Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Проект "Космический скат"


Проект "Космический скат"

Сообщений 121 страница 130 из 130

121

Продолжу эпопею. Дошел до фрагмента, который публиковал первым постом и который вызвал столько споров. Споры разрешились в основном в пользу моих оппонентов (где там плачущий смайлик?). Увы и ах, совмещение аэродинамики с гидродинамикой оказалось делом невозможным, а полностью избавляться от авианесущих крыльев не могу. Повествование страдает.

   Зрелищность страдает и мне не нравится замена кригсмарине на дейчмарине. Не звучит-с... потому, может и разверну обратно.

Итак...

0

122

Первый прыжок

  Адриатика почти не отличалась от Черного моря. По крайней мере, для школьников. Они так же купались, загорали… Валера продолжал осваивать акваланг. В Средиземном море «Жемчужина» не стала задерживаться и в скором времени прошла Гибралтар.
  Северяне ещё не насладились теплыми морями, когда в Атлантике в районе экватора пришло время прыжка. Пока малого. Но перед этим «Жемчужина» встретилась с военно-морской патрульной эскадрой. Как обычно, народ плескался в океане, охрана бдила, когда на горизонте появился и стал приближаться грозный силуэт. И не один. Тяжелый крейсер со странным на взгляд читателя начала 21 века силуэтом и небольшой группой сопровождающих судов, двух эсминцев и ракетоносца.
  Мякишев отдал команду:
  - Всем на борт! Экипажу приготовиться к режиму боевого дежурства.
  К «Жемчужине» приближалась мотошлюпка с крейсера с несколькими офицерами.
  - Что-то я флагов не узнаю, - пробормотал Металлист, стоявший рядом.
  - А это не наши. Германская патрульная группа ВМС.
  На флагштоке рядом с красным флагом Лунной республики поднялся флаг Дейчмарине. На борт уже влезали офицеры. Школьники смотрели, вытаращив глаза. И на флаг с черным крестом на белом фоне и на офицеров в иссиня-черной форме. Как только последний, третий офицер оказался на борту «Жемчужины» Мякишев скомандовал:
  - Дежурная смена – режим боевого дежурства!
  За задней частью «веранды» дрогнул, чуть пошипел и ушел внутрь круглый фрагмент брони. Вылезла и самораспаковалась ракетная обойма. Валера и другие мальчишки открыли рты. Они не раз проходили мимо этого места, но никто даже и подумать не мог, что ходили рядом с люком.  По бортам уже стояли по три матроса, вооруженных автоматами.
  Офицеры Дейчмарине встали перед лейтенантом, одновременно отдали честь. Лейтенант ответил тем же. Потом раскинул руки и заорал:
  - Ну, здравствуй, Вальтер! – старший офицер, слегка смущенный, подошел к Мякишеву, который немедленно его измял.
  - Сашья, зачем ты ракеты вытащил?
  - Как зачем? Тебя охранять! Кто ты у нас сейчас? – Мякишев бесцеремонно заглянул на его погон и округлил глаза.
  - О-о-х, едрить твою! Да ты ж контр-адмирал уже. И до сих пор не обмыли.
  Контр-адмирал запротестовал:
  - Найн, найн, Алекс! Дринкин найн…
  - Да не бойся, - наконец-то Мякишев отпустил немца, - по бокальчику вина. На службе мы не пьем… ну, как на отдыхе. Так что не бойся.
  Офицеры спустились в кают-компанию, Металлиста тоже пригласили.
  Немцы чинно уселись за стол. Матрос быстро расставил бокалы и тарелки с бутербродами. Потом на середине стола материализовался графин с виноградным вином. Лейтенант представил Металлиста. Офицеры посмотрели с уважением, младшие из свиты даже порывались встать по стойке «смирно», но лейтенант не позволил. Он встал, поднял бокал.
  - За очередное высокое звание моего камрада Вальтера!
  Контр-адмирал, улучив минутку, высказал свою просьбу.
  - Алекс, у меня просьба. Мои офицеры и матросы хотят посмотреть взлет «Жемчужины». Ты в ближайшее время не собираешься делать прыжок?
  Мякишев, естественно, обнадежил его.
  - Если хочешь, прям щас. Ради друга я на всё готов, - Металлист, увидев округлившиеся глаза прямолинейного немца, решившего, что прыжок будут делать исключительно ради него, успокоил его:
  - Да вы не волнуйтесь, Вальтер. У нас по плану именно сейчас и должен быть прыжок.
  Лейтенант недовольно покосился, разыграть доверчивых немцев не удалось.
  - Ну, ладно. Вальтер, а как у вас дела? Никто здесь не балуется?
  - Найн. Последний эксцесс был месяц назад. Пираты.

  Гости пробыли недолго. Лейтенант согласовал с ними параллельный курс, направление и  точку взлета по карте на мониторе. Один из офицеров записал координаты и направление движения в блокнот. На мониторе обозначились места нахождения «Жемчужины» и группы германских кораблей. Пунктирные линии наметили направление движения.
  - И вот что, Вальтер… у вас беспилотники есть?
  - Я, я, да есть, натюрлих.
  - Выпусти его над нами. Мы пойдем прямо отсюда, метров через 250 выйдем в полетный режим. Видеозапись с беспилотника отправь и нам, нашим гостям будет интересно со стороны на себя посмотреть.
  Наконец воодушевленные гости отбыли. Как только мотошлюпка отошла на 50 метров, команда быстро начала готовить «Жемчужину» к погружению. Автоматическая  ракетная установка снова спрятались,  палуба закрывалась, флаг спустили. Экскурсантов инструктировали на предмет поведения во время взлета. Кровати в каютах должны быть собраны, подняты и зафиксированы у стен. Не должно быть ни одного незакрепленного предмета. Пассажирам сидеть в креслах пристегнутыми.
  Наблюдательный отсек был забит до отказа, но его вместимость не превышала 20 человек. Мальчишки уступили девочкам почти все места. Из них туда попали только Знайка и ещё один мальчик.

  «Жемчужина» начала движение сразу, как только Мякишеву предоставили воздушный коридор. Над ней уже описывал круги немецкий беспилотник. «Жемчужина» включила  двигатель в морском режиме и начала разгон. Нос судна, пока слегка, задрался, поплавки вышли из воды почти полностью.
  Достигнув оговоренной точки Мякишев включил авиадвижки на крыльях. По всем каютам и помещениям судна раздалась предупреждающая трель звонка. Из «бочек» на концах крыльев ударили огненные струи и уперлись в воду. «Жемчужина» чуть дрогнула, ещё более заносчиво задрала нос и, выпрыгнув из воды целиком, понеслась по воде. За ней с шипением гнались два паровых следа, будто возмущенный океан выбросил две белые руки, чтобы догнать и задушить в объятиях две ослепительно-желтые огненные струи.
«Жемчужина» легко оторвалась от воды всего через 50 метров и мощно начала набирать высоту. Желая впечатлить своего немецкого друга Мякишев пролетел совсем рядом с крейсером.
  Беспилотник шел строго над «Жемчужиной», передавая картинку на крейсер. Почти весь личный состав германских кораблей высыпал на палубы или приник к иллюминаторам.
  - Снимай, Зигфрид, снимай! – по-мальчишески азартно заорал растерявший на мгновенье всю строгость своего вида контр-адмирал офицеру с кинокамерой.
  Мощный гул накрыл их, как толстым одеялом, кто-то зажал уши, к волнам на поверхности океана добавилась рябь.
«Жемчужина» продолжала набирать высоту. Вот слился воедино паровой след, корабль поднимался всё выше, гул, разносясь на много километров, утихал, напоследок перекатываясь громовыми раскатами. Беспилотник стал отставать. Немцы смотрели на силуэт с парным огненным хвостом, быстро уменьшавшийся в размерах. Грохот перехода через звуковой барьер они слышали уже как совсем далекий и слабый звук. Слабый ветер постепенно рассеивал и сносил в сторону длинное облако, стелящееся над водой.
  - Шоу фантастиш, - пробормотал кто-то рядом с контр-адмиралом, - как хорошо, что мы с ними союзники. Не дай бог воевать с ними.
  - Только попробуй, - усмехнулся контр-адмирал, - даже подумать, чтобы сделать что-то дурное моему другу Алексу.
  - Дураков нет, как говорят русские, - согласился фрегаттенкапитан.
  - Яволь. Остается только признать, что наши предки не менее 2-ух раз были дураками, - заметил Вальтер.
  - Мы и сами теперь немного русские, - заметил его собеседник, - мои родители когда-то приехали из России. Репатрианты.
  Контр-адмирал коснулся его плеча и обратился ко всем:
  - Ну что, камрады, пойдемте посмотрим, что снял наш беспилотник? И скинем картинку Алексу.

  Через 20 минут Мякишев получил видео от Вальтера. Не только школьникам, но и экипажу было интересно посмотреть еще раз на взлет со стороны. Но просмотр был только вечером, когда они приводнились уже близь Кубы. Было это уже через 2 часа. «Жемчужина» была скоростным объектом.
  «Плюх» был  менее впечатляющим, и снимать со стороны уже было некому.

Отредактировано Генрих (27-11-2014 05:24:45)

0

123

Нижеследующим отрывком заканчивается одна часть, вторая перемещает акцент на одного из персонажей.

+
   Вечером, на верхней палубе, под восторженный гул пассажиров, Мякишев беседовал с Металлистом и парой сопровождающих учителей.
   - А почему «Жемчужину» так и не запустили в серию? – спросил Александр Владимирович.
   - Нет резона. Универсальные проекты вообще менее эффективны, чем специализированные, - пояснил Мякишев, - «Жемчужина» - одновременно и морское судно, и самолет, и космический корабль.
   - А зачем тогда её вообще сделали?
   - Как зачем? – почти возмутился уже Металлист и начал загибать пальцы.
   - Во-первых, мы показываем всему миру нашу научную и военно-техническую мощь. Вы, например, знаете, что ничто не мешает «Жемчужине» достичь Луны, Марса и чего угодно? Во-вторых, мы обкатали на ней массу технологий. В этом самый главный резон, «Жемчужина» - экспериментальный проект. Скоро запустим небольшой серией челноки класса «Океан-Орбита» с огромной грузоподъёмностью.
   - А в-третьих, - перебил его Мякишев, - вам что, не понравилось? Это мне может не понравиться быть прогулочной яхтой. Но чего для подрастающего поколения не сделаешь. Есть и военное назначение, тоже со счетов не надо сбрасывать. Сейчас мы играем роль мобильного учебного военного центра. В основном для новобранцев. Но нужды во многих таких кораблях нет. Хватает одной «Жемчужины», а надо будет – нашлепаем сколько угодно. В улучшенном варианте.

0

124

Охотник
Куба, Гуантанамо

   Бывшая американская база Гуантанамо была первой столицей Лунной республики. На Кубе был расквартирован 1-ый полк 2-ой дивизии Советской Армии.
   «Жемчужина» стояла в бухте, боковом заливчике, рядом с прибрежной базой 2-го батальона. Стояла уже вторую неделю. Её пассажиры переместились в небольшой пансионат на противоположном берегу. Не все, мужская часть школьников проходила военно-полевые сборы на базе батальона. Они подходили к концу, сегодня был завершающий день, завтра все должны были вернуть себе статус пассажиров «Жемчужины». Рядом с базой за пляжем на невысоких скалах, основание которых пряталось в море где-то на глубине 50-100 метров, сидели двое в полевой форме СА. Один постарше с сержантскими лычками и рядовой помоложе.
   Сержант Дока беседовал с Охотником не меньше часа. Сам Дока характеризовал такие приятные перерывы в службе, как «выдалась минутка, можно часок и поболтать». Охотник проходил сборы в особом режиме. Как только до Корнета, командира батальона, дошло, что уровень Охотника сильно превосходит общий, его перевели в общую казарму к солдатам. Иначе соревнование между взводами школьников теряло всякий смысл, Охотник никогда не промахивался, бегал как матерый лось, даже взяв на закорки какого-нибудь выдохшегося на кроссе ботаника. Овладевать двумя базовыми умениями для солдата, бегу и стрельбе, на которые затрачивалось изрядное время подготовки новобранцев, ему не требовалось. От слова «никчему». Дока долго со смехом до колик вспоминал «прописку» Охотника в его роте. Бывалые и многие уже имевшие боевой опыт солдаты снисходительно встретили как бы новобранца. Кто-то сказал, что армейский кросс с выкладкой «это тебе не в кроссовках по стадиону бегать», а потом сам не мог догнать «вьюноша» на том же кроссе. Охотник не старался приходить первым во время учебных марш-бросков, но никогда и не был последним. Кто-то сомневался в его терпении и выдержке, но этим «надеждам» тоже не дано было оправдаться.
   Особенное развлечение досталось Доке в первый день появления Охотника в казарме. Сержантским чутьем он предвидел интересную картину, которая действительно наполнила сокровищницу лучших впечатлений его жизни. «Чутье» же и велело ему взять патронаж над Охотником, поэтому место в казарме он выделил ему рядом с собой.
  Допризывнику Зимину было велено прийти в казарму и пройти в канцелярию. Охотник вошел, окинул помещение взглядом, встретился взглядом с дневальным.
   - Канцелярия где? – дневальный кивнул на дверь метрах в 5 справа от Охотника. Тот направился туда. После беседы с Корнетом и ротным командиром Аргусом минут через 10 вышел и пошел вглубь казармы. Он отыскивал свой блок № 5, где обретался Дока. Несколько солдат, сидевших на табуретках у стенки, ограничивающей ряд жилых блоков от общего помещения, с любопытством глядели на него.
   - Чо за перец? – полюбопытствовал один, сидевший в тельняшке, у соседа. Тот пожал плечами.
   - Новобранец небось… давай спросим?
   - Э! Вояка! Ходи сюда! – принялся немедленно воплощать идею в жизнь «тельник».
   Охотник мельком глянул на них и продолжил отсчитывать нужный ему блок. Солдаты переглянулись.
   - Он нас игнорирует, - с ленцой возмутился «тельник».
   - Почему нас? Тебя, - уточнил собеседник.
   Охотник нашел блок, назначенный ему в родное место на ближайшие дни. Дока с искренней радостью поприветствовал его и представил соседу. Тот лениво протянул руку, не вставая с кровати.
   - Станислав. Можно Стас… - Охотник пожал руку, подавив желание сдернуть того с кровати или хотя бы сдавить ладонь так, чтобы пальцы слиплись. В его краях так не было принято, считалось хамством. Он не знал, что порядки здесь были примерно такие же, это и было хамством. Дока, здороваясь с Охотником, сел на кровать, хотя и не вставал. Что было в пределах норм приличия, тем более для сержанта. Сейчас он изо всех сил прятал лицо, чтобы никто не заметил настырно пробивающуюся глумливую ухмылку.
В проеме уже маячили лица. И первым был, конечно, «тельник».
   - Тебе чего, Никит? Хотел что-то? – приветливо спросил Дока. Сосед его, Стас тоже смотрел с интересом.
   - Дык это… товарищ сержант, - начал мяться «тельник», - новобранец-то твой… надо б познакомиться и вопрос есть.
   - Я бы сказал – претензия, - влез его товарищ с более подвешенным языком, - прошел мимо нас и даже не поздоровался.
   Охотник спокойно закидывал свой рюкзак на полку во встроенный шкаф, и примеривался упаковать свою кровать в постельное белье. На происходящее вокруг почти не обращал внимания. Дока раздумывал, глумливое предвкушение было властно отодвинуто любопытством: «Он на самом деле спокоен или просто владеет собой?». «Любой вариант хорош, но если он натурально спокоен…» - ехидное предвкушение опять полезло наружу. И пока оно не выдало его, Дока решил подыграть.
   - Зимин, потом постель заправишь. Иди уж, поговори с ребятами. Уважь их, сослуживцы все-таки… - улучив миг, когда Охотник повернулся к нему, а остальные смотрели на того с хмурым интересом, еле заметно подмигнул. В пафосных и немного смешных романах прошлого века реакция крутого парня описывалась словами «ни один мускул не дрогнул на его лице». Дока вспомнил эту фразу и отвернул начавшее предательски искажаться лицо.
   Охотник вздохнул, «цирк им тут…», и вышел из блока. Отошли они недалеко, Дока, переместившись на край кровати, мог наблюдать всю сцену «в хорошем качестве». Стас просто вышел и маячил около проёма, делая вид, что ему ни до чего нет дела. Не одни они были такие умные, из многих блоков якобы невзначай выглядывали якобы равнодушные лица.
   Никита Терентьев дружески приобнял Охотника за плечо левой рукой. Тот покосился, но смолчал, а Терентьев укоризненно говорил:
   - Тебя как зовут? Валера? Валер, если к тебе обращается старший товарищ, а для тебя здесь все старшие, то надо хотя бы поздороваться. Иначе не хорошо, понимаешь?
   Он убрал руку с его плеча и теперь проникновенно глядел Зимину в глаза, смотря чуть снизу. Терентьев был ниже Охотника на пяток сантиметров. Тот молчал и ждал. Сквозь ожидание чувствовалось нетерпение, которое прорвалось коротким вопросом:
   - Это всё?
   - Нет, - с фальшивым сожалением вздохнул Никита, - вот теперь всё.
   Перед последними словами он хлестким и коротким движением нанес мощный удар Зимину. Движение было сверху от левого предреберья наискосок через солнечное сплетение. Никита не первый раз укладывал противника на пол таким ударом. Получивший его не отлетал в сторону, а складывался на месте в бесформенную корчащуюся от боли кучу. Зимин хмыкнул, продолжая стоять на месте, как ни в чем ни бывало. Вернее, не просто хмыкнул, а успел резко выдохнуть воздух перед ударом. Конечно, его чуть качнуло, конечно, ему было больно, и потом он увидел на этом месте ссадину длиной сантиметров в 10, но бывало ему в жизни и больней. И намного. Поэтому в лице он не изменился. Он внимательно смотрел на противника. Тот от удивления только что рот не открыл. Не, немного открыл, делая вдох, «Пора» - даже не решил, а поддался соблазну выгоднейшего момента Охотник. По другому поступить ему было трудно, нанеся удар Никита дал ему право ответить, а обстоятельства дали лишь одно мгновенье для точного действия. Прозеваешь его - всё, дичь или зверь, попавшийся на мушку, уйдет, а следующего шанса может не быть очень долго.
   Охотник нанес резкий, не менее (а может и более) быстрый ответный удар в солнечное сплетение. Удар был прямой, менее жестокий, чем получил он, но гораздо более эффективный. Желание Никиты поймать его на вдохе осталось неосуществленным, зато это удалось Охотнику. Причем он-то бил левой, в отличие от Никиты.
   Терентьев захлебнулся, он позорнейшим образом угодил в глубокий нокдаун от новичка. Согнуться пополам, к чему настойчиво призывал его потрясенный организм, он себе не мог позволить. Упасть он тоже не мог, солдата СА сбить с ног очень непросто. Но и говорить не мог, да даже дышать. Глаза его выпучились, Никита поднял вверх палец и погрозил Охотнику.
   Никита все-таки упал бы, гордость его подвела, зато верные друзья всегда были рядом. Он отвернулся и пошел прочь от Охотника. Успел даже сделать два шага, на третьем его подхватил товарищ. Ловко поднырнув ему под руку он повел его в родной кубрик. Несколько крайне удивленных результатами «прописки» солдат окружали Охотника, из разных блоков пялились на происходящее любопытные лица.
   Открылась дверь в канцелярию, к месту происшествия, ничего не заметив, подходили ротный с комбатом.
   - Ну что, Зимин, нашел своё место? – буднично спросил комбат.
   - Так точно, - козырнул Охотник.
   - Ну и хорошо, - отозвался Аргус, - сегодня обвыкайся. Знакомься с распорядком, с завтрашнего дня – всё по расписанию.

   И только когда офицеры ушли, а Охотник сидел на кровати, морщась и потирая рукой нижнюю часть груди, Дока позволил себе заржать. В голос. До слез. Стас тоже веселился вовсю, вспоминая обескураженную физиономию Никиты.
  Дока вспоминал не только это. В лице своего подопечного он открыл для себя массу нового. Как-то вечером на спортплощадке, где он обучал Охотника премудростям рукопашного боя, они сидели, отдыхая от очередного раунда.
  - Никогда бы не подумал, что рукопашная так похожа на шахматы, - задумчиво сказал Охотник.
  - Ещё как похожа, - отозвался Дока, - фокус в том, что свои фигуры, освоенные приемы, поставленные удары и прочее, ты создаешь сам.
  Охотник продолжал размышлять, а Дока хлопнул его по плечу.
  - Не боись, ты способный ученик. Жалко, что вы скоро уезжаете… а что у тебя за шрамы на спине? И на лице, почти не видно, но тоже есть.
  - А? – очнулся от своих мыслей Охотник, - на медведя-шатуна нарвался.
  Охотник никому это не рассказывал, ни Светке (девчонки они болтушки), ни тем более матери и даже отцу. Дока немедленно затребовал подробностей. Охотник отмахнулся.
  - Думаешь, я всё помню? Мне тогда 15 еще не было, я решил пошататься по южным от города краям. Там за 200-300 километров лесотундра начинается. Вот и нарвался. Я не успел с местными встретиться, они бы предупредили. Он не очень большой был, взрослый, но еще молодой. Устроил на меня охоту, а я почувствовал только за секунду. Присел, чтоб лыжи отстегнуть, на них уйти от медведя можно только под сильный уклон, чтоб скорость можно было развить.
  - А ружья не было что ли?
  - Почему? Было. Но его надо снять, дернуть предохранитель, навести на цель… На все про все – не меньше секунды-полутора.
Когда медведь бросился на Охотника из-за кустов, тот успел отстегнуть лыжи и выхватить финку. Охотника спасла вспышка ярости и выплеск адреналина. Медведь с разгону и цапнул его лапой, тот кубарем откатился от него метров на 5. Зверь продолжал его преследовать и Охотник мгновенно шарнирно развернулся. Одновременно из состояния свернувшегося ежа и на 90 градусов навстречу. Финку перебросил в правую руку. Медведь вдруг сунулся мордой в снег, рев, который оборвался ещё раньше, сменился бульканьем. Охотник и сам не помнил, но за миг до удара медведя, он тоже его ударил. Медвежья морда оказалась вдруг настолько близко, что левая рука, в которой оказалась финка, сама сделала молниеноносный выпад со змеиной скоростью. Точно в горло. Обратное движение чуть с вывертом прошло сквозь артерию.
  Ещё не избавившийся от приступа ярости Охотник скакнул к выроненному ружью, мимоходом пнув агонизирующего зверя. Через несколько секунд медвежий череп пробила пуля, береженого бог бережет.
  В разодранном сзади на лопатке полушубке он стоял, тяжело дыша, над медвежьей тушей. «Не было печали», думал он. Ему не приходилось снимать шкуру с медведей самостоятельно. Пришлось вспоминать, как это делали старшие охотники. Через час муторной работы Охотник скатал трофей в аккуратную торбу. Только сейчас он почувствовал, что ранен, но насколько мог судить, не очень серьезно. А до ближайшей охотничьей заимки, куда он и шел, оставалось всего 10 км. Левая рука слушалась не очень, кроме царапин он получил сильнейший ушиб.
  Рассказывая Охотник вспоминал. Вышедшая встречать хозяйка первыми же словами сказала, что он рисковал.
  - Валера, здравствуй. Ой, зря ты нынче сюда ходишь. У нас медведь-шатун завелся.
  - Уже нет… - буркнул Охотник. Потом были ахи-охи, глубокие царапины на спине ему заклеили пластырем. Хозяин скептически хмыкнул, посмотрев на не очень умело снятую шкуру. Помог её зачистить, обработать, проинструктировал, как дальше её обделать. Но Охотник не стал себя утруждать.
  - А сдать нельзя?
  Хозяин заимки удивился, как-так, от трофея отказываться…
  - Чтоб матушка моя с ума сошла?
  - Хм-м, аргумент, однако. Давай я возьму, деньги потом отдам.
  - За шкуру что ли? Да себе забери.
  - За шкуру могу забрать, раз не нужна. Но тебе премия полагается.

Отредактировано Генрих (27-11-2014 19:30:42)

0

125

Вот это:

Генрих написал(а):

9) Предлагаемая вниманию новелла – небольшой фрагмент жизни лет через 12 после ОВ. Проект города-купола в районе Восточной Сибири рассматривался инженерами «Союза» еще до появления Лунной республики.


и вои это:

Генрих написал(а):

1) Самым главным событием, запустившим развитие страны и мира в новом направлении, была Орбитальная Война (ОВ), в которой почти весь мир объединился против США. Явно единоличным противником штатов была объявленная незадолго до этого Лунная республика.


То есть "ОВ" является предысторией? Жаль, про войну читать интереснее чем про проект города. Вспоминается Джордж Лукас со своими нестареющими Звездными Войнами и фанфики о мирной жизни джедаев, которые я писал не так давно в юности и которые явно не удались если их сравнивать с произведениями Лукаса :)


Генрих написал(а):

1) Самым главным событием, запустившим развитие страны и мира в новом направлении, была Орбитальная Война (ОВ), в которой почти весь мир объединился против США. Явно единоличным противником штатов была объявленная незадолго до этого Лунная республика.
2) "Обь" - орбитальная станция, имеющая массу порядка  миллиона тонн, мощнейшую вычислительную систему на несколько десятков тысяч процессоров с развитым визуально-голосовым интерфейсом. Когда в тексте  приводится диалог с "Обью", он происходит именно с изображением на мониторе красивой женщины средних лет. Станция имеет 3 цилиндрические части, две крайние постоянно вращаются, поэтому экипаж не находится в состоянии невесомости в жилых и командных каютах. Вращение блоков противоположно, чтобы обнулить момент импульса. В середине блок бОльшего диаметра, неподвижный. Назначение неподвижного блока – прием грузов и производство, требующее невесомости и отсутствия кислородной атмосферы либо вакуума. Заодно он держит защитную оболочку, закрывающую вращающиеся блоки. С одного торца смонтирован ЯРД, плюс имеющий режим генератора энергоснабжения. Орбита – геостационарная.
Толщина брони этих трех блоков 300 мм. То есть, прямое попадание даже относительно крупных фрагментов космического мусора до нескольких сотен граммов не грозит пробоем основного корпуса.
На момент ОВ «Обь» не была построена полностью, её масса тогда не превосходила четверти миллиона тонн.
4) За несколько недель до ОВ было объявлено о создании Лунной республики. "Обь" и вся Луна были объявлены суверенной территорией нового государства. Без уведомления и согласия Российской Федерации. Американская база Гуантанамо по предварительной секретной договоренности была продана Кубой за несколько миллиардов долларов. Спорность этой территории и была использована, как повод для объявления войны США.


А где пункт 3?   http://read.amahrov.ru/smile/JC_thinking.gif 


Генрих написал(а):

10) В обычаях «союзовцев» присваивать псевдонимы некоторым из своих. Тем, кто этого заслуживал. Государственное устройство Лунной республики можно охарактеризовать, как военную меритократию. Само собой ЛР была теснейшим образом связана с Россией. Не только с ней, но по факту это стало вторым жизнеспособным государством, созданным русским народом.


В купе с победой над Америкой можно только пожелать Автору удачи в поиске решений по нахождению врагов: Германия, Япония и т.д.

А вообще проект очень смелый и объемный, в одном сообщении всего не укажешь...

0

126

ДСВ написал(а):

А где пункт 3?

А фигзнат, я того поста что-то вообще не нашел.

ДСВ написал(а):

В купе с победой над Америкой можно только пожелать Автору удачи в поиске решений по нахождению врагов: Германия, Япония и т.д.


Хм-м... я как-то на стал усложнять жизнь новыми войнами. Мне интересна реакция и оценка публики на мой вариант будущего. В простом виде: нравится - не нравится.
А книга, оканчивающаяся ОВ, написана. Но чуть вас разочарую: обед состоит из хлеба, борща, каши, котлет и т.д. Каждое блюдо и его компонента отдельно обладают разной степенью привлекательности. Читать про войну интересно, но к ней ещё подготовится надо, оборудовать позиции, обучить и снабдить армию, завезти боеприпасы и т.д.
  Чтобы иметь возможность удара с орбиты, нужно построить там мощную сверхтяжелую станцию, чтобы её построить, надо закинуть туда массу всего, обучить большой экипаж. Чтобы забрасывать туда грузы, нужен свой космопорт, который бессмыслен, если не обеспечивает резкого снижения стоимости доставки на орбиту. Долларов до 500 за килограмм, хотя бы.

   На самом деле, я держу в закрытом состоянии вопрос о жанре "Трамплина" (рабочее название проекта книги, описывающей события за 10-12 лет до "Космического ската"). На мой взгляд, фантастики там практически нет. Решенный вопрос с ЯРДом? Так он и сейчас решается, полагаю нашим ребятам только толчка не хватает и возможности испытаний в открытом космосе. Ещё прямоточный реактивный движок для гиперзвуковой скорости в атмосфере. Пожалуй и всё.

   Сама война шла всего несколько часов и описана на паре-тройке страниц. Страниц 200 перед этим - подготовка к этой войне. Включающая в себя в качестве эпизода и боевые действия, конечно. Но для корпорации, затеявшей всё это, прибранное к рукам НПО, занимающееся атомным машиностроением, не менее важно, чем бой, выигранный её солдатами. Потому и.
   Жизнь штука цельная и не состоит из одних приключений даже у самых известных авантюристов.

   А зачем война после победы над США? И без того проблем будет масса. И самая приятная - целенаправленно утверждать над планетой двуединое господство России и Луны. Утрирую, конечно... :flag:

0

127

Продолжу. Как обычно, первый абзац, выделенный курсивом, из предыдущего. Для связки слов.

  Рассказывая Охотник вспоминал. Вышедшая встречать хозяйка первыми же словами сказала, что он рисковал.
  - Валера, здравствуй. Ой, зря ты нынче сюда ходишь. У нас медведь-шатун завелся.
  - Уже нет… - буркнул Охотник. Потом были ахи-охи, глубокие царапины на спине ему заклеили пластырем. Хозяин скептически хмыкнул, посмотрев на не очень умело снятую шкуру. Помог её зачистить, обработать, проинструктировал, как дальше её обделать. Но Охотник не стал себя утруждать.
  - А сдать нельзя?
  Хозяин заимки удивился, как-так, от трофея отказываться…
  - Чтоб матушка моя с ума сошла?
  - Хм-м, аргумент, однако. Давай я возьму, деньги потом отдам.
  - За шкуру что ли? Да себе забери.
  - За шкуру могу забрать, раз не нужна. Но тебе премия полагается.

  - М-да… - только и сказал Дока, - ну и что, получил премию?
  - Получил. Пришел в следующий раз, он и отдал. А шкуру он себе оставил, на полу теперь лежит.
Дока встал, зацепился за турник, непринужденно крутанул на нем несколько фигур. Охотник стоял рядом. Дока, сидя на перекладине турника, продолжил разговор.
  - Смотрю на тебя и удивляюсь. Ты по всему мужчина, но ведь ты школьник. Убить врукопашную крупного зверя, это нечто… только убить человека намного труднее. Человек – самый опасный зверь.
  - Ты убивал? Врукопашную.
  - Да, - Дока хмуро отвел глаза, ему приходилось сдавать «кукольный» экзамен.
  - А зверя?
  - Чего не было, того не было.
  - Тогда ты не можешь сравнивать, – заключил Охотник.
  Дока засмеялся: «уел» и спрыгнул с турника.
  Когда возвращались в казарму, подходило время ужина, нашел еще к чему прицепиться. И опять «промазал».
  - По-настоящему мальчика в мужчину женщина превращает. Вроде ничего сложного, но женщины признают только состоявшихся мужчин.
  - Ты о девственности, что ли, - хмыкнул Охотник. А дальше рассказал нечто, от чего Дока долго не мог закрыть разинутый от удивления рот. Охотник ознакомил его с северными обычаями. Чукча, нанаец, либо эскимос, живущий своей семьей километров за 100, а то и за 500 от ближайших соседей, просто вынужден это делать. Чтобы найти невесту, надо искать её за пару тысяч километров. И даже это не спасало от женитьбы на двоюродных или троюродных сестрах.
  - Поэтому обычай, описанный даже в анекдотах, имеет большой резон. Эвенку намного интереснее передавать свой опыт шустрому и здоровому ребенку, рожденному от заезжего молодца, чем дохленькому и слабенькому дауну, который зато похож на него, как две капли воды. Понимаешь? Каждый обычай рожден не на пустом месте.
  - Ну-ну-ну, - заинтересованно поторопил Дока, - ты был жертвой этого обычая?
  Охотник кивнул и замолчал. Дока тормошил.
  - И как? Хочешь сказать, от тебя у чукчей дети рождались? И сколько?
  - Не у чукчей. У эвенков и нанайцев. Откуда я знаю, сколько? Знаю, что есть, парочку даже видел. Штук 10 запросто…

  Дока в конце концов сумел сузить до нормальных размеров расширенные от удивления глаза. Но после этого никак не мог заставить себя не смотреть на Охотника снизу вверх. 10 детей? В 16 лет? Абзац.

  И вот настал последний день. Зимин что-то обдумывал и никак не мог найти решение. Потом справедливо решил, что с неразрешимой собственными усилиями задачей надо ознакомить начальство. Тем более оно сидело рядом, время от времени покидывая камешки в воду.
  - Слушай, Дока. А нельзя ли мне у вас остаться до конца лета?
  Сержант не удивился этому вопросу. Такая мечтательная идея посещала его уже пару дней. Одна неделя это так мало.
  - Если б только от меня зависело… а пойдем к ротному.
  Но прежде Аргуса они наткнулись на выходящего к причалу Корнета. Тот тоже проявил заинтересованность.
  - Ребята, я на «Жемчужину», к командиру. Пойдем вместе.
  Через 5 минут на весельной лодке они добрались до «Жемчужины». Ещё через пару минут сидели в кают-компании в компании Мякишева. Тот улыбался. Вышел через компьютер на связь с Лунным Куполом и запросил номер телефона квартиры Зиминых. Валерин отец наудачу оказался доступен. Мякишев отдал гарнитуру связи Охотнику: «Уговоришь отца – вопрос наполовину решен».
  - Привет, па.
  - Здравствуй, Валер. Как там у вас?
  - Да замечательно. Только непривычно, всё время раздетыми ходим.
  - Загорел небось?
  - Ага. Слушай, па, у меня к тебе просьба. «Жемчужина» сейчас уйдет, у неё свой маршрут. А я хочу остаться на армейской базе.
  - Зачем? Ты ж сборы прошел.
  - Да что сборы? Я серьезно хочу, - Охотник помедлил, - я хочу присягу принять.
  - Ого! Эк тебя занесло, - удивился отец и задумался, - даже не знаю…
  - А что тут знать? Был бы я совершеннолетний, мог бы и не спрашивать.
  - Ишь ты… а что, так и не спросил бы?
  - Пап! А зачем? Ты давно все определил и разрешил. Когда винтовку мне купил и позволил за 100 км на охоту уходить в 7 классе, - отец засмеялся.
  - М-да… палец тебе в рот не клади. Кстати, я не говорил, но тебя я тогда в самый первый забег пас. Попросил ребят, они беспилотник за тобой пустили. Извини, у родителей свои тайны. Ладно. Дай мне своего командира.
  Охотник передал гарнитуру Корнету. Тот обстоятельно, но недолго поговорил. Железно пообещал не привлекать Валеру к боевым действиям.
  - Петр Васильевич, ну, вы сами подумайте. Как я могу под пули несовершеннолетного посылать? Такого права у меня нет.
  Отец Охотника разрешил ему принять присягу с таким маленьким условием. Потом командиры стали думать дальше. Мякишев поставил на стол кофейник, дежурный моряк расставил чашечки.
  - Жалко, что на орбите не побываешь… - Охотник пожал плечами.
  - Не убежит…
  Корнет резюмировал.
  - Так. Желание рекрута есть, согласие отца имеем. Что там закон говорит?
  - Я интересовался, - отозвался Мякишев, - ничего не говорит. Говорит, что с 18 лет гражданин мужского пола обязан и имеет почетное право служить в армии или приравненных к ним структурах, либо на альтернативной службе. Но это российское законодательство.
  - А наше?
  - А наше определяется приказами Администратора, являющимся одновременно Верховным главнокомандующим. В своде основных норм возраст гражданина начинается с 14 лет. Хотя реально крайне редко кто становится гражданином моложе 20.
  Корнет встал и прошелся от стола к иллюминатору. А вернее, к монитору его изображающему. Охотник попробовал что-то сказать, но Дока предупреждающе поднял палец «Не след влезать в разговор старших».
  - Значит, нужен приказ Магистра, который присвоил бы Зимину лунное гражданство.
  - Солдаты полного гражданства не имеют. До конца службы, - возразил Мякишев, - служба это испытательный срок.
  - … - ругнулся Корнет.
  - А чего мы заморачиваемся? – продолжал Мякишев, - присягу он приносит Лунной республике, поэтому законодательство России тут ни при чем. Российское гражданство на время службы приостанавливается, а солдат имеет временное лунное.
  - Чего мы тогда голову друг другу запудриваем? Значит, приводим парня к присяге. Кстати, Зимин, тебе «прописку» придется пройти. Это я тебе фору даю. Вообще-то об этом никого не предупреждают.
  Дока, опустив голову, затрясся, потом заржал в голос. Корнет подозрительно смотрел на него и ждал. Ждать пришлось слишком долго, поэтому отозвался Охотник.
  - Да прошел уже. В первый же день.
  - Чего-о-о? Мы с Аргусом ничего не заметили.
  - Про- про- прописывальщика… хватило не надолго, - корчась от смеха, героически выстроил фразу Дока.
  На него неодобрительно поглядывали все, кроме смешливого Мякишева.

  Когда военные покинули подлодку, на весла сел Охотник, «размяться хочу». Все молчали, только когда сошли на причал, Корнет озвучил командирское решение.
  - Завтра присягу примешь, потом военный билет тебе выпишем. На первое время причислим тебя во взвод Доки. Когда уедешь домой, сопроводим это специальным приказом о командировке на время учебы. Будешь считаться действующим военным, но в резерве.
  Охотника распирала довольная улыбка. Дока, вроде лучше всех его узнавший, всё равно удивлялся такой реакции.

0

128

Что-то отзывов нету, но таки попробую пробиться сквозь асфальт резервации, куда меню поместили...

- Завтра присягу примешь, потом военный билет тебе выпишем. На первое время причислим тебя во взвод Доки. Когда уедешь домой, сопроводим это специальным приказом о командировке на время учебы. Будешь считаться действующим военным, но в резерве.
Охотника распирала довольная улыбка. Дока, вроде лучше всех его узнавший, всё равно удивлялся такой реакции.

Прода.
Прощальный бал

  Его военным устроили, конечно, девчонки. Идея исходила от Светланы. Она сбила временный танцевальный ансамбль. К костяку из 4 девчонок и пары мальчишек прибилось еще несколько человек и они быстро поставили несколько групповых танцев.
  Все свободные от службы солдаты собрались в актовом зале пансионата. Бал шел долго, часа 4, поэтому Корнет сменил все караульные и дежурные посты через 2 часа. Так что обиженным и обойденным не остался никто.
  На этот день, не приходящийся на воскресенье, Корнет назначил выходной. В 10 утра на плацу перед строем всех свободных солдат батальона Валерий Зимин принял присягу. Он волновался. Очень волновался, но текст присяги прочел без запинки. Потом он печатал шаг, подходя к знамени батальона. Целовал его, встав на одно колено… в общем, всё как положено. А в конце уже батальон шел парадным шагом, отдавая честь ему и своим командирам, среди которых он стоял, подняв руку к козырьку фуражки. Охотник был восхищен. Подразделение проходило с небрежной грацией молодого сильного животного, которому не было необходимости прилагать усилия для точных уверенных движений. Равнение держалось так естественно, будто у всех был один общий центр координации движений.

  Охотнику вручили новую форму, с погонами. Выдали и дали расписаться за оружие: карабин, автомат, пистолет, десантный нож. День был наполнен приятными хлопотами. А тут еще и бал. Счастье полным не бывает и для Зимина была маленькая горчинка. Его класс уходил на «Жемчужине» дальше по маршруту, с ними его покидала и Света. И ей еще надо было об этом сказать.
  Танцы, показанные военным девчонками с первых минут, произвели фурор. Потом время от времени они в течение всего бала прерывали общее веселье групповыми и индивидуальными номерами. Индивидуальный, завораживающий своей необычной красотой, был один. И демонстрировала его девушка, не входящая в профессиональную группу Валериного класса. Ирочка. Обладающая несомненным талантом двигаться, природной гибкостью и хрупкой точеной фигуркой. В сочетании с синими глазами и цветом волос брюнетка Ира впечатление на военных произвела неизгладимое. Валера и его одноклассники только сейчас осознали, как им повезло учиться рядом с такими красивыми девчонками. Так что у Светы была огромная масса соперниц, что её и самих соперниц не смущало. Слишком велико было число восхищенных мужчин разного возраста.
  Бал перевалил далеко за середину, Нону Николаевну, не уступающую эффектностью золотистой блондинки с длинной копной волос своим ученицам, оккупировал Аргус. Она с превеликим удовольствием с ним кокетничала, - почему бы и нет, будучи незамужней дамой 25 лет, - а потом куда-то исчезла. К концу бала, впрочем, появилась, но не будем, читатель подглядывать за взрослыми людьми.
  Бал перевалил далеко за середину, а Зимин никак не мог выбрать момент поговорить со Светой. Подошел один раз, когда она, покружившись в вальсе с незнакомым Охотнику сержантом, разговаривала с ним, стоя рядом со столиками. Сделав грозно-хмурое лицо Охотник выкатил ей претензии:
  - Тебя ни на минуту нельзя оставлять. Тут же вокруг толпа мужчин начинает крутиться.
  Сержант слегка напрягся, а Светка, естественно, смеялась. Охотник ждал, глаза сержанта сделались слегка колючими. Положение спасла, конечно, не намеренно, еще одна одноклассница. Одна из подружек Светы, Оля, тоже танцовщица. Оля обладала, пожалуй, самой лучшей и стройной фигурой в классе модельного типа. Если не считать великолепно сложенной упомянутой Ирочки, её главной (но не единственной) соперницы по этому вопросу. И которой Оля уступала в яркости, будучи явно выраженной блондинкой.
  В общем, Оля повисла на Охотнике и потащила его танцевать. Тут же принялась его обучать вальсу, который Охотник довольно быстро освоил. Теперь колючими сделались глаза Светы.
  Зимин с терпеливостью, свойственной мужчинам, которую те всегда готовы проявлять по отношению к красивым девушкам, танцевал с непрерывно виснущей на нем по любому поводу одноклассницей. Не отталкивал, хотя ни разу не проявил инициативу. И все выцеливал глазами Светланку. Та пометала молнии, и все-таки разрушила идиллию их пары, когда они оказались рядом. Сержант ей пытался что-то вкручивать, Света слушала впол-уха. Между подругами произошел легкий раздрай. Света решительно оттащила Олю от Зимина, чуть не на весу, пользуясь тем, что подружка была заметно легче. Охотник не удержался от шуточки, общение с Докой и другими не прошло даром.
  - Прощай, Оля. Злая судьба разлучает нас. Навеки.
  Перед ним возникло лицо Светы. Но сначала она бесцеремонно повесила надувшую губки Олю на сержанта. «О-о-о-у!» - произнесли сержант и Оля одновременно, вдруг оказавшись лицом к лицу.
  - То рядовой, то вдруг… кто вы, прекрасный и незнакомый офицер? – вопросила Оля слегка обалдевшего сержанта, оказавшегося в кольце её нежных рук.
  - Сержант Рихард, - наконец вспомнил своё имя сержант и спросил, - а как вас зовут?
  - Оля. Всего лишь сержант, - сморщила носик Оля, - хочу полковника… или хотя бы капитана.
  - Мадемуазель, - возмутился сержант, наконец-то попадая ей в тон, - звание сержанта в нашей армии офицерское. Я командую взводом, потому равен, как минимум, лейтенанту российской армии. Или, если угодно, поручику.
  - Кажется, они нашли друг друга, - заметил Охотник. Света подозрительно обернулась.
  - Олька, дура! Ты что, шампанское пила? Нам же нельзя, это только для взрослых, - потом обратилась к сержанту и погрозила пальцем.
  - Смотрите, поручик! Она – несовершеннолетняя.
  - Не волнуйтесь, мадемуазель. Вы под защитой Армии, - несерьезный по форме ответ устроил Свету. Она повернулась к Валере.
  - Что ты там про злую судьбу говорил?

  Охотник потащил её в сторону. Вот тогда и состоялся разговор. Света помрачнела.
  - Я попрошу твоего командира, чтобы он послал тебя с нами. И ты выполнишь его приказ.
  Охотник погладил её по пышным каштановым волосам. Решительность девушки сразу куда-то дезертировала.
  - Два месяца это немного. К тому же вам будет очень интересно. Вам скучать не дадут. На орбиту слетаете… мне самому интересно было бы.
  - Вот видишь. Зачем ты остаешься?
  Охотник помолчал, взял её за руку и спросил в лоб.
  - Замуж за меня пойдешь? – Света распахнула глаза. После паузы удивленно, но твердо ответила:
  - Пойду, наверное…
  - А когда ты предпочтешь выйти замуж? В 20 лет, а то и раньше, или в 25?
  - Ты о чем? Конечно, в 20 лет лучше…
  - Вот и думай. Я лечу с вами. Как все. Я заканчиваю школу. Как все. Потом, как все, отслужу в армии и закончу институт. Мне тогда будет лет 25. Ну… пусть 24. И вот я готов жениться.
  Света думала, что-то прикидывая. Охотник давно уже держал её за мягкую талию.
  - Теперь другой вариант. Я ухожу в Армию сейчас. С вами не лечу. Скорее всего, до окончания школы или чуть позже я становлюсь сержантом. Какие перспективы у сержантов Советской Армии объяснять надо? К 20 годам я буду при звании, должности и деньгах, если на то пошло. И смогу жениться, заводить детей и что угодно.
  - Ну… сержанты потом всё равно учатся, - Охотник привлек её поближе.
  - Люди всю жизнь учатся. Вот возьми Игорька, он талантливый математик, но дорога на самый верх ему заказана. А перед любым офицером она открыта.
  Охотник что-то вспомнил, улыбнувшись, и тут же поделился со Светой.
  - Мой отец иногда интересные вещи говорит. Один раз он сказал: «Валера, ни одна из ваших девочек-одноклассниц за вас замуж не выйдет». Я тогда удивился, а он объяснил. Парням, чтобы встать на ноги, требуется намного больше времени, армия тоже время отнимает. А девчонки, как только окончат школу, уже готовы выйти замуж. Конечно, кто-то поступает в институт, но это отрыв. Мы будем учиться в разных местах.
  - Это ты к чему?
  - К тому, что мне надо спешить. Уж если я задумал на тебе жениться. Если мы взрослые люди, то мы должны научиться планировать.

  Забегая вперед, могу известить читателя, что Охотник оказался прав. В 20 лет он командовал крупной войсковой группировкой. Какой и где, пока не скажу.

  Сами не заметив, они уже вышли из зала на улицу. По небольшой аллейке в пальмах и грандиозно роскошных тропических кустах и цветах уже прохаживалось несколько пар. И никто не обращал внимания на других.
  Приближалось время отбоя, солдаты жили по расписанию. На середину бального зала вышел Корнет.
  - Товарищи солдаты и офицеры. Через 15 минут по расписанию – отбой.
  Зал загудел, расставаться никому не хотелось. К Корнету тут же направилась решительно настроенная группа девушек.
  - Тихо, тихо, тихо… - начал увещевать Корнет, - давайте договоримся.
  Девчонки окружили батальонного командира и начали что-то трещать. Торг шел о времени. Наконец высокие договаривающиеся стороны договорились. Корнет объявил.
  - Товарищи сержанты, ответственные за караульную службу! Сменить посты. На тех рядовых, которые ещё не несли службу. А то несправедливо будет. Бал продляем на 2 часа!
  Переждав взрыв радости, офицер продолжил.
  - Но давайте договоримся. Больше, чем на час я время подъема отодвинуть не смогу. Поэтому этот срок будет окончательным. У отбывающих товарищей завтра тоже напряженный день. И за полчаса до конца бала желающие могут проводить солдат к воротам пансионата.

0

129

Интереса у публики данное повествование не вызывает. Но сама тема может найти своего читателя. Поэтому я начну с начала. Предлагаемый вниманию новый роман по описываемому времени предваряет "Скат". Описываемые события современны. Плюс-минус 5 лет.

Трамплин

  Отец Сергий, иерей N-ского благочиния и настоятель прихода церкви в честь Казанской иконы Божией Матери, заканчивал вечерню. Разговор с Богом занимает всю душу целиком, и пастыря и паствы. Отец Сергий и небольшая толпа внимающих ему чувствовали примерно одно и то же. Вознесение души и приятная легкость в теле.
  Иерей не заметил, как среди толпы возникли крупные фигуры двух мужчин в темных костюмах. Да и трудно заметить, когда почти не отводишь глаз от молитвослова. Священник должен был обеспокоиться хотя бы краешком сознания. Эти двое на фоне остальных, в большинстве женщин, смотрелись как пара львов или тигров, вальяжно и равнодушно шествующих к водопою среди стада овец и коз. Когда-то отец Сергий беспокоился. Но не сейчас. Много раньше, когда эта пара, - может и не совсем эта, сопровождающий, невзирая на габариты, почему-то не запоминался, - пришла первый раз. Беспокоился священник не долго. От мужчин веяло угрозой, похожей на ту, что исходит от огромного валуна на узкой опоре. Рядом с ними человеку хочется ходить на цыпочках. А ну как даже от излишне громкой речи валун скатится, да придавит? Но если не шуметь, не стучать фамильярно по неустойчивому валуну, то простоит он, молча и величественно, хоть сто лет.
  Иерей пропел последнее «Господи помилуй…» и закончил завершающим «Аминь». Прихожане подходили к иконам, крестились, дьякон Николай помахивал кадилом. Сергий ушел за алтарную перегородку. Немного постоял перед северными вратами. Мирское медленно брало разум в свои руки. Тех мужчин перед уходом Сергий уже не видел. Ушли так же незаметно, как и пришли. В раздумьях он тоже вышел на улицу. Храм нуждался в небольшом ремонте, хорошо бы сделать мозаичные окна, а больше всего настоятель мечтал о золотых куполах. На настоящую позолоту не замахивался, но хитроумные безбожники-ученые давно придумали какое-то покрытие. Прочное и не отличимое на глаз от позолоты.
  Вздыхая от несоответствия своих планов реальным возможностям, отец Сергий притворил за собой дверь и вышел навстречу солнечному сияющему дню. И навстречу тем двоим, что сидели в теньке на лавочке чуть поодаль.
  - Батюшка, не уделите нам немного времени? - старший встал со скамейки, его спутник тоже поднялся.
  Обратившийся за помощью не должен получать отказ.
  - Отец Сергий, - представился иерей, - настоятель храма, что вы посетили.
  - Герман, - скупо приоткрыл своё имя старший из мужчин и приглашающе кивнул на скамейку, - присядем?
  Все сели. Но потом телохранитель, поймав взгляд шефа, отошел за ограду к машине.
  - Очень надо посоветоваться, отец Сергий. Меня терзает желание убийства. Множества людей.
  Герман сделал паузу и буркнул:
  - Хотя для таких слизняков и упырей слово «люди» не подходит…
  Хоть иерей и настоятель, но отец Сергий был молод. Только через два месяца он должен был закруглить третий десяток своей жизни. Его собеседник, сейчас ощупывающий его лицо острым взглядом, был много старше. Поэтому и не составило ему труда уловить тень смятения и замешательства. Герман заулыбался.
  - Не поймите меня неправильно. Я руковожу довольно крупной компанией, и мне часто приходится иметь дело с госзаказом. Где госзаказ, там чиновник. Где чиновник, там взятки. В девяти случаях из десяти без этого никак.
  Отец Сергий, справившись с собой, согласно кивал головой. Мужчина продолжал.
  - Мздоимством на Руси никого не удивишь, и все-таки. Это уже не мзда, не взятка, это что-то совсем неприличное. Торг с ними, - «этими тварями» чуть не вырвалось само, - начинается с половины госзаказа.
  - Да, - уловив удивление, продолжал Герман, - и этим не заканчивается. Некоторые требуют 70 и слушать ничего не хотят. Госзаказ выполняют десятки, сотни или даже тысячи человек в течение нескольких месяцев или лет. Получают довольно скромную зарплату. Приносят пользу государству. А со стороны того государства сидит упырь и хочет получить больше, чем вся наша компания за несколько месяцев. Причем сразу. Один. За одну только подпись.
  - Я не знаю, что мне делать, - развел руками Герман, - меня душит гнев.
  - Убийство – грех. Совершенное во гневе – смертный грех, - машинально ответствовал священник. Герман ждал. Отец Сергий думал недолго.
  - Скажите, Герман, вы любите кошек? Или собак? Любых животных.
  Его собеседник не ответил, смотрел так же остро. Потом чуть улыбнулся.
  - Вы же сами сказали, что назвать людьми их трудно. Но всё создано Творцом. Твари божьи, скотина малая и крупная заповедей божьих не знает. Это для людей. Вы же не осуждаете своего кота за грех чревоугодия? Или прелюбодеяния?
  Герман засмеялся.
  - Можете не продолжать. Изредка я бываю очень сообразительным, - он встал, пошарил в нагрудном кармане, вытащил блокнот.
  - Не дадите мне ваших данных для связи? Телефон, адрес, электронную почту? Обещаю вас не беспокоить по пустякам.
  Кончив записывать под диктовку священника, Герман сунул блокнот в карман.
  - А может, и я могу вам чем-то помочь, отец Сергий? Я не золотая рыбка, но что-то  могу. О чем вы мечтаете?
  Отец Сергий задумался. Было у него с утра ощущение хорошего дня, но пользоваться случаем нехорошо. Иерей мгновенно и привычно подавил мелкий соблазн.
  - Как о чем? О Царствии Божием на земле.
  Герман внимательно посмотрел на него, споткнулся о безмятежно-добрый взгляд. Отвернулся.  Махнул рукой маячившему у калитки телохранителю. Сам встал навстречу. Иерей услышал только последние слова, когда мужчины подошли к скамейке.
  - А что, Дим, нам ведь долго ехать? Не сообразишь что-нибудь по магазинчикам?
  - Зачем? Мы через полчаса на придорожное кафе выедем. Там и закусим.
  - Действительно зачем? – вмешался священник, - идемте ко мне, я недалеко живу. Вы ведь в дороге? Вот и поедите по-человечески.
  Герман задумался.
  - Хорошо. Вы садитесь в машину. Я зайду в храм, возьму ваше расписание служб. Чтоб знать…
  В храме Герман взял расписание, отловил пару прихожанок, коротко поговорил с дьяконом. Бросил купюру в ящик для пожертвований.
  В доме отца Сергия, что оказался в полукилометре от церкви, приветливая и симпатичная матушка накормила их дурманяще пахучим борщом. Иерей налил по капельке кагора. Дмитрий отказался, за рулем нельзя, а остальные, включая и матушку, выпили.
  - Поста нет нынче. Будет вам как причастие.

  Иерей вышел на дорогу проводить необычных гостей. Когда светло-серая хищных обводов машина, вкрадчиво шурша шинами, вырулила на дорогу, отец Сергий очертил вслед жест благословления. Зацепил батюшку этот сильный человек с колючими глазами. Очень далекий от церкви. Ясно понимал иерей, что такие люди в церкви могут появиться только мимоходом. И всегда будут в стороне. Но лишь бы не против. В них чувствовалось нечто сильное, одновременно инородное и своё. Вспомнилось библейское, отмеченное самим Достоевским: «И ангелу Лаодикийской церкви напиши: сие глаголет Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания божия: знаю твои дела; ни холоден, ни горяч; о если б ты был холоден или горяч! Но поелику ты тепл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст моих…»
  - А как там было-то еще? – напряг память иерей, - холодные, т.е. совершеннейшие атеисты стоят на предпоследней ступеньке на пути к совершеннейшей вере.
  Посетившие его гости были «холодными».

0

130

+

  Гости ехали в филиал корпорации «Союз», располагавшийся в одном из провинциальных городков поволжья. Потом дальше. Управляющий корпорации инспектировал региональные подразделения.
  - Неудобно получилось, - вымолвил Герман, - пришли, отняли время, объели…
  - Да ничо, - отозвался Дмитрий, - я матушке незаметненько пару банок нашей фирменной тушенки подбросил.
  - Да? – Дмитрий уловил одобрение шефа. Герман тоже кое-что узнал. Иерей собирал деньги на позолоту церковных куполов. На обратном пути он решил ему подбросить тысяч сто.
  - Надо же, - легко засмеялся Герман через минуту, - как он сказал… «скотина малая и крупная заповедей божьих не знает», ха-ха-ха.
  Священник не Господь Бог, всего лишь слуга его. И другого, кроме «не можешь изменить мир, измени себя и своё отношение к нему», дать Герману не мог. И непостижимым образом сумел растопить душивший Германа ком злобы. Управляющий сам удивлялся своему обращению к священнику, однако оно сработало.
  Герман сбрасывал камень с души. Бизнес - трехмерные шахматы с множеством игроков и Герман снова мог считать варианты и строить игру. Никакая игра, хоть карты, хоть бильярд, хоть шахматы не терпит сильных эмоций, любой опытный игрок об этом знает. Начал ли злиться, огорчаться или впал в восторг, не важно. Как только эмоции и страсти овладели тобой – ты пошел по очень короткой дорожке, ведущей к проигрышу.
  В подмосковном филиале контракт с областью пробить не удалось. Чиновная братия стояла насмерть. Чем ближе к Москве, тем аппетиты были несуразнее. Священник помог изменить отношение, но сама проблема осталась. Впрочем, без плюсов в почти непрерывной полосе проигранных тендеров не обошлось. Несмотря на захлестывавшую его волну раздражения и ненависти, управляющий вычислил примерную механику раздачи аппетитных бюджетных заказов. Невзначай брошенные взгляды, обмолвки, не осторожно сказанные слова. Всё добавляло штрихи и детальки к общей картине. Но принципиальную схему нарыл информационный отдел, пока состоящий из двух человек.
  Сам тендер выигрывался просто. Либо очередной надворный или статский советник продвигал своих, либо… впрочем, другого «либо» никогда не было. Свои каким-то непостижимым образом всегда угадывали сумму, предлагаемую конкурентами. Им оставалось только шаловливыми ручками проставить свою. Чуть поменьше.
  Удивляться можно сколько угодно, только чудес не бывает. И невозможно сделать за миллион то, что стоит два, три или пять. Чудес не бывает, зато есть чудесные механизмы, позволяющие раздувать первоначальную смету контракта многократно. Всякие хитрые конторы, - опять-таки управляемые своими, - имеющие законное право пересматривать сметы. Ссылаясь на инфляцию, локально-временные колебания цен, увеличения МРОТ Госдумой и прочую рыночную конъюнктуру и ахинею.

  Герман рассортировал всю информацию. Задача на данный момент была не решаема. Законными методами. Управляющий не относился к категории мальчиков-херувимчиков и мог пойти на не совсем законные. Но ресурсов на это тоже не было. Он ненавидел проигрывать, поэтому старательно откладывал в памяти лица, - про себя называя их мурлами, - очень должностных лиц с честными глазами и приторно-вежливыми улыбками.
  Через час хода по приличному шоссе Герман остановил машину. С удовольствием вышел в солнечный теплый день, разменявший свою половину. Дима тоже вышел.
  - Я в лесочек. Ты пойдешь?
  - После вас, Герман Александрович.
  Когда телохранитель тоже пометил облюбованные кустики и вернулся, Герман разговаривал по телефону.
  - Три дня, Владимир Вячеславович, у тебя всего три дня. Возвращаюсь из командировки – вижу табличку с твоей фамилией на соседнем кабинете. Хватит тянуть вола за…
  Герман уже полгода уговаривал перейти в корпорацию профессора психологии Левина. Его регулярные консультации и тренажи управляющего состава были бесценны, и любой руководитель норовит прибрать к рукам  специалиста, к которому обращается больше 3-4 раз в месяц.
  Корпорация в последнее время сильно расширилась, за счет приобретения медно-рудного комбината и создания агропромышленного узла в Кижме. Численность персонала быстро росла, а кадровой службы… хотя служба-то была. Системной кадровой политики не было.
  Дима бросил на шефа взгляд через зеркало. Машина мягко и мощно набирала скорость.
  - Согласился? – Герман зыркнул взглядом, но всё-таки буркнул:
  - Куда он денется?
  Он набирал следующий номер. Звонил Инженеру, на данный момент замещающему его в Кижме. На краю сознания, пока негромко, неясно и деликатно, уже несколько дней бренчал звоночек. Каким бы негромким он не был, игнорировать его было чревато. Чутье на опасность прорезалось во время весьма горячей службы на Кавказе и быстро приучило Германа относиться к себе серьезно. «У тебя не больше 2 суток. Через это время ты должен начать действовать» - внутренний приказ предполагал только один вариант ответа: взять под козырек. Собственно, этот звоночек и погнал его в дорогу. Потому следует поговорить с Инженером. И с остальными.
  - Привет, Равиль… - ничего особенного Инженер не рассказал. Герман пообщался, но решил, что опасности с этой стороны нет. На теплоэлектростанции ввели систему почти полной очистки дымовых газов, достраивали вторую очередь. Всё шло по плану. Трения с местными кланами возникали не часто и никогда не пересекали уровень межсоседской бытовой склоки.
  Инженер просил разрешения подмять под Кижменский филиал весь ЖКХ Кижмы.
  - Да я что, против? – закончил разговор Герман, - только учти, что до конца года серьезных вложений мы делать не можем. Комбинат только начинает вложения отбивать.
  - Ты как вчера родился, - кольнул его Инженер, - сейчас начнем шевелиться, к следующему лету  что-то наклюнется. В лучшем случае. До того вкладываться не придется. Не во что будет.
  - Тогда действуй.
 
  Как раз в Кижму Герман и ехал. Городок, в лучшие годы не превышавший численности в 40 тысяч, незаметно был подмят корпорацией за 2 года.
  Осталось сделать один звонок. На меднорудный комбинат, который им удалось оторвать от уральской промышленной группы год назад. Черта с два удалось бы его оторвать, если б не падение цен на медь. И все равно не удалось бы, не угоди в ту же временную точку еще парочка обстоятельств. Группа имела на шее валютный кредит, а обрушение медных цен немедленно вызвало падение фондовых котировок. Костяшки домино валиться на этом не перестали. С уральских олигархов потребовали досрочного погашения кредита. Спасибо и на том, что не всего, а только 40%.
  «Союзники» через партийные организации, - да и сама корпорация была фактически экономической партийной структурой, - слегка «пошевелили» заводской коллектив. Заводчане, которым сократили фонд зарплаты раза в три, начали ворчать. «Союз» исподволь им помогал. Рабочим быстренько разъяснили их права, крайне обременительные для работодателя, и пообещали помощь в благородном деле судебных склок против владельцев.
  Герман усмехался, вспоминая, как те торговались. Сначала запросили пол-миллиарда долларов. С видом крайнего одолжения. Герман, как выставил сумму в 200 миллионов, так с неё и не сходил. Добил их на третий день.
  - Господа, на самом деле для нас и 200 миллионов почти неподъемная сумма. Мы можем дать только 180. Остальные 20 пойдут на погашение долгов. По зарплате и кредиторской задолженности.
  Вейсман, почти типичный интеллигент, - очки, залысины, умные глаза, все было в наличии, - переглянулся со своим шефом Уваровым. Тот тяжело поворочался в кресле, колыхнув брюхом: «Вот ведь гнида, всё разнюхал».
  - Дебиторская задолженность тоже есть, - настоящий, то есть, умный еврей всегда найдется с ответом.
  - Можете забрать её себе, - Герман позволил себе купеческий жест со слегка глумливым оттенком. Стрясти долги с контрагентов комбинату в ближайшее время не представлялось возможным. Вейсман поймал взгляд Германа и сразу все понял. И что тот скрывать своей осведомленности не собирается, тоже увидел. И то, что… впрочем, хватит.
  Герман тоже уловил кое-что. Вейсман мгновенно просчитал тактику «Союза». Они приходят к должникам и говорят: «Ваши долги комбинату списаны. Начинаем с чистого листа. А старых хозяев можете кинуть, это не наши проблемы». Финансовая амнистия. Совсем неплохо для возобновления контактов.
  Уварову пришлось согласиться. Сроки выплат по кредитам поджимали. Спустя некоторое время он, недовольно пыхтя, покинул кабинет. Герман вдогонку сказал:
  - Могу ещё миллиончик подбросить. Если Вейсмана нам отдадите.
  Уваров молча, но с чувством показал кукиш, Вейсман улыбался.

  На следующий день «Союз» приобрел предприятие, ставшее со временем жемчужиной корпорации. Пока цены на медь ползали внизу, комбинат с трудом удерживался на грани нулевой рентабельности. Но полгода назад геологическая группа обнаружила всего в сотне километров еще одно месторождение. Медно-никелевое. Расчет при покупке комбината был и на это. Геологи говорили о 50% вероятности обнаружения новых рудных залежей. Неудобство состояло в том, что найденные руды залегали от глубины полкилометра до полутора. Пришлось строить шахту. И мощности первичного обогащения. Всего неделю назад первая партия концентрата уже со своего рудника пришла на комбинат.
  «Вот где опасность» - звоночек в голове Германа подтверждающе тренькнул. Цены на медь с тех пор удвоились, курс доллара подрос, руда вдвое дешевле… комбинат стал лакомым кусочком. Очень лакомым. Герман порадовался тому, что четыре недели назад они изменили юридический адрес фирмы, формального владельца комбината.
  - Подъезжаем, шеф, - бодро известил о конце пути Дмитрий.
  - Подгони к речке, искупаемся.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Проект "Космический скат"