Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7


Жернова истории 7

Сообщений 851 страница 860 из 905

851

знаменитое la petite robe noir (маленькое черное платье). Длина платья, по стандарту современной моды, сильно ниже колен, но, как будто дань памяти недавним временам раскованных девушек-флэпперс, от колена и ниже платье выполнено из прозрачного черного шифона, и такой же шифон слегка драпирует верхнюю часть груди.


Добрый день!
А можно фото где-нибудь посмотреть?

0

852

Leoplevradon написал(а):

А можно фото где-нибудь посмотреть?

В гугле.
https://www.parfum24.by/uploads/prod_original/1425472673973067.jpg

0

853

http://read.amahrov.ru/smile/girl_radio_operator.gif  Зам(ур-)чательная прода...  Наши котики весь экран усами обнесли - мол, что это там такое читают?  http://read.amahrov.ru/smile/girl_smile.gif Так и мешались, пока проду не дочитала.  http://read.amahrov.ru/smile/girl_laugh.gif

Отредактировано Cherdak13 (29-03-2017 23:33:14)

+1

854

Leoplevradon написал(а):

А можно фото где-нибудь посмотреть?

вот такие варианты были возможны в 1930-1931 гг.
http://sd.uploads.ru/t/wpvDY.jpg
http://s5.uploads.ru/t/AoTyO.jpg
http://se.uploads.ru/t/xu1KV.jpg

0

855

Немного изменил начало 16 главы - добавил чуток деталей и исправил логику одного из эпизодов:
Lyon - Ambérieu - Bellegarde - Geneva

Le 15 mai 1929, nouvelle numérotation de la ligne : ligne 5 qui effectue le parcours GARE EAUX-VIVES – CORNAVIN – SECHERON – BIT.

Переиграть – сначала наблюдение за секретарем, и к профессору не ходить. Иначе тот может поинтересоваться у ученика, всплывет описание…

Глава 16. Подстава!

16.1. Оперативная командировка

Шел к концу 1931 год, приближалось католическое Рождество. Хотя дела на Родине обстояли немного получше, чем в памятной мне истории, угроза, исходящая от катастрофической засухи предстоящего 1932 года, не давала мне покоя. Просто бомбардировать начальство письмами было малопродуктивно, да и могло вызвать нежелательное внимание к моей активности. Надо было ехать в Москву и исподволь обрабатывать тех, кто мог ставить необходимые вопросы в высших инстанциях, а самому при этом высовываться поменьше…
Мои размышления прервала жена, огорошившая меня с порога новостью:
- Витя, мне нужно съездить в Париж. Оформи, пожалуйста, мне отпуск за свой счет на неделю.
- С чего бы это ты в Париж собралась? – спрашиваю ее, а в душе уже зреют нехорошие предчувствия.
- Приказ, - коротко бросает она.
Понятно… Приказ. Приказ для нее может исходить только от одной инстанции – ОГПУ. Аналитической работой она может заниматься, и не покидая Женевы, а раз посылают куда-то еще, речь явно идет о выполнении оперативных функций. Каких именно – спрашивать, разумеется, бессмысленно. Плохо. Но ничего не попишешь – приказы надо исполнять.
- Хорошо, - киваю ей в ответ, - на какие числа оформлять отпуск и брать билеты?
Решая бумажные вопросы, связанные с отъездом Лиды, я, само собой, не собирался пускать дело на самотек. Какие бы высшие соображения ни вынудили Трилиссера втравливать мою жену в оперативные комбинации закордонной разведки, смотреть на это сложа руки я не собирался. Так что билеты по маршруту Женева – Лион – Париж были приобретены не только для Лиды.
За полчаса до отъезда жены я зашел в машбюро и под строгим секретом рассказал знакомой машинистке, что и меня и Лиду внезапно посылают в служебную командировку, попросив недельку приглядеть за нашими детьми.
От нашего отеля до вокзала Корнавен, откуда уходит поезд на Лион, всего два квартала пешком по улице Мон-Блан. Я несу чемоданчик жены, сам же, как провожающий, естественно, багажа не имею… Меньше, чем через десять минут выходим на площадь Корнавен и, пропустив весело трезвонящий трамвайчик с цифрой 5 на большом белом круге над кабиной и рекламой благотворительного общества «Samaritaine» вдоль крыши, пересекаем трамвайные пути. Только что законченный строительством (кое-где еще шли доделки) новый вокзал Женевы вряд ли заслужил прозвище архитектурной достопримечательности. Просторный и удобный, лаконичностью линий он шел от конструктивизма эпохи 20-х годов, но уже приобрел черты тяжеловесной монументальности, свойственной архитектуре 30-х. Не лишен он и некоторых элементов украшательства – фронтон левого крыла несет барельеф крылатого коня, а два фронтона более длинного правого крыла, один – устремившуюся вперед обнаженную мужскую фигуру, другой - коня, но не крылатого, а со всадником. Левое крыло украшает также заманчивая надпись большими буквами «BUFFET», но нам туда не надо.
Поднявшись по лестнице на крытую платформу и посадив свою милую половинку в вагон, я пошел вдоль поезда, то и дело оборачиваясь и посылая отъезжающей воздушные поцелуи. Но вот проводник вежливо оттеснил Лиду вглубь площадки, паровоз дал протяжный свисток, и поезд, лязгнув сцепкой, тронулся. Еще через несколько секунд я вскакиваю на подножку ближайшего вагона и поднимаюсь по лесенке.
- Ваш билет, мсье! – слышу вежливое, но с требовательными нотками в голосе обращение, и меня трогают за плечо. Оборачиваюсь – проводник с шикарными усами, в черной униформе с синим кантом, широко разнесенными двумя рядами блестящих пуговиц, высокой фуражке с гербом Швейцарии на тулье и чехлом сверху. Предъявляю ему свой билет, выясняю, где находится мой вагон, и прохожу по составу на свое место. Билет я брал с тем расчетом, чтобы вагон-ресторан находился между мной и Лидой, так, чтобы даже случайно мы не пересеклись с ней в поезде.
Собирался ли я за ней следить? Да ни боже мой! В этом деле она куда искуснее меня и срисовала бы слежку на раз. Так, изредка приглядывать с дальней дистанции…
При пересадке в Лионе я с одобрением заметил, что Лида кардинально сменила облик – не узнать. Блондинистый паричок, изображавший короткую прическу с прихотливо, но аккуратно уложенными волнами волос, небольшая черная шляпка котелком, и модное веяние, взявшее старт еще в 1926-м, но только сейчас широко охватившее молодежную Европу – знаменитое la petite robe noir (маленькое черное платье). Длина платья, по стандарту современной моды, сильно ниже колен, но, как будто дань памяти недавним временам раскованных девушек-флэпперс, от колена и ниже платье выполнено из прозрачного черного шифона, и такой же шифон слегка драпирует верхнюю часть груди. Правда, в отличие от прямых силуэтов 20-х годов, нынешнее платье облегает линии фигуры. Ну, будто прямо из ателье Габриель Шанель на 31 rue Cambon! Сверху небрежно наброшено манто из черного каракуля. Хороша, чертовка!
Паричок и новая одежда превратили скромную служащую в модную кокетливую особу. Даже очки на носу не мешали этому образу, делая Лиду похожей на обитательницу Латинского квартала, - но отнюдь не из низов, рвущихся к высшему образованию. Как выяснилось вскоре, первое впечатление меня не обмануло.
В Париже, покинув здание Лионского вокзала, жена завернула в ближайшее кафе. Следом за ней отправился и я, нахально усевшись за один с ней столик.
  Мсье, я вас сюда не приглашала. Оставьте меня, сделайте милость! – довольно громко произнесла она. Но, видя, что ее обращение вовсе не возымело действия, тихо зашипела сквозь зубы:
- Ты что, с ума сошел! Как ты смеешь лезть не в свою операцию?!
- Слушай внимательно, - точно также шиплю в ответ, - сейчас ты мне расскажешь, зачем тебя послали в Париж. А иначе я открою стрельбу в потолок и разыграю здесь сцену бешенной ревности. Хочешь, чтобы твое задание было тут же и провалено? Если не хочешь, рассказывай все.
- Ты с ума сошел! – снова прошипела она, ухитрившись придать голосу еще более угрожающие интонации.
- Сошел, - тихонько соглашаюсь, чуть кивнув, и моя правая рука тянется за борт пиджака.
- Сумасшедший, - нервно встряхивает головой моя благоверная, - пошли на улицу.
- Задание простое, - медленно начинает она рассказывать, когда мы отошли от кафе на три десятка шагов, и она убедилась, что никто за нами не последовал, и поблизости не наблюдается любопытных ушей. – Выйти на контакт с объектом и передать ему данные для связи.
- С тобой? – уточняю.
- Нет.
- Как выходишь на связь?
Этот вопрос заставляет Лиду недовольно поморщиться, но она все же отвечает:
- Легенда хорошо отработана. У меня документы студентки Венского университета, и рекомендация к профессору Сорбонны. Документы и рекомендация – подлинные…
- Профессор в деле? – перебиваю ее.
- Нет, его играют втемную. По легенде, я изучаю финансовую политику Французской республики. У профессора есть ученик, в настоящее время работающий секретарем управляющего Банк де Франс Клемана Море. Мне надо получить рекомендацию для беседы с этим секретарем…
- Он и есть твой контакт, - не спрашиваю, а утверждаю.
- Да, - кивает жена.
Что же, загадки тут нет. За какую-ту минуту размышлений выдаю свой анализ:
- По какой-то причине контакт с этой фигурой потерян и надо восстановить связь. Скорее всего, выбыл связной. По какой причине – тебе, понятное дело, не сообщили.
- Не сообщили, - подтверждает Лида.
- От этого дела плохо пахнет, - с сомнением качаю головой. – Если прежний связник попал в поле зрения Сюртэ, или, того хуже, арестован, то тебя может ждать теплая встреча.
- Риск в нашем деле всегда есть, - с некоторой горячностью возражает мне жена, - но это не основание отказываться от выполнения задания!
- Отказываться? – возмущенно переспрашиваю я. – Кто говорит об отказе? Но и совать руку в капкан не стоит. Надо бы тебе сделать вот что, - начинаю перечислять, - во-первых, хотя бы денечек понаблюдать за своим профессором – не пасут ли его, случаем. Затем, если все чисто, получаешь от него рекомендацию к секретарю. А вот к обстановке вокруг него будешь принюхиваться долго и тщательно, соблюдая максимальную осторожность… - тут мои мысли затормозили свой ход. Кажется, я что-то упустил. А, вот оно!
- Так, стоп! – решительно прерываю сам себя. – Не годится. Нельзя идти к профессору.
- Почему? – недоумевает Лида. – Если вокруг все чисто?
- Чисто оно может и чисто… - тяну, стараясь четче сформулировать пришедшие в голову соображения. – А что, если ты к профессору придешь, рекомендацию он тебе даст, а за контактом твоим обнаружится наблюдение? Ну, как профессор позвонит при случае своему ученику, да спросит: приходила ли к тебе моя протеже? Ах, нет… Отследят этот разговор, или секретарь сам доложит, и Сюртэ наверняка проверку начнет – что это за студентка такая, что набивалась к их подопечному, но вот взяла и не пришла. Чего испугалась? И кто она такая? И начнут клубочек разматывать, - взглянув на Лиду, вижу, как она нервно жует губы.
- В общем, надо по-другому сделать, - подвожу итог своим размышлениям вслух. – Начнешь проверку не с профессора, а с секретаря. Принюхаешься к обстановке вокруг него самым внимательным образом и ни в коем случае не обнаруживая себя. Не меньше трех дней! Без этой проверки ни на какой контакт ни с кем не идти!
Лида в ответ на мои поучения дергает щекой, но не возражает.
- Лидуся, милая… - шепчу ей, - я же себе не прощу, если с тобой что случится…
- Ладно, - снисходительно ворчит она, - защитничек…
Пока Лида крутилась около офиса Банк де Франс на рю де Круа-де-Петит-Шамз, в 1-м арондисмане Парижа, я тоже бродил по раскинувшемуся неподалеку, на другом берегу Сены, Латинскому кварталу. Отсвечивать рядом, при отсутствии навыков скрытого наблюдения, не стоило. Мы договорились с женой, что в случае повышенного внимания к ней она будет отходить на бульвар Сен-Мишель, на заранее определенные точки встречи, а я должен быть в готовности помочь ей сбросить хвост. Бульвар, по которому я фланировал, был похож и одновременно не похож на тот, который был мне знаком по 90-м годам ХХ века. Здания практически все те же, что и тогда, Люксембургский дворец и Люксембургский сад тоже мало чем отличаются. А вот публика, магазины и кафе – совсем другие. Положим, к моде рубежа 30-х я уже привык, и она не смотрелась чем-то чужеродным. Но большой книжный магазин и книжные развалы перед ним разительно отличались – и набором книг, и дизайном полок и витрин. Другими были кафе и рестораны. Французские бистро имели не так много отличий – немного другая посуда, да плетеная мебель не из синтетических материалов. А вот всяких японских, китайских или вьетнамским ресторанчиков и закусочных, в знакомые мне времена заполонивших почти все боковые улочки у бульвара Сен-Мишель, на глаза как-то не попадалось.
Поначалу обстановка вокруг секретаря никаких подозрений у Лиды не вызвала. Но уже на следующий день она явилась на встречу, назначенную на этот раз в стороне и от 1-го арондисмана, и от Латинского квартала, в кафе на бульваре Распай, заметно встревоженная.
- Его пасут, - коротко бросила она, улучив момент, когда поблизости с гарантией никто не крутился. Потом задумалась на минуту и продолжила:
- Нет. Точнее, слежка идет не за ним. Это, скорее, похоже на негласную охрану.
- То есть, следят за теми, кто может к нему сунуться? – уточняю у Лиды.
- Именно так!
- Значит, ловушка, - бросаю с досадой. – Прежний связной наверняка провалился, и теперь Сюртэ с нетерпением ждет, кто же явится на его место. А секретарь, весьма возможно, играет с ними заодно. Тебе вряд ли грозит что-то серьезное: брать сразу наверняка не будут, предпочтут поводить некоторое время. Но и просто засветиться перед ними – уже паршиво.
- Михаил Абрамович будет недоволен, - вздохнула жена.
- Михаил Абрамович должен радоваться, что мы не попали в этот капкан, - возражаю ей.
Через день из Женевы за подписью Лиды ушла шифровка к Трилиссеру: «Студент под наблюдением. Контакт невозможен».

+22

856

Запасной написал(а):

Пока Лида крутилась около офиса Банк де Франс на рю де Круа-де-Петит-Шамз, в 1-м арондисмане Парижа, я тоже бродил по раскинувшемуся неподалеку, на другом берегу Сены, Латинскому кварталу. Отсвечивать рядом, при отсутствии навыков скрытого наблюдения, не стоило. Мы договорились с женой, что в случае повышенного внимания к ней она будет отходить на бульвар Сен-Мишель, на заранее определенные точки встречи, а я должен быть в готовности помочь ей сбросить хвост.

У меня вопрос к уважаемому автору. Андрей, а не могли ли герои твоего произведения встретить здесь кого-нибудь из представителей руской эмиграции?
--
Русский Париж.
"Принципиально новыми, невиданными в европейской истории были и масштабы эмигра¬ции: счет шел на сотни тысяч. Только Франция к 1922 г. приняла около 75000 русских беженцев; к 1930, по усредненным оценкам, основанным на данных Красного Креста и Лиги Наций, эта цифра возросла до 175000, чтобы еще через несколько лет, в связи с особенностями демографи¬ческого состава и условиями жизни диаспоры, упасть до 110000. критики П. Бицилли, Н. Кульман, Л. Львов, Г. Струве...
В сентябре 1925 г. на берега Сены переместилась из Германии и эсеровская газета «Дни», руково-димая А. Керенским. Впрочем, составить конкуренцию ведущим парижским изданиям она не смогла: многие из сотрудников, способствовавших ее расцвету в берлинский период, в середине 1920-х перешли в «Последние новости» (наиболее ощутимой потерей стал М. Осоргин, без которо-го постепенно «увял» литературный отдел). Уже в 1928 г. «Дни» были преобразованы в еженедель-ник, в 1931 - в двухнедельный журнал, а в 1933 прекратили свое существование".

Или вот это:
--
Как русские эмигранты Париж покорили:

"Графиня Орлова-Давыдова открыла на бульваре Мальзерб русский Дом "Мод", специализировавшийся на ручной вязке и набойке шерстяных и шелковых тканей. Продукция этого Дома пользовалась большим спросом. Очень популярна, например, была ткань, имитировавшая старинную парчу. Об этом можно судить хотя бы по тому, что за 1922--1923 годы общая сумма жалованья мастериц - а на предприятии трудились исключительно эмигрантки из России - выросла со 100 тыс. франков до 320 тыс. В 1925 году парижский модный журнал писал: "Оригинальность их рисунков, вдохновленных старинными орнаментами русских, коптов, египтян, персов, китайцев, а также стойкость и яркость красителей позволили им достичь блистательного успеха у французских и иностранных клиентов". Ведущие парижские дома заказывали у графини ткани для своих изысканных коллекций....Местом, где было много русских, был и Пигаль, район развлечений близ Монмартра. Но здесь они не жили — это было пространство, занятое множеством кафе, ресторанов, варьете, обслуживаемых русскими, цыганами, казаками. Знаменитые цыганские фамилии: Соколовы, Поляковы, Панины и др. вместе с белыми покинули в 1917 году Россию и стали неотъемлемой частью русских ресторанов. Первое в Париже русское кабаре открылось в 1922 году на улице Пигаль, 4.

«Русский стиль» в моде: антикварный магазин князя И. Куракина расписывает И. Билибин. Русские художники оказывают влияние и на декоративно-прикладное искусство: Илья Зданевич становится художником по тканям в Доме Коко Шанель, Мария Васильева занимается проектированием мебели и делает куклы, Ю. Анненков разрабатывает эскизы костюмов для звезд театра и кино".

0

857

Запасной написал(а):

Пока Лида крутилась около офиса Банк де Франс на рю де Круа-де-Петит-Шамз

Тогда так не говорили. "конора" или "Бюро". Да и сейчас во Франции называют бюро - bureau:
https://www.banque-france.fr/la-banque- … -de-france

"Лида крутилась около бюро "

+1

858

Алксей написал(а):

Тогда так не говорили. "конора" или "Бюро". Да и сейчас во Франции называют бюро - bureau:
https://www.banque-france.fr/la-banque- … -de-france

"Лида крутилась около бюро "


Вы совершенно правы. Просто герой мысленно употребляет бывшее ему привычным слово из прежней жизни. Хотя можно и заменить на употребимое тогда.

0

859

Запасной написал(а):

рю де Круа-де-Петит-Шамз

Пти-Шан, а не Петит-Шамз.
И скорее без первого "де".

+1

860

Kstati написал(а):

Пти-Шан, а не Петит-Шамз.
И скорее без первого "де".

Верно! Rue Croix-des-Petits-Champs
Давно во французском не практиковался, забыл уже все...

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Колганова » Жернова истории 7