Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Проект "Третий фронт" » Третий Фронт - после боёв


Третий Фронт - после боёв

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

Как обещал в "Отзывах" - выкладываю рассказ вида "Десять лет спустя".
Всё сегодня причесать не успел, но где-то процентов 70 сделал. Остальное - завтра.

Для удобства тапкования (если кто не поленится) разбиваю на куски по две страницы Вордовских.

===========

Не слишком большие (во всяком случае – по сравнению с количеством мест в кино) трибуны спортзала, отбушевав эмоциями, затихли в напряжении. Как-никак, приближалась кульминация сегодняшнего действа – финал первенства округа по самбо. Соответственно, и трибуны были заполнены болельщиками в форме – кроме одного мужчины лет тридцати пяти на вид, занимавшего одно из мест в «директорской» ложе. Этот вызывающе штатский зритель в сером в полосочку костюме и со шляпой в тон, лежащей поверх «бухгалтерского» саквояжа, выделялся ещё и тем, что смотрел совсем не на борцов. Его взгляд был прикован к сидящему в первом ряду худощавому офицеру в форме капитана инженерной службы флота, который протолкался к группе сослуживцев незадолго до начала финальной схватки. В глазах «бухгалтера» узнавание сменялось сомнением. Он несколько раз приподнимался над креслом, словно собираясь окликнуть капитана, затем садился обратно. Оглянулся на сопровождающего – молодого лейтенанта, но тот был настолько увлечён поединком, что даже не заметил этого. Наконец, приняв какое-то решение, начавший лысеть блондин в штатском сел ровно и стал стоически ждать окончания схватки.
Едва прозвучало решение судей и зрители разразились кто криками радости, кто стонами разочарования, человек в сером подхватил правой рукой саквояж вместе со шляпой и решительно двинулся вперёд. Быстро преодолев десяток рядов скамеек, он похлопал затянутой в чёрную перчатку левой ладонью по плечу ближайшего к нему офицера в морской форме:
– Простите… Простите, товарищ старший лейтенант!
– Что такое?
– Не подскажете, как зовут вон того капитана? ¬– гость протянул руку в перчатке в сторону заинтересовавшего его человека.
– Ромку-то? Капитан Щипачёв его зовут, а вам зачем? И что вы, собственно, здесь делаете?
И тут же, не дожидаясь ответа, закричал:
– Ромаан! Ромка! Тут тебя!..
Рекомый капитан отмахнулся было, но вдруг вздрогнул и резко обернулся, услышав гораздо более тихое:
– Ронин?
– Кто?! – удивление в голосе и на лице через пару секунд сменилось таким же неуверенным узнаванием, как незадолго до того можно было наблюдать у штатского: – Док?!
Секундная пауза – и, не успели ещё прежние собеседники обоих понять, что, собственно, происходит, капитан и штатский уже уверенно шагнули навстречу друг другу:
– Андрей Андреевич!
– Ромка!
* * *
– Ронин, да перестань ты уже «выкать»! – встретившаяся на трибунах парочка, быстренько закруглив или отодвинув текущие дела, через полтора часа уже сидела в номере гарнизонной гостиницы, который занимал блондин, он же – Андрей Андреевич или «Док». Но последним именем, а точнее – позывным, его называли немногие.
– Ну, как же… Вы же старше…
– Да на сколько там? Тебе сколько сейчас? Двадцать шесть? Ну, а мне тридцать два, велика ли разница? Не пятьдесят же!
– Ну, всё таки…
– Рома, я тогда тебя буду называть исключительно «товарищ капитан», согласен? И стоять «смирно», поскольку я сам всего лишь сержант запаса!
Тяжкий вздох младшего. И такой же – старшего:
– Ладно, что мы дурью-то маемся?! Считай, ровно десять лет, как не виделись! Как ты, чем занимаешься?
– Ну, что я? Служу помалу, бойцов учу, чему положено, лямку тяну. Ничего интересного, я ж даже не плавсостав, скука и рутина…
– Ну-ну… – протянул Док, покосившись на наградные колодки на груди «парадки» собеседника, но тему развивать не стал. Не говорит – значит, не положено.
– А в… ты сам как? Вроде в штатском – а в армейском клоповнике живёшь? Если не секрет, конечно!
– Да, какой там секрет! – Андрей махнул рукой и, немного смутившись, продолжил: – Творческая командировка, езжу с выступлениями и лекциями. По поводу книжки, да и вообще…
– Какой ещё книжки?
– Да вот, понимаешь… Сподобился, видишь ли, написать… Более того – мою писанину ещё и издали.
– А о чём хоть книга?
– Да, вообще-то, о нас…
– Эта, что ли? – Ромка вытащил из-за пояса сзади под кителем тёмно-бордовый томик с золотым тиснением «Охота на гауляйтера». – Не подпишешь?
– Вот же паразит, а?! Я тут слова подбираю, а он издевается!
Оба рассмеялись.
– Док, а как вообще в… ты писателем-то стал? Да и вообще, как служилось, как жилось? А то из биографии в приложении вообще ничего не понятно!
– Ну, что тут сказать? Когда мы разошлись по приказу, я с СБ и остальными двинулись по маршруту. Правда, я так и не дошёл до фронта. По дороге опять от облавы уходили, правда, не ровня той, что под Ровно была, но тем не менее… Я в сапог тины зачерпнул и к вечеру, когда к партизанам на соединение вышли, ногу до мяса стёр. Плюс там в семейном лагере одна женщина рожать начала, да с осложнениями – в общем, капитан меня там оставил, временно, до ближайшей оказии. А командир партизан, как узнал, что я не только доктор-недоучка, но ещё и подрывник да переводчик – и вовсе отпускать не хотел. Что-то там по радио в Москву писал, что – не знаю, но приказ на меня выбил, вроде как – временно, но уже не до первой оказии. Переводил, перевязывал, с подрывниками местными общался. Кстати, кое-какие идеи наши с Самураем прямо таки в серию пошли – те же растяжки, например…
Андрей перевёл дух.
– Месяца два так в лагере отсидел – надоело, слов нет! Стал на боевые проситься. Командир – ни в какую, мол, подрывники у меня и так есть, а докторов – нет. Но, наконец, убедил. Поставил вопрос ребром: или иду на «железку» – или улетаю по месту постоянной службы. Тот помялся, побухтел – но согласился.
– Везёт тебе! ¬– Андрей только хмыкнул на такое заявление капитана, покосившись на левую руку. – Хоть как-то смог на боевые вырваться! Я ж так в лагере и сидел, пока на «Большую Землю» не вывезли. Под присмотром у Самурая…
– Ага, как же! А медаль партизанскую за красивые глаза и стройный стан получил?
– Да уж, получил… – Ронин непроизвольно поморщился. – Меня Самурай пару раз отпускал вроде как на практику – «почтовые ящики» от связных проверять. Но и сам следом шёл, контролировал. А тут – одного отпустил, его буквально за пять минут до моего выхода куда-то сорвали срочно. Ну, а я на обратном пути «языка» прихватил. Случайно почти…
Андрей Малахов прыснул:
– Скажи ещё, что «нечаянно»!

+13

2

– Скажи ещё, что «нечаянно»!
– Ну почти… Сам поганец, в руки шёл! Унтер фельджандармерии из коляски мотоцикла вылез – и рванул по большому под тот самый куст, под которым и я прятался. Ну, подождал, пока он штаны подтягивать начнёт, да и прихватил за горло, как Самурай учил. Потом из его же карабина двух других снял, мотоцикл и трупы – в ручей… А по возвращению в лагерь мне Самурай чуть этот самый карабин трофейный не вставил в то самое место, через которое немец мой в плен попал. Ух, бушевал… Думал – прибьёт, а командир отряда, как оказалось, к медали представил. Только она меня уже в Севастополе догнала…
– А говоришь – «в лагере отсиделся».
– Прости, перебил. Так что там с боевыми-то вышло?
– Раз пяток нормально сходили – на шоссейку два раза, один раз на железку, кабель ВЧ выкопали, а раскоп заминировали в два слоя. Лесопилку сожгли – там пленные работали, восемь человек в отряд привели. А когда опять на железку пошли… Там, понимаешь, детонаторы электрические были – ну, не то партия неудачная, не то хранились не так – в общем, не всегда срабатывали. Да и мы страх совсем потеряли. Как же, пять успешных выходов подряд, да без потерь, да мне ещё орден за Ровно самолётом доставили и перед строем вручили торжественно… Короче, «головокружение от успехов» у нас наступило, как товарищ Сталин писал. Вот и сложилось всё один к одному…
– Нет, – вздохнув и помолчав секунд пять, продолжил Док, – вышли на место нормально, патруль пропустили фугас заложили, замаскировали. И, вместо того, чтоб уходить – решили результат проконтролировать. Отошли километра на полтора, нашли себе НП. Уже, строго говоря, нарушение. Состав подошёл хороший, «жирный». С танками на платформах, с пассажирскими вагонами. Подошёл, и… И прошёл дальше, не сработала мина. Тут мы вторично инструкцию нарушили. Точнее, я инициатором был. Жаба меня, как Летт и её горлохваты выражались, задушила – бросать десять кило тола, да ещё и прессованного! Нет, снять мину не вариант было, на неизвлекаемость ставили. Но я решил детонатор достать – и новый поставить. А заодно и батарейку сменить. Мол, сколько там – пару минут работы. Я ж подрывник-орденоносец, мля… Поднялся я на насыпь, маскировку снял, детонатор вынул. Взял его в левую руку, правой полез провод освобождать, который за что-то там зацепился под рельсом. Ну, тут-то и этот долбанный детонатор и сработал…
– Уй, б…!
– Во-во. Не, я не знаю – может, если бы у нашего Три-Дэ в кулаке детонатор ахнул, так только ладонь бы зачесалась, лось здоровый, да и лапа тоже. А у меня – три пальца долой, мизинец с безымянным под корень, от среднего одна фаланга осталась. Да и указательный хоть и остался, а толку от него почти и нет – нерв повредило, не двигается. Я, строго говоря, по своей дурости и самоуверенности пострадал, а считается – боевое ранение…
– Док! В… ты не обижайся, но такие разговоры на сухую – не идут. Тем более, что встречу отметить – это святое!
– Кто б спорил! А ты не на службе?
– Не, под такое дело сутки выпросил. Правда, на следующей неделе придётся доклад готовить. По части культурно-массовой работы, о знакомстве с писателем и о его личности, замполит припахал.

– Ну так вот… – продолжил Док минут через пятнадцать, когда запасённое им и принесенное Романом было расставлено, порезано и налито, – я от шока вроде как соображение потерял на какое-то время. Причём боли даже и не чувствовал особо – контузия, нервы «отсушило». Смотрю – немцы бегут вдоль путей. Далеко ещё, только точки тёмные. А мне втемяшилось, обязательно все пальцы собрать! Может, так бы и ковырялся в снегу, пока не пристрелили б – боец, что в прикрытии стоял, меня за шкирятник с насыпи стащил. Побежали мы в лес. Вслед нам постреляли, но так, без энтузиазма. А потом – шарахнуло сзади. Я так думаю, немцы решили, что мину мы установить не успели, и захотели перед начальством выпендриться. Тоже, стало быть, инструкцию нарушили. Потащили ящик из-под рельса, а там второй взрыватель, натяжной… Короче, обменял три пальца на трёх немцев тыловиков.
Выпили, закусили.
– Да, понимаю, многие в тылу и руку целиком бы отдали, чтоб хоть один фашист помер. Но тут такое дело – остался я в двадцать два с хвостиком года без профессии и без будущего, как тогда казалось. Что за доктор без руки, особенно в моей-то специальности?! Ну, глупостей я наделать не успел, улететь через фронт – тоже. Потому как через неделю буквально соединился мой отряд с наступающими частями нашими. Ну, совместное построение с мотострелковой бригадой, отряд по окончании оного – в ряды, маршевым пополнением. Раненых, включая меня – по медицинской инстанции. В госпитале культяпку подравняли, да и выписали, списав вчистую да вручив «Отвагу» по представлению партизанского командира. А госпитальный особист, спасибо ему большое, посоветовал дурью не маяться, а идти в комендатуру местную, вольнонаёмным переводчиком, проситься. И при деле, и паёк с аттестатом… Ну, примерно так я и сделал, только не в Рязани, где лечился, а дома, в Москве. Так вот я к переводчицкому делу и пристроился. Подтянул английский, итальянским вот заинтересовался, но так, не слишком серьёзно.
– Итальянским, говоришь? А что так?
– А почему бы и нет? Как-никак, союзник наш нынче, кто б в сорок втором подумать-то мог? А что?
– Да так, ничего, интересно просто стало…
– Ну вот… А года через два-три после войны пошли ко мне по работе валом всякого рода мемуары да дневники с немецкого – и из трофеев, и свежесочинённые. А потом и от союзников кое-что, в основном, лётчиков их воспоминания да моряков. И так, знаешь, обидно мне стало читать, как одни совсем случайно проиграли (а ещё какие они все невинные жертвы гитлеровского режима, блин), а другие прямо таки вот чуть ли не одни немцев разгромили, пока там русские у себя в лесах в снегу барахтались… Короче, начал я свои воспоминания писать. Точнее – про партизан, с которыми жил вместе, и чему сам свидетелем был, и что рассказывали. Для себя, для памяти. А потом по радио песню услышал… Эту вот: «От героев былых времён, не осталось порой имён…». И так, знаешь, за душу взяло! Начал вспоминать всех, с кем рядом воевать довелось. И обидно стало – всякие недобитки и герои залётные пишут, печатаются, а про наших, про настоящих героев – кто узнает? И откуда?
– Давай за них. Третью.
– Помянем…
Постояли минуту в задумчивости.
– Так вот, взял я свои записки в охапку – а к тому времени уже прилично накопилось! После работы за пару недель перепечатал набело – и пошёл в редакцию, куда переводы шли. То есть – в «Воениздат». Веришь, нет – в ровненскую комендатуру спокойнее заходил, не так страшно было! Думаю – развернут сейчас тебя, Андрей свет Андреевич, с твоей писаниной. Ишь, нашёлся просветитель! А иду, потому как решил, что надо. Не мне – а тем нашим, что о себе не расскажут уже. Правда, дядька, к которму меня в редакции направили, тоже наш оказался, фронтовик – и тоже безрукий. Ну, как-то мы общий язык нашли. Слово за слово – и сам не знаю, как он из меня всю подноготную вытащил! Кто я, откуда, да чем дышу. Это потом уже я узнал, что мой собеседник – матёрый специалист по разговорам да душам людским, с двадцатых ещё готов в этой области работал. А руку под бомбёжкой потерял, когда в сорок первом тираж газеты на передовую вёз, да… Так вот, взял он мою папку, за разговором пролистал мимоходом и говорит – это я возьму. Доработать ещё надо, но издавать можно, и нужно! В альманах «Молодая гвардия» пристрою, есть у меня выход на них. А ты, говорит, пока рассказы шлифовать будешь – пиши. Пиши про Ровно, про ваш этот рейд чего и кем только не понаписано! Все отметились – кроме причастных и тех, кто на самом деле что-то знают.

+12

3

Ну, так и получилось. Вышли мои «Рассказы партизанского доктора», в четырёх выпусках. А потом и «Охота», отдельно. Знаешь, сам удивился, какой отклик пошёл и как тираж разлетелся! Теперь, вот, в твёрдой обложке переиздали, в серии «Подвиг». И «Доктора», кстати, тоже. А как две книги вышли – приняли меня в союз писателей. Теперь, вот, в творческую командировку отправили, потому как слух ходит – кино будут снимать по «Охоте», такие вот дела…
– Ну, ничего себе! А кто же, интересно, Нику Алексеевну-то играть будет?!
– Вопросики у тебя! Пока сами съёмки ещё только слух, а ты уже в детали ударился. Да, кстати, я как писательские корочки получил – запросился в архивы, поработать. А заодно и о судьбе наших, из группы ровенской, узнать. Если интересно…
– Спрашиваешь! Конечно, интересно!
– Про ребят из группы Ивановой ничего не узнал. Как мне намекнули, с моим допуском я о них вообще знать не должен, даже под грифом «Совершенно секретно» далеко не всё о них есть. Потому – ничего не скажу, не знаю.
– Я знаю немного, но пока не уверен, что можно говорить, а что нет.
– Вот даже как?! Ну, подумай, что куда – а я пока расскажу. Наш Три-Дэ по возвращении немецкий пулемёт сдавать не стал, так с ним и ходил в рейды да поиски. Четырнадцать раз за ниточку ходил, прошёл всю Украину, Румынии кусок, Венгрию… А вот на границе Чехословакии и Австрии зажали их группу, крепко. Денис ранен был, в ногу, и остался прикрывать отход своих. Группа слышала звуки боя, потом серия взрывов – и тишина. Но погоню задержал, снова на хвост нашим немцы сели уже в паре километров от передка. Но апрель сорок третьего – это тебе не июнь сорок первого, у ребят новая рация была какая-то секретная, что на ходу можно было связь держать, голосом. Правда – всего на пять километров, но… Связались они со своими, вышли на коммутатор – короче, отсекли от них погоню артиллерией, а заодно и по фронту «Катюшами» припугнули немчуру, чтоб не высовывались. Прошли, короче. А Денис Денисыча записали в погибшие, похоронку справили и к Герою посмертно приставили. Героя, правда, не дали, но «Знамя» выписали. А через пару месяцев узнали – живой, чертяка! Мина миномётная рядом рванула, его контузило и присыпало. Немцы не то поленились добивать нормально, не то наоборот, решили с гарантией – кинули в окопчик гранату и пошли группу догонять. Не знаю, какие силы нашего 3Д хранили, но выжил он. Контузило сильно, месяца три вообще не то, что говорить – голову держать не мог. Спину осколками посекло, ноги… Его местные хуторяне-чехи нашли. И не то и правда сочувствующие были, не то просо учуяли, куда ветер дует, но выходили. Он, как ходить и говорить научился, двинул в ближайшую комендатуру. Пока то, да сё – ещё через пол годика воскресили его официально и все документы выдали. Домой он ещё раньше отписался, да так и остался на том хуторе жить, где его выходили, на дочке хозяйской женился. Трое детишек уже, уважаемый человек. Ещё бы – «Слава» за Ровно, ещё одну и «Звёздочку» – на фронте заработал, плюс посмертное «Знамя», да медалей «За освобождение» с пол десятка.
Выпили за Дениса, за детей его и вообще.
– Дед наш попал в школу снайперов. Не знаю, кто и кого там учил, но к Берлину он со своей «Авдотьей» официально подтверждённых девять десятков немцев добавил. И страшинские погоны надел заслуженно. А в Берлине такая вот с ним история приключилась… Сидел он в засаде, добивали уже логово, бункер Рейхканцелярии штурмовать собирались. Немцы в «котле» больше думали, как сдаться успеть. И тут видит он – идёт фриц, «Фауст» тащит. Прицелился, глядь – а там пацан горький, лет четырнадцать есть ли, неведомо. Ну, не поднялась рука у деда выстрелить! «Хенде хох!» - кричит. Ком, мол, цу мир! А тот повернулся, посмотрел пару секунд – и как шарахнет по окошку, откуда ему Дед махал, из своего «Фауста»!
– Вот засранец! Блин, деда-то как жалко…
– Чего жалко-то? А, в этом смысле! Так не попал пацан-то! Им один раз показали, как стрелять, каждый десятый бабахнул разок на стрельбище – и всё. Выдали по фауст-патрону, показали, где русские и отправили помирать за Фюрера. Про упреждение да превышение не слыхал даже. Вот и засандалил на этаж ниже…
– Повезло Деду, что такой зелёный «гитлерюгенд» попался!
– Угу. Ну так вот, стоит немчик, рыдает, глаза кулаками трёт. Ни бежать, ни залечь… Вылез тогда Кузьмич из своей ухоронки, дал этому гренадёру сначала «леща», потом сухарь да и отвёл на сборный пункт, как добровольно сдавшегося.
– Не удивляюсь. Дед – он такой. Общий батя. Вот только стоил ли того немчик-то?
– Посмотрим. Сейчас он в ГДР в армии служит. Лейтенант, зенитчик. Он, кстати говоря, приютский был, так в честь Деда себе вместо отчества второе имя «Иван» официально взял. Ральф Иван Биркман, а седьмого мая второй день рождения отмечает.
– Ну, и ладно. Может, и толковый человек вырастет. А с Дедом-то что?
– Демобилизовался Дед с первой очередью, по возрасту. И поехал домой первым регулярным рейсом поезда Берлин-Москва. И в этом самом поезде нашёл себе приключение. Вышел перед самым Брестом покурить в тамбур – а там какие-то три урода девчонку в форме к стенке прижали и грабят. Ну, он долго не думая одному по морде – а другой в ответ Кузьмичу ножом в живот. И – бежать.
– Вот суки!
– Не то слово… Девчонка из БАО, хорошо, не растерялась – сразу в вагон, за проводником, перевязку сделала – и в Бресте врачам сдала. Остаться хотела, но у неё литер до Гродно был – в детдом учительствовать ехала. Послал её Дед по маршруту и по матушке, хоть и ласково, убежала. А Иван Кузьмич, как вылечился, так на Брестчине и осел. В заповеднике местном, в Пуще, лесником устроился. Зубров там выводят заново, и он помогает. Говорят, браконьеров одной репутацией распугал.
– Ну, надеюсь, хоть там он приключений себе не найдёт!
– Кто его знает… А вот про командира нашего, Семена Борисовича, толком ничего не узнал. Знаю, что он с разведкой Лелюшенко аж за Рейн улетел, где с англичанами и встретился. А потом – ничего. Вроде, куда-то на восток перевели, думал, тут что узнаю.
– Нет нашего СБ. Погиб он…

+14

4

Спасибо !
Очень в тему: "Бойцы вспоминают ушедшие дни..."  http://test.amahrov.ru/misc/image/lepo.gif 

И бывают такие встречи таких людей в реальности - сам видел, через 50 с лихуем лет после того как...  http://read.amahrov.ru/smile/drinks.gif

0

5

Wild Cat написал(а):

– Вот даже как?! Ну, подумай, что куда – а я пока расскажу. Наш Три-Дэ по возвращении немецкий пулемёт сдавать не стал, так с ним и ходил в рейды да поиски. Четырнадцать раз за ниточку ходил, прошёл всю Украину, Румынии кусок, Венгрию… А вот на границе Чехословакии и Австрии зажали их группу, крепко. Денис ранен был, в ногу, и остался прикрывать отход своих. Группа слышала звуки боя, потом серия взрывов – и тишина. Но погоню задержал, снова на хвост нашим немцы сели уже в паре километров от передка. Но апрель сорок третьего – это тебе не июнь сорок первого, у ребят новая рация была какая-то секретная, что на ходу можно было связь держать, голосом. Правда – всего на пять километров, но… Связались они со своими, вышли на коммутатор – короче, отсекли от них погоню артиллерией, а заодно и по фронту «Катюшами» припугнули немчуру, чтоб не высовывались. Прошли, короче. А Денис Денисыча записали в погибшие, похоронку справили и к Герою посмертно приставили. Героя, правда, не дали, но «Знамя» выписали. А через пару месяцев узнали – живой, чертяка! Мина миномётная рядом рванула, его контузило и присыпало. Немцы не то поленились добивать нормально, не то наоборот, решили с гарантией – кинули в окопчик гранату и пошли группу догонять. Не знаю, какие силы нашего 3Д хранили, но выжил он. Контузило сильно, месяца три вообще не то, что говорить – голову держать не мог. Спину осколками посекло, ноги… Его местные хуторяне-чехи нашли. И не то и правда сочувствующие были, не то просТо учуяли, куда ветер дует, но выходили.

0

6

Wild Cat написал(а):

А кто же, интересно, Нику Алексеевну-то играть будет?!

А  и действительно - кто?! Архиважный вопрос! :):)
По времени там год 52-53 (?) Какая артистка могла бы получить такую роль?
Мне вот почему-то Целиковская на ум приходит :):) (Ну это из знаменитых)

А так - ПМСМ, очень даже. И с тем, что у Ники есть перекликается

0

7

Пост 3

Wild Cat написал(а):

И не то и правда сочувствующие были, не то просо учуяли, куда ветер дует, но выходили.

просто

0

8

Спасибо за тапочки, вечером учту.
Год - да, 1952-й, начало осени.

Всё-таки специализированные навыки при неиспользовании быстро утрачиваются. Вчера за четыре часа, неотрывно, при наличии черновиков - и 20 тысяч знаков не получилось...

0

9

А как две книги вышли – приняли меня в союз Союз писателей Союз .

0

10

Молодец!!! Отлично написал!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Проект "Третий фронт" » Третий Фронт - после боёв