Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Юг-Север

Сообщений 11 страница 16 из 16

11

Потому здесь и не штатный командир, а непредусмотренный ВРИО. Притом, сосланный. Да и всякое бывает.
Ну и "сверчки", они всякие бывают.

Отредактировано Чекист (14-09-2015 15:01:03)

0

12

Юг

Между своими эта кафешка называлась «Пластик». Конечно, было у нее когда-то и официальное название, выведенное над входом – что-то в ирландском стиле. То ли «Кромвель», то ли «Ольстер». Но никто, даже, наверное, хозяева его не помнили. «Пластик» и «Пластик». Как еще можно обозвать строение, целиком обшитое белыми пластиковыми панелями, которые за два года пожелтели и покрылись разнообразнейшими разводами?
Поздняков зашел в кафешку когда возвращался к группе. Киоски по ночному времени старательно баррикадировались – милиция на выезды не приезжала, проще было дождаться «крышу», пока ролеты хрустят под монтировками.
Хотелось взять пива «вдогон». Да и опять же, никто и слова не сказал бы, вернись сержант с выхлопом, и чуть пошатываясь. Но осадок остался бы. А осадок - дело такое... последствия оного вылезают крайне непредсказуемо. Лучше не пожадничать да принести литров пять-шесть. Вреда не будет, а настроение у личного состава поднимется. К тому же, посиделки, а особенно полежалки, у Иришки очень хороши. Но после них сушит со страшной силы. И это сейчас, а что утром будет?!
Рассуждая таким образом, сержант поднялся на две ступеньки и рванул на себя дверь.
И попал под прицел глаз, переполненных отнюдь не любовью и добротой. В «Пластике» гуляли не местные работяги из близлежащих общежитий, а гости-террбатовцы. Среди них, возможно, были и те, кто недавно мимо Позднякова проезжал на джипе.
- Слава Украине! – рявкнул сержант, понимая, что жутко рискует. Не любили в городе ни Украину, ни людей, выкрикивающих подобные лозунги. И «западенцы», среди которых хватало и днепровцев, и запорожцев, это отлично знали. Но человек, который попытался бы сбежать, скорее всего, вызвал бы куда больше негатива в свой адрес. А бегать по ночному городу под аккомпанемент автоматной стрельбы, будучи полупьяным – неспортивно.
- Героям слава! – отозвались от ближнего к входу столика, заваленного рыбными ошметками, и заставленного пластиковыми стаканчиками.
Поздняков кивнул свидомым хлопцам и попер ледоколом «Арктика» сквозь зальчик к вожделенной стойке с пивными краниками. Кому-то наступил на ногу, кого-то толкнул.
Как ни странно, подобная наглость выручала – никто и не дернулся. Шипели сквозь зубы, не более. Срабатывала нехитрая психологическая ловушка – если человек ведет себя так нагло, значит, имеет право. Убирали ноги, подвигали стулья. Даже ПКМ, раскинувший сошки на проходе, и тот задвинули поглубже под стол, давая пройти.
Никелированными вентилями пивораздатчика управляла худенькая девчонка лет двадцати. Со свежей ссадиной на скуле. Совершенно незнакомая. Хотя, сколько лет назад здесь появлялся? Года четыре, минимум. В подобных заведениях текучка страшная…
- Привет! – жизнерадостно улыбнулся Поздняков. - У вас, сударыня, пиво есть?
- Есть… - всхлипнула девчонка, не глядя на посетителя.
- Это очень хорошо! А нацеди-ка мне, владычица Пены и Хмеля, литров шесть.
- Только полторашки остались, большие кончились.
- Мне и такие пойдут, - махнул рукой сержант.
Дожидаясь, пока наберется нужный литраж, Поздняков развернулся лицом в зал, разглядывая шумно бухающих гостей города. Блин, а ведь помыть, побрить, переодеть, и будут люди как люди… Правда, что делать с тем говном, что в головах – это большой и сложной вопрос. Надо выбивать, иного варианта наука пока не предлагает...
- Все, - поставила на стойку последнюю бутылку девушка.
- Сколько с меня?  - снова повернулся сержант. Увидел изумление на лице продавщицы.
На липкую от пены стойку легла мятая сотня.
- Хватит?
«Буфетчица» испуганно кивнула. Сержант не удержался от кривой гримасы и подумал, что совсем неладны дела в датском королевстве, еще неладнее, чем казалось по первости, хотя куда уж хуже. Да, блин, что же это такое делается?! Мало того, что незваными приперлись, так еще и беспределите по полной?! Интересно, что с «крышей» местной, раз такое позволяют…
Решение пришло в голову сразу и улеглось как влитое - будто патрон в магазин.
Сержант аккуратно сложил бутылки в рюкзак, затянул покрепче затяжку. Верхний клапан Иринка, у которой до сих пор хранилось много поздняковского хлама, где-то посеяла, а терять честно оплаченный продукт во время будущего шухера не хотелось.
- Спасибо! – изобразил короткий поклон Поздняков, после чего оперся грудью о стойку, и зашептал, чуть наклонившись к девушке.
- Слушай меня сюда, малая. Черный ход у вас не закрыт?
Та, судорожно мотнула головой. Качнулась засаленная прядь волос над ухом…
- Это очень хорошо. Я начинаю уходить, ты тут же сваливаешь. Как можно дальше, и как можно быстрее. Ферштейн?
И не дожидаясь кивка, Поздняков направился к выходу, попутно оттаптывая ноги и небрежно извиняясь.
Выйдя на порог, сержант вдохнул холодный воздух. Пахло грибами и лесом. Пивом почему-то не пахло.
- Хорошо-то как… - мечтательно протянул сержант и подтянул лямки рюкзака. Дверь открылась. Из «Пластика» пошатываясь, вышел бандерлог, пристроился прямо возле ступенек.
- Что, братан, параша занята? – проявил вежливость сержант.
- Агаа… - протянул укр, зажурчав.
- Откуда сам? – поинтересовался диверсант-разведчик, совершая на ощупь хитрую махинацию с некими загнутыми проволочками…
- Ладыжин, слышал про такой?
- Винницкая область?
- Ага! К нам до колонии приехали, й кажут, а хули вы тут сидите, поехали Донбасс в порядок приводить… - зассанец оказался словоохотлив.
- И как? Приводится?
- Да куда там, - застегнув ширинку, махнул рукой винничанин. - Они тут упоротые все. Вроде й Украина, а на деле – огородный овощ с острым вкусом там.
- Эт точно… - задумчиво сказал Поздняков. Открыл дверь кафешки и зашвырнул внутрь гранату. Аккуратно зашвырнул, можно даже сказать - деликатно.
Не дожидаясь пока сработает запал, упал возле ступенек, прижался к высокому, почти в метр, фундаменту, прикрыв голову руками. Больше всего Поздняков боялся, что попробивает нахрен бутылки на спине…
Увесисто хлопнуло. А следом еще раз. Сержанта обдало волной обжигающе горячего воздуха, следом посыпались осколки стекла и рам, вперемешку с порванным взрывом пластиком. Ему повезло, стекло тут стояло не каленое, что раскалывается длинными и очень острыми «саблями», способными располосовать до асфальта. Кафешку строили адекватные люди, закладывающие в проект вероятность хорошей кабацкой драки.
Поздняков встал, потряс головой. Со спины посыпались мелкие осколки стекла. В ушах звенело десятком комаров сразу. Коснулся уха пальцем. Крови нет, барабанные не полопались. Это очень хорошо…
Внутри разгромленного «Пластика» начали орать. Звуки проходили будто сквозь подушку. Сержант потряс головой, будто воду вытряхивал. Не помогло. Оглянулся на ссыкуна. Тот лежал на спине, сброшенный ударной волной и пытался встать, точнее вразнобой дергал конечностями, напоминая перевернутую черепаху.
- Вот надо оно тебе было?..  - сказал Поздняков и вытащил из-за пазухи нагревшийся ТТ. Патроны тратить не хотелось, но другого оружия не было. Ножиком затыкивать - это уже зверство какое-то...
Пуля ударила винничанина в грудь. Тот судорожно вскинул руки, подтянул ноги и обмяк.
Сержант снял с убитого автомат, приложил приклад к плечу. Старинный, еще с деревянной оснасткой «калаш» исправно выплюнул магазин в мешанину из стекла, пластика и алюминия, откуда доносились крики. Интересно, почему сдвоенный взрыв? Кто-то канистру с бензином приволок или баллон с кислородом жахнул? Поздняков наклонился над мертвым уголовником. огородный овощ с острым вкусом там, патронов у того больше не было. Ну и ладно, не сильно и хотелось.
В окрестных домах начали загораться окна. Скоро кто-нибудь додумается и пожарных вызвать. А те возьмут и приедут… Ну что, погуляли, пора и честь знать.
Поздняков хмыкнул и, прихрамывая, скрылся в темноте. Неловкое падение не прошло даром, ушибленное колено отчаянно ныло и намекало, что хозяин - чудак на букву "М". И вообще, личность склонная к дурацким авантюрам.
Воздух больше не пах грибами…

+1

13

Север

Погода по прежнему «радовала» в полный рост. Над районом бушевал даже не ураган, а самый настоящий пургец. И неизвестно, когда собирался остановиться. По крайней мере, штатный синоптик только смущенно разводил руками и бормотал про перистые облака, лучевые кости и медицинский спирт. Слово «пургец», родилось у Позднякова еще с год назад, во время второй «зимовки» за службу. Попался как-то в руки ободранный томик. Написано там было про мир после ядерной войны. Сама книжка выглядела под стать жанру – без обложки, с одного краю слегка подпаленная, явно побывавшая в воде и паршиво высушенная.
Ну и было в той книжке слово «пургень» для обозначения затяжной паршивой погоды со снегом, ветром и прочими прелестями метеорологических явлений. Но «пургец» был как-то позвучнее. Ну и ситуацию описывал ярче. Попадаешь в подобное, находясь посреди льдины, и все. Тут тебе сразу, и конец настает, и песец приходит. Пушистый такой, теплый…
Служба, несмотря на погоду, естественно не прекращалась. По-прежнему, на полную мощь шарашили фазированные решетки радаров, высматривая маловероятного, но все же возможного супостата, решившего в эту ночь нарушить границу у реки. Все так же сидели бойцы в БОТах, надеясь, что автономное отопление караульного “тулупа” не подведет, и в «стакане», увенчанном башней от БМПшки, не найдут в конце наряда закоченевший труп. Ну и Поздняков, с которого никто не снимал должностных обязанностей, мотался по всему периметру, раздавая командирские пинки и советы, совмещенные с указаниями и приказами.
Армейский организм, он как сердце - процесс если остановился, то взопреешь запускать.
Старший сержант, открыв люк, ввалился в модуль и упал прямо в тамбуре. Тут тепло… Не любящий лето и вообще жару, после забега по «заборту», Поздняков был согласен даже на мух и комаров.
Чуть собравшись, он поднялся, обтрусил, как отряхивающийся цобакен,  ледяную крупу, набившуюся, похоже, везде. Нефиг лишнюю влагу внутрь заносить. Да и как начнет таять, да затекать обжигающе холодными струйками о всякие интересные места.
Изнутри модуля зашуршало, кто-то отдраивал внутренний люк. Наконец, в тамбур сунулась выбритая голова прапорщика Пацюка по прозвищу Индеец. Кроме фамилии, родители наградили любимого сынульку еще звучным именем Аверьян, обеспечив отпрыску повышенное внимание окружающих.
- А я все думаю, кто это скребется в дверь моя с синий сумка на ремня! – поприветствовал прапорщик из ПЭЖа, привалившегося к стенке Позднякова, наслаждающегося отсутствием ветра. - А это Стёпыч в гости ломится,  - и тут же, без перехода, уточнил: - Сашок, ты спирт будешь?
- Ты за кого меня, кадрового военного принимаешь?! Да я тебя… – оскорбился Поздняков, всем своим видом выказывая желание немедленно подняться с ребристого пола и настучать Индейцу в бубен. Впрочем, последнее вряд ли бы удалось. Прапорщик, хоть и невеликий габаритами, был человеком резким и четким. Все же, служба в каком-то глубоко сибирском СОБРе и лет пятнадцать рукопашки, наложили неизгладимый отпечаток на душу прапорщика, до сих пор переполненную жаждой дарить окружающим доброе волшебство.
- Значит, будешь! – засмеялся Индеец и, протянув руку, помог встать задолбанному вусмерть старшему сержанту.
Уже минут через двадцать в микро-комнатушке, отделенной от прочего ПЭЖевского модуля куском панели, на откидывающемся столике стояла литровая банка, наполненная до краев, на расстеленной старомодной кальке, исчерканной синевой схем, лежал мелко порезанный кусок сала, а сбоку громоздились на крышке от какого-то хитрого агрегата соленые огурцы, неведомо каким чудом, пережившие долгую вахту. Натюрморт радовал глаз и душу, жаль, не случилось нынче в пределах досягаемости какого-нибудь великого художника земли русской, дабы увековечил в веках. Сплошные убивцы и душегубы кругом, и ни одного живописца...
- А скажи свой злобный тост, Стёпыч, очень он у тебя занятно выходит.
- Найвыздыхають! – поднял стакан Поздняков.
- Во, блин, я такого и не выговорю-то. Но в целом – солидарен. Найвыз… - попробовал повторить Аверьян, но махнул рукой на это безнадежное занятие. - А, огородный овощ с острым вкусом с ними! Бахнем!
Выдохнув, выпили, хрумкнули огурчиком, снова выдохнули, замерев в ощущении растекающегося по телу блаженного тепла.
- Тут Сергеев заходил, - сказал Индеец, с хитрым, натурально ленинским прищуром глядя на Позднякова.
  - И что? – с деланным безразличием произнес сержант, наливая по второй. Из банки с широким горлом получалось не очень. Чутка драгоценного продукта капнуло на стол, грозя завонять модуль. С другой стороны, если инспектор пограничной службы, гоняющий браконьеров по берегу Азовского моря, пахнет рыбой, то почему бы электрику не пахнуть спиртом? Он же контакты протирает всякие, и вообще, по тонкому слою С2Н5ОН электроны быстрее бегут – научный факт!
- Да ничего, - пожал плечами Индеец. - Морда у него разбита специфически, но всем говорит, что в переборку спросонок влепился. Ты не в курсе, что за переборка такая? Специфическая?
- Откуда? – изумился Поздняков, чувствуя, как валится с плеч огромный ропак…
- Тоже верно, - хмыкнул многомудрый прапорщик. - Не сторож ты переборкам ихним. А все же зашел бы к херу гауптману. Он не такой говнистый, как кажется. Спиртом, если своего нету, выручу.
- Разберемся, - неопределенно пожал плечами старший сержант и добавил: - Спасибо!
- Було б за що! – хмыкнул Индеец. - Я правильно сказал?
- Потренироваться надо.
- Ну так чего греешь?...

+1

14

Юг

Пожарные, вырулив на Лавицкого с Краснофлотской, под аккомпанемент сирен и мигалок пронеслись мимо Позднякова минут через десять после взрыва. Сержант, отсиживавшийся под забором в тени кустов шиповника, встал и похромал дальше. Идти было не так уж далеко, но жутко разболелась нога.
Дерево лучше всего прятать в лесу, листок в гербарии, а диверсанта селить прямо посреди города. Подходящий под условия задачи домик нашли заранее. Еще когда группы Котельникова и в природе не было.
Несмотря на усиленную пропаганду, что лилась из всех СМИ, население города в подавляющем своем большинстве, выбирало якобы враждебную Россию. Туда, еще с начала весны, старались вывезти детей, а зачастую, и уехать всей семьей. Естественно, бесхозного жилья в городе было много. Уехавшим дороги назад не было, и с имуществом своим, они уже мысленно простились. Найти подходящего владельца и заручиться ключами и подходящей легендой, сложности не составило. Многие готовы были не только ключами поделиться, но сам дом отдать - лишь бы оккупантов выбили из города поскорее...
Поздняков оглянулся, посмотрел на проулок. Вроде никого. Да и в окружающей темноте без ПНВ особо не понаблюдаешь… Сержант повесил рюкзак на ограду, подтянулся, стараясь не напороться на острие. Балансируя на верхней планке, скинул рюкзак в крыжовник, спрыгнул сам. Травмированная нога не выдержала, и сержант упал на землю.
- Ша, нихто никуда не идет… - тихо сказал Поздняков, когда ему в лицо уткнулся «дульник» автомата. – Свои.
- Свои дома сидят, - буркнул старшина Водокач, но автомат убрал. - Я, блин, сижу, крыжовником балуюсь, а мне на голову всякая хрень падает.
Поздняков поднялся, вытащил рюкзак из колючек, начал обирать сломанные веточки. На лямке расплылась раздавленная ягода.
- Просраться не боишься?
- Я его молоком не запиваю. У нас он докрасна не вызревает. Зеленым жрем, - пожал плечами старшина, и добавил: - Летеха паникует.
- И что с того? – мгновенно взъерошился сержант.
- Да в принципе, ничего, - миролюбиво пожал плечами Водокач. - Он в доме. Рюкзак оставь. От него бухлом несет, как от пивной бочки.
- Блин… - простонал Поздняков. - Пробило все-таки! А я иду, и не пойму, что за фигня, почему капает…
Водокач, выудив из темноты крыжовинку, закинул ее в рот. И как только находит в такой темноте?
- Ты смотри, Граница, мы все в курсе, что у тебя причиндал по колено, и что ты самый крутой, но имей ввиду - положение у нас военное. Трибунал может прошлые заслуги и не учесть…
В другое время Поздняков мог бы и поспорить насчет заслуг, крутости и вообще заявить, что до трибунала – сорок километров минимум. Но не сегодня. Да и старый контрактник - мужик умный. И зря бы ничего не сказал.
Поэтому, он молча кивнул и, поставив мокрый рюкзак возле старшины, двинулся по тропинке к чернеющему силуэту хаты.
Лейтенант действительно был в доме. Сидел в маленькой комнатушке, обложившись картами. Услышав стук в дверной косяк, поднял голову, пару секунд смотрел на сержанта красными глазами.
- А, товарищ проводник…
- Он самый,  - буркнул Поздняков, предчувствуя что-то нехорошее. Да, его неопределенный статус позволял многое. Но, похоже, всё, кончилась вольная жизнь…
- Проходите, садитесь… - притворно вежливо махнул Котельников в сторону продавленной тахты, застеленной стареньким ковром.
- Разговор у нас будет долгим… - тоскливым голосом продолжил Поздняков мысль лейтенанта.
- Да нет, - как-то даже довольно произнес командир. - К чему долгие разговоры, товарищ старший сержант? Я все понимаю. Родной город, ностальгия. Я и сам виноват, на поводу пошел. Думал, сходит товарищ проводник по нужному адресу, заодно и обстановку прикинет…
Лейтенант предельно аккуратно отодвинул исчерканную карандашом карту-километровку, встал, облокотившись на стол,
- Сержант, мать твою, ты совсем рамсы попутал уже?! Или что?! Мы здесь для работы, а не чтобы тебя эскортировать, пока ты баб своих за выпуклая часть спины мять будешь! Мне наверх доложить как есть?! Или еще подождать?
Сбитый с толку тоном лейтенанта, которого сержант привык считать «пиджаком» и клоуном, по лютому недомыслию командования назначенного старшим группы, Поздняков молчал. Котельников внимательно смотрел на сержанта. Тишина продолжалась долго...
- Если я скажу, что подождать, то буду выглядеть школотой тупорылой.
- Вот и мне смешно, - отрезал лейтенант. - Оружие на стол, выдам перед работой. И больше никаких разведрейдов по бабам. Ферштейн?
Поздняков нарочито медленно вытащил пистолет из-за пазухи. Как назло, «ствол» зацепился за ткань бушлата. Пришлось рвануть. Материя затрещала, но оружие освободилось. Следом сержант достал магазины, положил рядом с оружием.
- Завтра уходим. Советую выспаться, товарищ проводник.
Водокач сидел на крыльце, задумчиво глядя на звезды, плотно усеявшие черноту неба. На коленях у старшины лежал автомат. Рядом стоял поздняковский рюкзак. Пустой.
- Что, получил по ушам? – без малейшего ехидства в голосе поинтересовался старшина, когда Поздняков сел рядом. - Он такой. На вид  - чайник, но только на вид.
- Давно знаешь?
- С полгода точно. У него отец в Генштабе генералит, вот пацан и скачет по всяким мантульным местам. Ствол забрал?
- Ну. Да и хорошо. Выдали игрушку, блин. Я к таким не привычный, всю службу с автоматом пробегал. Пусть летеха играется…
- Пиво я вылил нафиг, - сказал Водокач, оборвав сержанта. - Уходим завтра, а ты тут блат-хату устроил.
- Вылил и вылил… - проворчал Поздняков. - Из земли вышло, в землю вернулось...

+2

15

Север

- Саш…
- А? – дернулся Поздняков, успевший слегка задремать.
- Все хочу спросить, и забываю.
- Так спрашивай, - зевнул сержант, рискуя вывернуть челюсть.
- Откуда этот шеврон? – кивнула девушка в сторону нарукавной нашивки, висящей в рамочке среди фотографий. Там на зеленом поле, на фоне голубого круга, парил орел, окруженный золотистыми лавровыми ветками. И надписи сверху и снизу. Нашивка была прострелена точно в центре, а слегка опаленные края говорили о выстреле в упор. -  Что-то важное с ним связано? – на всякий случай добавила Аленка. Старший лейтенант Емельянова вообще была человеком чутким и понятливым…

0

16

Юг

Блокпостом это сооружение назвать было сложно. С одной обочины – два разбитых «Жигуля» друг за другом, со второй  - не менее покореженная жизнью «шишига», по кабине которой лупили из чего-то типа ДШК или «Владимирова». По крайней мере, дырки были знатные.
Между авторухлядью только-только протиснуться: легковая еще нормально, а вот «Богдан» уже зеркала поставляет и бока пообдерет. И не объехать. Можно, конечно, попробовать махнуть через окрестные поля, привольно раскинувшиеся вокруг. Но, если на своем «Фокусе» не застрянешь в черноземе, где танки по башню тонут, то для такого умника БТР-70 чуть поодаль стоит. Он, конечно, не танк. Даже совсем не танк. Но «Крупнокалиберного-Владимирова» хватит любому транспорту.
Общая численность гарнизона была человек пятнадцать. Но непосредственно на импровизированном КПП находилось трое. Движение по трассе почти отсутствовало, вот «нащадки Велыкых Укров» и занимались хозяйственной деятельностью. Кто жрать готовил, кто портянки сушил, кто спал под целлофановым тентом на матрасе, брошенном на деревянный поддон, видя сны о неминуемой победе над клятыми москалями. При деле все.
Но и те, кто изображал несение службы, особо себя не утруждали. Двое наматывали круги по асфальту. То ли тренировали ноги для скачков, то ли, что ближе к истине, банально пытались согреться.
Еще один, подложив ярко-красный «пеножоп» сидел на башне БТРа, болтая ногой.
- Черта качает! - поморщился Поздняков, и пояснил недоуменно вскинувшему брови Котельникову. - Фольклор местный. Это в смысле, пословицы, там, поговорки…
- Ты меня совсем дураком не делай, да? – окрысился лейтенант. - Знаю я, что такое фольклор и народные верования.
Несмотря на то, что группа работала уже вторую неделю, и все друг к другу притерлись, Поздняков по дурацкой привычке не мог удержаться и не подколоть офицера. Который, отлично понимая, что сержант валяет дурака не со зла, все равно обижался.
Разговаривали вслух, голоса особо не понижая. До укров - полтора километра, и музыка у них во всю орет. Не услышат, даже если стрелять начать.
- Ленту за лентой патроны подавай, укропский придурок скорее помирай… - пропел, точнее, проскандировал Поздняков и смачно плюнул.
- Это что, тоже фольклор местный?
  - Неа, это вольный перевод тамошних песнопений, - кивнул сержант в сторону лагеря украинских силовиков. - Они так Бандеру вызывают, сатанисты хреновы.
- Сложно тут у вас, - с очень серьезным лицом произнес Котельников и, подняв бинокль, снова начал изучать обстановку.
Работали ночью. Поздняков боялся, что по периметру натыкали датчиков – не первый день сидят. Или хотя бы тот же элементарный «Шмель» раскинут. Но сканер в руках у рядового Андреева разочаровано попискивал, ничего не обнаруживая. Ну а чтобы не влететь в мигом рвущуюся паутинку «Шмеля», достаточно не ломиться, как раненный лось…
Прошли удачно - ломом, брошенным в вагонный сортир. Лишь прогрохотали, словно по рельсам железякой от души проехались, пара коротких очередей, да лопнула огненным клубком Ф-1, щедро поделившись чугуном еще советской отливки-плавки.
- Ну здравствуй… - сказал Поздняков, встав над человеком, что сидел на земле, обхватив колени, и ошалело крутил головой. Остальных пленных, выживших после нападения, Котельников сотоварищи грузил в БТР, благо, из гарнизона выжила ровно половина. И вот этот, кто смотрит потеряно и не узнает.  – Что, пане Вольдемару, и не признаешь сослуживца? – поинтересовался сержант, чуть наклонив голову.
Тот, с кем они десять лет назад потели в одной учебной роте, а потом охраняли границу в одном отряде, хоть и на разных заставах, сильно изменился. И морда обрюзгла, и нос на сторону своротили. Да и в пузе добавил, растеряв былую тощесть легкоатлета. Поздняков хмыкнул. Последняя мысль и самого касалась. Четыре года жизни вне службы и ему накинули килограмм десять. Ну то не страшно. Со всей нынешней нервотрепкой скоро товарищ сержант опять легкий будет, как зеленый дух, спустившийся с небес, чтобы отпустить дедушку на дембель…
- Сашок… - простонал – прохрипел Вовка, наконец-то узнав. - Звыдки?..
- Тебе объяснить, откуда дети берутся? – через силу улыбнулся сержант.
- Да не треба! – оскалился в ответ бывший стрелок первого отделения второй пограничной заставы для выполнения специальных задач Андриюк… - Ты мени краще объясны, що тут робыш? Ты же до москалей подался! И как там, грошей багато заробыв?
- Достаточно. Всяко больше тебя. Ты куда, в Испанию ездил унитазы мыть?
Конопатая рожа Андриюка, перечеркнутая свежим порезом расплылась в дурацкой ухмылке.
- В Италию. Дуже там нашего брата полюбляють…
Позднякова начало трясти от злости. Сидит перед ним здоровый толковый мужик, и хвалится, огородный овощ с острым вкусом знает чем…
- А потом, решил по своим пострелять, да?
- Да яки ж воны мени свои?! – совершенно искренне удивился Андриюк. - Тут шахтари лише, та розбийныки. Та иньше быдло. Воны нас до Европы пускать не хотять. А я ж прикордоннык! Меня кордон захыщать – само то. Да и платять добре,  - и демонстративно плюнул.  В темноте видно не было, но Поздняков надеялся, что слюна красная, с кровью.
«Не нужен это разговор. Совсем не нужен»… Мысли бежали холодные, но липко-противные.
- И для этого ты сюда приперся? Не я к тебе в Тернополь твой, а ты ко мне, в мой Донецк?!
Андриюк чуть посунулся, поняв, что ляпнул лишнего. Но Позднякова уже накрыло. Со стороны БТРа, где закончили трамбовать целых, и наскоро перематывали раненных – чтобы до плена живыми доехали, обернулся Котельников, услышав рык сержанта.
- Ты, самка собаки бандеровская! Ты меня жизни учить будешь?! Такие твари как ты, твари тупорылые страну развалили нахер, и еще тут что-то языком своим вонючим трепать будете?! У нас на шее, самки собаки, двадцать лет сидели, и еще вякаете что-то?!
Поздняков ухватился за рукав камуфляжной куртки Андриюка, где красовалась нашивка с «подбитым соколом». АКС, который никто больше не держал, повис на ремне пропущенном через заднюю антабку, стукнул «дульником» о колено…
- И орел тебе наш поперек горла стал, сученыш долбанный?! Одну птицу на другую поменял?!
- Не!  - заверещал Андриюк, поспешно вытаскивая замызганный бумажник. В грязь посыпались смятые гривны, мелочь, какие-то бумажки и квитанции… Наконец, бывший сослуживец выудил трясущейся рукой смятый шеврон, на котором, на зеленом поле раскинул крылья орел.
- Ось! Дывысь! Збериг я «пташку» нашу! – Андриюк выставил нашивку перед собой, будто крест.
- Что мне надо было – увидел, - ответил Поздняков и выстрелил.
Пуля пробила нашивку и ударила Вовке в голову. Тот опрокинулся на спину, дернулся всем телом и замер.
Сержант вытащил из теплых еще пальцев простреленную «птичку», обтер о штанину мертвеца, и спрятал во внутренний карман. Подошел Котельников. Постоял рядом с молчащим сержантом, что пытался унять дрожащие руки. И заметил:
- Сложно тут у вас…

0