Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го


Горячее лето 42-го

Сообщений 551 страница 556 из 556

551

Althoff написал(а):

Вскоре, расторопный  сержант, которого прислал адъютант, притащил с кухни пару котелков с кашей, буханку ржаного хлеба и пару банок тушенки

Простите, но тушенку не согрели? Я не знаю как надо, но в походах банку бросали в костёр и часто двигали, чтобы не допустить разрыва. Либо вскрывали и ставили на огонь, наблюдая за нагревом.
Просто холодная тушенка с тёплой кашей хуже, чем подогретая совместно.

+1

552

Так она (тушенка) не в холодильнике стояла. Но, на всякий случай, исправил "теплую" на "горячую". Хотя, лучше бы гуся жареного принесли.  http://read.amahrov.ru/smile/roast.gif

+1

553

В дверь решительно постучали.
– Входите! – разрешил Хандошко.
Через порог шагнул младший лейтенант-морячок. Вскинув руку к пилотке, он произнес:
– Товарищ майор! Разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту?
– Разрешаю, – ответил тот, и тут же, задал морячку встречный вопрос, – может я чем-нибудь смогу помочь?
– Нет, товарищ майор, спасибо! Мы сами разберемся. Верно ведь, товарищ Владимиров?
«Началось, подумал я. Сейчас начнет напоминать, что я обещал его отпустить, как только он нас до штаба подкинет! И будет прав. Обещал – так изволь выполнить свое обещание». Но, природная «вредность характера», взяла свое, и я посмотрел на него, словно в первый раз видел:
– Это вы о чем, товарищ младший лейтенант?
Корчинский от подобной наглости, не мог сказать ни слова, и лишь набрав в рот воздуха, с величайшим недоумением смотрел поочередно, то на майора, то на меня. Наконец, он выдохнул и спросил, обращаясь ко мне:
– Товарищ старший лейтенант, у вас совесть есть? Вам мама, в детстве, не говорила, что обманывать нехорошо?
Вот это «отбрил»! И улыбается, как ни в чем не бывало. Маму вспомнил. У всех людей в мире, когда-то была мама. У кого-то она и сейчас есть. Очень многие хорошие люди, через эту войну, лишились своих родных, самых близких и горячо любимых, в том числе и мам. Я свою маму не помнил. Детдомовский я. Но младшему лейтенанту об этом знать не обязательно. О чем это я? Ах, да. Машина.  И этот лейтенант, который так торопится попасть в свою бригаду, может он уже успел потерять  кого-то из своих близких, и ему просто не терпится свести счеты с убийцами, которые пришли на нашу землю, чтобы жечь, грабить и убивать. Интересно, за что его разжаловали? Какая, в принципе разница. Мне, почему-то, кажется, что он хороший солдат и человек хороший, хотя я вовсе не знаю его. Да пусть себе едет с миром! Майор ведь обещал предоставить нам транспорт, вот пусть теперь он выполняет свое обещание. Не пешком же, передвигаться опергруппе?
Только я потянулся за папиросой, в коридоре, послышался какой-то шум, словно вихрь промчался. Дверь распахнулась, и влетел ПНШ. Задыхаясь от волнения, капитан прохрипел:
– Товарищ майор госбезопасности! Беда!

0

554

– Товарищ майор госбезопасности! Беда!
– Возьмите себя в руки, капитан. Успокойтесь и доложите по существу. Что произошло?
ПНШ покосился на Корчинского, не решаясь докладывать при постороннем. Младший лейтенант сам понял, что он тут немного лишний и поэтому, не дожидаясь пока его «попросят», дипломатично обратился к Хандошко:
– Разрешите идти, товарищ майор?
– Ступайте, – ответил начальник особого отдела армии, – только у меня к вам просьба – далеко не уходите. Подождите в коридоре, мы постараемся и ваш вопрос решить как можно быстрее.
Лейтенант козырнул и вышел, а Хандошко вопросительно посмотрел на капитана, который никак не мог отдышаться:
– Что случилось?
– Плохи дела, товарищ майор! Вот, Владимиров правильно вопрос задал – «Куда направлялась машина?». Вернее, за чем ее на станцию посылали. Виноват. Я должен был с самого начала узнать об этом в 124-й дивизии.
– Хватит тебе! Заладил – «Беда! Виноват!». Дело говори!
– Я связался со штабом 124-й стрелковой дивизии. Комдива, полковника Белова, и начальника штаба, полковника Таварткиладзе, на месте не оказалось. Дивизии, как вы знаете, дан приказ наступать, поэтому командование на месте не сидит, занимается организацией наступления. Удалось переговорить с начальником оперативного отдела, майором Безуглым. Он узнал, у кого следует, и сообщил, что заместитель комбата 225-го отдельного саперного батальона капитан Титов, был командирован начальником инженерной службы дивизии майором Сенько на станцию Себряково...
ПНШ запнулся и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.
– Дальше можешь не продолжать, – махнул рукой Хандошко, – и так все ясно! Я сразу понял, как только ты назвал его должность, за чем их послали на станцию. За взрывчаткой?
– Так точно, товарищ майор!
Я решил, все же, кое-что уточнить:
– Николай Потапович! Разрешите, товарищ закончит доклад? Хотелось бы узнать некоторые детали...
Хандошко, по натуре, был человеком спокойным, но когда выходил из себя, я знал – лучше его не задевать. Так же, мне было хорошо известно, что он быстро приходил в нормальное состояние, когда понимал, что подчиненные тоже «болеют за дело» и старался сообща с ними решать возникавшие проблемы.   
   – Какие тебе еще нужны детали? – грозно воззрившись на меня, вопросил майор. – Тебе, наверное, не терпится узнать когда, где и что они взорвут? Так он тебе этого не скажет, хоть он и помощник начальника штаба армии по разведке. Я прав, капитан?
ПНШ, временно потерявший дар речи, кивнул, и вытянулся перед начальником особого отдела армии, как будто это действительно была его вина.
– Так какого же черта тебе еще не ясно? – пророкотал майор, и сурово сдвинув брови, смотрел на меня, ожидая ответа.

Отредактировано Althoff (24-03-2018 20:53:07)

0

555

– Во-первых, хотелось бы знать, что именно капитан Титов должен был получить на станции. И почему именно на станции? Разве армейские склады с саперным имуществом там располагаются? За чем, конкретно, его посылали?
– А во-вторых? – стал понемногу «остывать» майор.
– А во-вторых, нужно немедленно сообщить в местный отдел НКВД в рабочем поселке Михайловка, оповестить их об этих «саперах». Если мы не успеем, а мы в любом случае не успеем прибыть на станцию раньше диверсантов, чтобы они постарались задержать их до нашего приезда. Это если они уже не получили со склада все, что им причиталось.
– А если успели получить?
– Если получили, тогда дело плохо. Хотя, если хорошенько подумать, то объектов подходящих для совершения диверсии не так уж и много. Можно с уверенностью утверждать, что такой объект один.
– Ты полагаешь, они на мост нацелились?
– Голову на отсечение не дам, но факты вещь упрямая. Других подходящих мест для подрыва, чтобы идти на такой риск у нас в тылу, я не вижу. И еще...
– Что, есть и «в-третьих»?
– Вообще-то, не «в-третьих». Это должно было быть «во-первых». Товарищ капитан, – обратился я к ПНШ по разведке, – сведения по угнанной машине уже передали на контрольно-пропускные пункты?
Капитан посмотрел на меня так, как будто я с Луны свалился. Затем перевел взгляд на майора:
– Товарищ майор! Объясните вы ему, хотя, я думаю, он и так все прекрасно знает, что за связь, у нас начальник связи отвечает!
– Что ты на меня напустился! – ядовито усмехнулся Хандошко. – Ишь, как разговорился! Я и без начальника связи тебе скажу, почему у нас связь работает с перебоями.
ПНШ понял, что перегнул немного, и поспешил исправиться:
– Виноват, товарищ майор госбезопасности!
Капитан снова вонзил в меня негодующий взор:
        – Вы, товарищ старший лейтенант, потрудитесь обратиться к полковнику Самурину, вот пусть он вам и объясняет, почему у нас ни радио, ни проводная связь нормально не работают!
– Ладно, успокойся ты, горячка! – махнул на него рукой Хандошко и повернулся ко мне. – Понимаешь, Владимиров, тут такое дело. Днем, во время авианалета, была повреждена радиостанция, так что по радио, связи пока у нас нет. Правда, начальник связи обещал, что к утру постараются исправить, но факт остается фактом – связаться по радио, мы пока ни с кем не можем. Немцы, как с цепи сорвались. Бомбят вдоль всей железной дороги – станции, эшелоны с войсками и боеприпасами, связь, опять же, выходит из строя из-за этих налетов. Порой на довольно продолжительное время. Да еще, видимо, кто-то специально пакостит, может даже такие вот «саперы», за которыми мы охотимся. Не исключено, во всяком случае. Что можешь предложить, исходя из сложившейся ситуации?

0

556

– Товарищ майор, если все обстоит так, как мы думаем, то моей группе необходимо срочно выдвигаться на станцию Себряково. В то же время, если есть связь со 124-й дивизией, постараться выяснить точно, где капитан Титов должен был получать взрывчатку. На станции, куда до сих пор продолжают прибывать составы с имуществом и тылы дивизии или, если саперное имущество успели разгрузить и вывезти со станции, то где конкретно находится склад, и кто несет его охрану. В общем, нужно узнать все подробно и как можно скорее. Как только исправят связь, постарайтесь проинформировать подразделения НКВД по охране железных дорог, чтобы усилили бдительность, в районе моста выставили дополнительные посты. А так же, сообщить в райотдел НКВД Михайловки и передать им данные: на угнанную машину, приметы диверсантов из имеющихся у нас описаний, и данные по документам капитана Титова. Сдается мне, что именно по ним они постараются получить взрывчатку на складе. Пусть подключают к этому делу общественность, поставят задачу местному истребительному батальону, если он имеется. Думаю, ночью склады охраняются, как и положено, и груз они смогут получить только утром. Мы можем прилично сократить наше от них отставание по времени. Только выдвигаться нужно немедленно.
– Это все?
– Есть еще один момент. Немаловажный.
– Какой? – прищурившись от папиросного дыма, спросил меня Хандошко.
– Транспорт. Нам срочно нужна машина.
– Машина? – удивился начальник особого отдела. – Только и всего? Я-то думал, что-то действительно важное. Будет тебе машина! Ступай, поднимай свое войско, а транспорт мы тебе организуем.
Я поблагодарил майора за ужин, простился и, закрывая дверь, уловил краем уха, как Хандошко сказал капитану:
–  Там, где-то, в коридоре лейтенант без дела болтается. Давай-ка его сюда!
М-да! С транспортом, похоже, дела еще хуже чем со связью. Корчинский хотел было разузнать у меня о своей дальнейшей судьбе, но я, разводя руки в стороны, пожал плечами, мол, сам ничего не ведаю, ничем помочь не могу. И в этот самый момент его позвал капитан, приглашая в комнату.
Спустившись с крыльца, я сразу же отдал команду подошедшему Тихонову, чтобы собирал и строил бойцов, а сам закурил и случайно услышал голос майора через неплотно затворенное окно. Как я и предполагал, Хандошко «обрабатывал» лейтенанта Корчинского.
– Вот видишь, – почти ласково, взывал он к сознательности морячка, – какая обстановка тяжелая на фронте сложилась. С техникой у нас сейчас неважно, поэтому должен понимать, не для себя ведь прошу. Хотя, – повысил голос майор, и в голосе зазвучали стальные нотки, – могу и приказать, а это, уже другой разговор у нас пойдет.
Лейтенант что-то отвечал, но без особого энтузиазма. На что майор ему терпеливо объяснял:
– Сам же, получается, в полковой разведке взводом командовал, должен соображать. Я тебе, можно сказать, ответственное дело поручаю, а ты заладил: «комбриг, комбриг»! Что, если враги мост подорвут? Соображаешь, какие последствия могут быть? Прервется сообщение со Сталинградом, ни войска не перебросить, ни боеприпасы. Это как понимать? А ты говоришь!
Корчинский снова что-то сказал в ответ. Что, мол, он-то все понимает, но и его понять должны. Этак, чего доброго, его, вместе с шофером, в своей части в дезертиры уже записали. А по нынешним временам с дезертирами разговор короткий – могут ведь перед строем вывести и шлепнуть, к чертовой матери! Вы, простите меня, товарищ майор, но, если уж конфискуете автомобиль, извольте выдать нам документ. Удостоверяющий, что мы, с красноармейцем Калашниковым, не просто так в тылу прохлаждаемся, а состоим, пусть и временно, в вашем распоряжении. И, если можно, все-таки сообщите моему командованию, где и почему я нахожусь.
– Оформим мы тебе бумагу, – обрадованно «загудел» Хандошко, – все в лучшем виде сделаем, и даже печать поставим! Ты только ребят моих подкинь до станции Себряково, ну и там, покатай их по поселку, куда скажут. Сутки! Максимум двое! И можешь быть свободен. Обратно, они на попутных доберутся. Обычно по ночам, пока немецкая авиация не досаждает, движение здесь по дорогам приличное. А тут, как на зло, связи нет, и ни одной машины. Просто безвыходная ситуация, выручай, лейтенант! Ну что, по рукам?
– По рукам, – согласился Корчинский, – только, товарищ майор, документ нам все-таки выдайте.
– Ну, ты и нахал! – довольный, тем, что сравнительно быстро удалось убедить лейтенанта, сказал Хандошко. – Будет тебе документ! Пойдем к начальнику штаба.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го