Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Тыловики


Тыловики

Сообщений 231 страница 240 из 240

231

====================
Не в силах больше сдерживать любопытство, я ставлю полупустую канистру на пол будки и нетерпеливо спрашиваю:
- Так чем разговор окончился? Что решили? Договорились?
Новиков прикрывает глаза, задумчиво теребит висящий на шее жетон и через силу отвечает:
- Договорились, -  Николай замечает в моих глазах вспыхнувшую радость и спешит её погасить. – Расклад такой. Они вышли из клуба и теперь действуют отдельно от взвода.
- Не понял. Это как?
- Очень просто. У них теперь командир Ковалев, мои приказы они выполнять отказались. Считай, что их для нас больше не существует.
Я огорошено чешу в затылке, переминаюсь с ноги на ногу. Потом непонимающе развожу руки в стороны.
- А что они дальше делать собираются?
-  К прабабке Ковалева в станицу пойдут. Решили там войну пересидеть, - голос у Новикова ровный, даже спокойный, но чувствуется, что душу командира рвет на мелкие части лютое бешенство. – Борис говорит, что бабка ему рассказывала, мол, в сорок втором году несколько красноармейцев к вдовушкам прибились. Никто их не выдал. Так и сидели под женскими юбками пока немцы не удрали.
Потерянно качаю головой, и робко предлагаю.
- Может рожи им набить? Так сказать для просветления рассудка.
- Федя уже набил. Не помогло.
- А если оружием боевым припугнуть? – снимаю с плеча автомат и размахиваю им перед Николаем. – Думаю, это поможет.
- Пугали, - кривится Николай. – Тоже не помогло. И уговаривали и на совесть давили. Всё без толку.
- А где они сейчас? Что делают?
- Ребята минут десять назад, докладывали, что сидят голубчики в наших окопах и за обе щеки уминают привезенную тобой еду, - Новиков печально улыбается и отводит взгляд в сторону. – Лопают так, что за ушами трещит.
- А что уже обед начался? –  энергично потираю руки и с неподдельным энтузиазмом произношу. – Что-то я сильно проголодался. Причем давно.
- Нет, команду на обед я еще не отдавал, - тихо произносит командир и отворачивается.
- Не понял. А они, почему едят?
- Потому что пришли и просто забрали то, что захотели.
Хочу произнести пару ругательств, но у меня ничего не получается. От гнева даже рот раскрыть не могу. Новиков с пониманием смотрит на меня и тихо говорит:
- Как командир взвода, я обязан всех троих расстрелять перед строем. Но отдать такой приказ не могу.
Меня наполняет жгучая, ослепительная в своём безумии ярость. Срываю автомат с плеча, щелкаю предохранителем и кричу в лицо Николаю.
- Не можешь? Ничего! Я смогу!
После этого бегу вверх по холму. Я не знаю, где сидят трое упырей, но я их обязательно найду. Причем очень быстро. Новиков что-то кричит мне в след. Но я его не слышу.
===========================
Просто бегу вверх по склону холма. В глазах красная пелена.
Навстречу мне с пустыми канистрами в руках спускаются Венцов и Дербенцев. О чем-то оживленно беседуют. Увидев меня парни останавливаются. Венцов испуганно оглядывается себе за спину, а Женька на мгновенье задумывается и пытается отскочить с траектории моего движения. Но не успевает. Хочу крикнуть: «С дороги!», но тяжелый, морочный гнев туманит голову, мешает четко мыслить и действовать. Из моего горла, вместо слов раздается пугающий даже меня нечеловеческий рык. Венцов отлетает вправо, а Дербенцев влево. Пустые канистры из-под воды басовито, но как-то жалобно гудят от столкновения с землей. Бегу дальше. Впереди густой кустарник. Ветки цепляются за амуницию, мешают бежать. Словно дикий кабан ломлюсь вперед и внезапно проваливаюсь в небольшой окопчик. Даже скорее просто в наскоро выкопанную яму. Там с трудом разместился Федя и возится с пулеметом. В его взгляде мелькает полное непонимание, но через секунду глаза Дихтяренко довольно сужаются, он обхватывает меня за плечи и резко разворачивает моё тело вправо.
- Там они голубчики, там! - довольно скалится Федор и сильно толкает  меня в спину двумя руками.
Мчусь дальше и похоже, что теперь в правильном направлении. Красная пелена перед глазами бледнеет и я чувствую, что сжигающее меня бешенство ослабевает.
Снова продираюсь через кусты и внезапно передо мной открывается практически идиллическая картина.
На бруствере неглубокого окопа устланного плащпалатками  сидит Борис Ковалев и с беспечным видом пьет из фляжки воду. Под правым глазом свежий синяк.  Слева в окопе удобно расположился Савельев. Он с блаженной улыбкой ест жареную рыбу. Правее от него сидит Герасимов. У него под ногами куча белой яичной скорлупы. В руке весело поблескивает слегка надкушенное куриное яйцо.
Внезапно понимаю, что пока добежал до уродов, гнев мой поутих и вот так просто, за здорово живешь, я в них стрелять не смогу.  Ну, хорошо. Значит по другому будем разбираться. Резким движением закидываю автомат за спину, спрыгиваю в окопчик и от всей души бью кулаком Савельева в челюсть. Ох и хороший получился удар. Плотный. Жесткий. Савельев беззвучно валится навзничь. Поворачиваюсь к Герасимову. Моё колено летит ему в лицо. Добавляю кулаками. Раз, два. И третий раз контрольный. Герасимов протяжно стонет, обхватывает лицо руками и безвольно заваливается набок.  Между пальцев -  раздавленный яичный желток.
Сзади Ковалёв с силой тянет меня за автоматный ремень. Непроизвольно делаю шаг назад. Под ногами мешается тело Савельева. Спотыкаюсь об него и падаю на левое колено. Ковалёв лупит меня по голове, отчаянно кричит. Именно лупит, а не бьёт. Вот рыбоглазый тот да. Бил так, что до сих пор вспоминать страшно. Зло усмехаюсь. Хватаю Бориса за наплечные ремни и прислоняю его к стенке окопа. Ковалёв извивается как червь и осыпает меня матерными проклятиями. Но освободится не может. Оно и не удивительно. Борис раза в полтора легче меня, да и его сидячая работа менеджера не способствует спортивному телосложению.
Уже безо всяких эмоций, даже как-то буднично и подозрительно привычно бью правым кулаком ему в лицо. Раз, два. Снова раз, два. Ну, и еще разок напоследок. Хватит. Ковалёв затих и безвольной куклой оседает на дно окопа.
Под ногами тихонько подвывает Герасимов. Из-под прижатых к лицу ладоней капает кровь.
Остальные лежат молча.
Поправляю автомат за спиной, массирую сбитые кулаки. Что-то многовато мне ими пришлось сегодня поработать. Прямо, как в юности, когда жил в рабочем ростовском районе и мы почти каждый день ходили драться с парнями из соседних многоэтажек. Веселые времена были. Хорошо что быстро закончились. И почти без последствий для организма.
За спиной шуршат ветки, поднимаю голову и вижу Новикова с Дихтяренко. Они заинтересованно осматривают обеденный бивак троицы. Командир так и прибежал от грузовика в чем был. В сапогах и офицерских штанах на подтяжках. Герр лейтенант, покачивая головой обращается к Феде:
- Вот видишь, как правильно надо доносить свою позицию в конструктивной дискуссии.
Федя смущенно мнется, бормочет что-то неразборчиво насчет того, вот так сразу бывших товарищей бить не с руки. И что мол, Нестеров уже потом дискуссию заканчивал. Ему легче.
Новиков взмахом руки прерывает поток Фединого красноречия и задумчиво трет рукой затылок. Потом носком сапога сбрасывает немного земли в окоп  и протяжно произносит:
- И что нам теперь со всем этим делать? И что говорить по этому поводу красноармейцам? - но тут же хлопает ладонью себе по лбу и обращается к пулеметчику. - Значит так. Котлякова ко мне. Кто там у него ловко узлы на руках вяжет? Ефрейтор Сатгалеев? Отлично! И его немедленно ко мне. И Гущина.
Через пять минут бывший чабан, а ныне ефрейтор РККА Сатгалеев отточенными профессиональными движениям связывал ремнями троих наших бывших товарищей до состояния полной неподвижности.
А младший лейтенант Котляков явно ошеломленный картиной увиденного молча слушал Новикова, и с трудом сдерживался от нестерпимого желания задать товарищу майору пару десятков вопросов.
Внимательно слушал командира и я. Так как и меня сильно интересовало, как объяснит Николай тот факт, что мы взяли в плен троих собственных бойцов. Причем, в прямом смысле избив до потери сознания.

+7

232

Продолжение.
=========================
Новиков взмахом руки прерывает поток Фединого красноречия и задумчиво трет рукой затылок. Потом носком сапога сбрасывает немного земли в окоп  и протяжно произносит:
- И что нам теперь со всем этим делать? И что говорить по этому поводу красноармейцам? - но тут же хлопает ладонью себе по лбу и обращается к пулеметчику. - Значит так. Котлякова ко мне. Кто там у него ловко узлы на руках вяжет? Ефрейтор Сатгалеев? Отлично! И его немедленно ко мне. И Гущина.
Через пять минут бывший чабан, а ныне ефрейтор РККА Сатгалеев отточенными профессиональными движениям связывал ремнями троих наших бывших товарищей до состояния полной неподвижности.
А младший лейтенант Котляков явно ошеломленный картиной увиденного молча слушал Новикова, и с трудом сдерживался от нестерпимого желания задать товарищу майору пару десятков вопросов.
Внимательно слушал командира и я. Так как и меня сильно интересовало, как объяснит Николай тот факт, что мы взяли в плен троих собственных бойцов. Причем, в прямом смысле избив до потери сознания.
===========================
Сказать по правде, версия на скорую руку придуманная Новиковым не отличалась особой реалистичностью. Но как говорится третий сорт не брак.
Новиков уверенным тоном объяснил Котлякову, что трое наших бойцов готовятся к выполнению особого задания. И им необходимо некоторое время побыть в связанном состоянии. Чтобы следы от веревок на руках и ногах четко отпечатались. И во время выполнения особого задания у них должны на лицах отлично просматриваться настоящие побои.
Внутренне скептически хмыкаю. Легенда так себе. На троечку с большим минусом. Но так как я вообще ничего не смог придумать по данному поводу, то только важно кивал и время от времени многозначительно посматривал на Павла.
Внезапно к нам подбежал запыхавшийся Гущин с винтовкой в руке и сильно волнуясь обратился к Новикову:
- Товарищ майор! Немцы! Много! Минут через десять-пятнадцать здесь будут. - Гущин снял с головы каску и протер рукавом кителя вспотевший лоб. -  Меня Курков прислал. Вы по рации не отвечаете.
Николай зажмурил глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Потом автоматически пошарил в поисках рации в карманах отсутствующего кителя.
- Котляков! Твоим бойцам сидеть тихо, как мыши. Пленные немцы на тебе. Чтобы даже не пикнули. Этих... - Николай осёкся и махнул рукой в сторону крепко связанных наших бывших товарищей. - Этих тоже к пленным. Вопросы?
- Никак нет, товарищ майор, - бодро ответил Павел и немедленно принялся буквально засыпать ефрейтора Сатгалеева распоряжениями.
Новиков тянет меня за рукав кителя. Вопросительным взглядом смотрит на автоматные подсумки висящие у меня на поясе. Так же взглядом и легким поднятием бровей отвечаю командиру. Всё в порядке. Магазины полностью снаряжены. Тут вопросов нет.
Быстрым шагом спускаемся к стоящей внизу технике.
Илья Гущин идет с нами и подробно докладывает обстановку. Из его немного взволнованной речи становится понятно, что с запада по дороге двигаются две тентованные гужевые повозки. И двигаются прямо к нам. Илья  упорно называет их «фурами». Почему — непонятно.
Мысленно вздыхаю. В каждой такой повозке вполне свободно поместится пять-шесть немцев. А то и больше.
Вешаю пистолет-пулемет «по походному» на грудь и непроизвольно поглаживаю приятно нагретые солнцем бакелитовые накладки на корпусе оружия. Да, фрицев и правда  многовато. Сказать откровенно, так даже слишком много.
Пока я горестно размышляю над чересчур большим количеством фрицев в родных степях, Новиков зря времени не теряет.
То и дело слышу его вполне уверенные команды:
- Венцов, Торопов ко мне! Федя бери пулемет и бегом к мотоциклу! Дербенцев, тащи вниз еду. Да быстрее! Пусть тебе Плотников поможет.
Народ выскакивает из своих окопчиков, деловито снует вверх и вниз по склону.
Подходим к «Опель Блицу». Оглядываюсь. Вокруг собрались почти все наши.
Не хватает только Куркова и Андрея Шипилова. Оно и правильно. Дозорные без приказа не имеют право покидать пост.
Герр лейтенант обвел цепким взглядом несколько всполошенный взвод и усмехнувшись громко сказал:
-  Минут через десять, мимо нас проедут две немецкие  повозки. Я уверен, что это солдаты тыловых частей и им до нас нет никакого дела. Они просто направляются по своим делам.
Народ тут же оживился, кто-то коротко и нервно захохотал. Новиков же продолжил свою речь:
- Поэтому сейчас разыгрываем эпизод «Обед». Делаем всё то же самое, что вчера на съемочной площадке репетировали. Ну, с небольшими дополнениями. И просто пропускаем «фуры» мимо. Нам сейчас для полного счастья не хватает только с лошадьми возиться.
Я радостно закивал. Это точно. С лошадьми я совершенно не приучен обращаться. Они же наверно и лягнуть могут. И укусить.
Командир расставляет всех по местам и коротко инструктирует. В основном инструктаж заключается в том, что личному составу доводится простая мысль:  без нужды рот раскрывать не надо. А надо молча заниматься своим делом. Меня с Венцовым герр лейтенант определяет в дозор охранения. Будем стоять на обочине дороги изображая из себя бдительный караул. Как только Венцов услышал приказ он не отходит от меня дальше чем на пятьдесят сантиметров. Торопов и Шипилов прислоняют боевые винтовки к передним колесам грузовика и снова начинают возиться с мотором. Удивляюсь. Ребята так естественно себя ведут, словно и правда досконально разбираются во всех этих древних агрегатах. Хотя первый работает электриком на заводе, а второй инженером в строительной фирме.
Остальные не снимая амуниции располагаются на пологом склоне рядом с грузовиком, расставляют на траве горшочки с едой, режут ножами хлеб. Винтовки по три штуки поставили в походные пирамидки. Недаром в прошлом году перед реконструкцией в Севастополе, долго и нудно отрабатывали это весьма хитрое действие. Зато сейчас справились буквально за тридцать секунд. Что могу сказать по этому поводу? Только одно. Молодцы!
Герр лейтенант внимательно осмотрев место привала, остался явно доволен. Потом его взгляд сфокусировался на Дихтяренко.  Командир недоуменно оглядел Фёдора с ног до головы и строго спросил:
- А где собственно говоря пулемет?
И действительно. Дихтяренко переминался рядом со мной с ноги на ногу без привычного пулемета на плече, но с винтовкой в руках. Потупив глаза Федя ответил, что пулемет он разобрал для чистки, а собрать не успел. В доказательство своих слов Фёдор покрутил перед лицом герра лейтенанта руками, сильно перепачканными машинным маслом.
- Ладно, иди обедай, только руки помой, - неожиданно покладисто произносит командир и жестом подзывает к себе Одинцова, уплетающего за обе щеки вареную картошку и одновременно чистящего от шелухи большую луковицу. - Игорь. В кабине лежит мой китель. В кармане рация. Выключи её. Нестеров где твоя рация?
Пару секунд соображаю куда я её подевал. Потом вспоминаю.
- Она лежит на пассажирском сиденье. Под кителями и мосфильмовским автоматом.
Одинцов кивает, забирается в кабину «Опель Блица» и громко пыхтя начинает там ожесточенно возиться.
Новиков стучит костяшками пальцев по каске на моей голове:
- Сергей. Мы просто пропускаем телеги мимо себя. Ты понял? Просто пропускаем. Этих пропускаем.
- Конечно понял, что же здесь непонятного, герр лейтенант. Разрешите идти?
- Идите герр унтер-офицер.
Киваю и хватаю Венцова за ремень винтовки.
- Пошли Андрей.
Отмечаю, что боевое оружие Андрею не доверили. Так и ходит парень с холощеным карабином. Оно и правильно. А то забудет винтовку на предохранитель поставить, а мы потом проблем не оберемся. Пусть пока с реквизитом безобидным походит.
Отошли от лагеря по дороге недалеко. Метров на сто. Решаю, что здесь и будет наш пост.
Венцов замирает в неподвижности. Лицо окаменело, губы сжаты в тонкую линию.  Весь какой-то напряженный и немного испуганный. Андрей представляет из себя просто идеальный образец новобранца, буквально на днях прибывшего на фронт. Я отлично понимаю Новикова поставившего паренька мне в напарники. Посмотрят немцы на него, да и улыбнутся украдкой. Уж очень вид смешной у Венцова. Ко всему прочему еще и безобидный.
Я же стою спокойно, даже расслаблено. Почему-то полностью уверен, что всё пройдет тихо и без каких либо происшествий. Стараюсь не думать об обедающих сейчас товарищах. Вернее не о товарищах, а о самом обеде. А также завтраке и ужине. Что-то не на шутку проголодался. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, анализирую обстановку. Новиков абсолютно правильно пригнал взвод к машинам и там устроил привал. Создал так сказать рабочую обстановку. Колонна ехала, да и устроила себе небольшой отдых с перекусом. Ничего странного. Офицер разрешил. А вот брошенная немцами в донской степи техника, причем брошенная летом сорок второго года это дело пока немыслимое. Но это конечно только пока. Скоро такого добра навалом будет.
Андрей сдавленно охает и тонким срывающимся голосом докладывает:
- Герр унтер-офицер. Впереди вижу приближение лошадей, - но тут же поспешно поправляется.- Впереди вижу не менее двух гужевых повозок.
Неспешно достаю бинокль и с десяток секунд рассматриваю медленно двигающиеся «фуры».
Телеги как телеги. Много раз видел подобные на старых фотографиях.
Выцветший на солнце тент крепится на тонких полукруглых металлических дугах. Большие деревянные колеса окованные полосами железа. Две невзрачные, невысокие лошадки со вселенской скорбью на мордах печально тянут за собой повозку с нелепо раскачивающимся тентом.
На передке повозки сидит фриц в полевой форме вермахта. Тент за его спиной опущен. Что внутри не разобрать. Оружия у немца под рукой нет.
Прячу бинокль обратно в футляр, снимаю каску и размахиваю ей над головой. Стандартный сигнал вермахта обозначающий: «Здесь свои».

Отредактировано Геманов (13-05-2016 14:25:23)

+7

233

Продолжение.
=====================
Андрей сдавленно охает и тонким срывающимся голосом докладывает:
- Герр унтер-офицер. Впереди вижу приближение лошадей, - но тут же поспешно поправляется.- Впереди вижу не менее двух гужевых повозок.
Медленно достаю бинокль и с десяток секунд рассматриваю медленно двигающиеся «фуры».
Телеги как телеги. Много раз видел подобные на старых фотографиях.
Выцветший на солнце тент крепится на тонких полукруглых металлических дугах. Большие деревянные колеса окованные полосами железа. Две невзрачные, невысокие лошадки со вселенской скорбью на мордах печально тянут за собой повозку с нелепо раскачивающимся тентом.
На передке повозки сидит фриц в полевой форме вермахта. Матерчатый полог за его спиной надежно укрывает внутренности повозки от  любопытных взглядов. Увы, но что внутри не разобрать. Оружия у немца под рукой нет. И то хорошо.
Прячу бинокль обратно в футляр, снимаю каску и размахиваю ей над головой. Стандартный сигнал вермахта обозначающий: «Здесь свои».
============================
Возница приподнимается со своего места, прикладывает ладонь ко лбу, а потом в ответ долго машет рукой.
Над дорогой глухо разносится неспешный стук копыт и ленивое пофыркивание лошадей.
- Герр унтер-офицер, - внезапно обращается ко мне Андрей. На этот раз его голос звучит гораздо спокойнее, чем в прошлый раз. - Я считаю, что в повозках кроме возниц людей нет.  Смотрите - полог плотно задернут, и там внутри сейчас просто адово пекло. Дышать нечем. Никакой человек не выдержит.
После некоторого раздумья, согласно киваю. Похоже дело говорит Венцов. Значит вообще беспокоится не о чем. Спокойно «фуры» мимо проедут, а потом я очень плотно пообедаю. А то, так есть хочется, что нет сил больше терпеть
Чтобы хоть как-то заглушить голод, снимаю с сухарной сумки флягу и жадно пью. Когда вешаю флягу на место до обоза остается метров пятьдесят. Поднимаю голову и безо всякого интереса окидываю взглядом немца, восседающего на облучке с поводьями в руках. Да и какой в этом случае может быть интерес? Я с тридцать девятого года на фронте. Что я телег обозных не видел раньше? Да я их столько на своём веку навидался, хоть диссертацию пиши на тему «Конные повозки вермахта во Второй мировой войне».
У немца доброе и приветливое лицо. Ему лет тридцать. Смотрит на меня с искренней теплотой и явным дружеским сочувствием. Неожиданно замечаю на рукаве кителя возницы черную ленту. Такую носят фельджандармы. Или пропагандисты. Или солдаты элитных эсэсовских частей.
В следующее мгновенье в глаза бросается странная окантовка погон возничего. Зеленая понизу и желтая сверху. И при всём при этом немец одет в самую обычную пехотную форму вермахта. Её я ни с чем не перепутаю. Ночью разбуди — расскажу где конкретно каждая пуговица крепится и где какой шов проходит.
По телу предательски прокатывается волна панического страха. Не понимаю кто такой этот фриц и в каких войсках служит.  В голове мелькает нелепая мысль: «А если этот фриц из военной контрразведки?»
Особенно меня раздражает тот факт, что немец так держит правую руку, что я не могу прочитать что же написано на его манжетной ленте.
Поравнявшись со мной немец натягивает поводья и останавливает повозку. Правая лошадь недобро, с подозрением косится в мою сторону. От неё пахнет цирковой ареной и прокаленной солнцем степью.
- Добрый день, камрады, - возница с приветливой улыбкой смотрит на меня с Венцовым.  - Вы из какого подразделения?
Этого я не ожидал. И даже представить себе не мог, что какой-то обозник с непонятными погонами первым делом спросит меня из какой я части. Он вообще имеет право спрашивать такие вещи? Что вообще происходит?
Фриц поднимает правую руку к лицу и обшлагом рукава трет себе кончик носа. Наконец-то я четко вижу надпись на его манжетной ленте «Feldpost». То есть «Полевая почта».
И тут же всё становится на свои места. И погоны у него самые обычные — мелкого чиновника полевой почты. Просто я такие погоны ранее даже на фотографиях никогда не видел, да и вообще не подозревал об существовании. И обратился почтальон ко мне с вполне определенной целью. Вдруг он нам почту везет? Вернее не нам, а настоящей немецкой части встретившийся по дороге. Да и дружелюбие почтальона вполне объяснимо. Я неоднократно читал в немецких фронтовых мемуарах, что солдаты буквально носили на руках почтальонов доставлявшим им в окопы столь редкие и желанные весточки из дома. Всячески баловали полевых работников почты и бережно охраняли от любых неприятностей. Естественно почтовики отвечали взаимностью и по отечески относились к солдатам. Впрочем такое происходило и происходит в любой воюющей армии. И в любое время.
Внутренне облегченно улыбаюсь и откровенно расстроенным голосом говорю вознице:
- И тебе добрый день, камрад. Так давно не получал посылок из дома, что на секунду представил себе, что сейчас ты откинешь полог и достанешь оттуда огромный сверток. А там сосиски и копченая колбаса, а еще большая головка сыра,  - непроизвольно сглатываю обильно выделившеюся слюну и вытираю ладонью рот. - И два, нет три ящика пива что варит  мой добрый друг Фридрих с соседней улицы.
Почтальон смотрит на меня понимающим взглядом и откуда-то из под ног достаёт здоровенную амбарную книгу:
- Так какое подразделение, камрад? Какой номер полевой почты?
Выбор ответов у меня небольшой. Или название нашего клуба, или место службы покойного Вернера Мутца, чья солдатская книжка лежит у меня в планшете. Там и номер полевой почты написан. Но насчет Мутца говорить опасно. А вдруг именно в его полк обоз направляется? А если так случится, что именно Мутцу посылка сейчас в повозке лежит? Кто его знает какая процедура выдачи посылок в вермахте? Лучше не рисковать. Тем более что номер полевой почты сто семнадцатого полка я вызубрил наизусть на следующий день, после моего торжественного принятия в клуб.
- Унтер-офицер Хельмут Пройсс. Сто одиннадцатая пехотная дивизия. Сто семнадцатый пехотный полк, шестая рота, третьего батальона, - на одном дыхании выпаливаю я и замечаю, что почтальон печально разводит руками в стороны.
- Извини, Пройсс, но сегодня, не твой день, - немец ободряюще улыбается и оптимистично добавляет. - Но я уверен, что скоро ты получишь свои сосиски и  ящик пива. Вернее два.
- Буду ждать с нетерпением, камрад! Но вообще-то я три ящика ожидаю.
Фриц усмехается, прячет амбарную книгу на место и мягко перебирает поводьями в руках:
- А что там впереди?
- Это наша колонна на привал встала. Герр лейтенант распорядился.
- А ты случайно не встречал никого из сто двадцать восьмого противотанкового батальона?
- Нет. Не встречал.
- А пятьдесят первый саперный батальон?
- Тоже не встречал, - абсолютно искренне отвечаю я делаю шаг в сторону. Тем самым тонко намекаю почтальону, что пора разговоры заканчивать и обозу необходимо продолжить движение.
- Удачи,- кивает мне фриц, взмахивает поводьями и телега без малейшего скрипа трогается с места. - Спрошу тогда у твоего герра лейтенанта. Может он знает?
В груди у меня неприятно потяжелело. Честно говоря мне крайне не понравилось, что немец  будет беседовать с нашими парнями. И самое главное, что я не смогу подстраховать наших в случае, если что-то пойдет не так. Вон в прошлый раз ребята не дождались моего условного сигнала и раньше времени вырубили Курта. За малым всё дело не испортили. Нет. Во время разговора я должен находится рядом с Новиковым. Так сказать во избежание.
- Пойдем провожу тебя, камрад, - как можно дружелюбнее обращаюсь к немцу, отдаю приказание стрелку Венку изо всех сил стоять на посту и широко шагаю по обочине справа от телеги.
Почтальон оглядывается на Венцова, наклоняется ко мне и со смехом произносит:
- «Зеленый клюв» давно из пополнения?
Сперва не понимаю о чем речь. Никогда не слышал такого речевого оборота. Но по смыслу догадываюсь, что так на солдатском жаргоне называют салажат-новобранцев.
- Сегодня четвертый день пошел, - поправляю подбородочный ремень и устремив вверх указательный палец солидно добавляю. - У него дядя штандартенфюрер. В Берлине служит. Так что сам понимаешь. Меня по поводу Венка даже в штаб батальона вызывали.
Немец понятливо качает головой и замолкает. Я же мысленно хвалю себя за то, что после звания «штандартенфюрер» не добавил фамилию Штирлиц. Хотя удержался буквально на пределе сил.
Вторая повозка катит за нами. Я мельком рассмотрел второго немца. Лет сорока с серым, ничего не выражающим лицом. Сидит себе на облучке и не обращая никакого внимания на окружающий мир правит лошадями. Тоже почтальон, только почему-то у него нет манжетной ленты на рукаве. Наверно ему по должности она и не положена.
Подходим к лагерю. Да. Эпизод «Обед» получился просто на загляденье. Наши ведут себя естественно и обстановка не вызывает ни малейшего подозрения. Правда плохо то, что я не вижу герра лейтенанта. И еще кого-то не хватает. Не успеваю понять кого.
Телега не доезжает до стоящей техники метров пять и останавливается. Возница спрыгивает на землю, немного завистливым взглядом смотрит на обедающих на обочине солдат.
Из-за кабины грузовика доносится недовольный голос Новикова:
- Поливай сильнее я говорю! Ну! Давай!
И сразу булькающий звук выливаемой из канистры воды и довольное фырканье Николая.
Возница вопросительно смотрит на меня, я неопределенно пожимаю плечами и делаю пару шагов назад. Чтобы в случае чего оба немца находились в моем секторе обстрела.
К тому же я смутно догадываюсь, что Новиков решил разнообразить бивак водными процедурами. Добавить так сказать действия в статичную сцену. Это вполне в его духе. Такие фокусы Николай регулярно проделывал почти на всех наших мероприятиях.
Почтальон проходит мимо грузовика и неуверенно обращается к Новикову:
- Герр лейтенант? Разрешите обратится?
Николая принимает из рук Игоря Одинцова вафельное полотенце, тщательно вытирает лицо и промокает волосы. Игорь, как настоящий ординарец, стоит за спиной командира и почтительно поглядывает на его мокрый затылок.
- Пауль, принеси из кабины мой китель, - небрежно приказывает Одинцову герр лейтенант. Затем опускает руки вниз, подставляет лицо лучам солнца и блаженно выдыхает. - Уф! Хорошо.
Одинцов хлопает дверью и через несколько секунд аккуратно накидывает на плечи Новикова китель.
У почтальона моментально меняется выражение лица. Он как-то в одно мгновение подтягивается, становится по стойке «Смирно», да еще вдобавок успевает застегнуть расстегнутую пуговицу под воротником.
- Прошу прощения, герр гауптман! Виноват! - немец вскидывает ладонь к пилотке и щелкает каблуками. - Курьер полевой почты, унтер-фельдфебель Вилли Хенсслер. Разрешите обратиться?
Новиков поворачивает голову влево и смотрит на свой погон. Он  отсвечивает серебром и весело поигрывает на солнце двумя позолоченными звездочками. В центре погона горделиво угнездились две металлические буквы “HV”. Николай кончиками пальцев стряхивает несуществующие пылинки с букв, многозначительно откашливается и произносит:
- Разрешаю, герр унтер-фельдфебель.
Я медленно снимаю с плеча автомат.

+7

234

Геманов написал(а):

После некоторого раздумья, согласно киваю.

Болгарин , однако... Лишнее, или не торопясь/медленно.

+1

235

Barro написал(а):

Лишнее, или не торопясь/медленно.

Спасибо коллега за подсказку. И правда болгарин получился ненужный.  http://read.amahrov.ru/smile/smile.gif

0

236

Три дня правил ранее написанный текст напильником. Что-то убрал, что-то добавил. В общем шлифовал и вымарывал артефакты.
Переправил половину объема. Попутно почти одурел от чтения бесконечных справочников по вермахту. Сегодня написал немного продолжения. Нашел буквально вчера интересное фото в Интернете. На нем ремонтники, которых встретил Сергей Нестеров в станице. Отличная фотография. Вот она.
http://s1.uploads.ru/t/UldXJ.jpg
Всё четко видно. И грузовик Опель "Блиц" во всей своей красе. Именно на нем сейчас разъезжает Нестеров по степи.
==============================
Продолжение.
Одинцов хлопает дверью и через несколько секунд аккуратно накидывает на плечи Новикова китель.
У почтальона моментально меняется выражение лица. Он как-то в одно мгновение подтягивается, становится по стойке «Смирно», да еще вдобавок успевает застегнуть расстегнутую пуговицу под воротником.
- Прошу прощения, герр гауптман! Виноват! - немец вскидывает ладонь к пилотке и щелкает каблуками. - Курьер полевой почты, унтер-фельдфебель Вилли Хенсслер. Разрешите обратиться?
Новиков поворачивает голову влево и смотрит на свой погон. Он  отсвечивает серебром и весело поигрывает на солнце двумя позолоченными звездочками. В центре погона горделиво угнездились две металлические буквы “HV”. Николай кончиками пальцев стряхивает несуществующие пылинки с букв, многозначительно откашливается и произносит:
- Разрешаю, герр унтер-фельдфебель.
Я медленно снимаю с правого плеча автомат.
===================================
Новиков смотрит мне в глаза, нехотя вытягивает руку в мою сторону и небрежно шевелит пальцами. Словно собачёнку комнатную от себя отгоняет. Ну, что же. Значит курьер полевой почты Хенсслер и его напарник еще немного поживут на этом свете. Так же медленно перевешиваю «МП» на левое плечо и начинаю растирать ладонью якобы внезапно заболевший локоть. Одновременно мысленно кляну Одинцова за невнимательность. Это же надо перепутать кителя Новикова и гауптмана! Впрочем, мундиры ничем кроме погон и не отличаются. Похоже, что Игорь когда  рацию мою на пассажирском сиденье искал, то в суматохе кителя и перепутал. Да. Ситуация неприятная. Но похоже всё же не критическая.
Почтальон докладывает Николаю причину остановки, спрашивает насчет противотанкистов и саперов. А под конец мстительно сообщает «герру гауптману», что именно унтер-офицер Пройс заранее не сообщил, что кроме герра лейтенанта в подразделении присутствует и старший по званию.
Новиков милостиво улыбается унтер-фельдфебелю и взмахом руки подзывает меня к себе.
Отработанным движением щелкаю подковами сапог и вскидываю руку к пилотке:
- Герр гауптман, унтер-офицер Пройсс по вашему приказанию прибыл.
Николай недовольно смотрит на меня, поправляет съехавший на левое плечо китель и холодно произносит:
- Пройс, поднимись по склону, найди в кустах Классена. И передай лейтенанту моё крайнее неудовольствие его действиями. А именно тем, что он выпил пятнадцать сырых куриных яиц за один раз.
Козыряю и мчусь со всех ног наверх. Сверху наблюдаю, как обоз медленно удаляется от нашего лагеря. На задних бортах повозок закреплены большие деревянные колеса. Прямо как запаски на современных джипах. Но если запасные колеса смотрятся на нынешних внедорожниках вполне естественно, то на телегах выглядят до крайности нелепо.
Внизу в лагере, небольшая суматоха.  Вижу, как герр лейтенант деятельно размахивает руками. Народ вскочил с мест, резво разбегается в разные стороны. Понятно. Обед закончился. А я даже куска хлеба не съел.
Тяжело сажусь на землю, без особой нужды пью воду из фляжки. Смотрю на солнце. Оно ощутимо склонилось к горизонту. Интересно, сколько сейчас времени? Пять часов вечера? Шесть?
Ко мне подбегает немного запыхавшийся Плотников. В глазах послеобеденная истома, от него отчетливо пахнет луком. Чуть ниже правого накладного кармана кителя свежее жирное пятно.
- Серега, вставай. Тебя срочно командир вызывает, - Юрка сыто отдувается, забирает у меня из руки фляжку и жадно пьет.
- Смотрю немцы спокойно уехали? - принимаю флягу обратно и вешаю на место.- Как там Новиков? Не сильно ли переволновался?
- Да, спокойно. Новиков в порядке. Только Одинцова сильно отчитал, - Юра легонько хлопает ладонью по прикладу винтовки и задорно подмигивает. - Боевую наконец-то получил! Всё я побежал. Гущина меняю на посту. Моя очередь дежурить.
Бреду вниз. По пути встречаю Дихтяренко. При виде меня, он весело блестит глазами и широко улыбается:
- Давай быстрее! Тебя там герр лейтенант ждет не дождется. Всё про фуражку спрашивает.
- Какую фуражку? - удивляюсь я.
- Это ты сам у него спросишь, - с подозрительно невинным видом отвечает Федя. - Извини, но сейчас не до разговоров. Мне пулемет нужно срочно дочистить. Коля сказал, что как соберу, так и опробуем машинку.
Новиков сидит на пассажирском сиденье Опель Блица. Держит в руках мундир гауптмана, внимательно его рассматривает.
Услышав мои шаги командир вскидывает голову и приглашающе машет мне ладонью.
Сажусь на место водителя. Николай с неохотой откладывает китель в сторону и поворачивается ко мне:
- Значит так. Из-за всей этой суматохи и истории с Ковалевым ты мне так толком и не доложил, что там у тебя произошло в станице. Давай рассказывай. Только четко, быстро и по-существу. И да! Где фуражка?
- Какая фуражка, Коля? Ты о чем?
- Самая обычная. Офицерская. Образца тридцать пятого года, с темно-зеленым околышем. Где она? - Новиков порывисто подается ко мне. Во взгляде плещется неприкрытое нетерпение. - Ну? Отвечай!
- Не знаю, Колек. В глаза не видел, - виновато развожу руками в стороны. - Хоть убей - не видел! Честно говоря, даже не пойму о чем речь.
Новиков досадливо морщится и сплевывает на землю через открытую дверь:
- Черт! Ладно давай рассказывай.
Рассказываю, как и просили коротко и без излишних подробностей. Справа к кабине подходит Курков. Встает около Новикова, опирается ногой на подножку. Заинтересованно меня слушает, изредка мелко подергивает головой и недоверчиво цокает языком.
Командир время от времени прерывает меня вопросами. Тогда отвечаю более обстоятельно.
- … и вот погрузили восемь мертвых гансов, да и поехали потихоньку. За околицей Котлякова с бойцами подобрали, ну а потом я тебя по рации вызвал. - заканчиваю доклад и перевожу дух.
Мишка встревает в разговор:
- Не восемь, а семь. Я лично трупы немцев обыскивал. Семь их, а не восемь. Восьмой это наш красноармеец Сулимов.
- Ошибаешься, Миха! - горячо возражаю я и начинаю загибать пальцы на руках. - Вот смотри- первый гауптман из комендатуры, потом рыбоглазый, затем унтер со смешным именем Руди.  Один часовой, с дальней околицы станицы, его наши парни сняли, следующий обер-фельдфебель. Затем ефрейтор в доме. Его Котляков из пистолета дострелил. И последние два фрица, что мотор тягача ремонтировали. Так что восемь, а не семь.
- Нет, семь! - упорно гнет свои линию Курков. - Что я считать не умею?
- Какой такой тягач? - напрягается Новиков. - Ты про него ничего не говорил!
В бардачке пищит рация. Плотников докладывает, что наблюдает густые столбы пыли над горизонтом. Но немцы далеко, их даже в бинокль не видно. Прут, сволочи на Сталинград.
- Понял вас. Продолжайте наблюдение, - буркнул Николай и пристально смотрит мне в глаза:
- Так что там за тягач?
Курков тянет в кабину шею. Глаза широко открыты. От сжигающего его любопытства дышит через раз.
Подражая командиру отвечаю в его манере:
- Самый обычный. Полугусеничный. С открытым верхом. Там такие смешные сиденья для солдат. Как на паровозике детском.
- Десятка что ли? - спрашивает Курков. - Sd. Kfz десять?
- Да, она. - тихо отвечаю я. А в голове тоскливо бьется до ужаса неприятная мысль. Похоже мы забыли забрать с собой второго мертвого ремонтника. Он так и остался лежать в луже крови под тягачом. Отличный подарок я оставил Степану Мироновичу на прощанье.  Просто отличный.

Отредактировано Геманов (22-05-2016 14:32:25)

+8

237

Продолжение.
===============
В бардачке пищит рация. Плотников докладывает, что наблюдает густые столбы пыли над горизонтом. Но немцы далеко, их даже в бинокль не видно. Прут, сволочи на Сталинград.
- Понял вас. Продолжайте наблюдение, - буркнул Николай и пристально смотрит мне в глаза:
- Так что там за тягач?
Курков тянет в кабину шею. Глаза широко открыты. От сжигающего его любопытства дышит через раз.
Подражая командиру отвечаю в его манере:
- Самый обычный. Полугусеничный. С открытым верхом. Там такие смешные сиденья для солдат. Как на паровозике детском.
- Десятка что ли? - спрашивает Курков. - Sd. Kfz десять?
- Да, она. - тихо отвечаю я. А в голове тоскливо бьется до ужаса неприятная мысль. Похоже мы забыли забрать с собой второго мертвого ремонтника. Он так и остался лежать в луже крови под тягачом. Отличный подарок я оставил Степану Мироновичу на прощанье. Просто отличный.
=================
Печальным голосом, нехотя докладываю о «подарке». Новиков с Курковым недоуменно переглядываются. Михаил открывает свой планшет и протягивает герру лейтенанту три солдатские книжки. Одна из них сильно испачкана в крови. Неприятно багрится затекшей темной коркой.
- Вот, Коля это все. Больше нет. Я три раза проверил.
- А где остальные зольдбухи? - сухим, неприятным тоном спрашивает меня командир.
- Не знаю. Я у них документы не проверял. Как-то не до того, знаешь ли, было.
Новиков задает мне вопрос за вопросом.  Я односложно отвечаю унылым голосом. В основном «Не имею ни малейшего представления» и в «В глаза не видел».
Через пару минут понимаю, что дела обстоят гораздо хуже, чем я себе ранее представлял.
Выяснилось, что мы привезли в лагерь только две каски. И ни одного противогазного бачка.  Отсутствовала куча всяческой немецкой амуниции, наподобие саперных лопаток, сухарных сумок и наплечных ремней. Курков даже набросал небольшой список трофеев, по его мнению оставленных мной в станице «по преступной халатности».
Разумеется, первым пунктом Мишка записал пресловутый тягач. Вторым, как минимум семь касок. Курков настаивал на восьми, но Николай засомневался, что у гауптмана имелась своя каска. Военному чиновнику она не положена. Поэтому сошлись на семи. Третьим пунктом шёл нагрудный горжет фельджандарма. Вместе со штатной цепью. Дальше следить за наполнением списка я перестал. Хорошо хоть убитого немца туда не внесли. И то дело.
Новиков вдоволь насладившись моим унылым видом, откидывается на широкую спинку сиденья, закрывает глаза и замирает в неподвижности. По крайне серьёзному выражения лица, осознаю, что командир прямо сейчас принимает какое-то очень важное решение.  Мне кажется, что Николай раздумывает целую вечность. Хотя на самом деле прошло не более двух минут. Наконец, герр лейтенант открывает глаза и кладет руку мне на плечо:
- Сергей, вспомни точно: старики что вино возле куреня пили, царские награды на гимнастерки надели? Это очень важно. Очень.
Прокручиваю в памяти свою беготню мимо куреня с железной крышей. Сразу перед глазами возникает пленительный образ кувшина с вином. Гоню его прочь. Теперь вместо вина вижу перед собой суровое лицо одного из дедов. У него на седой голове казачья фуражка с красным околышем. Одет дед в полувоенную видавшую виды гимнастерку. Взгляд цепляется за небольшую заплатку на левом рукаве. Стежки мелкие, аккуратные. Явно женская работа.
- Никаких наград у них не было, - уверенно произношу я. - И околыши чистые. Без кокард.
- Точно? Ты точно помнишь? - Новиков с силой сжимает мне плечо ладонью. - Ничего не перепутал? От твоего ответа многое сейчас зависит.
- Точнее не бывает. А что такое? При чем здесь награды?
Николай нехорошо щурится и кладет китель гауптмана себе на колени:
- Дело в том, что некоторые хутора и казачьи поселения встречали немцев с хлебом, солью. Старики надевали царские награды, выстраивались чуть ли не почетным караулом. Такое случалось редко. Но случалось. И на Кубани и у нас на Дону.
Мы с Курковым подавленно молчим. Да и что здесь скажешь? Правильно — ни чего.
- Кстати, Серега! - нарочито бодрым голосом произносит командир. - А как станица эта называется? 
В который раз за последние десять минут виновато развожу руки в стороны и снова тихо мычу:
- Не знаю. Не спрашивал ни у кого.
Курков потрясенно хмыкает, а герр лейтенант мелко подрагивая плечами незлобиво смеётся.
Отсмеявшись, Николай переводит дух, оттесняет Мишку и спрыгивает на обочину с кителем в руках. Оглядывается по сторонам и после непродолжительного раздумья решительно его надевает. Тщательно застегивает пуговицы, подпоясывается офицерским ремнем. Одергивает полы мундира и два раза медленно оборачивается вокруг себя.
- Ну, как? Как выгляжу? - обращается Новиков к нам с Михаилом.
- Плохо, Николай, - после небольшой паузы выносит вердикт Курков. - Рукава короткие, сам мундир маловат. Как минимум на размер. Сидит он на тебе как на клоуне.
- Никуда не годится, - важно добавляю я. - Винклер ниже тебя сантиметров на десять и животик у него имелся вполне явственный. На тыловых харчах наеденный.
- Это я и без вас знаю, демоны, - раздраженно шипит командир. - Похож я на чиновника из комендатуры? Вид у меня представительный?
Смотрим с Мишкой на командира во все глаза. Вообще, у Николая вид всегда представительный. Иногда даже важный. Особенно когда он на совет командиров клубов собирается. Интересно, а почему Новиков об этом нас спрашивает? И через секунду понимаю почему.
Еще раз окидываю командира взглядом. А что! Если на его лейтенантский китель погоны и петлицы гауптмана перенести, да еще всё это дело фуражечкой пижонской заглянцевать, то вполне себе аутентичный чиновник комендатуры получится. Над образом поработать конечно придется. Но не много.
Выхожу из кабины, вытягиваюсь перед Новиковым по стойке «Смирно» и лихо козыряю:
- Герр гауптман! Разрешите обратится?
- Разрешаю, - отзывается Николай и снимает с себя мундир.
- Герр гауптман, а куда мы сейчас направимся?
- В станицу поедем, - Новиков мягко улыбается, достает из кармана брюк швейцарский перочинный нож и осторожно срезает один погон. - Мы же так и не узнали её название. Да и фуражку Винклера жалко там оставлять. Вещь ценная, больших денег стоит. Наверняка в берлинской мастерской пошитая.

+9

238

Геманов написал(а):

Подражая командиру, отвечаю в его манере


Геманов написал(а):

- Десятка, что ли?


Геманов написал(а):

Похоже, мы забыли забрать с собой второго мертвого ремонтника


Геманов написал(а):

Вторым, как минимум, семь касок

Запятая, по-моему, пропущена.

Геманов написал(а):

По крайне серьёзному выражению лица, осознаю, что командир прямо сейчас принимает какое-то очень важное решение.


Запятая перед словом "осознаю", имхо, лишняя.

Геманов написал(а):

старики, что вино возле куреня пили, царские награды на гимнастерки надели?


Пропущена.

Геманов написал(а):

Правильно — ни чего.


Слитно.

Геманов написал(а):

Курков потрясенно хмыкает, а герр лейтенант, мелко подрагивая плечами, незлобиво смеётся.


Геманов написал(а):

И через секунду понимаю, почему.


Геманов написал(а):

Над образом поработать, конечно, придется.

Пропущена запятая.

Геманов написал(а):

Разрешите обратиться?


Мягкий знак пропущен.

P.S. Надеюсь, я был не слишком настырным :question:

Отредактировано Tea moone (26-05-2016 23:05:10)

+1

239

Tea moone написал(а):

Надеюсь, я был не слишком настырным

Напротив, спасибо!
Только с запятыми я потом сильно воюю. Когда текст шлифую.
А вот за замеченные опечатки и пропущенные знаки - большое спасибо, коллега!

0

240

Геманов написал(а):

за замеченные опечатки и пропущенные знаки - большое спасибо, коллега!

Рад помочь.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Тыловики