко на скорую руку подключила центральную систему кресла к генератору двигателя. И до тех пор, пока двигатель припаркованного фургона работал, Адриану хватало энергии для того, чтобы накрыть радиоволнами половину города; словом, куда бы ни завела их дорога, они по-прежнему оставались в радиусе действия приемо-передатчика ученого.
Дорога на Церемонию, как говорила Моргана. Другие улицы, как называл их Мартин.
— Опять начинаем с самого начала, верно? — тихо произнесла Ко. Она взглянула на Сорда, и он увидел знакомый бойцовский блеск в ее глазах. — С охоты за Мартином.
— И опять тем же заканчиваем.
Они принялись спускаться в подвал.
Гален рассказал Форсайту и Мелоди, что ему удалось вынести из противоборства с Морганой и Рофом. Перемещенные в человеческом обличьи, приглашенные на бал Общества Св.Линуса, согласно заранее оговоренной схеме должны были покинуть музейную ротонду. Моргана упомянула, что к моменту появления пожарных, в подвал спустилось порядка сотни перемещенных. Томас сказал Сету, что, как только пожарные уедут, те из перемещенных, которым надлежало скрыться с появлением неожиданных гостей-людей, смогут постараться вернуться к Проходу.
Форсайт решил, что лучшим вариантом для Сорда и Ко будет спуститься как можно глубже под музейную ротонду и обождать. Поскольку, похоже, обычная охрана этой ночью в здании отсутствовала, для разбежавшихся оборотней не составит особого труда вновь вернуться к месту сбора. А как только Гален с Мелоди отыщут перемещенного, за которым можно будет проследить, Форсайт введет в действие план, обеспечивающий отсечение остальных перемещенных от главного входа.
Во всей предстоящей операции самым узким местом было время. Из того, что говорила Моргана, Сорд заключил, что Церемония Превращения состоится на рассвете, хотя до конца уверен в этом не был. Должно быть, в Первом Мире оперировали иными картами и времяисчислением, отличными от таковых во Втором, и, если Проход, скрытый глубоко под музеем, ведет через Двери, то Церемония может состояться в любой другой точке мира соответственно времени наступления местного рассвета.
Ко, задержавшись в прихожей, извлекла лазерный дальномер, навела его на едва видимый в темноте фургон и взглянула на красные цифры, почти мгновенно возникшие на индикаторе прибора.
— Двести шестьдесят футов, — сообщила она.
— Еще сорок, — отозвался Форсайт. — Гости достигли главного входа.
Мелоди вернула дальномер на место. Прихожая заканчивалась Т-образным перекрестком футах в десяти от нее.
— Ротонда в тридцати футах за этой стенкой, Сорд. Направо или налево?
Гален заглянул на угол. Оба ответвления поперечного коридора казались совершенно одинаковыми: серый кирпич, сквозь подранный кое-где старый желтый линолеум проступал еще более древний камень. Но в конце ответвления, ведущего налево, свет был погашен.
— Вот сюда, — Кивнул Сорд. В темноту.

Форсайт, расслабившись, если это понятие могло подходить парализованному человеку, возлежал в своей кресле в фургоне. Он знал, что его правая рука серьезно повреждена, но ничего не чувствовал. Утром можно будет ею заняться, а пока он должен делать свое дело, на благо Сорда — думать,  планировать, быть глазами Гален на улице, сообщать о перемещении неясно видимых в сумерках фигур вокруг музея, о то и дело вспыхивавших в разных местах ручных фонарях.
На мгновение закрыв глаза, ученый мысленно нарисовал план музейного подвала, обозначил на нем положение Сорда и Ко и интерполировал его относительно других помещений здания. Это оказалось даже проще, чем играть в шахматы без доски с компьютером в Голубятне. Но почему все-таки Музей Естественной Истории?  Форсайт призадумался. Если перемещенные могли пользоваться Дверьми, чтобы попасть на Церемонию, то они в состоянии каждый индивидуально прибыть со всего мира и незамеченными собраться в какой-нибудь глуши. Нет, не годится. Должно быть, количество Дверей каким-то образом ограниченно, или их содержание слишком дорого и на это расходуется много энергии.
Адриан подумал, что Церемония проходит в особом месте по определенной причине. Скорее всего, из соображений скрытности. А где еще лучше скрытно провести Церемонию, как не в привычном убежище? Судя по-всему, Церемония Превращения происходит в анклаве клана Аркадий. И, если в качестве места сбора выбран музей, то анклав должен находиться где-то неподалеку.
Ученый взглянул на план расположения близлежащий улиц города. К востоку к ним примыкал парк. Наверное, Церемония состоится именно там, с наступлением темноты, но гораздо севернее, подальше от уличного движения и пешеходов. Западнее располагались Колумбус, затем Бродвей, нагромождение жилых кварталов над складами и ресторанами, куда можно попасть без особого труда. Но к северу и югу, вдоль западной стороны Центрального парка, протянулись кварталы надежно изолированных от окружающего мира тщательно охраняемых особняков. Право собственности отпугивало от этих кварталов нежелательных гостей. Все, что необходимо, доставлялось вооруженной охраной. Великолепное место для анклава! Форсайт ощутил азарт первооткрывателя. Где-то совсем рядом, в одном из массивных, безликих зданий, глядящих на Центральный парк, в самом сердце города обосновался сонм оборотней.
Сколько же еще подобных мест существует? Какие монстры населяют их, какие посвященные, желающие оставаться невидимыми? И в скольких еще городах? В каких еще небольших городишках нашли пристанище выходцы из другого мира? Сколько ферм следует обходить в ночное время десятой дорогой? Они могут быть где угодно, возбужденно подумал Форсайт. Но в данный момент следовало полностью сосредоточиться на перемещенных клана Аркадий.
В семи кварталах к югу, в центре Линкольна, удобнее всего спрятаться значительному числу людей, не привлекая всеобщего внимания. Следовательно, анклав должен располагаться к северу от музея. Причем совсем близко.
Где-то рядом, думал ученый, в то время как его пальцы проворно бегали по клавиатуре, передавая только-что сделанное заключением Сорду и Ко. И везде.

Затопившая коридор тьма в мерцала зеленоватым сиянием в приборе ночного видения, который Сорд, не обращая внимания на повязку, которую наложила японка на порез, нанесенный Дмитрием, плотно
прижимал к лицу. Анестетик все еще действовал, и поэтому болевых ощущений не возникало. Послышался щелчок дверного замка, но в приборе по-прежнему не было ничего, кроме мерцания.
— Ты слышала? — прошептал Гален.
За его спиной Ко повела из стороны в сторону блюдцем звукоулавливателя, прижимая наушники к уху.
— Справа, в футах в двадцати-тридцати.
Они бесшумно двинулись вперед, сопровождаемые бледно-зеленым огоньком, горевшим на приборе ночного видения.
Двадцатью двумя футами ниже, в холле, с правой стороны, они обнаружили закрытую деревянную дверь. Сквозь окуляр прибора Сорд различил призрачные буквы, начертанные на двери: "Моллюски. Артроподы. Длинный период", и взглянул на Ко. Японка поднесла микрофон ближе.
— Шаги, — прошептала она. — Двое.
Сорд коснулся пальцем клавиш передатчика и набрал контактный код. В ушах послышалось бормотание механического синтезатора Форсайта:"...существует довольно высокая вероятность того, что Церемония состоится в анклаве клана Аркадий. Частный особняк к северу от западной окраины Центрального парка..."
Сорд и Ко удивленно переглянулись, но отвечать не рискнули.
"Если у вас есть выбор, тем временем продолжал синтезатор, то идите на север".
Мелоди сложила звукоулавливатель и сунула его в карман куртки. Затем натянула на голову широкую повязку с наглазным щитком таким образом, чтобы щиток прикрывал один глаз. Сорд сделал то же самое, убрав прибор ночного видения, и извлек галогенный фонарь. Держа палец на кнопке фонаря, другой рукой Гален надавил на латунную ручку.
Послышался знакомый щелчок — дверь оказалась незапертой.
Услышав этот звук, Сорд понял, что фактор неожиданности ими утрачен, если таковой вообще существовал. Распахнув дверь, Гален надавил на кнопку, заливая помещение мощным световым конусом.
В первый момент он увидел две пары глаз, сверкнувших в двадцати футах от него, в которых отразился алмазный блеск. Одна пара глаз располагалась на уровне человеческого роста, вторая — над самой землей. Затем донеслось шипение, и в ту же секунду грохнула винтовка Ко.
Ужасный вопль разорвал воздух. Сорд рванулся вперед, и причудливые тени, отбрасываемые в свете мощного фонаря многочисленными полками, пришли в движение и заплясали, словно волны разбушевавшегося моря.
Тут он увидел, кому эти глаза принадлежали — двух женщин в сари, которых Гален встречал на приеме. Одна нагнулась, готовая к прыжку, выставив перед собой руки с искривившимися, словно когти, пальцами. Вторая распростерлась в двух шагах от потайной двери, спрятанной в старом деревянной комоде. Ее неподвижные руки были крепко прижаты к горлу, в котором глубоко засела стрелка Ко. Лицо женщины словно провалилось внутрь и почернело — смерть наступила мгновенно.
Вторая женщина кинулась на Сорда. Схватив с полки первый попавшийся ящик с образцами, он запустил им в нее; от удара ящик разлетелся, на пол посыпались небольшие бледные раковины. Удар задержал врага буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы стрелка японки нашла свою цель. Женщина рухнула лицом вперед, корчась в агонии, но сил на последний вопль у нее не оставалось, и она, издав негромкий хрип, когда воздух покинул безжизненные легкие, замерла неподвижно.
Сорд оттащил тело первой женщины от потайной двери, замаскированной под запыленный ствол дерева и достаточно широкой, чтобы пропустить одновременно двоих людей внутрь либо выпустить наружу одного перемещенного.
Пока Ко запирала дверь в помещение, Сорд вкратце рассказал Форсайту о том, что они обнаружили.
— Вперед, — проскрипел голос синтезатора.
Гален и Мелоди нырнули в черный прямоугольник потайной двери. Снова наступила очередь ученого включиться в игру.

Развернув кресло, Адриан оторвался от коммуникационной консоли и взглянул сквозь окно фургона на музей.
У главного входа притормозило такси, из которого выбрался мужчина во фраке. Возле ряда длинных каменных скамеек, примыкавших к ступеням, его ожидали трое. Как только все вошло в норму, перемещенные начали возвращаться.
Еще десять секунд, подумал Форсайт. Затем набрал код на клавиатуре, и из микрофона радиотелефона донесся длинный гудок. После четвертого гудка из динамика послышался заспанный голос Кендалл Марш: "Час от часу не легче..."
Адриан набрал следующий код, и синтезатор принялся монотонно отрабатывать программу, заложенную ученым заранее:
— Это Адриан Форсайт. Я работаю с Галеном Сордом. Он предлагает вам немедленно вместе со своей видеорепортерской командой прибыть ко главному входу Музея Естественной Истории.
— Похоже на голос одного из этих компьютеров, которые обычно выставляют на распродажу, — скептически отозвалась Марш. — Ну что еще там стряслось?
М-да, похоже, Сорд несколько переоценил себя, заявив, что эта женщина примчится по его первому зову. Пальцы Форсайта запорхали по клавиатуре.
— Я спрашиваю, в чем дело? — повторила Марш. На этот раз голос ее был более ясным, в нем чувствовалось нарастающее раздражение.
— Слушайте, — произнес синтезатор, после чего Адриан переключил радиотелефон на внешние микрофоны фургона и ввел последний код.
Восемь зарядов, установленных Мелоди под колоннами главного входа в музей, сдетонировали одновременно. Никакого ущерба строению они не нанесли, но от взрыва все здание содрогнулось. Через мгновение сработали огневые заряды, превратив ступени музея в пылающие полосы, и в ту же секунду из дымовых шашек повалил густой белый дым. Создавалось впечатление, что вся передняя часть здания разнесена взрывом.
За первой серией взрывов последовали крики ошарашенных перемещенных. Затем громыхнула вторая серия зарядов, сопровождаемая новой вспышкой пламени. И лишь через несколько секунд взвыли сирены.
В наушниках послышался смешок Кендалл Марш:
— Старина Сорд, похоже, возвратился. Сейчас буду.
Глядя на то, как разбегаются перемещенные, Форсайт удовлетворенно улыбнулся.

Ко задвинула фальшивый ствол дерева у себя над головой на место и, спрыгнув со старой лестницы вниз, приземлилась на деревянном настиле, покрывавшем пол. Под тяжестью ее тела доски превратились в труху. В воздухе стоял смрад отбросов и мертвечины.
— Выключи фонарь, — посоветовал Сорд. Мелоди подчинилась, одновременно подняв щиток, прикрывавший глаз, болезненно реагировавший на яркий свет.
Тоннель был освещен бледно-красным сиянием, и японка без труда узнала источник света — здесь тоже работали кристаллы.
Отсюда проход убегал на север и на юг, и казался одинаковым в обоих направлениях. Под ногами сухо потрескивали деревянные плиты настила, уложенные прямо на голую землю. Все выглядело донельзя древним и явно сработанным вручную. Мелоди прислушалась и вновь извлекла из куртки направленный микрофон.
— Форсайт сказал на север, — шепнул Сорд.
Некоторое время японка молча водила микрофон из стороны в сторону, стараясь уловить малейший шорох, однако ничего подозрительного не обнаружила и сунула прибор на место. Затем молниеносно перекинула винтовку в положение наготове, Гален вытащил пистолет из кобуры, и оба двинулись в северном направлении.
Через полсотни футов тоннель начал опускаться и сворачивать к востоку. В точке отклонения под низким потолком парил плоский кристалл, напоминавший лист алой слюды, горевший неярким ровным светом. Взглянув на него, Сорд вдруг произнес:
— Это называется гранью. Припоминаю, нечто подобное применялось у меня... дома, там...
С этими словами Гален приподнялся на цыпочках и провел кончиками пальцев по поверхности кристалла.
Свечение исчезло. Сорд отдернул руку, и пластина вновь медленно разгорелась.
— Что ж, запомним на тот случай, если потребуется темнота, — пробормотал Гален. Ко промолчала — у нее появилась уверенность, что те, с кем им, по всей вероятности, предстоит столкнуться в тоннеле, не испытывают особой надобности в освещении.
Еще пятьдесят футов, и тоннель разделился на четыре совершенно одинаковых рукава. В месте их выхода в основной тоннель под потолком висел еще один кристалл.
— Куда, по-твоему, могут вести эти тоннели? — осведомилась Ко.
— К другим улицам, — пожал плечами Сорд и указал на ответвление, ведущее на север. — Обрати внимание на настил — доски еще влажные. Похоже, совсем недавно здесь было оживленное движение.
Мелоди взглянула на полоски грязи, выдавившиеся сквозь щели настила.
— Не думаю, что это были люди, Сорд.
Они двинулись дальше, миновали еще два разветвления, продолжая держаться северного направления и ориентируясь по полоскам свежей грязи на настиле, и вышли к тому месту, где тоннель резко менял свой вид. Стены здесь были выложены белым кирпичом, под ногами оказался бетонный пол. Под потолком проходила металлическая труба, с которой через каждые десять футов свисали обычные электрические светильники.
Ко посредством своего локатора послала Форсайту сигнал, давая ученому понять, что они достигли района, где можно без опаски использовать прямую радиосвязь. Три легких пульсации под лентой локатора на кисти японки подтвердили прием сигнала. Все пока шло в соответствии с планом. Мелоди подняла глаза на Сорда, и тот ответил ей уверенным кивком:"Вперед!"

0

24

Глава 23

Мартин принюхался, и понял, оказался в Логове. От накатившегося отчаяния ему захотелось взвыть, но рот половинника был крепко забит толстым канатом. Мартин сделал движение, пытаясь избавиться от кляпа и повязки на глазах, однако не сумел даже шевельнуться: связанный по рукам и ногам, он сидел, неудобно привалившись спиной к каменистой поверхности. В путах ощущалось действие рабочего кристалла, поэтому пытаться что-либо предпринимать не имело смысла. А затем половинник вспомнил о Жа-Нетт.
Сет должен умереть.
Это была не ясная, человеческая, мысль, не то, что он сумел бы объяснить и описать — в таком направлении его мозг еще не привык работать. Просто это чувство пронизывало все его существо, каждую клетку, каждый импульс.Жа-Нетт была его сестрой. Жа-Нетт была для него другом. Жа-Нетт была разорвана в клочья и отнята у него.
В представлении Мартина Сет был уже мертв.
Затем он вспомнил Виктора клана, Моргану. Мартин оказался избран в качестве жертвы, и это было равносильно смертному приговору.  Плотная ткань повязки на глазах не давала ничего разглядеть, как Мартин ни напрягал зрение, и поэтому, чтобы сориентироваться в обстановке, ему пришлось положиться на обоняние, гораздо более тонкое, чем у человека.
То, что он учуял, буквально ошеломило половинника. Вокруг было полно перемещенных, весь клан Аркадий, как в человеческом, так и в прочих обличьях. Разинув рот, Мартин глубоко втянул в себя воздух, пытаясь отыскать знакомые запахи. Так, Моргана и Роф оба здесь. Сета уловить оказалось труднее, поскольку связывал Мартина именно он, и путы здорово пропитались запахом оборотня. Однако, благодаря постоянному общению с Жа-Нетт и Ко, половинник научился мыслить уже не столь примитивно, как прежде, и поэтому быстро пришел к выводу, что, раз уж Сет является прямым наследником Виктора клана Морганы, то его присутствие на Церемонии Превращения — вещь, сама собой разумеющаяся.
Мартин снова втянул в себя воздух, стараясь как можно лучше разобраться в ситуации. Он уловил мягкий аромат цветочного дыхания колдуна, острый электрический укус сияющего Луча, и еще десяток особенностей, исходящих от от представителей прочих кланов, низших и высших, присутствовавших на Церемонии в качестве наблюдателей и связанных друг с другом неразрывными узами клятв и привычек.
Лишь один запах Мартин никак не мог отыскать среди дюжины других. Половинник принюхался изо-всех сил, медленно втягивая в себя воздух и буквально пробуя на вкус каждую молекулу, но этого запаха не было, и Мартин вдруг ощутил безотчетный ужас, осознав, что может означать отсутствие  этого  запаха.
Послышались тяжелые шаги, в ноздри половинника ударил запах оборотня. Затем сильный рывок сорвал повязку с глаз, и перед Мартином предстал Сет, четко видимый в бледно-розовом сиянии ограненных колонн вокруг Ямы Превращения, уходившей  глубоко в темноту Логова. Оборотень грубо расхохотался; его шерсть все еще была вымазана кровью Жа-Нетт.
—  Я видел, как ты принюхиваешься, половинник, — прорычал Сет. — И я знаю, какой запах ты так и не сумел учуять. — Его рыло повернулось в сторону Ямы, ноздри расширились. — В Яме Превращения нет вони человечины.
Зеленые глаза оборотня остановились на Мартине.
— Как ты думаешь, почему, а, половинник? Разумеется, Виктор знает, что не может произойти Превращения без человеческого жертвоприношения. — Он укоризненно покачал головой, и из его пасти вырвалось рычание. — Интересно, где Виктор собирается взять человечину?  Не знаешь,  половинник?
Полуперемещенный.  Полу ч е л о в е ч и н а!
Сет буквально взвыл от хохота, затем склонился к самому лицу Мартина, и половинник учуял запах крови Жа-Нетт в горячем дыхании чудовища.
— Представь себе, половинник, наконец твое желание исполнилось — ты примешь участие в Церемонии.
Оборотень выпрямился во весь рост и плюнул Мартину в лицо. Мартин захрипел от ненависти, пытаясь оторваться от скалы, к которой был привязан. Но он не сумел даже шевельнуться.
— Какой ты будешь прекрасной жертвой, — продолжал Сет. — У тебя нет даже шанса сбежать прежде, чем твое сердце разорвется. — Оборотень высунул длинный язык и медленно обернулся. — Нет ничего удивительного в том, что тебе нравилась маленькая черномазая.
С этими словами Сет повернулся и пошел прочь от Мартина, вновь забившегося в бесплодной попытке справиться с путами.
Однако вскоре дали о себе знать раны, и половинник утихомирился. Он знал, что вскоре его отвяжут, и решил поберечь силы для попытки вырваться, когда его руки и ноги будут свободными.
Мартин принюхался, пытаясь разобраться, кого из присутствующих он знает. Перед его мысленным взором потянулась вереница картинок из книги, однажды попавшей ему в руки. Он увидел Яму Превращения, вырубленную в темном камне Логова, уступами спускавшиеся до самого низа каменные кольца, которыми пользовались в качестве сидений. А внизу, в самом центре, в последнем кольце, располагался алтарь, где человеческой жертве предстояло покоиться под Кристаллом Превращения Аркадий.
Мартин увидел себя, привязанного к столбу. Увидел, как будет превращаться Виктор, как у нее появятся клыки, когти и чешуя. Увидел, как крючья Ловушки Серебряной Смерти впиваются в его тело, заставляя жертву открыть рот с тем, чтобы Моргана могла сунуть в него руку и изнутри ухватить его трепещущее сердце.
Он увидел себя, плюющего в лицо Виктора в последний миг своей жизни.
Нет, он не станет добычей. Он не станет жертвой. Он станет тем, кем хотела его видеть маленькая сестричка. Он станет человеком, и будет думать, как человек.

Сорд вдруг почувствовал порыв горячего воздуха в тоннеле, и едва не задохнулся от накатившей на него мощной волны запаха гниющего мяса. Рядом зашлась в кашле Ко, прикрывая рот ладонью.
Ужасная вонь прошла, и воздух снова успокоился. Они уже прошли по залитому электрическим светом тоннелю расстояние, соответствующее, по-крайней мере, двум кварталам на поверхности, но ничто пока не свидетельствовало о присутствии здесь перемещенных, и Сорд стал уже сомневаться в  правильности выводов, сделанных Форсайтом. Однако запах гниющего мяса подтвердил, что они на правильном пути.
— Место кормежки? — прошептал Гален на ухо Ко.
Молодая женщина кивнула:
— Или жертвенник.
Сорд проверил газовый пистолет. По словам Мартина, для Церемонии превращения обязательно требовалась человеческая жертва. Вскоре они добрались до очередной развилки. Потянуло легким  ветерком, и вновь накатила волна вони, горячая и сухая. Не сговариваясь, оба путника нырнули в то ответвление, откуда доносился запах.
Тоннель расширился с восьми футов до тридцати, и его высота составила порядка десяти футов. В самом широком месте тоннеля бетонный пол и кирпичные стены неожиданно обрывались. Над этим местом висела последняя электрическая лампочка, в бледном свете которой трудно было различить что-либо впереди; там, за зияющим провалом начиналась кромешная тьма. К запаху гниющего мяса примешивалась болотная вонь.
— Что там, по-твоему, — тихо осведомилась Ко. — Пещера?
— Это под западной-то частью Центрального парка?
— Ну, может быть, мы несколько отклонились к востоку. А если и под парком, так что с того?
Сорд коснулся рукой трансивера:
— Адриан, ты меня слышишь? Мы находимся перед чем-то, напоминающим вход в пещеру. Мелоди считает, что мы где-то под парком. Однако над нами может оказаться какое-то здание, как ты предполагал, но в этом случае я даже затрудняюсь ответить, насколько здесь глубоко. Что скажешь?
Томительно потянулись минуты ожидания: прежде, чем запрограммировать синтезатор, Форсайту требовалось время на раздумья. Наконец пришел ответ ученого:"Крупные пещеры невозможны. Скорее всего, старый железнодорожный тоннель или тоннель метрополитена. У меня порядок —  репортеры буквально визжат от восторга. Гостей не опасайтесь. Вперед".
Уголки губ Сорда дрогнули в улыбке: он представил себе, что творилось у главного музейного входа после того, как сработали "гостинцы" Ко. Надеюсь, подумал он, Кендалл Марш окажется достаточно сообразительной, чтобы сообщить о получении анонимного звонка о событиях возле музея, в случае, если кого-нибудь заинтересует, каким образом она со своей группой оказалась на месте происшествия в рекордно короткие сроки.
— Мне кажется, что для старого метрополитена тоннель несколько великоват, — с сомнением покачала головой Ко, направляясь к острому краю кирпичной кладки. Ее фигура вдруг словно подернулась пеленой, как только она оказалась за пределами светового круга.
— А может быть, это подземный отстойник для поездов? — предположил Сорд, пытаясь разглядеть, чем же покрыт потолок в том месте, где современные конструкции неожиданно обрывались.
Снова пахнуло жаром, и дыхание забила давешняя вонь.
— Что бы это ни было, — произнесла Ко, — они там.
— Что ж, тогда вперед.
Они нырнули во тьму.

Мартин принялся напевать старинную песню Майкла Джексона, в очень медленном темпе — так, как в свое время делала Жа-Нетт. Это позволило хоть немного притупить боль утраты. Он видел ее лицо, слышал ее голос. Мы одинаковые, утверждала она, и половинник улыбнулся, вспоминая все, что маленькая негритянка говорила ему. Даже когда она не думала о том, что говорит.
— Счастливая жертва? — вопросительно приподняла бровь Моргана, приближаясь к Мартину.
— Бесхитростное мышление, — высказал свое мнение Роф.
Мартину удалось сохранить невозмутимое выражение на лице, хотя его потрясло то, как был одет Роф. Виктор Моргана, как он и предполагал, была облачена в церемониальный наряд, изготовленный из чешуйчатой кожи, оставшейся после линьки первого, уже легендарного, Виктора клана. Соединенные сверкающими нитями чистейшего золота Лучей, чешуйки размером в человеческую ладонь отливали темно-зеленым даже в мягком свете ограненных колонн. Однако Роф, представитель Первопосвященного клана, также оказался обряженным в Аркадскую одежду, хотя и изготовленную из чешуек меньшего размера. Даже Мартину было известно, что семейная линия темнолицего принадлежит к клану Пендрагон, а церемониальным нарядом последнего являются кованые доспехи, но никак не шкуры богов.
Завернувшись в тяжелый плащ, Роф взглянул на половинника и, заметив изумленное выражение на лице последнего, пояснил, в то время как маленький медведь-оборотень освобождал Мартина от веревок:
— Это плащ будущего, половинник. Как только Сет станет Виктором Пендрагона, клановые линии сольются.
— Только сначала будет война, — ровным голосом отозвался Мартин, не обращая внимания на кровь, проступившую в тех местах,где веревки глубоко вошли в его тело.
К Томасу подошла Моргана и взяла его за руку:
— Но еще раньше, малыш, состоится Церемония Превращения клана Аркадий. А Сейшен падет еще до следующего Совета.
— Война не с Сейшен, — пояснил Мартин, морщась от боли — чтобы освободить его от ножных пут, медведю-оборотню пришлось пустить в ход когти. — Война с Пендрагоном.
Роф покачал головой.
— Пендрагон пал. Линия Виктора закончилась, и...
— Война с Сордом, — оскалил свои клыки в адрес Виктора Аркадий половинник.
Моргана с силой хлестнула Мартина по лицу, оставив на его щеке кровавый след от ногтей:
— Да как ты смеешь?! Неужели ты забыл,  ч т о  из себя здесь представляешь?
Мартин снова обнажил клыки:
— Человечина.
Но не такая, подумал он, с которой им приходилось иметь дело раньше. Скоро они в этом убедятся.
Роф щелкнул пальцами, и к медведю-оборотню присоединилось двое перемещенных в человеческом обличьи, облаченных в дубленые шкуры. В руках у них поблескивали копья с серебряными наконечниками. Мартин знал, что серебро для него не столь опасно, как для стопроцентного перемещенного, но тем не менее раны, нанесенные подобным оружием, могли привести к серьезным последствиям.
Томас злорадно улыбнулся, глядя на то, как, понукаемый копьями, Мартин с трудом поднялся на ноги, постанывая от боли.
— Сорд сейчас жрет грязь Второго Мира,  ч е л о в е ч и н а. Его линии пришел конец. Его клан исчез, а легенды — всего лишь фальшивые сказочки для детей.
— Война, — твердо повторил Мартин, в то время как перемещенные-люди вели его под угрозой своих копий. — Война с Сордом.
Он знал, что Роф неправ. Половинник вскинул голову и улыбнулся. Сорд появится здесь — Мартин чувствовал это.

Ко казалось, что она попала в канализационный сток; это впечатление было столь сильным, что она почти не чувствовала под собой ног. Температура воздуха в пещере, куда они попали из тоннеля, была не меньше девяноста, а влажность здесь оказалась столь велика, что буквально в течении нескольких секунд ее одежда промокла насквозь. Острая вонь разложения выедала глаза и забивала дыхание. Она услышала, как Сорда вырвало, и ее тут же вывернуло тоже.
— Что же это такое, — слабым голосом спросила японка.
— Канализационный отстойник? Должно быть, древний коллекторный комплекс.
Ко уставилась на него расширенными глазами:
— О чем ты, Сорд! Чувствуешь пекло, повышенную  влажность? Под Центральным парком нет ни пещер, ни тоннелей.
— Тогда что же это? — Гален вытер пот с лица рукавом свитера. Долго он в нем не протянет, подумала японка, и невольно порадовалась своему решению облачиться в куртку без рукавов.
— Кто знает, Сорд, — произнесла она. — Я лишь сказала, что этого не может быть.
Мелоди устремила взгляд вперед. Мгла была абсолютной и казалась неестественно спокойной. Оставшийся позади выход в залитый электрическим светом тоннель казался полумесяцем, опрокинутым на землю, но, теме не менее, продолжавшим посылать во все стороны лучи, с трудом проникающие сквозь затхлый воздух. В мерцании этих лучей угадывался свой, неповторимый, ритм, и создавалась иллюзия того, что гигантская труба вот-вот полыхнет огнем.
Некоторое время Сорд молча взирал на светлый полукруг тоннеля позади, и вдруг губы его раскрылись в изумлении:
— Я же видел подобное прежде... Мелоди, мы только что прошли сквозь Дверь... Сквозь Дверь!
Ко почувствовала, как внутри у нее все оборвалось. Гален рассказывал о Дверях раньше. Иными словами, речь шла о немедленной телепортации. Что ж, прощай, Альберт Эйнштейн, и привет, Ширли Маклейн.
— Похоже, здесь все дело в разнице атмосферных давлений, — предположила японка, вспоминая, что же именно рассказывал Сорд о мерцательном явлении. — Воздух здесь давит на барьер Двери до тех пор, пока усилие не превысит его способность к сопротивлению, а затем отсюда в наш мир вырывается волна вонючего воздуха — прямо как вода из крана.
— Атмосфера, — медленно повторил Сорд. — Мелоди, где мы, по-твоему, находимся?
Ко внимательно огляделась по сторонам. Сверху нависала густая чернота, ни звездочки, ни огонька. Под ногами — каменистая пустошь, без малейших признаков растительности. Однако легкие вдыхали кислород, следовательно, где-то поблизости должны находиться растения, его вырабатывающие.
— Не имею ни малейшего представления, Сорд. Ты сам рассказывал о Дверях. Мы сейчас можем находиться где угодно.
Японка коснулась рукой трансивера:
— Адриан, ты нас слышишь?
Одновременно она надавила кнопку сигнала тревоги на локаторе.
Гален покачал головой — движение было едва различимым в тусклом свете далекого полумесяца тоннеля.
— Я слышу, но в несколько странной интерпретации.
— По-крайней мере, некоторые физические законы здесь еще действуют.
— Ну конечно же! — Сорд схватил ее за руку. — Первый Мир, Мелоди. Это оно — то самое  м е с т о.  Настоящее место!
Ко отрицательно мотнула головой.
— Мартин четко дал определение тому, что такое Первый мир — это не какое-нибудь географическое место, это... ну... что-то типа наименования тайного общества, что-ли. Во всяком случае, чем бы Первый Мир ни являлся, половинник никогда не упоминал о существовании мест, подобных тому, где мы сейчас находимся.
— Это Первый Мир, — упрямо возразил Гален.
— Давай лучше отыщем Мартина и спросил у него.
— Хорошо, но куда нам идти?
Ко некоторое время пристально вглядывалась в темному перед собой.
— Ну-ка, взгляни вот сюда, вниз, — наконец распорядилась она. — А теперь переведи свой взгляд на несколько градусов левее.
— Там какое-то красное свечение, едва различимое.
— Это работают кристаллы, Сорд. Похоже, далеко не все перемещенные способны ясно видеть в темноте.
Они осторожно двинулись по направлению к свечению, которое  становилось тем ярче, чем больше их глаза привыкали к темноте и  чем дальше они удалялись от Двери. В молчании путники преодолели  несколько сотен футов вниз по склону, когда Мелоди вдруг круто  развернулась и замерла, глядя куда-то назад.
— Черт возьми, — пробормотала японка. — Он почти исчез.
Полумесяц Двери выглядел теперь ненамного ярче красного свечения  впереди.
— Похоже, здесь все окутано туманом, — заметила Ко, а про себя  добавила:"Или же свет в этом месте ведет себя не так, как  обычно".
— Тогда стоило бы оставить здесь что-нибудь в качестве  ориентира.
Некоторое время молодая женщина размышляла. Не зная, как долго  продлится их экспедиция, Мелоди не хотела рисковать и оставлять в этом месте фонарь, поскольку батарейки могли сеть раньше, чем
им удалось бы вернуться. Что же касается взрывчатки и сигнальных  ракет, то Ко решила сохранить их на крайний случай.
— Дай-ка мне свой трансивер, — наконец сказала она.
Сорд извлек шарик из уха и протянул молодой женщине. Японка уложила его на землю, слегка приподняв край при помощи какого-то высохшего корешка.
— Когда будем возвращаться назад, — пояснила она, — я пошлю сигнал по своему трансиверу, а ты с помощью звукоулавливателя  поймаешь направление.
— Ясно, эхолокация. Как у летучих мышей из ада.
Мелоди огляделась по сторонам — она буквально физически ощущала, как темнота начинает на нее давить.
— По тому, как развиваются события, Сорд, ад — один из вполне возможных вариантов нашего мастонахождения.

0

25

Глава 24

В Яме Превращений клан Аркадий собрался вокруг трех Священных Сердец. Те из перемещенных, кто в данный момент находился в человеческом обличьи, были облачены в одежды из кожи поверженных врагов и свергнутых правителей, подогнанных по фигуре и скрепленных между собой с помощью рабочих кристаллов. Участники же Церемонии в перемещенном состоянии носили свои собственные личины, то и дело завывая в багровом сиянии граненых колонн. Здесь были волки, медведи, т а г о н и, пумы, о р е л л и, многоногие  л о с т а р т е с. В них смешались все ветви эволюции, за исключением жаберных, начиная с тех, чья родословная велась от высших млекопитающих, и до истинных аристократов, чье прошлое терялось среди рептилий и земноводных.
Клан шевелился, рычал, царапал землю, а время Церемонии неумолимо приближалось — каждая семья со своим наречием, каждая линия со своим собственным диалектом, но всех их объединял один, понятный им, язык — язык охоты и жертвы, которую предстояло затравить. В сиянии своего могущества они все слились в единое целое.
Высший клан Аркадий.
Именно так обратился к ним их Виктор.
— К-ллан Аркадик! — на тайном языке воскликнула Виктор Моргана.
Шум немедленно прекратился, словно растворился в окружающей темноте, и по низким ступеням к алтарю поднялись двое — сама Виктор и ее супруг, Томас Роф. Площадка, на которую они ступили, была вытесана из черного камня, изрытого бесчисленными когтями в течение многих-многих лет — нынешняя Церемония Превращения была для клана далеко не первой.
В самом центре окруженной кольцами каменных скамей Ямы, где без труда разместилось более полутысячи  А р к а д и к, покоясь своим основанием на приподнятом над полом диске двадцати футов в диаметре, известном как Высшее Сердце, возвышался алтарь. Рядом с ним располагался второй каменный диск, Низшее Сердце, восьми футов в диаметре и толщиной в четыре, по образующей которого шли барельефные изображения сплетенных колец и раскинутых крыльев Тарла Дэйвида, первого Виктора клана. На втором диске, перед которым в данным момент замерли Моргана и Томас, находился третий диск, носивший имя Разбитого Сердца, поперек которого, распятая серебряными цепями за руки и за ноги, распростерлась жертва.
Это был Мартин.
Он не выглядел особенно напуганным и не делал никаких попыток освободиться от цепей. Мартин сделал то, о чем просила его маленькая сестричка — он стал человеком. Половинник думал, и постепенно в его голове созрел план. Все, что сейчас было необходимо — это дождаться подходящего момента и отвлечь внимание присутствующих. И Мартин почему-то был уверен, что этот момент вот-вот наступит.
Окончательно успокоившись, он принялся наблюдать за развитием дальнейших событий. Виктор Моргана стояла у Низшего Сердца, воздев руки над Мартином, которому предстояло сыграть роль ритуальной добычи. Рядом с ней находился ее супруг, сжимавший в руках Ловушку Серебряной Смерти. Сын Виктора держался несколько сзади; в руках у него был шест, на который Моргану и Томасу предстояло сбросить свои одеяния.
В воздухе повисло тяжелое, выжидательное молчание.
Затем Виктор громко произнесла ритуальную фразу начала Церемонии:
— Тайр  йу  лиисти!
Роф поднял Ловушку Серебряной Смерти вверх и, повернувшись к собравшимся, медленно свел ее футовой длины когтеобразные крючья воедино. Никто из присутствующих не шевельнулся — все ждали жертвоприношения. Но Мартину хорошо знал, как именно проходит Церемония. Первой фразой — Призывом к охоте — Виктор дала понять членам клана, что охота началась. Поскольку ритуальная добыча, прикованная к жертвенному камню, двигаться не могла, охотникам клана также не позволялось шевелиться, как бы того им ни хотелось. Однако Мартин решил напрочь отказаться играть роль
борющейся жертвы и лежать тихо, лишая таким образом присутствующих традиционного удовольствия наблюдать агонию обреченного, оставаясь при этом в полнейшей неподвижности.
Затем должно наступить время Обращения к Ловушке, при котором ритуальная жертва помечалась Кристаллом Превращения.
— Варл к'ел йу солин! — провозгласила Виктор. Половинник не двигался, и члены клана не откликнулись на призыв.
Затем Мартин почувствовал вибрацию, шедшую откуда-то из глубины Низшего Сердца. Послышался звук трущихся друг о друга каменных поверхностей, и среди собравшихся пробежал безмолвный трепет благоговейного ужаса: позади Разбитого Сердца, из глубины Высшего Сердца, сквозь печать Низшего Сердца поднимался Кристалл превращения Аркадий.
Даже половинник содрогнулся, когда древнейший артефакт появился из своего тайника. Мартину доводилось видеть изображение Кристалла, слышать его описание из уст очевидцев, и однажды ему в руки даже попалась фотография реликвии. Но истинное великолепие камня потрясло его, и половинник ощутил силу его могущества, как реальную, так и символическую.
Сам по себе Кристалл практически не имел цены и обладал формой неправильной многогранной сферы диаметром в добрый фут. Он был установлен на тонком диске чистейшего золота клана Лучей, искусно повторявшем все неровности поверхности гигантского кристалла, а сам диск покоился на подставке, образованной коленопреклоненными фигурами Первой Четверки.
Эти фигуры поразили Мартина. Небольшие металлические скульптуры казались настолько реальными, что создавалось впечатление, будто живые существа, уменьшившись в несколько раз, навеки застыли в каменной неподвижности. Двое из них, в человеческом обличьи, были изготовлены из серебра — мужчина и женщина, отличавшиеся редкостной красотой тел и динамикой поз. Отблески света на полированной поверхности металла, смертоносного для перемещенных, создавали иллюзию движения. Две другие фигуры, также мужская и женская, представляли собой перемещенных в их естественном обличьи, и были выполнены из чистейшего золота Лучей. Все четыре скульптуры, преклонив одно колено, соприкасались спинами, и на их плечах размещался золотой диск с Кристаллом Превращения.
Мартин вспомнил легенды, связанные с Первой Четверкой — о том, как некоторые посвященные смешали свои линии с линиями других существ, и их потомки приобрели особенности обоих линий, и как Тарл Дэйвид предпочел изменить свою линию не посредством эволюции, а путем прямого превращения одного существа в другое с помощью силы, дарованной ему Кристаллом. Детские сказочки, подумал половинник, в которые может поверить лишь тот, кто не появился на свет в результате смешанного брака. А затем он вдруг осознал, что невероятный кристалл должен использоваться в неподвижном состоянии, и удивился, насколько же эта реликвия завладела его воображением, что он даже позабыл о том, где находится. Мартин покачал головой, оторвав взгляд от гигантского многогранника, и услышал одобрительный ропот собравшихся перемещенных, радовавшихся, что Кристалл вот-вот начнет действовать.
С сухим щелчком Кристалл Превращения достиг своего конечного положения, и подъемный механизм умолк.
Бросив взгляд поверх Кристалла, Мартин увидел Виктора Моргану, ответившую ему улыбкой, обнажившей небольшие, едва заметные клыки.
— Скоро, малыш, скоро, — прошипела она ему на ухо. Мартин в ответ обнажил собственные клыки и испытал удовлетворение, заметив быстро промелькнувшее и исчезнувшее выражение гнева в глазах Виктора. Нет, он не станет добычей.
Воздев руки над головой, Моргана возопила нечеловеческим голосом последнюю фразу — Призыв к превращению:
— Нарта куо йу танар!
Половинник не шевелился, и присутствующие тоже не двигались: до тех пор, пока жертва не начнет дергаться, никто из них не имел права сделать и шага.
— Ты портишь все удовольствие, — прорычала Моргана.
Мартин устремил на нее свой взгляд. Он уже приготовился к тому, что скажет дальше — все это время он подсознательно прокручивал фразу, как ее бы произнесла его маленькая сестренка.
— Я... не... добыча! Я... человек!
Для собравшихся эта фраза была равносильна бессловесному воплю ужаса, и наконец-то они могли отреагировать на нее так, как давно мечтали. Из пяти сотен глоток вырвался истошный вой, словно в насмешку над предполагаемым страхом жертвы: традиции в клане были сильны.
Моргана довольно улыбнулась, обозревая присутствующих; сзади к ней неслышно приблизился Сет и приготовился принять ее одеяние.
Зеленоглазый оборотень прорычал, обращаясь к Мартину:
— Если ты человек, то ты —  ж е р т в а !
В ответ половинник лишь принюхался, пробуя воздух. Похоже,ждать осталось недолго.

От вопля, вырвавшегося, казалось, из глоток доброй тысячи баньши, у Сорда заложило уши.
— Перемещенные, — не оборачиваясь, уверенно сказал он Ко. — Собрались, очевидно, вон там.
Он указал на болезненно-красное свечение в пяти сотнях футах от них. Источником света служили красные кристаллические колонны, образующие правильный круг большого диаметра.
— Их здесь больше сотни, Сорд. Намного больше.
Сопоставив факты, гален вдруг ощутил, как его охватывает возбуждение.
— Эта сотня, о которой упоминала Моргана... Это были те, кто в человеческом обличьи покидал ротонду согласно графика. Очевидно, там были еще сотни оборотней, живших в анклаве, но находившихся в тот момент в обличьи перемещенных.
— А теперь они все здесь, — ровным голосом подытожила японка.
Не сговариваясь, они повернулись лицом друг к другу, представив, с чем им придется столкнуться через несколько минут. Неожиданно Сорду показалось, что его куртка, пистолет и тысячедолларовое оборудование, которое они с Мелоди тащили на себе — всего лишь детские игрушки, не более. Хотя сейчас это не имело значения: другого выбора просто не было.
Некоторое время он внимательно изучал лицо Ко, озаренное багровым сиянием. Гален вспомнил их первую встречу, выражение высокомерия и недовольства в ее глазах, что едва не явилось причиной отказа от ее услуг, не взирая на рекомендации Форсайта. Но теперь ничего этого не было и в помине. Суровая складка в уголках губ, нахмуренные брови и холодный взгляд, помнивший смерть друга, в котором не было ни капли страха. И Сорд понял, что это лицо, как в зеркале, отражает выражение его
собственного.
— Мы не можем отступить, — просто сказал он.
— Я знаю.
Послышался глубокий голос, выкрикнувший что-то на неизвестном языке. В ответ раздался рев сотен глоток. Сорд быстро пробежал пальцами по карманами и клапанам куртки, готовя снаряжение к немедленному использованию.
— Моя мама мечтала, чтобы я стала врачом, — неожиданно произнесла Ко, и Сорд не нашелся, что ответить — похоже, японка просто искала успокоение в воспоминаниях, связанных с ее жизнью до того, как ей пришлось лицом к лицу столкнуться с Первым Миром.
Гален поднял кверху сжатый кулак.
— Моя мама хотела, чтобы я стал Виктором.
Мелоди натянуто улыбнулась, затем коснулась костяшками пальцев его кулака знаком равенства Первого Мира.
— Кажется, наступило время показать этому кошмар-шоу, что здесь присутствуют зрители, представляющие современную науку.
— И время победить, — подхватил Сорд.
Они умолкли и двинулись по направлению к горящим колоннам.

Виктор Моргана неуловимым движением сбросила одеяние, и наряд из связанной чешуи, зашелестев, повис на деревянном стержне, который сжимал в руках Сет. Затем она выкрикнула слова, пояснявшие присутствующим, что, не смотря на наготу, ее сущность все еще скрыта от их взгляда:"Сейта йу тарл г'ел. Фа  риннта к'весси!"
Весь клан, как один, сорвался со своих мест:
— Сейта к'весси т'Ча!
Выкрики слились в один чудовищный вопль.
Роф и Сет по кругу обошли Низшее Сердце, пристегнув небольшие крючья Ловушки Серебряной смерти к четырем железным кольцам, к которым был прикован Мартин. Половинник незаметно принялся шевелить конечностями, чтобы определить точнее местонахождение серебряной угрозы, пристегнутой к его запястьям и лодыжкам.
— Ну что, ты, наконец, решил побороться? — взглянув сверху вниз на распростертое тело, осведомилась Моргана.
Мартин промолчал. Ну нет, решил он про себя. Я не добыча. И вновь повторил фразу, ставшую для него молитвой: Я  ч е л о в е к.
Сет пристегнул последний крючок, и собравшиеся разразились одобрительными криками. После того, как Кристалл обеспечит превращение и присутствующие перейдут в перемещенное состояние, большие крюки Ловушки будут вбиты в нижнюю и верхнюю челюсти жертвы. Серебряные цепи, к которым эти крюки приделаны, станут натягиваться по четырем направлениям через маленькие крюки до тех пор, пока у Мартина больше не будет возможности даже шевельнуть головой, а его рот раскроется максимально широко.
Затем, уже в перемещенном обличьи, рука Виктора Морганы проникнет глубоко в глотку жертвы, доберется сквозь мягкий вход до ее внутренностей и, сомкнув когти, вырвет из нее еще бьющееся сердце, показав его всем присутствующим.
— Аркадик  йу ! — взревела Виктор.
Собравшиеся вновь вскочили и принялись скандировать:
— Т'Ча, т'Ча!
Мартин бросил взгляд поверх Кристалла на край Логова, и его чувствительные глаза уловили, что тьма начала сереть. Рассвет был уже близок, а с его наступлением Церемония должна
завершиться. Время настало.
Моргана коснулась основания постамента, и задержала палец на лице коленопреклоненной фигуры женщины-оборотня:
— Аркадик лойан йии!
Половинник видел, как по лицу Морганы пот катится градом, чувствовал жар, исходивший от ее тела, готовившего себя к предстоящему изменению.
— Т'Ча! — снова взревели собравшиеся.
Сквозь отверстие в потолке вдруг прорвался первый рассветный луч. Столб желтого света, отчетливо материализовавшийся в тяжелом тумане, окутавшем помещение, пронзил мрак и ударил прямо в кристалл. Вопль собравшихся усилился. Из Кристалла вырвалась вспышка ярко-красного света и, подобно змеиному жалу, ударила в грудь Мартину. Половинник ощутил в месте удара жуткий жар и увидел, как небольшой участок шерсти на его груди мгновенно вспыхнул. От боли помутилось в глазах, но Мартин сумел сдержаться и даже не вздрогнул.
А затем столб желтого света расширился, Кристалл вспыхнул, во все стороны от него понеслись яркие рубиновые копья.
— Т'Ча! — завизжали собравшиеся, подставляя клановые кольца и амулеты под рубиновые лучи. — Т'Ча!
— Т'ЧА! А р к а д и к! — зарычала в ответ Моргана, и Мартин увидел, как кожа на ее животе лопнула и разошлась; под ней изумрудно отблескивала новенькая чешуя.
Момент превращения настал.
Виктор   п е р е м е с т и л а с ь.

— Похоже, мы в пещере, — заметила Ко. — Ты только взгляни!
Сорд проследил за ее рукой и увидел то, что безошибочно можно было назвать солнечным светом, проникавшим сквозь узкую расселину у них над головой. В одно мгновение все вокруг, включая кошмарное зрелище, открывшееся их взору, оказалось залитым бледным сиянием. То, что прежде казалось небом, превратилось в свод, поросший сталактитами в добрых двухстах футах над головой. Круг красного света, в котором шевелилась масса перемещенных, выглядел теперь как естественная чаша диаметром в сотню футов, окаймленная черными каменными плитами, выполненными в примитивном стиле, который даже наметанный взгляд Сорда не мог отнести к какой-либо из известных культур.
Заполненная дымкой пещера резонировала от нечеловеческих воплей  перемещенных, носившихся среди вспышек слепящего алого сияния,  извергавшегося из гигантского кристалла, расположенного таким  образом, чтобы поймать первый луч рассветного солнца. Энергия красного кристалла наполняла оборотней, а затем вырывалась из их глаз подобно лазерным лучам из очков Форсайта. Когда же свечение кристалла достигло своего апогея, перемещенные начали перерождаться.
Те, кто уже находился в перемещенном обличьи, держались прямо, раскинув руки в стороны; красный огонь пробегал по их  меху, и создавалось впечатление, будто сквозь мохнатые тела пропущен электрический ток большой силы. Они не менялись, и Сорд понял, что на этот раз никто из них не собирался принимать человеческий облик — все готовились к участию в битве с таинственным кланом Сейшен.
Другие, в человечьем обличьи, раздваивались, их скрытые тела, прорывая человеческую плоть, ярко отблескивали, кости меняли форму, заставляя перемещенных выть от нестерпимой боли.
— О господи, — прошептала вдруг Ко. — Мартин!
Гален некоторое время шарил взглядом по омерзительному зрелищу, пока не увидел то, куда указывала Мелоди: центральный приподнятый алтарь, на котором покоился Кристалл. Приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы не мешал яркий свет, в дымном полумраке Сорд разглядел знакомую фигуру, растянутую на алтаре и прикованную за руки и за ноги серебряными цепями. Значит, Мартину предстояло сыграть роль человеческой жертвы на нынешней Церемонии. Рядом с половинником Гален разглядел обнаженное тело Морганы ЛаВей, извивавшееся в агонии перевоплощения. Однако во что именно она перерождалась, сказать было трудно.
Сорд выпрямился во весь рост: они с Ко прождали уже достаточно долго.
— Мы же не можем идти вниз сквозь них, — запротестовала японка, все еще не решаясь выйти из-за каменного укрытия. — Мне кажется, прежде всего их нужно забросать зарядами. Очистим путь, а затем...
— Взгляни на них, — оборвал ее Гален. — Посмотри, как горят у них глаза. Как они визжат. Нас они просто не заметят.
Он шагнул вперед, выходя из-за валуна на открытое место. Подняв голову, Сорд увидел, что расселина почти полностью купается в утреннем свете солнца этого мира.  Н о  к а к о г о   с о л н ц а, подумал он. И   к а к о г о   м и р а?
— Погоди, Сорд. — Ко тоже выбралась из-за укрытия и теперь стояла рядом с ним. — Я с тобой.
— Знаю.
Они вошли в Яму Превращения.

Продолжая корчиться, Моргана вдруг открыла глаза и невидяще взглянула на Мартина. Это были глаза рептилии — узенькие щели зрачков пересекали белки вертикально. Чешуя торчала из ее торса, выпирая между грудей, проходя по всей длине ног. Она ничего не замечала, ничего не слышала, будучи охваченной муками Превращения.
Половинник выдержал ее взгляд и сомкнул веки. Обоняние подсказывало ему, что Сорд и Мелоди где-то поблизости. Наступило время действовать. Он вызвал в памяти образ Жа-Нетт, услышал слова, обращенные к нему:"Какая разница между твоей голубой силой и тем, что могу делать я? Обе заставляют предметы перемещаться без прикосновения к ним". Большая, большая разница, возразил тогда Мартин. Но теперь половинник знал, что он ошибался, а его маленькая сестренка оказалась права.
Голубое пламя сорвалось с его кистей и стоп. Мартин ощутил, как его сила вошла в замки кандалов, притягивавших его к Низшему Сердцу. Сосредоточившись, он принялся пробовать механизмы.
Щелкнул первый замок.

Сорд, не снижая темпа, шел вниз прямо сквозь колышущуюся массу перемещенных. Существа корчились и вертелись один вокруг другого; сквозь их кожу пробивалась шерсть, отрастали клыки, мощь, которую они черпали из Кристалла, вырывалась наружу сквозь глаза. Никто из перемещенных клана Аркадий не обращал на Сорда и Ко никакого внимания. Однако в Яме присутствовали и посвященные других кланов, включая Первопосвященного — Томаса Рофа.
Темнолицый выкрикнул имя Сорда с алтаря. Не доходя десяти футов, отчетливо видимые в неистовой пляске алого света, Сорд и Ко навели оружие на посвященного.
— Верни нам Мартина! — перекрывая гвалт, прокричал Сорд.
— Ты не имеешь права здесь находиться! — с яростью в голосе ответил Роф.
— А у тебя нет права запрещать мне это!
— Убирайся немедленно, или умрешь рядом со своим дружком-половинником! — Томас вскинул над головой левую руку.
Вопросы, на которые темнолицый должен был ответить, более не имели для Галена никакого значения. Не колеблясь, он нажал на курок, и ощутил мягкую отдачу — стрелка, заполненная галидом серебра, ушла в цель. Серебряный раствор, конечно, не убьет Рофа, однако на какое-то время выведет его из строя.
Однако буквально за мгновение до выстрела Томас свел пальцы левой руки вместе, и его тело вдруг окутало голубоватое свечение. Стрелка ударилась о голубой щит и упала на камень. Свечение погасло.
Мелоди немедленно выпустила одну за другой четыре стрелки из своей винтовки, но появлявшееся каждый раз свечение отразило и эту атаку.
Роф вновь поднял левую руку, и Гален увидел, что в ней  зажат большой красный камень. Посвященный направил руку на Ко, из кончиков его пальцев вырвалась красная молния и, ударив в ствол винтовки, изогнула его с громоподобным взрывом.
Удар был столь силен, что Мелоди не сумела удержаться на ногах. Ее винтовка упала на землю рядом с молодой женщиной, продолжая дымиться. Томас быстро направил кристалл на Сорда. Гален отбросил разряженный пистолет и принял стойку. Однако Роф вдруг заколебался и опустил руку.
— Я приготовил нечто особенное для наследника Виктора Пендрагона, — роясь в складках одежды, прорычал темнолицый.
Сорд напрягся, готовясь встретиться с еще более смертоносным колдовством. Но оружие Рофа совершенно неожиданно оказалось оружием Второго Мира. Полуавтоматическим пистолетом сорок пятого
калибра.
Это зрелище оказалось столь неожиданным, что Гален даже позабыл о своем намерении побыстрее убраться из поля зрения Рофа. Первопосвященный с пистолетом? Бессмыслица какая-то.
Томас навел пистолет. Сорд взглянул прямо в глаза посвященному, и палец последнего замер на курке.
В это мгновение Мартин освободился от цепей и, пролетев по воздуху в ореоле голубого пламени, нанес Рофу мощный удар в голову сцепленными в замок руками. Грохнул выстрел, пуля с визгом отрикошетила от свода пещеры, и Томас неуклюже повалился на каменный диск.
Сжав кулаки, Мартин приготовился к бою и взревел, бросая вызов корчившимся вокруг перемещенным.
Одним рывком Сорд поднял японку на ноги, и оба вспрыгнули на каменный диск. Солнечный свет, проникавший сквозь расселину, стал уже совсем нестерпимым; в своде пещеры вдруг словно открылся еще десяток новых расселин. Сквозь самую крупную из них, проходившую почти над самой землей, Гален увидел зелень кустарника и окрашенное розовым утреннее небо.
Сорд схватил Мартина за руку:
— Давай быстрее убираться отсюда!
— Не добыча! — истошно возопил половинник.
Ко ухватила другую руку Мартина, пытаясь стащить его с алтаря.
— Все в порядке, Мартин! Теперь нам нужно уходить!
— Сначала Сет, — половинник легко отбросил приятелей в сторону. Он резко повернулся, и в этот момент два серебряных крюка, со свистом прорезав воздух, впились ему в грудь.
Это была Моргана. Налегая на серебряные цепи и тем самым вгоняя искривленные крюки все глубже Мартину в тело, она принялась подтаскивать половинника обратно к центру алтаря. Мартин упирался изо всех сил, стараясь вытащить Моргану из-под светового потока, низвергавшегося из кристалла. В результате ее превращение не завершилось, и дико было видеть на человеческом лице зеленые глаза рептилии, изумрудную чешую на торсе в сочетании с телом, по-прежнему находившимся в человеческой ипостаси, с золотистой кожей ее рук и ног.
Изо рта Морганы вырвался длинный раздвоенный язык, и она злобно прошипела, обращаясь к Мартину:
— Ты жертва!
Мартин сунул обе ноги в трещины каменного алтаря. Из ран, нанесенных крюками, струилась кровь. Бросившись к Рофу, Сорд молниеносно подхватил выпавший из рук посвященного пистолет ираспрямившись, как пружина, выстрелил в Моргану. В груди Виктора клана появилось отверстие, которое на глазах у изумленного Галенатут же затянулось.
Он снова выстрелил — еще и еще, но каждое новое попадание, казалось, лишь добавляло ей силы. Теперь Мартин опять оказался почти в самом центре алтаря. Моргана сделала шаг назад, прямо в столб багрового света. В углах ее рта сверкнули клыки — процесс превращения возобновился.
— Все дело в свете от кристалла! — закричала Ко. — Стреляй в кристалл, Сорд! В кристалл!
Страх, промелькнувший в глазах Морганы, заставил замереть сорвавшийся было с его губ вопрос. Рука с пистолетом молниеносно переместилась в сторону, грохнул выстрел, и примерно треть гигантского кристалла разлетелась на мелкие осколки.
Свет немедленно погас.
Моргана рухнула на землю, руки ее разжались. Не удержав равновесия, Мартин скатился с алтаря и, вцепившись руками в цепи, вырвал серебряные крючья из своей груди. Вопли перерождавшихся перемещенных прекратились, едва исходившая от Кристалла сила покинула их. На смену воплям пришло тяжелое дыхание, вырывавшееся из сотен легких: перемещенные начали приходить в себя прежде, чем завершилось их перерождение.
Церемония оказалась сорванной.
И они знали, кто в этом повинен.

0

26

Глава 25

Что больше всего удивило Мелоди Ко —  это то, насколько спокойно она воспринимала все происходящее. Руки все еще ныли от энергетического удара, нанесенного Рофом. Куртка оказалась заляпанной кровью, бурно сочившейся из глубоких порезов на груди Мартина. Японка прекрасно отдавала себе отчет в том, что их с Галеном шансы уйти живыми из этого места, заполненного приходившими в себя полулюдьми-полуживотными, практически равны нулю. Тем не менее страха она не испытывала, и, бросив украдкой взгляд на Сорда, поняла, что ему тоже не страшно.
Гален внимательно осмотрелся по сторонам, пробежав глазами по толпе окружавших их чудовищ. Последние, судя по всему, были готовы растерзать чужаков, сорвавших Церемонию и покусившихся на священный Кристалл Превращения, и ожидали лишь знака со стороны своего Виктора.
Не сговариваясь, Сорд и Ко повернулись в сторону Морганы. Рассвет уже буйствовал вовсю, и клубившаяся под солнцем дымка наполняла пещеру каким-то теплым, призрачным туманом.
Моргана всхлипывала. С нарастающим изумлением Мелоди следила за тем, как Виктор оглаживает ладонями свое неизменившееся лицо, вздрагивает, коснувшись клыков, нависших над все еще человеческими губами, сквозь которые время от времени выскакивал раздвоенный змеиный язык. Затем ее руки пошли ниже, покинув гладкость человеческой кожи и дотронулись грубой, поблескивающей чешуи, покрывшей ее торс. Ко вспомнила слово, которое однажды использовал Мартин, казалось, целую вечность назад: Моргана ЛаВей "зависла" на полпути к перевоплощению и превратилась в половинника, то есть, с ее точки зрения, низшего из низших.
К Моргане, пошатываясь, приблизился Роф. Кровь струилась из его носа и левого уха, куда пришелся удар Мартина. Лицо Томаса было искажено от гнева. Оба посвященных с ненавистью уставились на Сорда. Глаза Виктора поблескивали, как у змеи, и она не моргала.
Роф воздел кверху вспыхивающие руки. Позади него Сет вытянулся во весь свой гигантский рост.
— На этой Церемонии у нас будет три жертвы, — прохрипел темнолицый.
Мартин стоял, зажимая рукой рваные раны на груди. Между пальцев просачивалась кровь.
— Время умирать, — тихо произнес он.
— Но не в одиночки, — становясь рядом с ним, возразил Сорд.
КО рванула из кармана две парализующих гранаты и повернулась лицом к перемещенным, сгрудившимся за спиной Галена. Мне довелось увидеть то, чего еще никому из людей до сих пор видеть не приходилось, подумала японка. Я первая из ученых, столкнувшихся с подобным явлением. Первая из ученых, непосредственно занявшаяся изучением этого явления. Для нее этого было более чем достаточно. За представившуюся возможность Мелоди готова была вынести все, что ей уготовила судьба.
— Твой черед, Сорд, — Ко оглянулась через плечо. Гален стоял на самой вершине алтаря, сжимая в каждой руке по гранате. Подняв голову к своду пещеры, он громовым голосом выкрикнул:"За Пендрагон!" и, широко размахнувшись, бросил гранаты в разные стороны. Японка немедленно последовала его примеру, метя в толпу собравшихся перед ней перемещенных, и сунула руку в карман  за следующей порцией прежде, чем брошенные ею заряды коснулись земли.
Они не коснулись.
Внезапно дымку в пещере пронзила красная молния, охватила гранаты в карманах Ко рубиновыми кольцами, сделала то же самое с оставшимися гранатами в куртке Сорда и выбросила их из пещеры сквозь самую большую расселину в стене.
Хохот Рофа перекрыл далекие разрывы. Виктор Моргана выкрикнула Призыв к Охоте:"Т а и р   й у   л и и'с т и!" По всей Яме Превращения перемещенные пришли в движение, порыкивая друг на друга, и устремились по направлению к алтарю.
Гален протянул руку Мелоди и помог ей взобраться на вершину алтаря, где все трое замерли, тесно прижавшись спина к спине.
— Слишком много впечатлений для современного ученого, — негромко произнесла Ко.
Сорд взглянул на нее через плечо и неожиданно улыбнулся:
— Придется защищаться тем, что попадется под руку.
С этими словами он потянулся к Кристаллу Превращения.
Моргана взвизгнула. Вверх взметнулась рука Рофа, окутанная бриллиантовым сиянием.
— Не прикасайся к нему! — изо всех сил заорал он. — Отойди!
Остолбенев от изумления, Ко переводила взгляд с Морганы на Рофа и наоборот. Сорд проиграл — в этом не было никаких сомнений. Что же могло послужить причиной их страха? Глаза посвященных, не
отрываясь, следили за Сордом, рука которого находилась уже в футе от Кристалла, словно они боялись, что своими пальцами он повредит поверхности камня. Был ли Кристалл превращения столь священен для них? Мог ли человек одним лишь прикосновением к нему на их глазах осквернить святыню? Или же... что-то особое было в прикосновении именно   С о р д а?
Мелоди крепко схватила Гален за плечо, когда разгадка буквально ударила ее изнутри, гораздо сильнее, чем молния Рофа.
— Вот оно, Сорд! Держи руки ближе к Кристаллу! Пока ты будешь в таком положении, они нас не тронут!
Сорд не колебался ни секунды. Он рухнул на колени перед золотым и серебряным постаментом, на котором покоились оставшиеся две третьих Кристалла, и остановил ладони на расстоянии не более дюйма от его поверхности.
— Назад! — заорала японка Рофу, Моргане и Сету. — Назад, или он станет для вас бесполезен!
Все трое послушно отступили.
Гален взглянул на Ко, пораженный всем происходящим.
— Отличная шутка, — пробормотал он. — А теперь, будь любезна, объясни мне, в чем дело.
— Помнишь светящийся кристалл в кухне у Сола Кальдера? Ты коснулся его — и он принялся мерцать, взял в руку — и свечение погасло.
Глаза Сорда расширились.
— И грань в тоннеле, когда я ее коснулся, она... она погасла! — Гален повернулся к Рофу. — А когда я коснулся кристаллов, которые Жа-Нетт отняла у тебя, ты сказал, что они теперь бесполезны!
— Ты опустошил их, Сорд, — возбужденно воскликнула японка. — Какая бы энергия в них ни генерировалась, ты высосал ее словно... словно заземленный провод или еще что-то в этом роде.
Лицо Томаса побелело от ярости.
— Это ведь правда, не так ли? — осведомился Гален у посвященного. Он придвинул ладони ближе к Кристаллу, и Роф с Морганой замерли, не сводя остановившегося взгляда с его рук.
— Должно быть, правда, — резюмировал Сорд, и восторженно рассмеялся. — А без этого Кристалла они никогда не сумеют совершить обратного превращения. Никогда у них не будет новой Церемонии...
— Чего ты хочешь? — в голосе Томаса слышалась бессильная злоба.
Гален снова рассмеялся:
— Мелоди, ты умница. Это просто великолепно!
Склонившись к самому уху Сорда, Ко прошептала.
— Э-э... Сорд, обращаю твое внимание на то, что мы по-прежнему окружены пятью сотнями оборотней.
— Так чего же ты хочешь? — в отчаянии повторил Роф.
— Ответов, — просто отозвался Сорд. — Мне нужны ответы на все вопросы.
Черт возьми, подумала Ко. опять он за свое. Почему Гален не задумывается глубже чем на две секунды в будущее?
— Сорд, — быстро проговорила она, — прежде всего используй Кристалл  для того, чтобы мы могли выбраться отсюда, а затем сколько угодно задавай вопросы этим... оборотням.
Некоторое время Гален раздумывал, затем кивнул:
— Ладно. Прежде всего вы выведете нас через Дверь обратно в город, потом обговорим условия возвращения вам Кристалла.
Роф медленно покачал головой:
— А как мы можем быть уверены в том, что ты не опустошишь Кристалл, покинув Логово? По крайней мере, если ты совершишь это здесь, я нас будет возможность с тобой разделаться.
Изо рта стоявшей рядом с ним Морганы на мгновение высунулся раздвоенный язык.
— Можешь доверять мне, Роф, поскольку я хочу получить ответы на все свои вопросы. И этот кристалл — ключ к ним. А теперь, если ты мне не веришь, давай покончим с этим прямо сейчас, поскольку я не уйду отсюда, не получив ответы на мои чертовы вопросы!
С этими словами Сорд принялся медленно опускать ладонь на поверхность Кристалла, не отрывая пристального взгляда от лица Томаса. Все ближе и ближе, до тех пор, пока Роф не понял, что Гален не блефует.
— Ну ладно, ладно, — выкрикнул посвященный. — Все, что хочешь. Давай, задавай любые вопросы, только оставь Кристалл в покое.
Сорд выпрямился, держа ладонь в шести дюймах от поверхности Кристалла. Затем попросил Мартина поднять поднос и держать его рядом с ним таким образом, чтобы, в случае любой непредвиденности, Гален мог упасть прямо на него.
По команде Сорд с Мартином осторожно спрыгнули с алтаря.
— Ну что ж, договоримся о том, где завтра встретимся? — спросил Сорд  у Рофа.
— Нет необходимости, — холодно отрезал последний. — Где бы Кристалл ни находился, мы его отыщем, а, следовательно, и тебя с ним.
— Только не забудь, что Кристалл все время будет у меня под рукой, — Сорд провел ладонью над камнем, подкрепляя свои слова.
Томас покачал головой:
— А ты не забудь, что рядом со мной будет Сет.
— Мартин не забудет. Никогда, — прорычал половинник.
Ко положила руку ему на плечо:
— Тс-с, Мартин. Давай-ка лучше убираться отсюда подобру-поздорову, пока это еще возможно.
Все трое принялись медленно удаляться от приподнятой центральной части каменного диска. Ладонь Сорда по-прежнему располагалась в нескольких дюймах от поверхности Кристалла Превращения.
— Скажи им, чтобы отошли в сторону! — потребовал Сорд, когда они добрались до первого кольца перемещенных.
— Э Р Т У!  Э р т у   л а! — неохотно скомандовала Моргана, и оборотни отступили назад, очистив широкий выход из Ямы.
Роф поднес ладонь ко рту:
— Надеюсь, вопросы будут стоить того, Сорд.
Ко взглянула на Галена и поняла, что тот тоже уловил угрозу в словах темнолицего. Обращаясь к японке, Сорд негромко произнес:
— Надеюсь, к завтрашнему дню у тебя появятся новые хорошие идеи.
— Я тоже надеюсь. — Ко понимала, что они с Сордом пока не выиграли, что все это было не более, чем отсрочка. Но, по-крайней мере, на следующей встрече с Рофом и Морганой, рядом с ней и Сордом будет находиться Форсайт.
Наконец они достигли верхнего кольца Ямы. Теперь, при дневном  свете, Ко разглядела каменистую тропу, ведущую к Двери.  Чтобы  добраться туда, потребуется не более десяти минут, подумала   она. Или же пять, если бегом. И Роф не осмелится напасть на них  на узкой тропе, где Сорду в любой момент будет легко  "обесточить" Кристалл.
Осознав, что они все-таки сумели пройти сквозь толпу разъяренных перемещенных, японка вдруг почувствовала, как на нее накатывается волна облегчения. Вместе с ним пришло расслабление, и женщина шумно вздохнула — после всего пережитого ей вдруг не стало хватать воздуха.
— С тобой все в порядке? — встревоженно поинтересовался Сорд, размеренно шагая по тропе и время от времени бросая быстрые взгляды назад, на фигуры замерших оборотней.
— Все нормально, — отозвалась Ко. — Меня просто немного трясет — вообще, такое впечатление, что здесь все трясется.
— Здесь все трясется, — подтвердил Мартин. Он неожиданно остановился, и Галену пришлось буквально отскочить назад, чтобы не коснуться Кристалла. Половинник принялся втягивать в себя воздух, принюхиваясь.
Сорд покрутил носом:
— Что ты еще ощущаешь кроме этой вони, а, Мартин?
— Ничего. Пока. — Половинник повернул голову, и кончики его ушей шевельнулись. — Но что-то слышу... что-то такое...
— Глядите! — воскликнула Мелоди, указывая на самую большую расселину, проходившую на полпути между Ямой и Дверью. За ней просматривалась зеленая полоса джунглей и обычное голубое небо. Но сейчас по этой голубизне двигались какие-то массивные тени — огромные, длинные и быстрые, словно гигантские насекомые.
— Это еще что такое? — проворчал Сорд. — Новая напасть?
Японка наблюдала за тем, как залитые солнцем "насекомые" с жужжанием подплывают ближе к расселине. Именно они производили тот шум, который почуял Мартин и который теперь отчетливо слышала и она. У Мелоди появилось ощущение того, что перед ней кусочек доисторического мира с гигантскими стрекозами в воздухе. Перемещенные, как один, уставились на приближавшиеся существа.
Послышалось бормотание нечеловеческих голосов. Спокойно, приказала себе Ко, без паники. Как может существо таких размеров обходиться в воздухе без крыльев?
Рев летящих чудовищ сделался громче, в многократно усилившемся эхо под сводами пещеры начал проскальзывать некий ритм. Очень знакомый звук, и японка вдруг сообразила. Да, слишком знакомый. Затем она увидела, как одно из "насекомых" неожиданно приземлилось возле пещеры, подняв тучу щебня, песка и гравия. А когда завеса рассеялась, японка поняла, что оказалась права в своих предположениях:
— Черт возьми, Сорд — это же вертолеты!

+1

27

Глава 26

Приблизившись к расселине, Сорд увидел, что Ко права. Окрашенные в оливковый цвет стальные стрекозы один за другим приземлялись снаружи пещеры. Но почему? И кто был в них?
— Это "Апачи", — в голосе японки звучало неприкрытое изумление. Сорд услышал вопли удивления, которым разразились оставшиеся позади перемещенные, и перекрывшие гвалт голоса Рофа и Морганы, отдававших распоряжения и приказы. В двух сотнях футов от путников оборотни выскакивали из Ямы Превращения и поспешно выстраивались в линию лицом к расселине.
— Что  здесь, черт побери, происходит? — начал было Гален, но, прежде чем кто-либо сумел ответить, в горловине расселины показалась цепочка человекоподобных силуэтов, перемещавшихся на двух ногах и державших перед собой какие-то предметы, похожие на палки.
Из глоток сотен перемещенных вырвался рев, силуэты развернулись лицом к ним. И открыли огонь.
Сорд отдернул руку от Кристалла и бросился на землю. Ко последовала его примеру. Мартин скорчился у Кристалла, глаза его были расширены от ужаса.
— Не могу поверить, — произнесла Мелоди. — Они ведут огонь из автоматического оружия. И это военные вертолеты. Армия против перемещенных?
— Не армия, — прерывающимся голосом поправил ее Мартин. Отпустив поднос с Кристаллом, он в отчаянии прикрыл голову руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Приподняв голову, Сорд принялся наблюдать за расселиной. Как только нападавшие попали в полосу света, стало видно, что это явно люди, в зеленой форме и касках.
— Это солдаты, Мартин.  Это   а р м и я.
— Нет, нет, — ответил половинник. — Не армия. Хуже, чем армия.
Новые силуэты появились в расселине. Низкорослые и гибкие, они перекатывались через камни подобно шарикам ртути, проскальзывая повороты и изгибы быстрее, чем все, что могло перемещаться по земле. Силуэты текли, как жидкость, подползая к перемещенным все ближе и ближе, и, даже попав в полосу света, они по-прежнему оставались силуэтами. В которых не было ничего человеческого.
— Что это? — хотя Гален и был напуган, он уже заранее знал ответ, словно в его памяти неожиданно всплыл кошмар из полузабытого детства.
Мартин с трудом втянул в себя воздух и прохрипел:
— Сейшен.
Затем, схватив Сорда за руку, принялся куда-то его тащить:
— Сейшен, Гален Сорд! Сейшен!
— Война? — одними губами прошептал Гален. Так вот какими оказались существа, к битве с которыми готовился клан Аркадий! — Что они из себя представляют, Мартин?
В полумраке пещеры форму быстро перемещавшихся существ уловить  было трудно. То, что это не люди, не вызывало никаких сомнений.  Но и ни к какой из известных ему животных групп Гален их отнести  не мог.
Мартин уже бился в истерике:
— Нужно бежать! Нужно прятаться! Обратно, к Двери!
С этими словами половинник бросился наутек.
— Мартин! — вслед ему рявкнул Сорд. — Ты должен нести  Кристалл!
Мартин резко затормозил, затем, поколебавшись, бегом вернулся и  подхватил поднос с Кристаллом:
— Скорее, Гален Сорд, Мелоди! Скорее! Скорее!
Вопль смертельного ужаса донесся из Ямы и, отразившись от стене  пещеры, замер вдалеке. Стрельба усилилась. Сорд видел, как  группа перемещенных сгрудилась вокруг извивавшихся черных теней.  Затем он обнаружил вторую группу оборотней, скорым шагом  двигавшуюся по направлению к нему.
Ко вскочила на ноги:
— Давай сматываться, Сорд. Похоже, в данный момент их совсем не волнует, в чьих руках находится Кристалл.
Гален побежал, Мелоди последовала за ним. Впереди всех несся Мартин, держа в руках Кристалл Превращения. Не добегая сотни футов до мерцающего полумесяца Двери, Сорд оглянулся, хватая ртом воздух — легкие готовы были разорваться. Группу перемещенных, быстро настигавших их, возглавлял Сет.
Мартин был уже в Дверях, но продолжал оставаться на этой стороне, призывно крича и махая рукой. Непрерывная автоматная стрельба заполняла пещеру, смешиваясь с воплями перемещенным и другим, неземным, звуком, в котором Сорд инстинктивно угадал боевой клич клана Сейшен. Топот мягких лап, раздававшийся позади Галена, стал ближе. До выхода оставалось с полсотни футов, но лапы были проворнее. Сорок футов — ближе, тридцать — еще ближе. Двадцать. Горячее дыхание обдало затылок. Вдруг Ко резко остановилась и, круто развернувшись, завизжала во всю мощь своих легких.
Пытаясь затормозить, Сорд споткнулся и, не удержавшись, покатился по земле, замерев в каких-нибудь пяти футах от Двери. Мартин ухватил его за локоть, но Гален отпихнул половинника в сторону:
— Мелоди! Нужно помочь Мелоди!
Отрезанная от выхода, Ко пыталась обойти тушу Сета. Оборотень внимательно следил за ней, грозно рыча — он явно готовился броситься на японку сзади, но из-за неожиданной остановки молодой женщины промахнулся и очутился перед ней. В некотором отдалении от них группа преследователей сгрудилась вместе, схватившись с одной из быстрый теней, пляшущей между ними. Время от времени оттуда фонтаном выплескивалась кровь и слышлись предсмертные вопли перемещенных. Оборотни попали в западню, уготованную им одним-единственным Сейшен.
Воздев руки над Кристаллом Превращения, Сорд закричал Сету, поднимавшемуся с четверенек:
— Дай ей пройти, или я уничтожу это! Твой клан никогда больше не перевоплотится!
Оборотень выпрямился во весь рост, и устремил свой взор на группу соплеменников, бившихся с Сейшен. На его вытянутом рыле  появилась ухмылка, когда, повернувшись, он увидел Ко, быстро шмыгнувшую мимо него по направлению к двери. В глубине пещеры, рядом с Ямой, развернулось форменное сражение между перемещенными, солдатами и полупризрачными тенями. Но Сет не обращал на это никакого внимания.
— Теперь вы у меня в руках, — прорычал оборотень и сделал шаг по направлению к людям. — Все вы. — Еще шаг. — Как и та девчонка!
Мартин было двинулся навстречу врагу, но Сорд, вытянув руку, остановил его:
— Нет! У нас не осталось никакого оружия. В другой раз, Мартин. В другой раз.
Позади Сета схватка между небольшой группой перемещенных и единственным Сейшен подошла к своему завершению. В одно мгновение черное существо растеклось во все стороны, словно вода, и взорвалось, обдав присутствующих мелким дождем. Из нагромождения тел, пошатываясь, поднялось двое, оставшихся в живых.
— Давай, Мелоди! Уходи! — закричал Сорд. — И ты, Мартин! Быстро, через Дверь!
— Все в моих руках, — повторил Сет. Он качнулся вперед, и Мелоди бросилась к выходу.
Половинник высоко поднял Кристалл Превращения, ладонь Сорда теперь находилась буквально в дюйме от поверхности камня. Мелоди, тяжело дыша, остановилась рядом с ним.
— Назад, — коротко рявкнул Гален. — Назад!
Буквально шаг отделял их от барьера, когда Сорд узнал уцелевших перемещенных: Роф и Моргана.
— Бегите, вы, идиоты, — приближаясь, заорал Томас. — Вы что, не видите, что творится?
Вдалеке, у самой Ямы, перемещенные составляли теперь единую группу; теперь они старались как можно быстрее добраться до Двери и оторваться от преследовавших их Сейшен и солдат.
— Ближе не подходить, — предупредил Сорд. — Отзовите Сета и дайте нам выйти первыми.
Топот бегущих оборотней приближался. Стрельба также сделалась громче. Пули с визгом рикошетили от стен пещеры.
— Мелоди, выходи.
— Но...
— Быстро!
Гален услышал, как барьер едва уловимо хрустнул. Оглянувшись через плечо, он увидел Ко, стоявшую по ту сторону. Она что-то кричала, но звук не проникал сквозь плотную завесу.
— Теперь ты, Мартин.
— Мартин держит Кристалл. Мартин должен пройти через выход вместе с Галеном Сордом .
Отступавшим перемещенным оставалось преодолеть считанные метры, отделявшие их от спасительного барьера.
— Гален! — в отчаяньи возопил Роф. — Уходи немедленно!
— Сначала отзови Сета!
— Хорошо, хорошо! Только уходи и не касайся кристалла!
Томас вскинул руки кверху и сцепил пальцы. Из его кистей ударило голубое свечение, и он бросился к оборотню.
Сет молниеносно развернулся лицом к Первопосвященному. Сорд и Мартин одним рывком преодолели барьер и оказались на той стороне двери. Передняя лапа Сета вылетела навстречу Рофу и смазала Первопосвященного по лицу. Брызнула кровь. Оборотень вновь бросился к барьеру.
Сорд и Мартин приземлились на бетонное покрытие тоннеля. Раздался предостерегающий крик Ко и, обернувшись, Гален обнаружил Сета, готового выскочить из пещеры. Моргана вцепилась в Рофа и оттащила того назад. Отступавших перемещенных охватила паника. Сет ринулся через барьер, растопырив когти. На мгновение Роф, Моргана, перемещенные и Сейшен отодвинулись на второй план.
— Не-е-ет! — Мартин ринулся навстречу Сету и нанес оборотню могучий удар Кристаллом в голову. Удар бросил Сета на пол, передние когти оборотня царапнули бетон тоннеля, в то время как задняя часть его тела терялась в полумраке пещеры и за барьером. В проходе появились Моргана и Роф. Лицо последнего было залито кровью.
— Мартин! — голос Морганы напоминал шипение змеи. — Возьми Сорда!
С диким воплем половинник швырнул Кристалл Превращения в Моргану. Массивный снаряд угодил ей и Рофу в грудь, отбросив обоих назад. Однако Мартин тоже потерял равновесие; он пошатнулся, и в этот момент лапа Сета вцепилась половиннику в глотку.
— Твоя кровь смешается с кровью девчонки! — взревел оборотень, подтаскивая добычу ближе к себе.
Не в силах ничем помочь Мартину, Сорд в отчаянии просунул обе урки сквозь мерцавший, извивающийся серый прямоугольник, оконтуривший Дверь, и с силой свел руки вместе. Барьер мигнул, затем вспыхнул и исчез, как мыльный пузырь.
На мгновение перед глазами Сорда мелькнули охваченные паникой лица Морганы и Рофа, перекошенные морды Аркадских перемещенных, лезших друг на друга в попытке вырваться из пещеры, а затем на месте входа вдруг оказалась белая бетонная стена с единственной дверью, надпись на которой гласила: "Выход на улицу".
И дикий, исполненный неописуемой муки вопль оборотня.
Дверь захлопнулась.

Большая часть тела Сета находилась теперь в тоннеле. Остальное, как предполагал Гален, осталось там, в пещере.
Часть оборотня, попавшая в тоннель, состояла из головы, передних лап, большей части туловища, и обрубков обеих ног. Сет пытался отползти от стены, оставляя за собой целый поток крови, бившей из его перерубленного тела. Он рычал от боли и ярости, с трудом волоча за собой культи ног. Подняться оборотень был уже не в состоянии.
Мгновенно забытый Мартин тут же откатился от него.
Сорд молча следил за тем, как Сет корчится на полу; затем оборотень перевернулся на спину и замер, устремив взгляд на горящие электролампы.
— Будь ты проклят, — задыхаясь, неожиданно произнес он. — И будь проклята девчонка, чья кровь наполняет мой желудок.
Оборотень закашлялся, на его черных губах запузырилась пена.
Половинник пнул его, затем с силой опустил свой кулак на грудь Сета. Сорд оттащил Мартина назад.
— Не имеет значения, — зеленые глаза оборотня закрылись. — Я знаю тайну, которую ты пытался сохранить, половинное  м я с о.
Сет неожиданно разлепил веки и в упор глянул на Мартина:
— Так же, как я поступил с твоей ненаглядной девчонкой... ты ведь хотел поступить с нею точно так же. Точно так же.
Мартин взвыл от гнева. Оборотень попытался рассмеяться, но тут же закашлялся. Теперь кровь вытекала из него не так обильно, как  прежде.
Половинник принялся всхлипывать, и Сорд прижал его к груди, стараясь успокоить. Неужели Сет прав? Неужели Мартин был настолько близок к тому, чтобы  совершить   э т о?
— А что до тебя, малыш Гален. — Оборотень хмыкнул. — А для тебя... — он поднял дрожащую руку, куда-то указывая порыжелыми от крови когтями. Его рыло исказила гримаса ненависти. — Ты по-прежнему воняешь  ч е л о в е ч и н о й!
Сет умолк, рука его безжизненно упала на пол, а тело начало свое посмертное превращение.
Чувствуя какую-то опустошенность Гален наблюдал за тем, как оборотень постепенно возвращается в свою человеческую ипостась, Серебристый мех втянулся под кожу, а рыло — в череп; когти исчезли, вместо лап появились руки.
Спустя минуту на бетонном полу в луже крови покоилось изуродованное тело молодого человека. Что-то в его лице, все еще искаженном гримасой ненависти, вдруг напомнило Сорду приятеля его детства. Паренька, с которым он играл, с которым вместе дразнил горгулий. В старой школе, в том месте, откуда все началось.
Мартин отшатнулся от Галена и снова пнул тело Сета.
— Не нужно, Мартин, — Сорд  протянул руку к половиннику. — Это все, на что он оказался способен — солгать про Жа-Нетт, чтобы досадить тебе.
Мартин уставился на Сорда , и Гален содрогнулся — сейчас в темном лице половинника было гораздо больше от оборотня, чем от человека.
— Не солгал. Мартину не хотелось так думать о маленькой сестричке, но...
Он разразился рыданиями.
Рука Сорда бессильно упала. Не забывать, напомнил он себе. Наполовину человек. Наполовину перемещенный.
Гален почувствовал, как напряжение всех этих недель и месяцев поиска враз обрушилось на него. Он поспешно обернулся к японке, словно ища у нее утешения. Теперь Мелоди была для него единственным островком привычного мира в бушующем океане безумия.
Мелоди Ко стояла на коленях прямо посреди кровавой лужи. С помощью небольшого пластикового отражателя, снятого с направленного микрофона, она осторожно собирала темную жидкость и переливала ее в пустой футляр прибора ночного видения.
Японка работала сосредоточенно, следя за тем, как кровь оборотня медленно переливается из чашки в импровизированный контейнер. Ее брюки намокли от крови, кровавые капли стекали по резиновым перчаткам, а на усталом лице сохла черная полоса.
При виде того, чем занималась Мелоди, оцепенение вдруг оставило Сорда:
— Мелоди... о господи, для чего?!
Ко взглянула на него и вопросительно подняла брови. Футляр был уже наполовину заполнен нечеловеческой кровью.
— Для Адриана, — ровным голосом пояснила она. — Он говорил, что ему нужно немного крови перемещенного.
И, словно студентка, выполнявшая рутинную лабораторную для своего профессора, японка вернулась к прерванному занятию.
Сорд содрогнулся. С чего же вообще началось все это наваждение, весь этот поиск?
Он посмотрел на пол и почувствовал, как тоннель принялся вращаться вокруг него. Пытаясь сохранить равновесие, он вытянул руки, и тут его обуял ужас, а из уст вырвался вопль о того, что он увидел.
На его руках была такая же нечеловечески темная кровь.
Вот с чего начался его поиск. И поиск этот был все еще далек от завершения.

+1

28

Глава 27

Когда они снова оказались на городской улице, дождь моросил по-прежнему. Все небо было затянуто тучами.
— До рассвета еще примерно час, взглянув вверх, отметила Ко.
Сорд наблюдал за тем, как медленно закрывается выпустившая их дверь. На ней отсутствовала какая-либо надпись, равно как и ручка — словом, типичная дверь служебного выхода из парковочного гаража либо театра. Тысячи подобных дверей рассыпаны по всему городу, мелькнула мысль. Тысячи.
— Кондоминиум, — переводя взгляд с неба на ничем не выделявшееся здание, из которого они только что выбрались, произнесла японка. На противоположной стороне улицы виднелся Центральный парк. — Как и предполагал Адриан.
Закусив губу, она умолкла и крепче прижала футляр с кровью Сета к груди.
Гален глубоко вздохнул, и Мартин внимательно посмотрел на него:
— Мартин уже проверил. Ни одного перемещенного поблизости.
Сорд попытался улыбнуться, но не хватило сил:
— Где мы были, Мартин?
Половинник пожал плечами и поморщился от боли — рана на его груди вновь начала кровоточить:
— В Логове.
У Галена появилось ощущение, что, если он сейчас опустится на мокрый тротуар, то мгновенно уснет и проспит не меньшее года:
— А что будет с ними, с Морганой и Рофом?
Мартин обнажил клыки, но отнюдь не в улыбке:
— Сейшен, — коротко ответил он.
Почувствовав, что начинает мерзнуть, Сорд обхватил себя руками. Удивительно, подумал он, как Мелоди выдерживает с обнаженными руками — похоже, все произошедшее никак на нее не подействовало, хотя сейчас японка была необычайно тихой и сосредоточенной. Постояв некоторое время, Мелоди неторопливо двинулась по направлению к музею.
— Обратно в Голубятню? — поинтересовался Гален, последовав ее примеру.
Мелоди замерла и обернулась к нему.
— Нет. Я собираюсь забрать Адриана и отвезти его к себе. — Отведя глаза в сторону, она добавила. — Мы не вернемся в Голубятню, Сорд.
Понятно, подумал Гален. Ей нужен отдых.
— Тогда позже...
— "Позже" уже не будет. Все закончено. — Японка в упор взглянула ему в глаза. — Я выхожу из игры. И Адриан выходит вместе со мной.
Голова Сорда дернулась, как от удара.
— Ты не можешь поступить так. Ты... это... — он напрягся, пытаясь вспомнить то чувство нового единения, которое охватило их там, в пещере.
— Ты получил, что хотел, Сорд. Твои воспоминания обрели плоть. Ты наследник Виктора клана Пендрагон. Там оборотни, чудовища  и... Сейшен. У них свой собственный, иной мир. Мы с Адрианом ему не принадлежим. — Мелоди ласково коснулась руки Сорда. — Равно как и ты.
— Но тот мир   м о й.
— Оборотень перед смертью дал ответ на этот вопрос, Гален. Ты человек. Вот почему они выслали тебя. Лучше держись от всего этого подальше.
Сорд в недоумении огляделся по сторонам:
— Но... ты же ученый, Мелоди. То, что ты видела... Дверь и сияющий Кристалл. Перерождение. Как можно от всего этого отказаться?
— Ученый должен понимать то, что видит, Сорд. Здесь у меня образец крови. У нас есть кристаллы Рофа. Пленки Буб и Мартина. Фотографии Симоны Кальдер. У нас громадное количество данных, которые необходимо обработать. И, когда у нас появится теория... что ж, может быть, когда мы начнем понимать... возможно, тогда мы вернемся. Но не сейчас. И не в скором будущем.
— Мелоди... не нужно. Ну пожалуйста!
— Удачи, Сорд, — японка зашагала прочь.
— Мартин идет с Мелоди, — половинник бросился за Ко.
Молодая женщина резко остановилась и отрицательно покачала головой:
— Нет, Мартин. Возвращайся в Голубятню. Для тебя это самое подходящее место — там и просторнее и, возможно, безопаснее. Ты пойдешь с Сордом.
Лицо Мартина перекосило, словно от боли:
— Но Мартину не нравится Гален Сорд! Мартину нравится Мелоди!
— Нет. Я не хочу, чтобы ты шел со мной , Мартин. Прости. — Она отвернулась от половинника, глаза ее были полны слез. — Я верну фургон через пару дней, Гален. И я хочу кое-что забрать из Голубятни. Береги себя.
Резко повернувшись, Ко почти побежала, не оглядываясь.
Сорд молча следил за ней. Рядом с ним Мартин опустился на тротуар и спрятал лицо в ладонях. Он плакал беззвучно.
— Это очень плохо, — произнес голос у них за спиной.
Сорд и Мартин изумленно обернулись.
Перед ними стоял молодой человек в дождевике с поднятым воротником, защищавшим его от резких порывов ветра. Безымянная дверь медленно закрывалась. У незнакомца были светлые волосы и... глаза матери!
Сорд почувствовал, как сердце застучало сильнее:
— Брин?!
По лицу молодого человека скользнула улыбка. Затем взгляд его перекочевал на уже едва видимую в предрассветных сумерках фигурку Ко:
— А она, похоже, ничего. Разбирается.
Гален едва мог шевелить губами. Мысли его разбегались. Слишком много вопросов теснилось в голове:
— Где ты был? Что произошло со... мной? А наши... наши родители?
Брин нахмурился и скрестил руки на груди:
— Ты помнишь, о чем я тебе говорил? Тогда, в больнице?
— Что у меня...есть предназначение. И... что я... должен бороться.
— Ты и должен бороться. — Светлые брови Брина поднялись кверху. — Никто, кроме тебя. Это лежит на твоих плечах.
— Что лежит на моих плечах?
Руки Брина сомкнулись. Когда они разомкнулись, Сорд увидел в одной из них тяжелое золотое кольцо, которое ему на ладони протягивал Брин.
Поколебавшись, Сорд принял его. Это кольцо он уже видел прежде: меч и дракон. Символы его клана.
— Это кольцо нашей матери, — тихо произнес Брин. — Теперь надень его.
Кольцо  огнем жгло руку Галена:
— Где она? Она жива?
Глаза Брина потемнели. Он открыл было рот, но затем, бросив быстрый взгляд через плечо, скороговоркой произнес:
— Не могу. Я... Прости. — Опустив глаза, он повторил. — Я...
— Ну?! — требовательно сказал Сорд.
Брин повернулся к двери:
— Надень кольцо!
Затем он поднял руку, щепотью сложил пальцы. По периметру двери пробежало голубое пламя, дверь распахнулась.
— Брин! Подожди! — Гален бросился вперед, пытаясь схватить брата за плечо. Но Брин, обернувшись в дверном проеме, предостерегающе поднял руку. По его лицо было заметно, что внутри у него происходит борьба. Несколько раз он порывался что-то сказать, но тут же умолкал на полуслове. Наконец, прикрыв глаза, он хрипло произнес:
— Помни. Только... помни.
— Я... Я буду помнить, — ответил Сорд. И это прозвучало, как клятва.
Слабая улыбка скользнула по губам Брина. Он кивнул, и дверь захлопнулась.
— Нет! Стой! — Сорд забарабанил кулаками в металлическую дверь. Затем, обернувшись к половиннику, скомандовал. — Мартин! Открой  дверь! Открой эту проклятую дверь немедленно!
Вместо ответа Мартин поднялся, схватил Сорда за руку и мягко оттащил его от двери.
— Мартин не может открыть дверь в тоннель, — произнес он. — Брин — Первопосвященный. Могущественный Первопосвященный из клана Пендрагон.
Гален уставился на ничем не примечательную дверь, страстно желая, чтобы она отворилась.
Дверь оставалась закрытой.
Он почувствовал, как Мартин ткнулся носом в его рукав:
— Идем, Гален Сорд! Идем с Мартином! Мартин хочет домой.
Сорд отвел взгляд от двери и стиснул в кулаке кольцо матери.
— И я хочу, Мартин, — тихо отозвался он. — И я тоже хочу вернуться домой.

+2

29

Спасибо, было очень интересно прочитать!
жаль, что так закончилось...

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Литературные переводы » Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"