Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го


Горячее лето 42-го

Сообщений 561 страница 563 из 563

561

***
Не знаю, по какой дороге мы ехали, но я вырубился минут через пять, после начала движения. Как дед ехал в такой темноте? Спал я так крепко, что абсолютно не чувствовал ни кочек, ни ям, в изобилии встречавшихся на нашем пути и проснулся лишь у моста через Медведицу, у станицы Арчединской, на контрольно-пропускном пункте, где нас остановили для проверки документов.
Проверка прошла быстро, ничего предъявлять не пришлось. Владимиров приказал шоферу отогнать машину в сторону, а сам пошел куда-то с начальником поста. Вернулся он минут через десять. У начальника КПП выяснили, что угнанный автомобиль, проезжал часа три назад. Документы у «капитана Титова» были в полном порядке. Кто бы сомневался! С ним, по документам опять же, следовали старший лейтенант и три бойца, якобы саперы, которых взяли для погрузки. Значится, ничего они не боятся, пока знают, что их не раскусили и у них есть приличная фора по времени. Жалко, что связи с Михайловкой у КПП-шников не было, вернее она была, но в данный момент почему-то оказалась поврежденной. И повредилась линия аккурат после того, как «саперы» укатили с переправы. Тоже мне, новости. Этого, или что-то вроде того и следовало ожидать от тех, кого мы преследовали.
Мы простояли минут сорок, пропуская колонны двигавшихся к фронту войск. Есть еще, значит, порох в пороховнице! Снова поехали. Машина прогромыхала по деревянному настилу моста. Темень вокруг, ничего не видно. Опять задремал, и проснулся только тогда, когда ногу что-то придавило. Пограничник, усатый старшина с пулеметом, повернулся неудачно. Поджал ноги к животу, но уснуть так больше и не смог. Лежал, подпрыгивая на кочках, и думал – как там брат, с Витькой? Что сейчас, интересно, они делают? Как там Аня? Спят они, или может ползут за Александровым, по той стороне Дона, навстречу немцам? Если завтра, у них там, все начнется всерьез, наши шансы на встречу резко упадут до нуля. А этого очень бы не хотелось. Мы тут тоже, конечно, не ерундой занимаемся, но как же мне хотелось сейчас быть там, с ними. Скорее бы, что ли, найти этих шпионов проклятых и вернуться назад, к своим! Эх, что-то настроение портиться начинает. Теперь все равно не уснуть. Привстал и попытался осмотреться вокруг. Послышался гул моторов, и навстречу нам, на приличной скорости, пропылили, в предрассветных сумерках, несколько танков. Насколько я понимаю в бронетехнике, это были не Т-34, а Т-70. Пока немецкая авиация бездействует, на дорогах, ведущих к фронту, царило оживление. Часа три ночи, наверное. Но, начинает светлеть понемногу. Смотрю, лейтенант-морячок тоже не спит.
– Товарищ лейтенант! Который час?
Тот посмотрел на огромные наручные часы, вроде компаса, со светящимся циферблатом и ответил:
– Четверть четвертого. Не спится?
– Выспался, – ответил я и попытался присесть спиной к кабине.
– Андрюха! – сонным голосом произнес Зиновьев. – Слезай с моей руки. Ни днем от тебя покоя нет, ни ночью!
Извинился я, и умудрился все-таки сесть поудобнее. Мы были уже где-то неподалеку от Михайловки. Никакого асфальта, конечно, и в помине не было. Полуторка довольно бодро пылила по грунтовке, подпрыгивая на кочках. Небо на востоке начинало понемногу светлеть. Через пару часов взойдет солнце и начнется жара. В том смысле, что днем, немцы безраздельно господствовали в воздухе и станция Себряково, являлась для них лакомой добычей. Насколько я знал, фашистские стервятники довольно беспощадно бомбили Михайловку и в июле, и в августе, в сентябре и даже в октябре 1942 года. Пока, наконец, не началось 19 ноября контрнаступление наших войск. Что нас ждет сегодня в моем родном городе? Где искать этих диверсантов? В принципе, все ясно. Взрывчатку мы у них забрали, так они решили сделать ход конем. Главное, найти склад дивизионный, а там поглядим, кто кого переиграет. Физиономии их, нам известны. Номер машины, тоже, наверное. Интересно, могут они номер сменить или нет? А как они узнали, какую именно машину угонять? Ведь нужно было знать заранее, что такой-то капитан, едет на станцию именно за взрывчаткой, а не на продсклад за макаронами. Ведь это случай, один шанс из тысячи. Нет, есть конечно, где-то на белом свете, Госпожа Удача, но что бы так вот привалило... Не может же быть, что у «них»,  где-то в наших штабах информаторы сидят. Хотя, почему не могут? Очень даже могут. Надо на эту тему с Владимировым поговорить, все-таки, он в таких вопросах больше меня соображает.

+2

562

Осмотрелся еще раз. Не угадываю местность, хоть убей. Стоп! Вон, гора, на которой телевышка стояла (в моем времени). Справа – Отрадное, слева – хутор Отруба. На горе была развязка на трассе Москва – Волгоград, она образовывала крест, и если смотреть на восток, справа на горе было кладбище, дальше, в сторону Волгограда – пост ГАИ, затем, так называемый «Рижский рынок», слева – телевышка. Но сейчас, конечно, ни какого кладбища, ни тем более телевышки, тут и в помине не было.
Тем более, дед лучше разбирался в местных дорогах, и у поселка Отрадное мы повернули налево, к Отрубам. Значит, сообразил я, будем спускаться в Михайловку через Катасоновскую гору. Медведицкая гряда, местами довольно высокая, тянется с востока области, до самого Дона. Она окружает Михайловку полукольцом, город находится в низине.  Сверху, с горы, открывался отличный вид на лежащий внизу поселок. Какой же он маленький, по сравнению с моим временем! Из построек, издалека видна была бывшая мельница  немца Вебера, здание из красного, еще дореволюционного кирпича, высотой в четыре этажа. Хороший ориентир для фашистских летчиков. Располагалась мельница недалеко от железнодорожной станции Себряково, буквально в двух шагах. До сих пор не могу понять, как так вышло – населенный пункт Михайловка, а у станции абсолютно другое название. В районе железнодорожного вокзала и в самом поселке что-то дымилось, видимо, последствия вчерашнего налета не до конца ликвидированы. Расстояние около трех километров, уже слышались паровозные гудки. Пока не рассвело и не появились самолеты врага, на станции кипела работа по скорейшей отправке эшелонов с людьми и техникой, так необходимых фронту.
Спустились в поселок, но я не угадывал здесь почти ничего. Во-первых, было еще недостаточно светло, а во-вторых, многих районов будущего города Михайловка, еще не было и в помине. На их месте, благополучно и раздольно, шумели пока лишь степные травы.
Дорога пошла кочкастая. Полуторка, жалобно завывая мотором и тоскливо поскрипывая рессорами, невзирая на неровности дороги, бодро мчалась вперед. Попутчики мои стали потихоньку просыпаться. Начали попадаться следы недавних авианалетов: воронки от бомб и сгоревшие дома. Домики на окраине крытые соломой и камышом, сгорали моментально, тем более в такую сушь. От жилья оставались одни печки, с сиротливо вытянутыми к небу трубами. Поймал себя на мысли, что где-то уже, раньше, мне приходилось видеть что-то подобное. Как на кадрах военной кинохроники, в документальных фильмах о войне. Только здесь и сейчас, все это было настоящим. В воздухе, несмотря на то, что налет был вчера, явственно ощущался запах гари. Промчав, по почти ровной дороге, в районе будущей улицы Павлика Морозова, мы резко остановились возле дома, рядом с которым виднелся колодец-журавель. Владимиров буквально вывалился из кабины и, потягиваясь, сказал:
– Лейтенанты Тихонов и Корчинский, ко мне, остальным привести себя в порядок. Умыться, оправиться и проверить оружие.
Бойцы, посыпались из кузова, весело переговариваясь между собой. Тимофей, задрав капот, доливал воды в радиатор. Я подошел к нему и, встав рядом, наблюдал за тем, как вода, из помятого жизнью ведра, журча, исчезает в недрах мотора.
– Подтекает где-то, зараза, что б ему повылазило, – беззлобно сообщил дед. – Умываться будешь, Андрей? Давай полью тебе, потом ты мне. А то, всю ночь неспамши, глаза слипаются.
Холодная колодезная вода мигом отогнала сонное настроение. Тимофей умылся и, достав из кармана гимнастерки расческу, навел окончательную красоту, глядя в маленькое круглое зеркальце. Потом, проведя ладонью по подбородку, сокрушенно произнес:
– Еще бы побриться, совсем бы здорово было, а то лейтенант скоро замечания начнет делать.
– Калашников! Тимофей! – позвал Корчинский. – Подойди-ка, на минутку. Совет твой нужен, как местного жителя.
Дед подошел к группе командиров и, выслушав вопросы, принялся, указывая рукой в направлении станции, что-то объяснять Владимирову, видимо дорогу. Тот, призадумался, решая, куда двинуться в первую очередь. Пока пограничники умывались и приводили форму в порядок (сняв гимнастерки, безжалостно выколачивали из них пыль), откуда ни возьмись, появились пятеро местных жителей, все вооружены винтовками, во главе с милиционером в чине лейтенанта.

+2

563

Милиционер, не представившись, лихо сдвинул фуражку на затылок и, многозначительно положив правую руку на кобуру, принялся «качать права»:
– Кто старший? Всем предъявить документы! Ребята, – повернувшись к своему «войску», строго произнес блюститель порядка, – смотрите за ними в оба глаза. Если кто-то из них ненароком потянется за оружием, разрешаю открывать огонь на поражение.
Пятеро народных дружинников, или как тут у них это сейчас называется, вскинули стволы и заняли «круговую оборону».
  Смотрю, от такого бесцеремонного обращения милицейского лейтенанта, Владимиров и Корчинский временно потеряли дар речи. Не растерялся один Тихонов. Он шагнул к милиционеру, и как ни в чем не бывало, спросил его:
– Представляться вас не учили?
– А ты кто такой, чтобы меня учить? – повысив голос и зло прищурив глаза, почти прокричал милиционер. – Много вас тут, таких учителей, каждый день от фронта в другую сторону драпает! Повторяю, для особо непонятливых, предъявите документы, и без шуток. В противном случае, я буду вынужден вас всех задержать, отправить в штаб истребительного батальона, для последующего разбирательства у военного коменданта района.
Тихонов, возмущенный до глубины души таким отношением, хотел, было, ответить что-то обидное этому грубияну в милицейской форме, но его опередил Владимиров. Глядя на серьезные лица спорщиков, готовых, казалось, испепелить друг друга пылающими от негодования взглядами, на неловко выставивших стволы винтовок и тревожно озирающихся по сторонам бойцов истребительного батальона, на воинов своей опергруппы, с недоумением взирающих на эту картину, но, несомненно, готовых выполнить любой приказ своих командиров, старший лейтенант не выдержал и рассмеялся. Владимиров подошел ближе и встал между милиционером и пограничником, как рефери на ринге между двумя боксерами, готовыми через секунду ринуться друг на друга.
– Товарищи лейтенанты, не кипятитесь! Наше дело – с врагом биться, а не друг с другом. Так ведь?
Тихонов неопределенно пожал плечами и вопросительно посмотрел на милиционера. Того же, миролюбивый тон и слова Владимирова, не только не успокоили, а наоборот, как будто подхлестнули:
– С врагом, говоришь? Половину страны просрали, а теперь куда наладились? На восток, за Урал поспешаете? А с фашистами нам, что ли, с пацанами зелеными и бабами, вместо вас биться? Предъявите документы, сдайте оружие и следуйте за мной. Десять раз повторять не буду.
Владимиров, поняв, что шуткой разрядить ситуацию не получится, мгновенно согнал улыбку с лица, достал удостоверение и, протягивая его милицейскому лейтенанту, сказал вполне официальным тоном:
– Старший лейтенант госбезопасности Владимиров. Возглавляю оперативную группу, выполняющую, в настоящее время, задание начальника особого отдела 21-й Армии. В связи с особой важностью задания, имею чрезвычайные полномочия. Во-первых, попытку помешать выполнению задания моей группой, буду расценивать как саботаж и вредительство, со всеми вытекающими последствиями. Так что, не вы нас, а мы вас, сейчас разоружим и доставим, куда следует. Вы нам еще и дорогу показывать будете. А во-вторых, насчет того, кому фашистов бить, можете не переживать. Мы их били, и бить будем. Как на фронте, так и в тылу. И вы нам в этом поможете. Нам необходимы люди, хорошо знающие местность. Ну, так что, лейтенант, будем дальше «бодаться», или о деле поговорим?
Милиционер, слегка озадаченный таким поворотом событий, ворчливо произнес:
– Вы меня, тут, своими полномочиями не пугайте! У меня своих полномочий хватает. Пока не удостоверюсь, что вы действительно те, за кого вы себя выдаете, никакой помощи вы от нас не получите. Собирайтесь живо, и следуйте за мной, в райотдел НКВД. Там с вами живо разберутся. Петро, – подал он команду одному из своих бойцов, – вызывай подмогу!
Петро, долговязый детина, в потертом пиджаке и мешковатых пропыленных брюках, живо исполнил приказание милиционера: опустил винтовку к ноге, сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. В тот же миг, как будто только и ждали этого сигнала, из-за угла соседней улицы появились две подводы, битком набитые такими же, гражданского вида вооруженными людьми в пиджаках и кепках. Милиционер, довольно ухмыльнувшись, посоветовал Владимирову, усмотрев, что пограничники взялись за автоматы:
– Прикажите своим бойцам не оказывать сопротивление представителям власти. В противном случае, мы вам свои полномочия покажем на деле. Там, – он кивнул в сторону улицы, откуда показались подводы, – еще две телеги едут. Человек двадцать всего, не считая этих.   
Тихонов вопросительно посмотрел на Владимирова, мол, что делать-то, старшой? А тот, видя, что усатый старшина-пограничник, уже пристраивает на кабине полуторки ручной пулемет, посмотрев на часы, решил не меряться полномочиями с местными блюстителями закона и порядка, чтобы не тянуть время, которого и так было в обрез. Ну и, чтобы местные товарищи, по неопытности, не наделали непоправимых глупостей. За которые, впоследствии, будет мучительно больно.
– Значится, так! Оружие всем убрать! Грузимся, в темпе, и едем в райотдел, – скомандовал Владимиров, и обратился к милицейскому лейтенанту, – Вы не поверите, товарищи, но нам с вами, как ни странно, по пути.
Наш отряд незамедлительно исполнил команду, все дружно попрыгали в кузов, Владимиров с нами, а его место в кабине занял суровый милиционер. Наш караван – две телеги громыхали сзади, за ними, приотстав немного, еще две, – поднимая клубы пыли, двинулся в райотдел НКВД. Ехать было недалеко. Сначала, по нынешней улице Базарной, потом свернули налево, на улицу Мира, и мимо памятника Ленину, возле здания райисполкома, сгоревшему, как видно, после недавней бомбежки, проехав метров триста, въехали во двор райотдела НКВД.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Горячее лето 42-го