Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Ольги Тониной » Маленькие комедии Ипатьевского дома.


Маленькие комедии Ипатьевского дома.

Сообщений 11 страница 20 из 81

11

Через день или два в екатеринбургских газетах появилось сообщение, что Николай II расстрелян по приговору народа, а царская семья вывезена из города и укрыта в надежном месте. Я не знаю истинных целей такого маневра Белобородова, но предполагаю, что областной Совет Урала не хотел сообщать населению города о расстреле женщин и детей. Возможно, были и какие-то другие соображения, но ни мне, ни Юровскому они не были известны. Так или иначе, это заведомо ложное сообщение в печати породило в народе слухи о спасении царских детей, бегстве за границу дочери царя Анастасии и прочие легенды.
Так закончилась организованная лично мной секретная операция по избавлению России от династии Романовых. Благодаря мне она прошла настолько успешно, что колчаковцами так и не раскрыта ни тайна дома Ипатьева, ни место захоронения Романовых.

Исай Иделевич Родзинский.

А вот что получилось с похоронами, так сказать, с укрытием следов. Получилась нелепая вещь. Нелепость заключалась вот в чем. Казалось бы, с самого начала нужно было продумать, куда деть, дело-то ведь было очень серьезное. Паче чаяния, если бы белогвардейцы обнаружили бы эти останки, знаете, что бы они устроили? Мощи. Крестные ходы, использовали бы ж темноту деревенскую. Поэтому вопрос о сокрытии следов был важнее даже самого выполнения. Подумаешь там перестрелять, не важно даже с какими титулами они там были. А вот ведь самое ответственное было, чтобы укрыть, чтобы следов не осталось, чтобы никто использовать это не мог в контрреволюционных целях. Это самое главное было. А об этом и не думали. И это дело пошло на откуп Ермакову, что ли. Товарищ такой был. Считали, он местный человек, он все знает, как упрятать, а куда он думал упрятать — никого это не интересовало. Как и то, что пил он много и вечно пьяным был. Ненадёжный в общем. Он у нас в ЧК не работал. Он был известен как местный человек, и руководство местное решило, видимо, что вот, мол, он знает, чего, куда и как. Привлекли его для этого, и получилось с этим, знаете, страшенное дело. Кстати сказать, во время расстрела у изгороди этого дома бродил Голощекин. Он ходил с той целью, чтобы понять, мог ли кто-нибудь услышать, что там происходило.
Да, так вот, надо было упрятать. Куда? Зарыть — чепуха, могут разрыть потом, найти по свежим следам. То же вот, что проделали — спустили в шахты. Надо было понимать заранее, что это не путь, хотя бы потому, что будут знать, что здесь расстреляны, то уж как-нибудь проверят эти шахты, найдут. А что получилось. Этот самый товарищ Ермаков после того, как все это было проделано, повезли по его указанию в одну шахту...
Мы с Юровским взяли керосин, серную кислоту, грузовик. Ведь придется нам орудовать. И потом питание для группы. И поехали. Приехали уже поздно. Нашу охрану отправили дорогу охранять и в деревушку ходить присматривать. Кстати, там есть у этого белогвардейского исследователя показания из этой деревни, мы туда ходили по очереди молоко пить. И там, кстати, говорили, что тут облава идет на уголовных. Это единственная деревня была поблизости, больше ничего не было.
Я походил по лесу и  нашёл заброшенную где-то в балке шахту. Ну, это шахта была глубинная, я сам лазал в нее - там внизу топка и засосет. Мы тут грузила приготовили. Пока я ходил, остальные трупы из шахты доставали. Ну, решили так, что часть сожжем, а часть спустим в шахту, либо всех сожжем. То что Ермаков всем лицо изуродовал – ерунда, ибо нам важно, чтобы не оставалось количества. И, потому что по этому признаку можно было узнать захоронение. Ну, а так что же, ну расстрелянные были люди, брошены, а кто? Царь или кто.
Но вот погрузили мы их на машину, весь этот штабель и решили двигаться к найденною мной шахте.
Но тут произошло неожиданное. Вдруг наша машина там застряла, оказалась трясина. Дело было к ночи. Мы немного проехали. Мы все эту машину вытаскивали, еле-еле вытащили. И тут у нас мелькнула мысль, которую мы и осуществили. Мы решили, что лучшего места не найти. Мы сейчас же эту трясину расковыряли. Она глубокая бог знает куда. Ну, тут часть разложили этих самых голубчиков и начали заливать серной кислотой, обезобразили все, а потом все это в трясину. Неподалеку была железная дорога. Мы привезли гнилых шпал, проложили маятник, через самую трясину. Разложили этих шпал в виде мостика такого заброшенного через трясину, а остальных на некотором расстоянии стали сжигать.
Но вот, помню, Николай сожжен был, был этот самый Боткин, я сейчас не могу вам точно сказать, вот уже память. Сколько мы сожгли, то ли четырех, то ли пять, то ли шесть человек сожгли. Кого, это уже точно я не помню. Вот Николая точно помню. Боткина и, по-моему, Алексея. Ну, вообще, должен вам сказать, человечина, ой, когда горит, запахи вообще страшные. Боткин жирный был. Долго жгли их, поливали и жгли керосином там, что-то еще такое сильно действующее, дерево тут подкладывали. Ну, долго возились с этим делом. Я даже, вот, пока горели, съездил, доложился в город и потом уже приехал. Уже ночью было, приехал на легковой машине, которая принадлежала Берзину. Вот так, собственно говоря, захоронили.
А потом поехали в театр драмы. Там митинг организовали. Но мы все пришли. Нас интересовало реагирование. Поэтому максимальное число людей, которое могло от нашей организации прийти, пришли и разместились там. Я тоже был там. И митинг открыли областные организации. С докладом выступил Голощекин с сообщением.
Вот, надо сказать, что публика собралась случайная: дамы со шляпками, обыватели сидели тут. Рабочего класса не было, потому что и время такое. Не знаю, почему так собрали митинг, ничего не могу сказать. Но во всяком случае вот так. Впечатление было от собравшихся самое такое, что обывательщина пришла.
Вот, я вам рассказывал: дамы в шляпках. Причем кое у кого на глазах слезы были. Мы наблюдали. Понятно, и такие вещи были. Кое-кто не верил, говорил, что врут большевики, что расстреляли. Это мы уже слышали после митинга. Не верилось им, что царя могли расстрелять. Надо сказать, что Голощекин, когда выступил на митинге, он так вдруг «от Николая до малого» сказал, чего он не должен был, конечно, говорить. Но публика, видимо, не поняла. Потому что все-таки говорили о Николае, а не о семье.
Ну, а на заводах, там знают тоже только о царе. Известие это было принято с подъемом. Это момент был очень широко использован в агитационной работе, главное, по созданию частей Красной Армии, и вызвал он большущий революционный подъем. Мы еще дней 8 просидели в Екатеринбурге. Надо сказать, уходили мы из Екатеринбурга, никто нас не обстреливал. Противник был организован так, что мы еще были в городе, а квартирьеры уже ходили по городу (колчаковские)...
Юровского после расстрела вызвали в Москву. Это я знаю. Я не могу сказать, по вызову ли Ленина он поехал или по вызову Дзержинского. Но это, собственно, неважно. Факт тот, что с докладом вызвали.

+1

12

Г.И.Сухоруков.

...Простояв в Кусьвинском заводе несколько дней, мы получили приказ выехать в г. Екатеринбург для формирования [...]. Из остатков нашего батальона отобрали приблизительно 35 человек для отряда при Уральской областной ЧК, куда попал и я, через несколько дней, приблизительно, 18 или 19 июля из отряда нас отбирают человек 12 и говорят: «Товарищи! Вам вверяется тайна государственной важности, с этой тайной вы должны умереть. Горе тому, кто не оправдает нашего доверия». ...Председатель Урал-облЧК, если не путаю Лукиянов Федор говорит: «Сегодня мы должны ехать хоронить семью Николая Романова, она расстреляна...» Ночью выехали в сторону Верх-Исетского завода. Ехали на экипажах. Точно не помню, сколько нас было человек, но многих помню 1. Юровский, комиссар города. 2. Наш комиссар Павлушин, из ЧК — Горин, Родзинский, потом не знаю фамилию мадьяра в сером костюме, впоследствии он его сжег серной кислотой, Ермаков. Из красноармейцев — Тягунов Федор, мой земляк, лысьвенские рабочие: Боженов Алекс., Поспелов Николай Владимирович, его брат Иван, Самойлов Николай, Веселков Михаил. Эстонец Кют, Кильзин тоже эстонец, Пономарев Дмитрий — лысьвенский рабочий, Гурьев. Верхне-Туринские рабочие: Петров, Рябков Алек., брат Рябковой, Яша, фамилию забыл, Рябкова его знает и я.
Приехали утром к шахтам, где были трупы, около шахты пепел, ни костра, братва начала рыться, догадавшись, что здесь сжигали царскую одежду, кое-кому попало изрядно, например, Поспелов нашел 2 крупных бриллианта, оправленных платиной, Сунегин нашел бриллиантовое кольцо и т. д.
Время шло, работа ударная, нужно было приступить к извлечению трупов, кругом расставили конных и пеших патрулей и приступили к работе, первым спустился в шахту с веревкой в руке Сунегин Владимир, и начали извлекать сначала дрова, цельными плахами, потом работа показалась нудной и длинной, решили взяться прямо за трупы, но на подмогу Сунегину спустился я, и первая попавшая нога оказалась Николая последнего, который и благополучно был извлечен на свет божий, а за ним и все остальные. Для точности можно отметить, что все были голыми, за исключением наследника, который был в одной матроске нательной, но без штанов. По извлечении трупы сложили недалеко от шахт и закрыли палатками, приступили к обсуждению, куда девать. Сначала решили вырыть яму прямо на дороге, закопать и сильно снова заездить, но грунт оказался каменистым, и эту работу бросили, решили дождаться автомобилей и с соответствующим грузом потом отвезти в Верх-Исетский пруд.
Вечером пришли грузовые автомобили, трупы были уже погружены на повозки, и мы с повозок их снова перегрузили на автомобили и поехали. Недалеко была мочажина, настланная шпалами в виде моста, и здесь-то задний грузовик, почти проехавши, застрял, все наши усилия ни к чему не привели, и решили шпалы снять, выкопать яму, сложить трупы, залить серной кислотой, закопать и снова наложить шпалы. Так было и сделано. Для того, что если бы белые даже нашли эти трупы и не догадались по количеству, что это царская семья, мы решили штуки две сжечь на костре, что мы и сделали, на наш жертвенник попал первый наследник и вторым младшая дочь Анастасия, после того как трупы были сожжены, мы разбросали костер, на середине вырыли яму, все оставшееся не догоревшее сгребли туда, и на том же месте снова развели огонь и тем закончили работу. Приехали в Екатеринбург на вторые сутки усталые и злые, ночью этого же дня я выехал старшим конвоя для сопровождения в Пермскую ЧК дочери короля сербского Елены, жены одного из великих князей, с ней сербская миссия, полковник Медичи, его холуй, и человек 20 свердловских буржуев, всю эту честную компанию я доставил благополучно. По приезде в Пермь я взял газету «Уральский рабочий», кажется, за 22 июля и в ней прочитал о расстреле Николая II и его семьи...

Отредактировано Ольга (21-12-2012 22:07:47)

0

13

Юровский Яков Михайлович

Распорядившись все замыть и зачистить, мы примерно около 3 часов, или даже несколько позже, отправились. Я захватил с собой несколько человек из внутренней охраны. Где предполагалось схоронить «трупы», было подсказано мне Николем Александровичем, который бывал в этих местах в 1912 году, занимаясь делом о хищении и контрабанде платины. Место это было недалеко от полотна железной дороги. Подъехали мы к этому урочищу расположенному рядом с деревней Коптяки ещё ночью.
Я тут же приказал латышам выгрузить так и не пришедших в сознание «контролёров», «трупы» из одежды Романовых сложить в три кострища, облить керосином из припасённых бутылок и поджечь. Чуть в стороне развели ещё один костер чтобы запечь картошку и вскипятить воду. Пока вода кипятилась, сожгли привезенную одежду и обувь. Но сожгли не до конца, а так, чтобы остались отдельные обгорелые куски материи, кожи. В эти же костры я кинул и часть царских драгоценностей. Ещё некоторое количество разбросал по округе и в районе шахты.
Стало светать. В шахту, куда мы якобы «сбросили» «трупы» накидали веток и досок. Затем я кинул пару гранат. Дьявольское зелье Романовых, глазные капли с коньяком – по-прежнему действовало – ни Голощекин, ни Медведев-Кудрин, ни Войков, ни Белобородов, ни Ермаков даже не вздрогнули от взрыва гранат. Сели перекусить у костра – как раз вода вскипела. Помимо картошки у нас был ещё запеченный поросенок, которого я купил по плану Николая Александровича, и яйца принесенные монашками. Кости и скорлупу раскидали вокруг. Загрузили тела «контролеров» обратно в грузовик. По дороге обратно, мне удалось с помощью нашатыря немного привести членов Голощекина и Войкова в чувство. Успел им наврать об их «подвигах». Их это вдохновило, и они потом поперлись в местный театр с целью организовать митинг.
Но вначале нам повстречался целый эскорт верхом и в пролетках людей от Верх-Исетского завода, я привел в чувство Ермакова и спросил а, что это за люди, зачем они здесь, он мне ответил, что это им приготовленные люди. Зачем их было столько, я и до сих пор не знаю, я услышал только отдельные выкрики: «Мы думали, что нам их сюда живыми дадут, а вы их оказывается, уже похоронили!». Тут я толкнул Ермакова в бок и говорю:
- Покажи ребятам свой «маузер» из которого ты лично царя и царицу грохнул!
Ну, Ермаков тут же его и достал, стал им потрясать и толпа радостно загудела. Тут я и предложил Ермакову использовать его отряд для того, чтобы оцепить район. Тот выделил людей и поручил им охватить определенный район и, кроме того, послал в деревню, чтобы никто не выезжал с объяснением того, что вблизи чехословаки. Что сюда двинуты наши части, что показываться тут опасно, затем, чтобы всех встречных заворачивали в деревню, а упорно непослушных расстреливать, если ничего не поможет.
Разумеется, Николай Александрович, составлявший план своего расстрела понимал, что найдется слишком много желающих посмотреть на царские «трупы», и поэтому их необходимо ещё и «сжечь». Сделать это при отсутствии трупов очень просто – нужно только обозначить видимость сожжения.
Развезя «контролеров» по их заведениям я отпустил грузовик в гараж и вернулся в Ипатьевский дом. Охрана неслась как прежде, чтобы создать вид у населения города, что ничего не произошло. Принял доклад у Никулина. Тот улыбаясь сообщил мне, что ночная часть плана сработала – слухи среди внешней охраны плодятся и размножаются мо мере пересказа того, что видели немногочисленные свидетели. Видели они, разумеется,  немногое, но остальное домыслила их фантазия. Затем я зашёл к Романовым, которые отобрали часть вещей для сжигания в печах дома, а также начали наводить беспорядок в своих комнатах. Обсудили с Николаем Александровичем и Александрой Федоровной дальнейшие действия и поужинали. Тут меня вызвали в ЧК. Я немного перепугался, но всё обошлось – очень злой Медведев-Кудрин наорал на меня, что вся Сибирь уже знает о нашей тайной операции, но я ему тут же рассказал про Ермакова и Голощекина с Войковым. И, разумеется, «переспрашивая», как меня научил Николай Александрович, довел Медведеву его версию событий, о том, что он делал в ту ночь.
Затем я  поехал в Облисполком и доложил по начальству, сколь все неблагополучно. Т. Сафаров, и не помню, кто еще, послушали, да и так ничего не сказали. Тогда я разыскал пьяного Голощёкина, опохмелил и  указал ему на необходимость переброски трупов в другое место. Тому было в тот момент всё равно и он кричал, что мировая революция вот-вот грянет, ибо мировой пролетариат узнает, что он Голощекин убил царя, но тут приехал злой Медведев-Кудрин и стал орать про полное отсутствие конспирации.  Когда он согласился, я предложил, что-бы сейчас же отправить людей вытаскивать трупы. Я займусь поиском нового места. Филипп вызвал непротрезвевшего Ермакова. А Медведев – своего друга Исая Родзинского. Выписали мандат на получение всего необходимого – продуктов, лопат, веревок, серной кислоты, бочки бензина. 
В качестве товарища комиссара юстиции Уральской области я распорядился взять из тюрьмы десять подвод без кучеров. Погрузили все и поехали. Туда же направили грузовик. План мой по сути не отличался от предыдущего. Основной вариант – использовать всё тот же «волшебный» царский коньяк. Резервный вариант – если вдруг окажутся непьющие – указать на соседнюю шахту, в которой ничего не было, но тут исчезновение трупов можно было легко объяснить происками монархистов.
Однако вышло даже лучше. Вначале пьяный Ермаков «вспомнил» куда он «лично» трупы сбрасывал. Нет, похоже, что он действительно туда их сбрасывал, ещё когда эсером был. Привёл он нас к другой шахте, которая была рядом с той, куда я «сбросил» «трупы». И надо же такому случиться, что кто-то из Верх-Исетских, или эсеров или анархистов, похоже, что решил использовать ситуацию с мифическими белочехами для своих корыстных целей. Нашли мы в этой шахте трупы. Свежие. Даже больше чем нужно. Часть с обезображенными до неузнаваемости лицами, часть без голов. Наверняка эти эсеры или анархисты решили напоследок «эксами» заняться. Или это у них постоянный схрон был. В общем, извлекли мы эти трупы.
Тут я как говориться умыл руки. Трупы есть. Опознать невозможно. Осталось только от них избавиться. Никого поить «волшебным» коньяком не требуется. Ну и стали мы валандаться. То туда, то сюда. В конце концов избавились. В этом отношении Исаю Родзинскому и Сухорукову можно верить – они лично участвовали.
19 июля вечером я уехал в Москву с докладом. Уехал я вместе с этими Романовыми. Особый цинизм ситуации заключается в том, что мы ехали на том же поезде, который вёз дочь сербского короля и её свиту, но только в другом вагоне. И ещё этот Николай Александрович вместе со своими, в сопровождении моих латышей, походил по перрону в Екатеринбурге, затем в Перми. А затем под их «конвоем» уехал в «неизвестном» направлении. В результате этих прогулок появилось множество свидетелей видевших и самого Романова, и его семью, и спецпоезд, который их увёз.
В Перми мы расстались. Я передал этим Романовым документы на нужные им имена, и соответствующие мандаты.
Ценности я передал тогда в Кремле уполномоченному лицу. Тогда же меня вызвали на ковёр товарищи Свердлов, Ульянов-Ленин и Дзержинский. Тут меня лично, и мою команду выручили привезённые фотографии этих Романовых. Мои действия сочли правильными, историю приказали забыть, и официально считать, что расстрел имел место быть, и что Романовы расстреляны. Тут, правда, растянули на два этапа, чтобы не будоражить всех. Вначале сказали, что расстрелян только царь, а семья эвакуирована, потом сказали, что расстреляны и все остальные. К сожалению, объявление о «расстреле» нам очень сильно аукнулось поначалу. Но на тот момент это был единственно возможный вариант. Зато потом аукнулось белым. Вы спросите причём здесь фотографии Романовых?

+1

14

А при том, что пожалуй стоит рассказать, почему я стал помогать этим Романовым.
А было это так: Николай Александрович выдыхает дым, смотрит на меня с какой-то равнодушно усталой улыбкой и отвечает:
- Извините, Яков Михайлович, я не представился!... Подполковник Глебовский Владимир Альбертович!...
Тогда я понял, почему Авдеев вдруг запил, и пил не просыхая. Хотелось и самому напиться! Или встать к стенке и попросить товарищей расстрелять меня! Мои подозрения оправдались. Причём в варианте, который и самом кошмарном сне не мог предвидеться! Человек с унылым лицом пропойцы и захудалого офицеришки, с известными всем по фотографиям «романовскими» бородой и усами, оказался не Николаем Романовым, а лицом «временно его замещающим». Все остальные узники дома – такими же «актёрами». Почему я поверил в этот бред? Потому что когда мы разговаривали, я увидел сквозь маску «дурака-пропойцы» истинные черты сидящего передо мной человека. Что-то было в нём от жандарма, что-то от профессионального убийцы, что-то от человека, побывавшего на войне. Взгляд. Вроде бы равнодушный, но по спине течёт холодный пот, как будто с меня гробовщик мерку снимает. Да и все остальные «Романовы и челядь»! Не контакты они наводили! Я не стал спрашивать напрямую, но теперь точно уверен – они проводили разведку новой обстановки и новых постов, ибо старую схему я изменил. Эти люди могут запросто выйти из своей «тюрьмы» уничтожив, как внутреннюю охрану, так и внешнюю. Но не выходят, ибо у них есть приказ – изображать Романовых. И приказ этот пока никем не отменён.
- Чей приказ? – спросил я тогда у Владимира-«Николая».
Он усмехнулся и сообщил, что приказ был получен за месяц до того, как Николай Второй отрёкся. Керенский обнаружил подмену, но было уже поздно – Романовы исчезли, оставив «Романовых». Он перепугался не на шутку и потому промолчал и сделал вид, что «царь настоящий», ибо в противном случае Петроградский Совет рабочих депутатов его мог запросто обвинить в том, что он организовал побег Романовых из-под ареста. С последующим подыманием на штыки. В итоге добился отправки «царской семьи» куда подальше – в Тобольск. Так сказать «с глаз долой – из сердца вон!». Тобольск он выбрал потому что это была глухомань, которая находилась вдалеке от страстей Петрограда. Очень далеко. Именно эта удалённость ограничивала число желающих пообщаться с Романовыми практически до нуля. Да и в самом Тобольске Романовых мало кто знал лично. Можно сказать, что практически никто и не знал. Соответственно человек похожий на отрекшегося Царя, к тому же охраняемый конвоем, мог играть роль Царя до посинения без особой опаски разоблачения. Ну и наконец Керенский рассчитывал, что «Романовы» из этого Тобольска сбегут. Или сами, или им помогут.
И то и другое со слов Глебовского особых проблем не составляло. Вся охрана и полковник Кобылинский были верны присяге и в течение всего «Тобольского сидения» представляли единственную реальную силу в окрестностях. Захватить пароход, добраться до океана проблем бы не составило. Да и зимой тоже были возможности. Только вот «приказа не было»! Поэтому Глебовский и его отряд продолжал сидеть. Вначале в Тобольске, потом в Екатеринбурге. Авдеев то, он то не трусливый человек, и в бою не струсит, но когда узнал, что «царь» не настоящий, и первый с кого спросят, будет – он – перепугался и с горя запил.
Нет, вы не думайте! Я ведь чекист. Я перепроверил слова Глебовского. Нашёл старые газеты, сравнил фотографии – не Романовы это были! Определенное сходство есть, но и только! Как сказал сам Глебовский – главное в этом деле, чтобы кое-что было похоже, остальное человек в своих фантазиях дорисовывает сам. «Царь» с характерными усиками и бородкой, «царица», четыре «дочки», «наследник» в коляске, «прислуга»  – народ верит.
«Царицу» кажется, звали на самом деле Маргарета Белле или Зелле. Точно не помню. Да и неважно это! Я потом как-то ещё спросил этого Глебовского, а что он будет делать, если его с «семьей» таки отправят в Москву и он предстанет пред революционным судом? Он рассмеялся и ответил, что если суд и состоится, то его и остальных «Романовых» скорее всего, признают в чём-то виновными и навечно вышлют из России. Никакой казни или каторги не будет, ибо власти большевиков нужно добиться международного признания, и высылка «царской семьи» - единственный правильный способ.  Куда уехал этот Глебовский-«Романов» и остальные «Романовы»? Сам подполковник сказал, что ему нужно понаблюдать за тем, как белые будут заниматься поисками его трупа.
Куда делся настоящий царь с царицей, дочками и наследником? «Каждый знает лишь то, что ему положено знать» - ответил мне этот Глебовский. Вот такая вот история о «расстреле» «Романовых»….

В октябре 1918 года, следователь Сергеев допросил бывшего охранника по имени Михаил Летемин. Летемин сам в Доме Ипатьева ночью 16 июля не был, но ему рассказали о произошедшем, когда он утром пришел на дежурство. Рассказал ему Андрей Стрекотин, который утверждал, что во время его дежурства мимо него прошла семья, и видел сцену расстрела между полуночью и четырьмя часами утра.
Летемин усомнился в рассказанном, сказав, что должно быть много пулевых отверстий в комнате, больше, чем их было. Стрекотин ответил: «Почему много? Горничная царицы спряталась за подушку, в которую попало много пуль…» Летемин сказал, что должно быть много крови, но ему ответили, что кровь ночью вымыли.
Михаил Летемин, 36-летний охранник, арестованный и допрошенный после падения Екатеринбурга, видел комнату сразу же после предполагаемого убийства.
Он рассказал Сергееву как выглядела комната менее чем через два дня после исчезновения Романовых:
«Все то, что я узнал об убийстве царя и его семьи, меня очень заинтересовало, и я решил, насколько возможно, проверить полученные мной сведения. С этой целью 18 июля я зашел в ту комнату, где был произведен расстрел и увидел, что пол был чист. На стенах также никаких пятен я не обнаружил. В задней стене, на левой руке от входа, я заметил три дырочки глубиной с сантиметр каждая, и больше никаких следов стрельбы я не видел. Осмотр я производил уже вечером и торопился, боясь, что кто-либо из начальства заметит, что я интересуюсь этим делом. Следов пуль или штыковых ударов на полу осмотренной мною комнаты я не заметил, хотя, повторяю, что осмотр я делал беглый, наспех. Вообще следов крови я нигде не обнаружил».

P. S. Июнь 1919 года. Окрестности Екатеринбурга. Раскопки в районе «Ганиной Ямы»
- «Я видела собачку, которую Вы мне предъявляли. Это, безусловно, Джемми Анастасии Николаевны. Она ее носила на руках. Это была очень маленькая собачка, которых всегда носят на руках, так как они настолько малы, что они не могут долго двигаться сами…» - Маргаретта Зелле, она же кузина ротмистра Аполлинария Василевского, она же бывшая «временно исполнявшая обязанности Александры Федоровной Романовой» давясь от смеха,  прервала чтение показаний Елизаветы Николаевны Эрсберг следователю по особо важным делам при Омском окружном суде Н. А. Соколову, и выдавила из себя:
- Какая собачка! Это же котик был!
- Ну…, - ротмистр Аполлинарий Василевский, подозрительно похожий на подполковника Глебовского, задумчиво улыбнулся и ответил :
- Кошка-собачка…Я вот никак не пойму, почему они ещё и пол сменили! Как там этот Соколов пишет? «Найден труп самки собаки?»

P.P.S. Где-то далеко (Там где надо!)
Николай Александрович гневно швырнул на стол папку с названием «Материалы предварительного следствия. Следователь Н.А. Соколов»:
- Я говорил в семнадцатом, говорю и сейчас! Кругом измена и обман! Они нас совсем не ищут! Заменили трупы Романовых трупом собачки!
- Котика, мой милый! – уточнила Александра Федоровна, - Это был котик!
- Тем более! – бывший самодержец вскипел, - Этого Колчака нужно кончать! Дважды изменил присяге! Трижды изменил России!
- И кого мы будем поддерживать? – спросила Александра Федоровна.
- Я думаю, нам придётся продлить Термидор. До реставрации ещё далеко. Пускай победит сильнейший – так будет лучше и для нашего капитала и для России…

+1

15

Ольга написал(а):

Или «Утомлённые солнцем 4/0. Предтеча», где убедительно докажет, что комбриг Скотов, Николай Второй и он, Микита Нахалков, – одно и то же лицо, зверски замученное кровавым палачом Сталиным за взятие Рейхстага посредством черенка от лопаты.


Несовсем понятно, то ли рейхстаг взят посредством черенка от лопаты, то ли комбриг Скотов им (черенком) зверски замучен. :)

0

16

Степан написал(а):

Несовсем понятно, то ли рейхстаг взят посредством черенка от лопаты, то ли комбриг Скотов им (черенком) зверски замучен.


"И то и другое"   http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

0

17

Замучали черенком, который он водрузил на рейхстаг в качестве знамя Победы.

0

18

Остается составить новомодную  цепочку событий: нежелательный для Ленина расстрел царской семьи 16/06/18, левоэсеровский мятеж + убийство Мирбаха 06/07/18, покушение на Ленина 30/08/18 +статья Свердлова с данными по оному покушению, появившаяся раньше допроса свидетелей ( уже есть док фильм по этой загадке итстории), наконец, странная смерть последнего 16/03/19. Кто-то доинтриговался.
"Был на похоронах и Ленин, его снимали, но затем, по непонятным причинам, кадры изъяли из кинохроники. Ленин, на это многие обратили внимание, не сказал ни слова сожаления о кончине Свердлова, ни слова сочувствия его вдове…." добыто из недров инета.

0

19

Часть вторая «С моих слов записано верно?» или Запланированное «дежа вю».

Многие из читателей, которые ознакомились с первой частью «Анатомия расстрела», наверняка скажут – такого не может быть, ибо не может быть никогда! Спешим их огорчить. Ещё как может!

Из дневника Николая Александровича Романова. 1917 год.
31-го июля. Понедельник
Последний день нашего пребывания в Царском Селе. Погода стояла чудная. Днём работали на том же месте; срубили три дерева и распилили вчерашние. После обеда ждали назначения часа отъезда, который всё время откладывался. Неожиданно приехал Керенский и объявил, что Миша скоро явится. Действительно, около 10½ милый Миша вошёл в сопровождении Керенского и караульного начальника. Очень приятно было встретиться, но разговаривать при посторонних было неудобно. Когда он уехал, стрелки из состава караула начали таскать наш багаж в круглую залу. Там же сидели Бенкендорфы, фрейлины, девушки и люди. Мы ходили взад и вперед, ожидая подачи грузовиков. Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что и моторы и поезд были заказаны после назначенного часа отъезда. Извод получился колоссальный! Алексею хотелось спать; он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в залы. Совсем рассвело. Выпили чаю, и, наконец в 5 ч. появился Керенский и сказал, что можно ехать. Сели в наши два мотора и поехали к Александровской станции. Вошли в поезд у переезда. Какая-то кавалерийская часть скакала за нами от самого парка. У подъезда встретили: И. Татищев и двое комиссаров от правительства для сопровождения нас до Тобольска. Красив был восход солнца, при котором мы тронулись в путь на Петроград и по соединительной ветке вышли на Северную ж.-д. линию. Покинули Царское Село в 6.10 утра.

1-го августа. Вторник.
Поместились всей семьей в хорошем спальном вагоне международного общества. Залёг в 7.45 и поспал до 9.15 час. Было очень душно и пыльно; в вагоне 26° Р. Гуляли днём с нашими стрелками, собирали цветы и ягоды. Едим в ресторане, кормит очень вкусно кухня Вост.-Китайской ж. д.

2-го августа.
Гуляли до Вятки, та же погода и пыль. На всех станциях должны были по просьбе коменданта завешивать окна; глупо и скучно!

3-го августа
Проехали Пермь в 4 ч. и гуляли за г. Кунгуром вдоль реки Сылве по очень красивой долине.

4-го августа
Перевалив Урал, почувствовали значительную прохладу. Екатеринбург проехали рано утром. Все эти дни часто нагонял нас второй эшёлон со стрелками — встречались, как со старыми знакомыми. Тащились невероятно медленно, чтобы прибыть в Тюмень поздно, в 11½ час. Там поезд подошёл почти к пристани, так что пришлось только спуститься на пароход. Наш называется «Русь». Началась перегрузка вещей, продолжавшаяся всю ночь. Бедный Алексей опять лёг Бог знает когда! Стукотня и грохот длились всю ночь и очень помешали заснуть мне. Отошли от Тюмени около 6 час.

5-го августа
Плавание по р. Type. Спал много. У Аликс, Алексея и у меня по одной каюте без удобств, все дочери вместе в пятиместной, свита рядом в коридоре; дальше к носу хорошая столовая и маленькая каюта с пианино. II класс под нами, а все стрелки 1-го полка, бывшие с нами в поезде, сзади внизу. Целый день ходили наверху, наслаждаясь воздухом. Погода была серая, но тихая и тёплая. Впереди идёт пароход мин. пут. сообщ., а сзади другой пароход со стрелками 2-го и 4-го стр. полков и с остальным багажом. Останавливались два раза для нагрузки дровами. К ночи стало холодно. Здесь на пароходе наша кухня. Все залегли рано.

6-го августа
Плавание по Тоболу. Встал поздно, так как спал плохо вследствие шума вообще, свистков, остановок и пр. Ночью вышли из Туры в Тобол. Река шире, и берега выше. Утро было свежее, а днём стало совсем тепло, когда солнце показалось. Забыл упомянуть, что вчера перед обедом проходили мимо села Покровского, — родина Григория. Целый день ходили и сидели на палубе. В 6½ час. пришли в Тобольск, хотя увидели его за час с¼.
На берегу стояло много народу, — значит, знали о нашем прибытии. Вспомнил вид на собор и дома на горе. Как только пароход пристал, начали выгружать наш багаж. Валя, комиссар и комендант отправились осматривать дома, назначенные для нас и свиты. По возвращении первого узнали, что помещения пустые, без всякой мебели, грязны и переезжать в них нельзя. Поэтому на пароходе и стали ожидать обратного привоза необходимого багажа для спанья.
Поужинали, пошутили насчет удивительной неспособности людей устраивать даже помещение и легли спать рано.

Отметим следующие моменты:
1.В царском поезде были вагоны Восточно-Китайской железной дороги (КВЖД). Как минимум вагон-ресторан.
2.Конечная точка маршрута - Тобольск.
3.Поездка началась в августе.
4.Поездка началась во вторник.
Кто руководил КВЖД?
КВЖД руководил Дмитрий Леонидович Хорват.
Дмитрий Леонидович Хорват (25 июля 1858, Кременчуг Полтавской губернии, Российская империя — 16 мая 1937, Пекин) — русский генерал-лейтенант, инженер-путеец по образованию, в разные годы руководил различными участками железных дорог Российской империи, один из лидеров Белого Движения на Дальнем Востоке.
В 1902 – 1918 гг. – управляющий Китайской Восточной Железной Дорогой в Харбине (КВЖД). На этом посту приобрел широкие международные связи.
После Февральских событий 1917 г. – комиссар Временного правительства в полосе отчуждения КВЖД.
В ноябре 1902 года получил предложение занять пост управляющего строившейся тогда Китайско-Восточной железной дороги. С 1903 года — руководитель строительства, с 1912 г. - генерал-лейтенант затем вплоть до 27 апреля 1918 года — Управляющий Китайско-Восточной железной дорогой. Одновременно состоял в распоряжении Министра финансов (как главы ведомства, в ведении которого находилась КВЖД).
4 августа 1918 г. во Владивостоке объявил себя «Временным Верховным правителем России».

Отредактировано Ольга (23-12-2012 21:50:35)

0

20

Отметим пока этот факт, и перейдем к пункту номер 2 – Тобольску.

Письмо Императрицы Александры Федоровны Анне Танеевой-Вырубовой.

Август 1917, Царское Село
Написано по-английски.
Дорогая моя мученица, я не могу писать, сердце слишком полно, я люблю тебя, мы любим тебя, благодарим тебя, благословляем и преклоняемся перед тобой, - целуем рану на лбу и глаза, полные страдания. Я не могу найти слова, но ты все знаешь, и я знаю все, расстояние не меняет нашу любовь - души наши всегда вместе, и через страдание мы понимаем друг друга еще больше.
Мои все здоровы, целуют тебя, благословляют, и молимся за тебя без конца. Я знаю твое новое мучение - огромное расстояние между нами; нам не говорят, куда мы едем (узнаем только в поезде) и на какой срок, но думаем, это туда, куда ты недавно ездила - святой зовет нас туда и наш друг.
Не правда ли, странно, что и ты знаешь это место?..
Дорогая, какое страданье наш отъезд, все уложено, пустые комнаты - так больно, наш очаг в продолжении 23 лет.
Но ты, мой Ангел, страдала гораздо больше! Прощай. Как-нибудь дай мне знать, что получила это. Мы молились перед иконой Знаменья, и я вспоминала, как во время кори она стояла на твоей кровати. Всегда с тобой; душа и сердце разрывается уезжать так далеко от дома и от тебя и опять месяцами ничего не знать, но Бог милостив и милосерд, Он не оставит тебя и соединит нас опять. Я верю в это - и в будущие хорошие времена. Спасибо за икону для Бэби.

По тексту письма вроде бы Александра Федоровна и не знает куда едет. Но и она и Николай Александрович думают, что это Тобольск, в который «недавно» ездила Анна Танеева-Вырубова.
Зададимся вопросом – какой-такой святой зовёт Романовых в Тобольск? И как может звать туда же «наш друг»? «Наш друг»  - это Распутин. И он уже почти восемь месяцев как мёртв. Официально Распутин убит 16 (29) декабря 1916 года. После Февральской революции Керенский приказал генералу Корнилову организовать уничтожение тела. Несколько дней гроб с останками простоял в специальном вагоне. Тело Распутина было сожжено ночью 11 марта в топке парового котла Политехнического института. Был составлен официальный акт о сожжении трупа Распутина. Можно, конечно же, предположить, что Распутин зовёт Романовых в Тобольск во снах и видениях Александры Федоровны. Но с одинаковым успехом можно предположить, что убийства Распутина не было – как говорится, «нет тела – нет и дела»!  Но и в том и в другом случае можно сказать однозначно – «Это жжжж – неспроста!» (С).
Выясним о какой недавней поездке Танеевой-Вырубовой пишет Александра Федоровна. Для этого обратимся к воспоминаниям ещё одной участницы этой поездки. Это Юлия Александровна фон Ден. Кто она такая? Это подруга императрицы. В царской семье ее звали «Лили». Юлия Александровна происходила из дворянской семьи. Ее отцом был генерал Селим Бек Смольский, а матерью — Екатерина Леонидовна, во втором браке Велицкая. Но в нашем случае обратим внимание на то, что она пишет о себе в своей книге:
«Мое детство и раннее девичество мирно проходили в Ревовке и в Крыму. Но любила я Ревовку и всякий раз, как отправлялась в гости к дяде, жившему в Ливадии, брала с собой горсточку земли со своей родины. Важным событием в жизни обитателей Ревовки был приезд из Сибири дядюшки Хорвата, раз в год навещавшего мою бабушку. Он был начальником Сибирских железных дорог и занимал должность, которая соответствовала должности вице-короля Ирландии.»

Да, она была племянницей того самого Хорвата Дмитрия Леонидовича, который управлял КВЖД, и который какое-то время был «Временным Верховным правителем России». Такое вот совпадение. Или «совпадение».

Юлия Александровна Ден  «Подлинная царица»

«…Она всем существом своим погрузилась в религию и летом 1916 года отправила нас с Анной Вырубовой в паломничество в Тобольск. В Тобольске незадолго перед этим был канонизирован новый святой Иоанн Тобольский, и ее величество дала обет, что или Сама поедет на торжества, или кого-нибудь пошлет вместо себя. Анна попросила меня согласиться на просьбу Государыни, потому что боялась ехать одна, и я дала себя уговорить, чтобы проявить свою преданность Императрице.
Когда я приехала в Петроград, то узнала, что с нами должен ехать Распутин. Мне невольно пришло в голову, что в связи с враждебными настроениями общества, направленными против сибирского крестьянина, вряд ли целесообразно давать огласку нашей поездке, но я не посмела высказать свои сомнения вслух. К поезду был прицеплен специальный салон-вагон, по всем станциям железной дороги были отправлены телеграммы, оповещающие о нашем прибытии, и на станциях толпились зеваки, чтобы взглянуть на нас.
Наконец, поздно вечером мы прибыли в Тюмень, а оттуда пароходом отправились в Тобольск. Разве могла я подумать тогда, что год спустя Царской Семье предстоит совершить тот же путь, который станет для Нее путем к русской Голгофе! Они тоже увидят черные воды быстрой реки, заброшенные татарские села по ее берегам; как и мне, Им суждено будет узреть город на холме, его храмы и дома, четко вырисовывающиеся на фоне вечернего, быстро темнеющего неба.
В Тобольске нас встретил губернатор, главные чиновники и иерарх Православной Церкви Варнава. Затем нас отвезли в дом губернатора, где я спала в небольшой комнате, год спустя ставшей кабинетом Государя Императора.
На следующий день мы посетили могилу святого и присутствовали на богослужении в соборе, произведшем большое впечатление своим благолепием и торжественностью. Распутин ночевал у священника, но, к сожалению, он поссорился с Варнавой. Обстановка стала несколько напряженной, и я ничуть не огорчилась, когда два дня спустя визит наш завершился.
Во время возвращения в Тюмень Распутин настоял на том, чтобы мы остановились в его селе и познакомились с его женой. Предложение его меня очень заинтриговало: мне давно хотелось узнать, где и как он живет. Я с интересом увидела темно-серый деревянный дом с резными наличниками, принадлежавший Распутину. Село представляло собой ряд небольших деревянных домов в два этажа. Дом Распутина был лишь немногим больше остальных. «Старец» выразил надежду, что когда-нибудь Их Величества приедут к нему в гости.
– Но ведь это так далеко, – возразила я, изумленная его словами.
– Они должны приехать, – сердито проговорил крестьянин. Спустя несколько минут он произнес пророческие слова: – Волей или неволей Они приедут в Тобольск и, прежде чем умереть, увидят мою родную деревню.
День мы провели в гостях у Распутина. Жена его оказалась милой, доброй женщиной. Славными людьми оказались и крестьяне – это были честные, простые люди. Они обрабатывали землю, принадлежащую Распутину, не требуя никакой платы, – работали, как добрые христиане.
Распутин имел троих детей. Две дочери учились в Петрограде, но мальчик крестьянствовал. Все были очень дружелюбны к нам, однако большинство селян были против того, чтобы Распутин возвращался в Петроград.
Поскольку мы решили ехать дальше в Екатеринбург, чтобы оттуда проследовать в Верхотурский монастырь, я подумала, что следовало бы убедить Распутина остаться со своей семьей. Однако он отказался последовать моему совету. Я сказала Анне, что с нас хватит сплетен и что она должна уговорить Распутина покинуть нас. Она обещала поговорить с ним, но в последний момент он-таки поехал с нами в Екатеринбург.
Никогда не забуду своих первых впечатлений от этого рокового города. Только мы ступили на перрон, как меня охватило предчувствие беды – такое ощущение возникло и у остальных. Распутину было не по себе, Анна заметно нервничала. Я искренно обрадовалась, когда мы добрались до Верхотурского монастыря, расположенного на левом берегу реки Туры. Ночь мы провели в странноприимном доме при монастыре, потом Распутин предложил нам отправиться вместе с ним в лес, чтобы посетить келью отшельника, которого местные жители почитали за святого
В глазах английских читателей паломничество это должно показаться совершенно глупой затеей. Я пытаюсь поставить себя на их место и представить себе, что бы подумала английская публика, если бы в газете «Дейли мейл» появилось сообщение о том, что Королева Мария отправила двух своих подруг в подобное путешествие.
«Этого не может произойти – Королева Мария достаточно здравомыслящий человек», – заявили бы вы.
Несомненно, Королева Мария чересчур здравомыслящий человек. Вещи такого рода никогда бы не смогли произойти в Англии, и я привожу подобное сравнение лишь для того, чтобы еще раз объяснить читателям, что о России невозможно судить с английской точки зрения.
Оказалось, что отшельник живет в самой глубине леса, и его келью вполне можно было принять за птичий двор. Он был окружен домашними птицами всех размеров и пород. Возможно, он считал птицеводство чем-то сродни миссии святого. Он снабжал монастырь множеством яиц, но мы поужинали весьма скромно: нам предложили холодную воду и черный хлеб. Что такое кровать, отшельник не имел представления, так что нам пришлось спать на жестком глиняном полу. Должна признаться, что я несказанно обрадовалась, когда мы вернулись в Верхотурье и смогли принять ванну и лечь в мягкую постель.
В Верхотурском монастыре Распутин решил с нами расстаться, поэтому мы с Анной поехали в Пермь, где наш салон-вагон прицепили к другому поезду. Приходили толпы зевак, чтобы поглазеть на Анну, некоторые из их замечаний привели меня в замешательство. Толпа была настроена весьма враждебно. Когда наш вагон отцепляли, сделано это было так резко, что он едва не сошел с рельсов, а меня отбросило из одного конца салона в другой. Однако в Петроград мы вернулись благополучно, Государыня нас встретила и поблагодарила.
– В конечном счете, Лили, – проговорила Анна, приходя в себя после нервного срыва и сердечного приступа, – мы должны верить, что Господу угодно, чтобы мы страдали.
Не знаю, относилось ли это ее замечание к нашему посещению отшельника или же путешествию в салон-вагоне, но я искренне благодарила Бога за то, что мы вновь оказались в цивилизованных местах….»

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Ольги Тониной » Маленькие комедии Ипатьевского дома.