Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Гвора » Медом по крови 2.0


Медом по крови 2.0

Сообщений 1 страница 10 из 144

1

Великая Священная Империя альвского народа хапнула слишком большой кусок. И пасть начинает потихоньку рваться.

Окраины разрывают восстания, вроде бы надежно замиренных народов. Среди присягнувших на вечную верность урус-хаев понемногу зарождается мятеж...
У верного саттелита  - Жечи Посполитой тоже проблемы. Не всех устраивает нынешние положение дел. В страну вернулись выбитые было остатки гвардейцев полковника Косача, тайно поддерживаемые степняками Великой Степи и Ливонией, страстно желающей сыпануть перцу под хвост вечному сопернику.
Да и в столице неспокойно настолько, что сами собой тонут в сточных канавах стражи порядка и горят целые кварталы. Поднимают головы альпенские стрелки - участники не столь давнего мятежа маршалека Врангелича...
Племянница короля Ливонии, государства, так и не ставшего вассалом Империи, отправившись к жениху,  вдруг пропадает бесследно. Вместе с ней пропадает малая группа сопровождающих и целая куча секретной документации.
В самой Империи тоже беда. Захваченная гибелингами из Анатолийских гор наследница Ольхового Престола, отбитая отрядом Покордонной стражи, похоже влюбилась. Не в того, кого следует...
Но Императору не до этого - среди аристократии тоже начинаются волнения. И кончится они могут только горящим дворцом и кровью на палисандровом паркете.
А по дорогам Мира, бродит два десятка росов, чей командир оборачивается волком и ругается на языке, не ведомом даже генералу Айкилиру - главе Имперской разведки...

Ну а на самом деле, все совсем не так, как кажется на первый взгляд

Отредактировано Чекист (11-10-2013 19:41:44)

+9

2

http://sd.uploads.ru/t/o6KsU.jpg

Отредактировано Чекист (14-06-2014 21:25:10)

0

3

Чекист написал(а):

На днях начнем выкладку текста.

И где обещанное щастье?   http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

0

4

Barro
Закопались в переделку и переписывание((( е хочется коллегам на суд предоставлять вещь, из которой во все строны нитки торчат

+2

5

Ну вот, пора и нам начать выкладывать. А то припозднились малость.

МЕДОМ ПО КРОВИ

Пролог

Священная Империя народа альвов. Где-то в окрестностях Лореаны

- Что, если мы сыграем их втемную? – рука в тонкой перчатке касается завитка. Белоснежная кожа легко, будто лаская, гладит резную фигурку, одиноко застывшую на черно-белом поле.
- Боюсь, требуется слишком много совпадений. И везения. Хоть вы, сир, и отрицаете существования данного понятия.
Собеседник невозмутим, но что-то в голосе не дает поверить его спокойствию.
- Везение, везение… Упорный труд и умение все просчитывать наперед. Вот и разгадка, - деревянный всадник занимает свое место на клетчатой доске, нацелившись крохотным копьецом на пехотинца, замершего напротив. – Но, с другой стороны, всё просчитать невозможно. Поэтому, сегодня я не буду спорить. Кстати, вы согласны, что кусок очень уж велик? И цель зачастую оправдывает средства. А если все сыграть и просчитать предельно точно, то для ошибок не останется места. К тому же, не следует забывать о Гостях. Они, хоть на первый взгляд и глупы, но иногда их разум рождает не только чудовищ, но и подлинные сокровища.
- Выбор за вами, господин, прошу только не забыть мои слова, – короткий, почти невидный кивок. И не понять, чего в нем больше. Согласия или скрытого недовольства.
- Никогда не жаловался на память. Особенно в таких делах. Вы свободны, – сомнения подчиненного не остались незамеченными. – К ужину подайте сводку по делам в Орше. Судя по всему, наше воздействие начало приносить плоды.
- Слушаюсь, сир!
- Да, ужин в Малом Ельнике. Нашем Ельнике.
Мягко закрылась дверь.
Да, пока что наш Ельник не чета настоящему, тому что в Ольховом Дворце. Но это пока. Надо все сосчитать и продумать. Если играешь на чужом поле и чужими руками – ничего лишнего не бывает.

Рось. Серпухов

Света было мало. Поскупился хозяин. В небольшой горнице, горели всего три толстобокие свечки, выстроившихся рядком на полке. Чадно горели, добавляя копоти на потолок. И полумрак рассеивали лишь частично. Хорошо был виден стол да сидящий за ним человек. О прочем, что оказалось за границами круга, оставалось лишь догадываться.
Проблески огня выхватывали из искусной резьбы то оскаленную морду Лютого зверя, то милую улыбку юной девушки. Подлинный мастер резал. На такое при свете дня смотреть надо, а не глаза в темноте ломать.
Впрочем, сидевшим на лавках вдоль неосвещенных стен было не до украшений. Их самих видно было плохо. Очертаниями.
- Может быть, Богдан, - говорил почти невидимый в полумраке мужчина, - Хоть Вы, как координатор, объясните, за каким хреном потребовалась именно моя группа? – в голосе отчетливо звенела усмешка. – С какой работой в местных условиях не сможет справиться взвод общевойскового спецназа? Или наш клиент волот? А может – маг?
- Ваша ирония здесь неуместна, - спокойно, даже чуть лениво ответил хозяин. – Ни магов, ни волотов здесь не существует, и Вы это знаете не хуже меня. Дело в том, что мне нужны не горлохваты, а специалисты. Которые видят грань, когда друг становится врагом и наоборот. И в состоянии понять, надо ли этого врага убирать, или… Одним словом, мне нужен ты, Всеслав, и никто другой.
- Может, сформулируешь задачу? – названный Всеславом подсел поближе, облокотился на стол. – Никто же ни хрена не объяснил. В двух словах по геополитке справку дали. Как косточку кинули. И то…
- Что и то?
- То, что если нам так мешает эта Империя, почему не подтянуть пару дивизий и не разнести ее в клочья за неделю? Или они умеют пробивать стрелами танковую броню? А, командир? Или же в состоянии взять и перекрыть нам ход к себе? – Всеслав склонился к столу, глядя на Богдана снизу-вверх.
- Не корчи из себя ребенка! – возмутился координатор. – Ни хрена они не умеют. Но на следующий день после вторжения войск мы станем здесь врагами! Всем, включая потенциальных союзников. И придется вырезать мир! Целиком! А тотальный геноцид, если помнишь, не входит в число применяемых нами методов! - он вышел из-за стола и прошелся по горнице. - Курево есть у кого?
Один из сидящих молча кинул пачку. Богдан выхватил ее из воздуха, прикурил сигарету от свечи. Затянулся с выражением непередаваемого блаженства на лице. Остальные тоже зашевелились и защелкали зажигалками. Сразу стало светлее.
- Сволочи местные, Заморские Земли уже два века, как открыли, а табак никак не привезут! А наши бюрократы еще хуже! Раз местные не курят, и нам не положено. Даже контрабандой не протащишь…
- Нам не мешали, - усмехнулся Всеслав.
- Вам помешаешь, как же… - координатор еще раз затянулся. – Вернемся к делу. Нужно, чтобы местные всё сделали сами. О нас им даже знать нежелательно. Хватит с них и «Гостей»!
- Что за Гости? Третья сторона? – насторожился Всеслав.
Хозяин горницы брезгливо поморщился.
- Наши! Местные их так называют. Очень точно, по-моему. Случайные попаданцы и юные гении любого возраста и пола. Всё норовят прогрессорством заняться, сеять разумное, вечное, доброе… Кончается всегда костром. Не для «Гостей». От столь радикальных методов, местных мы отучили, для их собеседников… Но это так, к слову… - Координатор загасил окурок в массивной пепельнице, вделанной в стол. Перехватив удивленный взгляд Всеслава, протянул фотографию. – Знаешь его? Вижу, знаешь! Вот это и есть наш клиент. Местный мастер интриги. Всячески помогаем в начинаниях и реализации замыслов. До полного осуществления. Почти до полного. В самом конце немного подкорректируем. Если жизнь сама об этом не позаботится. Но до того момента…

+10

6

Часть 1

Жечь Посполитая. 40 лиг от Орши

Ждать пришлось недолго. Впрочем, недолго – понятие относительное. Кому и час пытка, а кто хоть неделю пролежит на брюхе, пожевывая травинку. Старались отбирать терпеливых. Время знали заранее. Не один день прошел с той поры, как верный человечек принес добрые вести. Человечек, хоть и свой до мозговых косточек, но деньги берет, а значит - работает на совесть. Кто колотит себя пяткой в грудь, и вопит, что мол, сугубо по велению сердца – трепло. Брехун, хуже дворовой собаки.
Ветка качнулась. Мал ворон, да увесист. В чехольчике на лапке пустота. Как и должно. Мастер Краук тоже любит деньги, а значит – не болтлив. Ворон прилетел – цель рядом. Пора готовиться. Окрестные кусты понимающе зашуршали. Готовятся.
Вот и караван объявился. Получаса не прошло. Сперва, конечно, звуки услышались. Возницы кряхтят, злодеи рычат, копыта стучат, да оси скрипят. Прямо песня!
А потом и выкатили из-за поворота. Богат караван, что говорить! Одиннадцать повозок, да в каждой повозке – клетка, а в каждой клетке – битком набито. И все красавцы, как на подбор, один к одному. У кого уха нет, у кого глаза, у кого клеймо на лице: огромное «ЗК». На каждой щеке по букве раскаленным железом поставлено, порохом натерто. Чтобы встретив такого в широком поле, любой подходил поближе. Дабы вилами пырнуть и награду получить. Награда хороша. За беглого злодея корову дают. А тут злодеи не простые – коронные!
А коронным злодеям, и охрана подстать – десяток верховых гарцует, да два десятка на телегах сидят, по сторонам зыркают глазищами злобственно. Не простые ребята, Внутренняя Стража, те еще цепные псы злые да клыкастые. Вот только мелочь одну не учли. Волкодавов для того и выводили, чтобы волк без добычи не оставался. А погодя чуток сквозь скрип и топот, что с каждым мигом становились все громче, тихий-тихий, не услышать - кожей почувствовать, свист. И понеслась…
Ррраз! Гудит дерево луков, звенит в напряжении металл арбалетной тетивы, шипит тлеющий фитиль у запальника.
Дввва! Хлопок по коже рукавицы, щелчок арбалета, грохот выстрела тяжелого самопала. Глухой удар падающего тела. То ли крик, то ли всхлип раненой лошади.
Тррри! Шорох клинков, вылетающих из душного плена ножен навстречу не по-осеннему теплому ветру. Царапают доспех колючие ветви можжевельника.
Четыре! Мелькает наконечник копья. Вздыбившись, молотит копытами конь. Таращит глаза ошалевший стражник. Палашом его! Роняет оружие, падает и застывает, неловко подогнув под себя руки. Радостно вопят злодеи, глядя, как разлетаются замки под крепкими ударами. Захлебываясь смертной тоской, воет кто-то за спиной. Булькает кровь из перерезанных глоток, мерзко хрустит клинок, попадая на кость…
Хмыкает верный товарищ, по-хозяйски окидывая взглядом злодеев, деловито расхватывающих оружие убитых стражников:
- Это мы, выходит, у Карела нашего цельное стадо со двора увели? Давай, Марек, бросим все, к чертям свинячим, да в магнаты подадимся?
Один из спасенных, обернувшись, подмигивает:
- Что, друже Франта, решил на братьях гешефту наделать? Так я снова в клетку не пойду!
- Так никто ж и не неволит, друже поручик!

+8

7

Жечь Посполитая. Орша. Харчевня “Кошка и сковородка”

Вывеску раскачивало шальным ветром, заблудившимся в узких переулках славной Орши – столицы не менее славной Жечи Посполитой. Размалеванная доска натужно скрипела, но срываться с проржавевших цепей упорно не желала. Наверное, понимала, что недолгий полет завершится купанием в грязи. Вот и летала кошка, убегающая от сковородки, из стороны в сторону. И капли дождя оставляли мокрые дорожки на облупившейся краске.
Рисовал школяр. Неумелый, но старательный любитель ярких красок и крупных мазков. Возможно, из него вышел бы неплохой художник. По крайней мере, пятнистая кошка, улепетывающая от летящей в нее сковородки, вышла замечательно.
Впрочем, мокро и ветрено было снаружи. Внутри, все обстояло совсем наоборот. Конечно, Старого Войцеха не раз ловили на несвежей стряпне, да и пиво у него вовсе не Великопоповецкое, а, скорее, Малосраковское, но в харчевне всегда натоплено и сухо. А пиво не нравится – хлебай горелку. Она из самого Дикополья, без малейшего обману.
Капрал Внутренней Стражи, Матиуш пил, не чинясь, «малосраковское», добавляя для пущей крепости мутной горелки, щедро плеская из зеленоватой кривобокой бутылки с широким горлышком.
Пожилой стражник окунал седые усы в густую шапку пены, и ни грана радости не мелькало в светло-серых, будто выгоревших глазах капрала. Местная курва, призывно вильнув пухлым бедром, ожгла было вояку игривым взглядом, но отшатнулась, стоило тому поднять голову. Будто на копье наткнулась! Шарахнулась испуганно, снова вильнула обширной задницей, на этот раз разочаровано, и тут же, не пройдя и пары шагов, уселась на колени к смуглолицему, заросшему дурным волосом, купцу из Тавропонтии.
Жилистый кулак с размаху грянул в столешницу, заставив дубовую доску жалобно скрипнуть. Подпрыгнула и свалилась на бок кружка, заливая смесью пива и горелки, и без того грязный стол.
- Твари черножопые! – в никуда рявкнул капрал, снова шарахнув по столу. Бутылка с горелкой подпрыгнула, но устояла, выплеснув лишь малость содержимого. – Твари! Себя продали, нас продали! И дешево как! За миску супу…
- Ты чэго сказал, да?! – как-то даже радостно прорычал тавропонт, неведомо как забредший в далекую от торговых кварталов «Кошку и сковородку». Горячая горная кровь шибанула в голову, хищно раздув ноздри орлиного носа. Почуявшая недоброе шлюшка порскнула в сторону. Маслянисто поблескивая в пламени свечей, со змеиным шипением выполз клыч, указывая кончиком на капрала. – Павтары чито сказал, гётферан!
- Чего тебе повторять-то, маймун чернозадый? – Матиуш грузно поднялся, опрокинув-таки локтем бутылку. Из горлышка с веселым бульканьем полилась горелка, утекая в широкую щель меж досок. – Ты, вон, пиво хлещешь. Курву за выпуклая часть спины хватаешь, трахать ее собрался. А моим ребятам, воронье глаза поклевало. И лисовины с волками лица пообгладывали. А ты, тварь черная, пиво хлещешь, - повторил зачем-то капрал, шагнув навстречу наставленному оружию.
Тяжелая пехотная сабля стряхнула кожуру ножен, и снизу-справа метнулась навстречу изогнутой полоске стали тавропонта.
Свистящий вой разрубаемого липкого воздуха харчевни. Звон столкнувшихся клинков. Противное, чавкающее хлюпанье. И глухой стук выпавшего из мертвой руки оружия.
Тихий и спокойный голос капрала, колоколом прогудевшего в обрушившейся на харчевню тишине:
- Пан Войцех, не обессудь. Не сдержал руку. Веришь, нет, а с Грунвальда тавропонтов не люблю. За разгром с черножопого возьми. У него под сердцем кошель звенел. Угостит, не обеднеет. Ему тратить больше некуда.
Дверь провернулась на петлях, впуская холодный уличный ветер и скрип вывески. Закрылась, оставив за собою тишину застывшей харчевни, проводившей капрала множеством взглядов. Не каждый день увидишь, как разваливают человека пополам, засыпая пол сизыми потрохами.
- Стражников три полных десятка было. Без одного, – молчание кончилось быстро. И минуты не прошло. – Их, попервой, из кустов стрелами да дробом приголубили. А тех, кто ловкачом оказался, да в сторону отпрыгнул, в сабли взяли. Пораненных дорезали всех. По горлу чик, и все, – рассказчик – невысокий мужичок, весь вечер цедящий единственную кружку пива, провел под подбородком ладонью, испачканной, намертво въевшейся грязью. - А пан Матиуш в тот день, брюхом маялся, намедни подливы обожравшись. Как хворого, в городе и оставили. А его ребята полусотню злодеев Короны после суда на каторгу повезли. И довезли, – землекоп шумно потянул выдохшегося пива. Поперхнулся, тут же получив по спине от сердобольного соседа. – Вот и ходит пан Матиуш, вину вином смыть пытается.

+8

8

- Сам откуда прознал? – усомнился Старый Войцех, который раз проходясь бархоткой по и без того сияющему боку бронзовой кружки. Мертвый тавропонт так и лежал посреди харчевни, с раскинутыми на полпрохода кишками. Прибирать не спешили. Кому надо - переступит. А ежели брезгливый кто, так за каким в «Кошку» приперся?
- Я всех их вот этими вот руками закапывал! – для убедительности показал ладони похоронных дел мастер. – На Южном погосте, что возле Срибнага Мяста. Дупой чую, мы без работы не останемся.
- Чего так? – вопросил хозяин харчевни, вполглаза наблюдая, как двое кухонных рабочих в кожаных передниках, выволакивают тушку незадачливого купца на улицу, оставляя за ним кровавый след. Не пройдет и квадранса*, как над телом сомкнутся воды молчаливой Лабы, и валун, привязанный к ногам, утащит бедолагу на дно. Хлопцы из Державного Вопрошения*  про гостя столицы и не спросят. Потому как не узнают. Зря, что ли, в «Кошке» ни рыбы, ни раков не подают. То-то же.
- Волки вернулись, – дернул худыми плечами землекоп и уткнулся в кружку, врученную ему кем-то из благодарных слушателей. Забегал по шее кадык, наглядно показывая, что владелец, норовит напиться до свинского положения.
- Волки? – удивленно переспросили из дальнего угла, куда не падал свет поредевших после драки свечей. – Это кто такие?
Сосед глупца тут же ткнул его под ребра острым локтем и, проглатывая слова, зашептал в ухо, разъясняя что к чему, и что следует знать гостю Орши, чтобы ему караси уши не объели.
В битве у местечка Грунвальд, тавропонты, подкупленные щедрыми альвами, бежали, оголив правый фланг союзного войска. После чего свеонская конница втоптала в землю, не успевших развернуть строй оршан, щедро удобрив крестьянские поля ясновельможными телами. И лишь наступившая тьма спасла от мечей безжалостных северян немногих счастливцев.
Не успели гонцы докричать вести о разгроме, как в Орше полыхнул переворот. Короткий и кровавый. Паника после тревожных вестей, сутолока ночных беспорядков, и верный человек за спиной, оказавшийся верным, но не тебе… Король умер, да здравствует король! Если честным быть, старый-то, король, не умер. У сынка рука убить не поднялась. Да и слабоват в поджилках оказался. Вот, в тайных подвалах отца скрыть, в тяжелые кандалы заперевши – на это удали молодецкой достало, чтоб его ежи на том свете за мудя кусали!
Престол Сигизмунда Доброго перешел к Карелу Новому. Свеонцы и альвы в город не входили, но за спиной молодого короля мрачной стеной вставала тень их стягов. Армия и Внутренняя стража с первых минут горой встали за Карела. Сторонниками нового короля двигали исключительно патриотические чувства, а немедленном повышении довольствия – лишь случайное совпадение, не более! Навет, ясно дело, разве на столь низменном предмете может держаться преданность?
Вот гвардейцы же, невзирая на щедро кинутую кость, не приняли самозванца. То есть, Его Величество, конечно! И первыми встали Злати Вукови, что в переводе с юговского на оршанский значит «Золотые Волки», взлелеянные Сигизмундом сорвиголовы, приходящие под штандарт с волчьей головой со всего света. Оршане, литвины, росы с дикопольцами. Отказа не было никому. Лишь бы веровал в Айона Единого, да меч держал крепко.
Волки оказались не только умелы, но и верны. В плен не сдавались, переговоров не вели и без малейшей жалости резали предателей, коими считали всех, присягнувших Карелу. Погребальный костер, которым Жечь полыхала по Сигизмундову правлению, не угасал три года... И еще четыре, когда остатки гвардейских полков, практически уничтоженные непрекращающейся войной, уже ушли в Ливонию и Дикополье, а волки полковника Косача всё раздували тлеющие угольки. Полковник потерял три четверти состава и двух сыновей из троих. И только потом его следы затерялись среди степного ковыля…
Войцех слышал сбивчивый шепот, кивая каждому слову. Выходит, вернулся пан полковник. Да ребят своих взял. Не выпали зубы у старого волка. Помнит доброту Сигизмундову. Знал старый король с кем за одним столом гуся грызть. Волков даже Врангелич поднять не сумел. А пан маршалек* тот еще пройдысвит был…
А Карел сам дурак. Зря связался с альвами проклятыми да свеонцами. Те спят и видят как бы еще и Жечь на две части разорвать. И отца в оковах держать – вовсе последнее дело. Да и власть королевская, от Айона она, а не из пруда дырявой ложкою зачерпнута. Карелу в монастырь дорога, в Ченстохов, грехи замаливать. Вот только ни в жисть радости такой не дождемся. Тот, кто свою тощую задницу на трон умостил, ни за какие кнедлики оттуда не слезет, хоть ты в ту сраку вертелом коли.
Прав могильщик, ох, прав. Будет ему работенка, землицу заступом ворошить. Волки многих загрызут. А там, гляди, и мы подмогнем. Войцех украдкой оглянулся. Нет, не кинулся никто руки крутить, почуявши непотребные мысли. Сидят, пиво дуют, на замытые доски поглядывают.
Не забыл еще, где на чердаке, среди хлама, арбалет прикопан?
_____________________________
*Квадранс - пятнадцать минут
*Державное Ворошение - уголовная милиция
*Маршалек - высшее воинское звание Жечи Посполитой

Отредактировано ВВГ (11-10-2013 15:55:19)

+9

9

Граница Жечи Посполитой и Великой Степи. Курган Белая Могила

- Твои слова слаще халвы, мой возлюбленный брат! - широко улыбнулся сидящий на ковре степняк. Неведомый ткач из далекого Иринистана создал подлинный шедевр, достойный украшать покои императора. Но и в шатре, раскинувшемся посреди бескрайней Степи, он был вполне уместен. Ведь тот, кто поглаживает длинный ворс изуродованной давним ударом булавы ладонью, может одним кивком послать в бой тысячи воинов. А многие ли короли способны на такое?
Напротив кочевника, скрестив ноги по степному обычаю, сидел пожилой воин, в литвинском колете и свеонских кавалерийских сапогах. Он казался полной противоположностью собеседника, но, присмотревшись, становилось понятно, что общего тоже много. Возраст, прямые спины, взгляд. А то, что волосы одного черны, а у второго русы, уже не казалось столь важным…
- Халва - не лепешка. Брюхо не набьешь, - засмеялся пожилой воин.
- Но, звучит-то как! Союз с литвинами, поход на Оршу, три долгих дня безоговорочного права сделать своим любое движимое имущество. И, если нам повезет, то обоссаный Карел, вывалив распухший язык, будет болтаться в петле. После такого зрелища, даже четверть казны славной Жечи - пустяк, не стоящий и мушиной какашки. Вот только что будет с нами, друже полковник, если король Ливонии решит, что ему, старому и больному человеку, не стоит лезть в войну? Ведь сидеть дома и пить кумыс с женами намного слаще. А старые раны болят… - степняк баюкал пиалу с зеленым чаем, поглядывая на собеседника.
- Король Казимеж кумыс не пьет. Даже черный, – грустно улыбнулся полковник. – И жена у него ровным счетом одна. Да и та уже десяток лет в склепе. Так что, он пойдет. Долг Смелого слишком велик, чтобы взять и отвернуться.
- Он может не отвернуться, а ударить в спину. Города не степь. Там портятся лучшие из людей.
- Даже я?
Степняк не ответил, делая вид, что нет ничего на свете важнее, чем посмаковать последний глоток чаю.
- Не всех портят каменные дома, далеко не всех. А если Айдар Кысмет-джан, мудрейший из посланников Хана Великой Степи сомневается в короле литвинов, то почему он сомневается во мне? Полковники не короли, врать друзьям умеют плохо.
- Но все же умеют? – прищурил и без того узкие глаза Айдар, и, предупреждая слова вскинувшегося было полковника, поднял левую, искалеченную руку. – Я верю тебе, друг Косач, верю всем сердцем. Вот только не забыл ли ты о тех свеонах, что стоят так рядом с Оршей? Я не молод, и могу говорить то, что думаю, а не то, что обязан. Четыре полка тяжелой конницы. Они сметут и гору, попадись она им на пути. А их лагеря – всего в трех переходах от столицы. Или у пана полковника есть друзья не только в Степи, но и в Ольховом Дворце? – степняк замолчал, внимательно глядя на полковника.
- Многое следует делать самому, не перекладывая тяжкий груз на плечи друзей. В Ольховом Дворце у меня нет друзей. Но у альвов появятся свои беды. И им будет совсем не до нас.
- Гибелинги? – хищный взгляд исподлобья. В щелочках глаз мелькнуло удивление. Изувеченная ладонь больше не ласкала ворс ковра, а сжалась, будто удерживая рукоять сабли.
- Ты слишком умен для грязного степняка, Айдар. И чай у тебя хорош… - улыбнулся полковник. Дождавшись, пока Айдар, сняв крохотный чайничек с жаровни подольет ему в пиалу кипятка, Косач коснулся губами напиток, пахнущий травами далеких гор.
- Джали учила. Ты помнишь ее?
- Как не помнить такую красавицу?! – делано изумился Косач. – Я помню ее. И помню, как топаз Иринистана выбрала кривоногого…
- А не лопоухого!
Оба засмеялись, позволив легковесной тени общей памяти, прошмыгнуть сквозь шатер.
- Я верю своему лопоухому брату. Верю, что он может спалить всю Жечь к лешачей матери. Верю, что гибелинги и все остальные, про кого ты не сказал ни слова, погибнут, но сделают, что должны. Но глупый грязный кривоногий степняк пережил полста зим. И ни разу не видел, чтобы все шло так, как задумано. А еще, он не видел, чтобы те, кто сидят высоко, держали слово до конца. И не били в спину, выгадывая толику пользы. Мы можем долго плести кружева слов, но мы не зря мешали нашу кровь... Ничего более не говори, брат. И не проси. Я – посланник Хана Великой Степи, но не Хан. Даже если Курултай сойдет с ума и выберет меня, то я скажу то же самое...
Полковник молча вылил остатки чая на роскошный ковер, перевернув пиалу. Встал, одернув сбившиеся на коленях штаны.
- Ну что же, о, всемудрейший посланник, прости за похищенное время. Позволь пожелать Курултаю принимать только верные решения.
- Я же, пожелаю удачи тебе, полковник, остающийся верным до конца. Пусть клыки твоих волчат будут остры!
Обиженно звякнули ножны, защепив полог шатра.

Отредактировано Чекист (12-10-2013 10:33:29)

+9

10

Жечь Посполитая. Окрестности Орши

Распорядитель Королевской Охоты тяжко вздохнул. Солнце, сотворенное трудами Айона, да пребудет имя его вечно, послало свои лучи, дабы сообщить о начале дня. Гусиное перо в старческой ладони коснулось бумаги. Черта подведена. Все что зависит от человека сделано. Дальше – только гул механизма, смазанного чернилами, плетями да и деньгами. Но самое главное - обильным кровавым потом… Всех тех, кто своим трудом обеспечил подготовку Охоты. От еле передвигающегося старца, что уже никогда вырвется из каменных стен Орши под сень любимой Пушты, и до юнца- загонщика, который уже прикидывает, как прогулять те жалкие медяки, которые он получит по завершению этого дня.
И уж потом загнусавили рожки, возвещая о начале. Хотя началось-то, все давно…
Тревожно загомонило птичье племя, разбуженное до поры и поднятое с гнезд. Зашипела рысь, провожая взглядом желтых глаз разряженных всадников, гарцующих на поляне, прижала увенчанные кистями уши и убралась подальше. Нынешняя ее шерсть для охотников никакой ценности не представляет, но могли ведь и просто так выстрелить. Проверить, тверда ли рука, и не ошибается ли глаз…
Захлебнулись злобой и лаем охотничьи псы, норовя вырвать повод из крепких рук псарей и умчаться вдогон за мелькнувшим вдали оленем. А тот, закинув рога на спину, унесся, не разбирая дороги. Лишь бы быстрее, лишь бы подальше, лишь бы не догнали белые клыки да слюнявые пасти!
Оставляя за собой настоящую просеку из стоптанных кустов, на поляну выломился матерый секач, увешанный меделянами. Казалось, щетинистый лесной свин и не замечает кружащих вокруг псов, пытающихся пробиться сквозь колючий «доспех». Он остановился, хрипло, с присвистом дыша. Окровавленные бока уставшего кабана ходили ходуном. Маленькие глазки, укрытые в складках шкуры, словно в прорезях рыцарского шлема запрыгали по сторонам, выбирая кого бы поднять на белоснежные, будто сахарные клыки, на добрых пару вершков торчащие из пасти.
Беспокойно всхрапнула и дернулась в сторону каурая лошадка старшего егермейстера, ощутив себя будущей падалью. Старик, успокаивающе похлопал по дрожащему крупу и, глядя на кабана, шепнул соседу:
- Он ваш, мой король!
Сосед, невысокий парень с тонким лицом, на котором читалась не одна бессонная ночь, явно проведенная не в рабочем кабинете, нервно дернул уголком безусого рта:
- Благодарю, мастер!
Изящный приклад арбалета уперся в плечо, сминая безупречный крой охотничьего костюма из альвийской шерсти тончайшей выделки.
Первая стрела, пущенная дрожащей рукой, чуть ли не по оперение вошла в могучую щетинистую спину. Клыкач обреченно мотнул головой, угрожающе наклонился, подставляя толстенный лоб. Сбоку на кабана снова набросились псы. Эти не лаяли, грызли! Но лесной зверь не обратил внимания на шерстистых врагов. Он лишь всхрапнул, начиная разбег для последнего броска.
Самодержец принял услужливо поданный кем-то из егерей заряженный арбалет…
Хлопок!
Все еще не верящая в свою смерть, кабанья туша зарылась в прошлогоднюю листву, а старший егермейстер начал медленно заваливаться. Его падение заметили все, кто был на поляне. Старик грянулся лицом вниз, сломав трепетавшую в груди стрелу. Следом, будто специально для тех, кто застыл в растерянности, и не успел разглядеть черный флажок с ярко-желтой волчьей головой, прилетела вторая. Такая же. Ударила шею одного из псов, терзающих поверженного кабана…
Растерянность длилась недолго. И, если до этого, поляна напоминала разворошенный муравейник, то теперь, в этот муравейник ткнули горящим факелом. Вокруг ошарашенного короля, так и держащего арбалет, сомкнулось непробиваемое кольцо телохранителей. Обнаженные мечи и сабли, раздувающиеся от гнева ноздри, грозные взгляды, преданные лица. Любой злоумышленник испужается…
Вокруг короля застыли не все. Часть охраны рванула в лес. Найти, поймать, ухватить за хвост! И покарать без лишних слов!
Ветки ощетинились будто копья. Ухмыльнулись волчьим оскалом. Шепнули голосом отца: «Что, сынок, страшно тебе?». Карел обернулся, выдергивая судорожно кинжал из тугих ножен. Но за спиной никого – лишь преданный гвардеец топорщит усы, да пялится тупым бараньим взглядом.
Ежи Хоромецкий, верный товарищ, зарычал над самым ухом, потрясая пожалованной за службу карабелой:
- Сокрушу, пся крёв! Короля отсюда нахер убирайте! В фургон его! Матка Бозка, сохрани! Айону кочергу в сраку раскаленную!..
А Карел, не чувствуя и не замечая ничего вокруг, немигающим взглядом смотрел на весело скалящуюся с флажка волчью морду…

+6


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Гвора » Медом по крови 2.0