Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Солнце над фьордами


Солнце над фьордами

Сообщений 321 страница 327 из 327

321

Norgeborg, простите,но
правило ВВВ - добро не должно победить -
оно обязано побеждать!
И превентивный опустошительный набег в Вестфольд, чтобы расширить полосу обеспечения, вполне логичен стратегически и выполним силами постоянной дружины. Кстати, грабёж Вестфольдинга, благодаря либеральным взглядам его правителя... внезапный и неожиданный набег решал многие проблемы нападанцев, не так ли? Мне пришло это в голову, викинги были добрее меня?

+1

322

Кордур написал(а):

Мне пришло это в голову, викинги были добрее меня?


И  кто сказал, уважаемый Кордур, что они были такими? А в истории миллион примеров, сродни стратегическим замыслам Хаки Гандальвссона. Ну, вот ещё довод... А что вингульмёркцам делать в пустом Вестфольде, тем более, что их там ждут: селяне попрятались в леса, всё ценное унесли с собой, остатки дружины ушли в Гейрстад, "лишнее" серебро скинули Чёрному? Знакомая ситуация из истории Руси? Хаки упорно не хотел дробить войско, и его можно понять - сотня на границе не считается, у них своя задача - "выжженная земля". И эта тактика ему казалась верной. Ему! Я ведь сейчас говорю не о вас и ваших стратегических замыслах.

Отредактировано Norgeborg (31-08-2016 20:44:48)

0

323

Уважаемый, Norgeborg,
я задал вопросы, которые могут возникнуть из-за недосказанности - ведь так? На лицо явная нестыковка. Олав шлёт разведку на границы, его тревожат слухи. Кто их распускал? В чьих интересах? Что обнаружит разведка - две сотни дружинников? В интересах сынков: либо
а) усыпить бдительность Олава
б) выставить Олава сумасшедшим в глазах его бондов. Станут они подчиняться психу или его сыну?
Явная сюжетная недоработка. Там и там норвежцы, живущие по одним законам, имя ярла или конунга что-то значит лишь для него и его хольдов - явной, кровной, родовой вражды не обозначено.
Надо что-то делать.

И я подумал о мотивации:
Задачи - пережить...
работника, наёмника, воина - день;
главы семьи, десятника, атамана - холодный сезон, поход, битву;
ярла - просто до зрелости наследника;
конунга - попасть в историю???

Отредактировано Кордур (01-09-2016 06:57:47)

0

324

Кордур написал(а):

И я подумал о мотивации:
Задачи - пережить...
работника, наёмника, воина - день;
главы семьи, десятника, атамана - холодный сезон, поход, битву;
ярла - просто до зрелости наследника;
конунга - попасть в историю???


Уважаемый, Кордур! Так всё это имеется в тексте, не хочу сейчас заморачиваться цитатами из всей третьей части! Лучше перейду к четвёртой...

0

325

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
НА ПУТИ В  ВАЛЬХАЛЛУ

Мы отправлялись  в манящие дали с одним лишь мечом...
Но всегда возвращались к родным берегам проторённым путём.
Мы всем и везде  обещали вернуться живыми и при богатых дарах...
И снова заздравную чащу  по кругу пускали у ярлов на званых пирах.

Ни смерти , ни лжи мы не убоялись
О наших победах легенды слагались.
Нас в Вальхаллу враги отправляли навечно.
А мы...  На земле возрождались.
В песнях скальдов... В оружии вашем... И даже в мечтах.

Глава 41.
Весна 856 г. Побережье Юго-Западного Вестфольда. Окрестности Лосиного бора. Дом на Заячьем холме. Лесной отшельник Ормульф Тощий и его иноземные посетители. Тайны пророчества больше нет. Разочарование незваных гостей. Поздние уроки воинского мастерства.

Весна завершила свой путь по побережью полуденной стороны Вестфольда, краю страны фьордов, так запомнившемуся нам с зимних времён. Теперь лето одной ногой уже стояло в окрестностях Лосиного бора. Изумрудная зелень леса слегка колыхалась в такт  дыханию лёгкого ветра, беззаботно гуляющего по лесным тропинкам. Птицы, бойко перескакивая с ветки на ветку, галдели радостно и бесшабашно. И бодрая песня их эхом разливалась по всей округе. Луговые травы наполнили долину между Божьей скалой и Заячьим холмом сочным зелёным ковром, загадочно подмигивающим из травяной глубины разноцветьем полевых цветов. Да и сам Заячий холм неузнаваемо преобразился. Он выглядел теперь, как  сказочный исполин, обрядившийся в добротный и ладно скроенный зелёный шерстяной плащ.  Братья, Сигфрёд и Хомрад, теперь много времени проводили в лесу, наблюдая за мелкой живностью его и оленями, стремящимися на травяной простор, в поисках свежего и сочного корма. Сейчас братья  часто ходили на охоту и всегда возвращались с добычей. В это утро они углубились в самую чащу леса и, стараясь передвигаться бесшумно, как учил старый Ормульф, расположились в кустах у кромки озера, на берегах которого  охотились зимой на кабанов. А по тропке к избушке на Заячьем холме краем леса пробирались два конных путника, вполголоса переговаривающихся между собой. Это был Хакон Глаза Рыбы и незнакомец.
     - Ты истинно ответствуешь, что старик ведает тайну старого пророчества, хольд? Помни, что я заплатил тебе немало серебра, чтобы ты привёл меня сюда и разговорил старого колдуна. Мне нужны правдивые ответы на мои вопросы. И эти ответы не могут ждать... За неудачу ты ответишь своей головой, Хакон Глаза Рыбы. Веди же меня скорей! Торопись, никчёмный слуга моего отца...
     - Не гневись, господин! Всё будет так, как я тебе обещал. Я точно и чётко расслышал слова старого Гандальва конунга о твоём деле. Я сам начну разговор со старым колдуном и ты увидишь, что Хакон Глаза Рыбы правдив и надёжен в своём служении тебе...
      Варево забурлило и выплеснуло в очаг хлопья пены; старик Ормульф Тощий встрепенулся и длинной, гладко остроганной деревянной ложкой помешал в котле. Затем неторопливо отложил ее в сторону и неожиданно крепким для его лет голосом сказал, обернувшись к двери:
     - Входите, путники. Негоже таиться за порогом людям, стремящимся попасть вовнутрь...
Застигнутые врасплох словами старика, нежданные гости, глухо пробормотав слова приветствия, вошли в хижину и уселись у очага напротив хозяина.
     - Приветствую гостей! Да... Давно я не видел тебя, Хакон Глаза Рыбы. И с тех пор ты изменился, но глаза твои остались прежними, как и в те далёкие времена, когда ты  был полон молодостью и мечтами о славе и богатстве... – испытующе глядя из-под густых мохнатых бровей на хольда братьев Гандальвссонов, сказал старый ведун.
     - Будь здрав и ты, викинг Рёскви, сын Хейдвальда из Альвхейма...Ведь так тебя раньше звали, старик? Давно не виделись мы... В этом ты прав. Но боги не пощадили, именно  тебя... Теперь ты стар и немощен, а я ещё полон сил и устремлений, -  согласился тот, сглотнув слюну при виде аппетитной кости с оленьим мясом, выглядывавшей из котла.
    - Опять за старое взялся, Хакон... Всё вынюхиваешь, подслушиваешь и плетёшь паутину интриг, опутывая ею весь свет. Где в Мидгарде ещё не побывали твои паучьи лапы?
     - Гы-гы-гы… – справившись с непривычной для него робостью развязано загоготал Хакон хольд. А глаза его вдруг наполнились той нечеловеческой стеклянной серостью, которая посещала этого человека в мгновения крайнего напряжения духа, вызванного животной ненавистью или хищными замыслами.  - Я и не бросал...
     - Гнева богов не боишься?
      - Ха-ха! Это я-то! А ты вот мне скажи, старик, что они тебе дали, твои боги? Горбатую спину да кривые ноги. В том ли смысл жизни твоей?
     - Замолчи! Помни...Ты - гость здесь, а я - хозяин! Так возымей же учтивость и кротость в отношении наших светлых богов! В своём жилище я не потерплю наглого их попрания!– гневно воскликнул старик и, вытянув руки над очагом, забормотал заклинания. Полупогасший огонь вдруг вспыхнул ярким пламенем, осветив деревянные фигурки богов, стоящие в глубине жилища, а затем взметнулся ввысь, едва не опалив Хакона Глаза Рыбы и его попутчика, хмуро и недовольно прислушивавшегося к разговору. Они испуганно отпрянули назад, прикрывая лица руками.
      - Тор Всемогущий гневается! Так внемлите же воле его! И склоните непокорные головы свои перед огнём!– Ормульф Тощий даже не поморщился от обжигающих языков пламени, коснувшихся его рук.
      - Оставь эти штуки для отроков, старик, – впервые подал голос попутчик Хакона хольда. – Жрецы Одина в Вингульмёрке умеют и не такие чудеса творить. Мы чтим святые имена богов наших  и готовы принести искупительную жертву. И прости Хакона Глаза Рыбы за неумные слова.
     - Кто ты? – старый ведун вперил свои глаза в попутчика Хакона хольда.
     - Я гость, – надменно бросил тот, усаживаясь поудобнее, но  всё ещё находясь в тени жилища.
      - Назови свое имя.
      - Зачем оно тебе? Я здесь и этого достаточно...
      - Не стоит таиться, ведь в твоих жилах нет даже капли крови слуги или раба, – насмешливо сказал старый ведун. – Ты сам  себе хозяин и господин многим. И тебе нет нужды скрываться и прятаться... Сейчас, вглядевшись в твой лик, я сам могу назвать твоё имя. Что привело тебя ко мне и чем я мог заинтересовать одного из конунгов Вингульмёрка?
      - А ты действительно колдун, как сказывают о тебе люди по всему здешнему побережью... Да, я не слуга и не раб Хакона Глаза Рыбы, а его господин. Я - Хаки Гандальвссон, брат Хюсинга и Хелисинга и сын Гандальва конунга, - произнёс незнакомец и откинул куколь плаща со своей головы.
    - Не трудись над объяснениями, господин...Я узнал тебя ещё тогда, когда ты вошёл сюда. Говори о своём деле! Не тяни с неотложным, ибо, я уже внемлю тебе внимательно, – старый Ормульф  приподнял правую руку и указал на место подле себя, тем самым положив начало разговору с властным посетителем.
    - Ну что же, старик, услышь мою просьбу... Я бы мог заплатить много серебра за твои слова, но ведь ты не раб и не слуга его. Сам реши, что я буду должен тебе за ответы твои, если согласишься ответствовать мне... - жёстко и властно произнёс Хаки, глядя прямо в глаза ведуна.
    - Спрашивай, Хаки Гандальвссон, не томи ожиданием. А о цене мы договоримся позже, когда я сам решу ценность моих ответов тебе для себя самого, - спокойно ответил Ормульф Тощий.
    - Мудрый старик, ты  должен знать, что жрец наш Асгуд предсказал моему отцу  его судьбу и нашу с братьями  смерть, а так же появление  человека, который погубит нас и наш край. Отец уже ушёл на суд богов, я же хочу узнать, утаённое им, для себя самого и моих родовичей. Хочу знать ещё, где наша родовая угроза обретается теперь...
    - Ты опоздал, господин, а Асгуд ошибся в своём толковании пророчества. Ваша угроза двулика и представлена она двумя героями-мстителями, а не одним как видел Асгуд. Они - кузнец вашей смерти и непобедимый воин, который принесёт огонь возмездия на вашу землю и сокрушительное поражение Вингульмёрку. Даже, если вам удастся погубить одного, второй сотворит свершение пророчества за двоих. Один за двоих... А искать их не надо, все они сейчас, и будут впредь, рядом с Хальвданом Чёрным, тем вождём народа фьордов, который, наконец, сделает эту страну единой, а людей её поднимет на недосягаемую высоту. Пора Северному Пути иметь один закон, один обычай, одного хозяина...
    - А что будут со мной, колдун? Я погибну, закончив жизненный путь в луже собственной  крови на поле сечи? Отвечай, старик!
    - Нет, Хаки Гандальвссон. Ты останешься в живых, но много раз пожалеешь об этом. Ты перестанешь быть конунгом, господином многих. Ты будешь одинок и покинут всеми, будешь окружён холодом чужбины до самого своего конца. Ты станешь ненужным и своим, и чужим. Бойся своего конца, один их конунгов Вингульмёрка. Если хочешь избежать кары пророчества и уйти от судьбы, тебе нужно со славой погибнуть в бою, как герой, выйдя в одиночку против всего воинства Хальвдана Чёрного, или, уже сейчас, покинуть Вингульмёрк...Большего добавить не могу. А что делать, решать тебе, господин...
    - Что всё это значит и о чём слова твои, старый колдун?
    - О тебе, конунг... И обо мне... О всех нас, смертных, населяющих Мидгард. Обо всём и ни о чём... О страхе смерти, рождающем скудость разума и безумие. О безумии, порождающем ложь. О лжи, превращающейся в зло...О зле, всегда порождающем только зло. О ничтожности сказанных слов... Ты просил меня рассказать твоё будущее, назвав меня колдуном. Но на самом деле, колдун я или нет, скажу я правду или солгу,  - это теперь не будет иметь никакого значения. Ведь, это будут просто слова, которые ты станешь переваривать своим разумом, составляя из них совсем не то, что я хотел донести до тебя. И  слова эти могут быть  похожими на мои, но мои мысли от этого никогда не станут твоими. А будущее все равно свершится так, как должно, скажу я о нем правду или нет. Всё решают боги, отнимая разум или наделяя им. Вспомни, конунг, что говорят о будущем в ваших краях? «Молчание побеждает всегда и везде. И оно же стоит дороже всего золота Мидгарда. Молчание  - пища для разума, слова - для духа, но, если разум не владеет духом, то будущее для такого ущербного страдальца  - мрак и безызвестность ». Вот так, Хаки, сын Гандальва, конунг Вингульмёрка.
      - Молчание побеждает всегда и везде... -  в смятении повторил Хаки конунг услышанные слова. Такие простые и доступные для понимания, но ставшие сейчас наглядной истиной, новое осознание которой привело к мрачной задумчивости и молчанию вопрошавшего, но злоба и спесь вновь завладели духом его.
      - Всё, что ты здесь поведал мне, злобный старик, собачий лай против истинного величия моего края...А я не собираюсь умирать или покидать его. Я - конунг Вингульмёрка, я -  его владетель и управитель по наследному праву. И я останусь на своём месте, месте господина и повелителя этих земель. Так что ты хочешь за свои предсказания, чем заплатить тебе за тот вздор, который ты мне сейчас поведал, безумный колдун?
    - Уходи и никогда не возвращайся сюда. Ни ты, ни твой слуга, Хакон хольд. Никогда! Поклянись Браги, богом клятвы, что исполнишь своё обещание.
    - Клянусь Браги, сыном Одина, за нас обоих, колдун. Прощай, больше не встретимся...
    - От тебя, конунг, я большего и не приму. А теперь уходите и не возвращайтесь...
  Разочарованные гости быстро покинули старого ведуна и только звук удаляющихся лошадиных копыт напоминал о недавнем их присутствии в избушке Ормульфа Тощего. И вот на пороге её появились братья, Сигфрёд и Хомрад, обременённые тушей лося, добытого ими на водопое возле лесного озера. Они были изрядно усталыми, но достаточно удовлетворёнными результатами охоты.
   - Где носили вас тролли, Сигфрёд и Хомрад? Почему пропустили занятия по целительству и владению оружием, негодные парни? Бросьте добытую тушу в угол и садитесь к огню, вкусите же пищи, ведь весь день вы провели голодными, - грозным, но полушутливо - полусерьёзным голосом произнёс старый ведун. А глаза его радостно наблюдали за парнями - они вернулись живыми и здоровыми, они теперь рядом. А значит он, Ормульф Тощий, опять не одинок и у него есть семья, о которой нужно заботиться, которую нужно содержать и направлять. И он засуетился вокруг братьев, подавая им миски и раздавая ложки, наливая мясной отвар и раскладывая на деревянном подносе горячее и духовитое оленье мясо, наделяя голодных кусками свежего хлеба, испечённого накануне. За столом они по-семейному обсуждали процесс и результаты охоты, непринуждённо шутили и смеялись.
    - Завтра утром я уйду в Лосиный бор, хочу навестить Уле Железнорукого. Так что не ищите меня и завтракайте сами. Вернусь я к обеду...  А вы, братья, готовьтесь к занятиям, хватит бегать по лесу, ведь я обещал вашему отцу сделать из вас настоящих мужчин. А я свои обещания сдерживаю. Теперь же отдохните немного и выходите во двор, да не забудьте захватить учебные мечи. Будем навёрстывать упущенное вами ранее. И поторапливайтесь, ведь солнце уже на закате...  - увещевал братьев старый ведун.
      В закатных лучах они яростно кружили в учебном боевом танце, наносили и отводили удары, радовались  удачным и хмурились от пропущенных. Но видно было, что учёба идёт им на пользу и они смогут в скором будущем достойно постоять за себя. И старый Ормульф, скинув наконец с себя тяжесть, оставшуюся после разговора с вингульмёркцами, был удовлетворён результатами наставления братьев, а ворчал больше для порядка, чем для осуждения результатов воинских успехов парней. Он был рад и горд содеянным. И этим, где-то в глубине себя, оправдывал своё сегодняшнее существование, необходимость для этих молодых людей и для этого мира, постепенно погружающегося  в неизбежный ночной сумрак. А над Заячьим  холмом уже властно нависала тёплая ночь поздней весны. Время отдыха людей от дневных трудов и забот, пора всегдашнего таинства ночной природы, этой  замершей стихии, глазами звёзд наблюдающей за отходящим на покой суетным Мидгардом.

Отредактировано Norgeborg (27-09-2016 16:04:11)

+2

326

Глава 42.
Весна 856 г. Побережье Юго-Западного Вестфольда. Лесная деревня Лосиный бор. Последняя встреча Ормульфа Тощего и Уле Железнорукого.

Лосиный бор утопал в зелени листвы и свежести обновлённой хвои. Высокое, нежно-голубое небо радовало взоры сельчан своей безграничностью и чистотой. Шум волн недалёкого морского прибоя, непринуждённо  сочетаясь с птичьим гомоном, задавал темп и ритм деревенской  жизни, оживляя её новыми заботами и устремлениями. Селяне собирали застоявшийся за зиму  скот в гурты и выводили его на лесные пастбища, с самой рани на огородах копошились неутомимые фигуры женщин и детей, рыбаки собирали просохшие к утру рыболовные сети и вновь выходили в море на просмолённых еще в начале весны лодках, только охотников не было видно: с первыми лучами солнца они ушли в чащу леса с надеждой на богатую добычу и сытный ужин. Дымы очагов, прорывающиеся через дымовые отверстия деревенских хижин, собрались в одно серое облако, которое лениво плыло по воле лёгкого северного  ветра в строну  моря, полное весенних запахов, так характерных для каждого человеческого жилища в эту пору.
      С раннего утра кузня Хардвина Умелого уже была полна звуком грохота кузнечного молота, крепким  дымом горна, запахом горячего железа и оживлённой перебранкой голосов. Появление Ормульфа Тощего в дверях нового жилища Уле Железнорукого было воспринято мастерами и их помощниками с великим восторгом. И шум их весёлых и радостных возгласов обрушился на Тощего словесным водопадом.
      - Сердечно приветствую тебя, старче Ормульф! Пусть светлые боги даруют тебе удачу и процветание! Большая честь вновь видеть тебя здесь, мудрый ведун и целитель! - басил на всю кузню её хозяин, Хардвин Умелый.
      - Да сниспошлёт тебе Тор долголетие, а Один - мудрость! Для нас твоё появление в кузне  - знак богов и одобрение ими трудов наших! - восторженно тараторили  Йорди Углежог и Хёгни Молотобоец.
      - Весь Лосиный бор будет рад встрече с тобой, старче! Все знают твоё близкое положение к богам нашим. И многие нуждаются в твоём благословении для своих начинаний и продолжения трудных дел, требующих крепости воли и свободы духа! - теперь все вместе, вторя друг другу, произнесли кузнечные мастера, окружив вошедшего. Только Уле молча стоял поодаль, он понял уже, что старый Ормульф пришёл именно к нему и ждал своей очереди вступить в разговор с ним. Он понимал так же, что появление ведуна здесь не случайно, что за этим стоит большая необходимость, острая нужда или тайна. И вот , когда пыл встречающихся поостыл, он шагнул к Ормульфу Тощему и , положив свою руку на его плечо, произнёс:
   - Я безмерно рад вновь видеть тебя, мудрый старче. Радость встречи переполняет меня, но и беспокойство от твоего внезапного появления здесь терзает моё сердце... Что стряслось, верный  служитель богов? Здесь ты можешь говорить свободно и без опаски...С некоторых пор совместный труд объединил нас, сделал побратимами, сблизил и породнил. Вот! Посмотри на это и ты поймёшь меня без ненужных слов и долгих пояснений.
        И взволнованный Уле положил на стол, освещённый пламенем горна, меч, над которым трудились все находящиеся здесь мастера. Взгляд Ормульфа Тощего надолго задержался на нём... И глаза ведуна вдруг загорелись огнём восхищения и понимания, доступного лишь ему одному. Рука его вожделенно прикоснулась к ножнам, и он тонкими чувствительными  пальцами пробежался по ним снизу доверху и обратно.  И только потом поднял свои глаза на окружающих.
     - Светлые боги... Даже сквозь кожу ножен я чувствую в нём необоримую чудодейственную силу. Силу Гуллинабурсти, Золотого Кабана бога Фрейра, именуемого ещё Золотым Вепрем. Силу, которая пока мирно спит в кожаной клетке...Но, высвободившись вместе с лезвием меча, она способна поразить любого врага его хозяина. И ещё я слышу приглушённых голос Гуллинабурсти, слабый, но властный рык его... Если он вырвется наружу по воле своего господина, то ничто живое перед ним не устоит... Воистину это меч, способный поразить Сёорма, Морского Змея, которому так поклоняются морские разбойники, викинги и вингульмёркские конунги, неспроста же на их родовом стяге выткан зелёный гад с золотой чешуёй - Линнорм, Бескрылый Змей. Да убоится и он этого смертоносного клинка. Вот почему тебя так боялись и ненавидели владетели Вингульмёрка, вот почему они стремились лишить тебя жизни любой ценой, мастер Уле Железнорукий. Но пророчество свершилось и погибель их сейчас лежит перед вами, искусные мастера.
      - Я тоже чувствую его силу и слышу его голос, мудрый старче... Но что нам делать дальше? Как использовать клинок сей? Кто его будущий хозяин и как определить его? Ведь никто из нас не является воином, никто из нас не владеет благородным искусством мечника, на столько, чтобы идти с этим клинком в бой... Как нам поступить, как  завершить суть предсказания? Озари разум наш  светом мудрости своей, Ормульф ведун! - первым из мастеров взволнованно заговорил Уле Железнорукий, остальные же в молчании кивали в знак согласия с ним, занятые размышлениями над услышанным.
    - Мастер Уле! Тебе ли сомневаться и терзаться вопросами о судьбе этого знака судьбы? Вспомни пророчество! Вспомни своё предназначение! Вспомни, кому надобен этот меч для победы над ворогами? Чья рука нанесёт последний и сокрушительный удар по их неправому господству над восходной стороной страны нашей? То-то же, парень, вижу искру понимания и одобрения  в глазах твоих. Уразумел теперь? - спокойно и тихо, но убедительно-наставляюще, а от этого более понятнее для Железнорукого, произнёс Ормульф Тощий.
      - Хальвдан конунг? Да, всё сходится... Верно, старче Ормульф! Ему быть хозяином этой стали. Ему нести её в бой. Ему завершить пророчество! - с жаром отозвался кузнец Уле, а окружающие его кузнечные мастера, теперь снова не могли вымолвить ни слова, озадаченно наблюдая за реакцией Уле на вопросы ведуна.
   - И надо отправляться в Агдир, ко двору конунга нашего, прямо сейчас, не мешкая...Сегодня у меня были необычные гости -  соглядатай из Вингульмёрка и один из тамошний конунгов, Хаки Гандальвссон. Они всё выспрашивали о пророчестве и о тебе, Уле...Надо спешить с отъездом, - взволновано произнёс  старый ведун.
    - Не тревожься, друг мой! Я помогу Уле сегодня же  отправиться в Агдир. Пусть он собирается, а я тем временем наведаюсь к рыбакам, мнится мне, что Альтман Крепкая Сеть не откажет снабдить меня надёжной лодкой и парой своих сыновей, крепких и неутомимых парней, способных к длительной гребле. Даже по морю путь займёт три дня и три ночи. Но море сейчас спокойное, и с благословения светлых богов, путь станется короче...Но ты прав, старче Ормульф, надо поторапливаться, - успокоил Ормульфа кузнец Хардвин.
       Решение было принято и напряжение его ожидания внезапно спало. Помощники Умелого засуетились, раскладывая инструменты по полкам и переодеваясь, они спешили закончить свои дела и поскорее заняться сборами Уле. Тощий же задержался, и приблизившись к Уле вплотную, зашептал, положив свою сухую руку на плечо молодого кузнеца:
    - Спеши, сынок...Ты должен успеть передать меч до битвы, иначе жертвы твои станут напрасными. Вот отправляешься ты в сторону Агдира, а сердце моё бьётся беспокойно...Я верю в твои силы и надеюсь на тебя, все мы на тебя надеемся, но всё же, сердце моё предвещает беду...А потому хочу попрощаться — мнится мне, не увидимся больше...Не жалей меня! Я прожил достойную жизнь: был изгоем, служителем Одина, лекарем-целителем, прозывался и колдуном, а остался в глубине духа своего викингом, воином, способным постоять за себя и близких...Каюсь, не завел новой семьи и, потому  некому будет отправить меня в последний путь, на порог Вальхаллы...Не оставил я корня своего и никого, кроме сыновей Умелого, и тебя, Уле, не могу назвать  близкими людьми на всём Мидгарде. Обещай не  обделить вниманием своим Сигфрёда и Хомрада, прими участие в их судьбе...А она у них будет тягостной, жестокой и непримиримой. И последнее... Сынок, возьми вот эти два подарка : серебряное кольцо и серебряный амулет Тора, что-то я твоего не вижу...Да бери, бери — они тебе вскоре понадобятся, поверь на слово. А теперь прощай, парень... Когда уйду, вслед не оборачивайся — плохая примета, плохой знак...
      И затем старый ведун тихо удалился, растворился в проёме двери. А Хардвин Умелый тем временем, скинув фартук и сполоснув лицо холодной водой из кадки, степенно отправился в Лосиный бор. Уле единственный остался стоять в центре кузни без дела. Он всё смотрел на подарки Ормульфа Тощего, лежащие на ладони, и удивлялся, что холодный металл не холодил, а согревал её, своим внутренним теплом. Через короткое время Уле уже спрятал свои богатства в складках пояса и огляделся.
     А оглядевшись, молодой кузнец поймал себя на том, что сейчас его одолевала одна единственная мысль, одно свербящее  желание, необоримое стремление-порыв — увидеть Ингу, говорить с ней, признаться в любви, а потом...будь, что будет. « Светлые боги, да что такое со мною происходит? Неужели любовь такая, неведомая мне доселе, но непобедимая сила, что способна враз лишить разума, заставить забыть о главном, о моём предназначении, и так громко звать, тянуть за собой? Почему я ничего не могу с собой поделать? Отчего я не могу сопротивляться этому властному зову? А он, этот неслышимый зов сердца, всё сильней и сильней...» - одна за другой в голове Уле рождались жгучие мысли и оседали там. Мужественного кузнеца трясло как в лихорадке...И вдруг Уле воспрянул от внезапно посетившей его решимости: «сейчас или никогда, и никто не сможет меня остановить...». Железнорукий спрятал меч под одеялом и спешно направился к выходу из кузни.
      - Я скоро вернусь! - крикнул он от двери озадаченным товарищам. - Хоть путь и обещает быть долгим, собирать мне особо нечего. Мой походный мешок, даренный старым ведуном, стоит под кроватью. А кожаный мешок для перевозки подарка Хальвдану конунгу искать не долго. Прошу вас, други, займитесь этим! Всё.  Теперь мне надо идти...
    И неведомая сила, крепко подхватив Уле под руки, вдруг понесла его прочь от прокопчённой кузни, от запаха горячего железа и гари, в объятия  торжествующего лета, к свету и нескончаемому празднику лучистого летнего солнца - к той заветной деревенской улочке, к тому плетню, к тем глазам, к той чарующей улыбке...Будь, что будет...

0

327

Глава 43.
Весна 856 г. Побережье Юго-Западного Вестфольда. Лесная деревня Лосиный бор. Уле и Инга Осень. Первая встреча и расставание. Разговор влюблённых сердец.

Сиреневая вьюга заметала опушки Лосиного бора, дикими цветами своими, подчёркивая благородство и божественную незыблемость лесной зелени. Дикой, первозданной, подчиняющейся только божьему велению. Сиреневые снежинки  кружились и опадали, искрами выделяясь на травяном ковре леса. И древнее поверье  неотступно витало над ними : если найдешь цветки с пятью лепестками, то исполнится любое желание, а взаимная любовь, наконец, посетит тебя, смертный, а посетив, останется навсегда... Прохладный ветер бесшабашно  разгуливал  по деревенским улочкам и закоулкам,  шаловливо поигрывая нежной весенней травой. Полуденное солнце, как незамужняя девица при неожиданной встрече с так приглянувшимся ей парнем, стыдливо спряталось за набежавшими пушистыми облаками, пряча свою тёплую, обворожительную и полную радости улыбку.
      Уле не спешил, ноги же его, не разделяя волнения и нахлынувшей робости хозяина, так и  несли к  незнакомому ранее, но такому  близкому сейчас, плетню вокруг дома Инги Осень. Бешено колотилось сердце, а разум метался в сомнениях о необходимости такого скоропалительного поступка: как обратиться к ней, как заговорить, что сказать, примет ли она меня, что делать  если прогонит, ведь до этого мы не встречались явно и не виделись многократно...О, прекрасная Фрейя, творящая любовь! О, мудрая Фригг, хранящая её! Помогите, вложите в уста,  глаза и руки мои свою убедительность и проникновенность!
      Так, снедаемый волнением и желанием встречи, Уле оказался у плетня дома Инги Осень. Остановился и замер в порыве своего чувства. Глаза кузнеца искали возлюбленную, рука же сжималась на прутьях плетня в ожидании скорого, теперь неотвратимого объяснения с ней, но сам дух Уле...метался в волнении неопределённости и в сомнениях своевременности объяснения. «Я скажу истину, но услышит ли её она, поймёт ли, примет ли благосклонно?...» - такие мысли разрывали и полнили сердце Уле. А Инга уже шла ему навстречу, заметив одинокую фигуру кузнеца, застывшую у её плетня, и лик красавицы лучился улыбкой радости неожиданной, но такой желанной, встречи. И вот  Фрейя, направляемая молчаливой просьбой божественной Фригг, приласкала сошедшихся мягким и ободряющим солнечным лучом, а потом они, вторя друг другу, произнесли наставительно, но так, что каждый из влюблённых услышал их глас:
     - Видим вашу обоюдную влюблённость. Приветствуем её. Стоим с ней рядом небесными свидетелями! Любовь и верность - самые дорогие подарки, они же -  самые сокровенные тайны! Помните об этом, смертные...Слова можно забыть, но глаза и руки  - никогда. Не верьте словам, но глазам, сердцам и верным рукам  -  доверяйте смело!
   И в тот же миг влюблённые, услышав  поддержку привязанности своей, безмолвное небесное наставление и согласие, соединив трепещущие от любовного волнения руки, произнесли, срывающимися голосами, похожими на шёпот:
    - Инга! Мечта моя...
    - Да! Уле, я здесь...
     Глаза их встретились, руки  сплелись воедино, а сердца застучали совместно. Радость долгожданной встречи поглотила влюблённых, не оставляя места ни тёплому дню, ни гомону соседей, трудившихся в то время на своих огородах, ни самой жизни, продолжавшей вертеться и вздыхать, где-то там, за пределами единения сердец. Слова стали совсем не нужны, не было в них нужды, а так же возможности отразить весь смысл и содержание  душевного трепета этих двоих, сошедшихся внезапно, но одно небо знало  -  сразу и  навсегда, и никак иначе...
      И в тот самый, долгожданный миг лишними стали все человеческие слова-звуки, соединяющие и разделяющие жителей Мидгарда: несовершенные, плотские, неспособные передать всю ту глубину чувств и ощущений, охвативших и навсегда пленивших влюблённых. Теперь говорили глаза и сердца их. Говорили взахлёб, длинно и горячо, не оглядываясь по сторонам и презрев весь окружающий мир настолько, что полностью потеряли  всякую связь с ним...Напряженные губы что-то истово бормотали, сопровождая лёгким шёпотом этот выплеск душевного огня, а произнесённое, тут же становилось его широко разлетающимися, но мгновенно гаснущими искрами...
     - Я зачарован и пленён навек волшебством глаз твоих, Инга! Ненаглядная голубка моя...Так теперь тебя называю в мечтах, снах и в яви...О светлые боги, внемлите мольбам моим о взаимности! С первого дня нашей встречи всё естество моё неудержимо  тянется к тебе, ощущая нас двоих единым целым. Не в силах я бороться с желанием навсегда остаться подле тебя, стать твоей незаменимой половиной до самого своего конца или тенью твоей, навеки связанной с хозяйкой... Совсем недавно я вновь обрёл Мидгард, вырвавшись из плена тлетворного Хеля, чуть было вконец не сгубившего меня...Тяга к тебе спасла дух мой от его мертвящего притяжения, болотного тлена объятий подземного мира...Ты, Инга Осень, спасла меня окончательно, подарив свет своей улыбки, нежность взгляда и прямоту своего расположения... - так говорил взгляд кузнеца Уле.
    - Рядом с тобой я как будто бы обретаю крылья, милый Уле...Мне хочется радостно петь и свободно  парить над Мидгардом, как ласточке, наконец вернувшейся к своему дому, вновь обретенному после долгой зимы...И пусть сейчас ты появился незваным, свалившись как ранний снег на непокрытую голову. Но, ты не стал от этого менее желанным, менее ожидаемым и потребным. Сердце моё тянется к тебе с самого момента нашей первой встречи -  там на пиру, там в полумраке и духоте старостиной избы...Не кручинься, Уле, о своей безвозвратной утрате, не плачь о ней сердцем своим, ибо верю я, что и одной рукой крепко обняв меня, ты уверенно поведёшь нас по жизни и удержишь нашу, теперь общую, удачу всем недюжинным  духом своим...До этого мгновения ты слушал лишь разум свой, от того и плутал в ночи сомнений и нерешительности — теперь же, доверься сердцу...Отныне, рядом с тобою никакие напасти и испытания Мидгарда не смогут выдавить из меня ни вздоха горести, ни слезинки сожаления...Мир людской - прах и ничто по сравнению с божественным чувством, дарованным высшими нам двоим -  тебе, милый Уле, и мне... Огонь свечи Фригг, дареный тобою, держу я сейчас дрожащими руками, и пламя это возгорится лишь от нашего обоюдного дыхания, желания и устремления, а одному из нас, влюблённому одиночке, удержать его не суждено - маленький огонёк священной свечи любви питается тягой и духом двоих...Так понимаю я происходящее между нами, мой Уле, моя вера и надежда, моя половина из целого тела любви человеческой, моя судьба, дарованная благостными небесами...-  вот что ответили прекрасные и таинственные, но божественно привлекательные и проникновенные глаза Инги Осень.
      Взгляды влюблённых увлажнились от от горячего общения их сердец, глаза сказали всё, всё, что могли и хотели...И теперь наступил черёд  признания сплетённых рук: искра сердечного откровения, зародившись в пальцах кисти Уле, проворной белкой скользнула в  руки разрумянившейся Инги Осень. А у той на горящих от чувственного переживания  щеках вдруг крупными драгоценными камнями блеснули слезинки. Радости встречи? Счастья обретения любимого? Или сожаления от давящего предчувствия близкой разлуки?
     - Сердце моё стучит и рвётся из груди, а печаль охватывает его. Так горестно, обрести взаимность и тут же потерять, дарящую её... Любимая Инга, прости, ради всех светлых богов, прямо сейчас мне надо уходить, меня зовёт и посылает в долгий путь зов пророчества, связующего многих...И только от меня зависит будут ли эти многие живы или потонут в реках крови, пролитой ненавистными Гандальвссонами... Я иду туда откуда вернутся немногие, иду по своей воле, ведомый божественным призванием. Боюсь ли я  жестокой и неожиданной смерти? Нет! Потому что не погибну, теперь я это знаю точно -  твоя любовь и верность будут хранить меня повсеместно...Ты — моё второе дыхание, а любовь твоя — самый надёжный щит... Единожды вырвавшийся из объятий Хеля, не вернётся туда более никогда...Единожды познавший таинство любви, никогда от него не отринется и не откажется, пропав в небытие, - вот что сказали горячие пальцы Уле.
     - Не тревожься, мой железнорукий кузнец! Да, разлука тяжела и горька как яд, а день тянется в ней долгую зиму...Но для любящей она не преграда, она — неминуемое испытание для самой любви, нашей любви...И я буду ждать тебя, пусть даже вечность, пусть даже неживого. И никто, клянусь Фрейей и Фригг, во всём Мидгарде не властен освободить меня от этой клятвы... - так отвечали руки Инги Осень.
      Теперь же и руки влюблённых, сказав всё, опустились в изнеможении и вот, наконец, наступила очередь уст...
    - Возвращайся, Уле! Вот возьми на память обо мне это маленькое колечко, повесь его поближе к сердцу, рядом с амулетом Тора, так блистающим на твоей груди...И помни, это -  часть меня, моего сердца, моей любви. Пусть этот маленький кусочек серебра хранит и защищает наше взаимное чувство, наше совместное будущее. Теперь иди, иди и помни всегда и везде, что Инга Осень из далёкого Лосиного бора, твоя половинка, дарованная светлыми богами, ждёт тебя. Ждёт и надеется на счастье... - произнесла она хриплым шёпотом.
     - Возьми и ты, голубка моя, Инга, ответный памятный дар...Дай же скорее мне руку твою... Вот, видишь теперь  на своём пальце это кольцо? Носи, не снимая, не расставайся с ним никогда,  и часть меня всегда будет с тобою, часть, способная на короткий миг заменить целое...Верь мне и помни, я обязательно вернусь...Я вернусь! - прозвучал ответ Уле.
       Теперь сказано было всё. И вот последняя пауза легла между устами влюбленных...И пусть весь окружающий мир уже стал свидетелем этого свидания! Пусть кругом были люди, издалека наблюдавшие встречу влюблённых! Пусть весь свет думает всё, что взбредёт ему в голову: осуждает, порочит, упрекает или поддерживает благосклонно! Но сухие от страсти уста Уле вмиг соединились с устами Инги, в коротком, трепетном и окончательном порыве, завершившем эту короткую встречу...Они расстались, не зная как сложится их дальнейшая судьба, как долго будет длиться предстоящая разлука, когда последует долгожданная встреча двух любящих сердец, когда они, наконец соединятся навечно...
    И только богини Фрейя и Фригг, бог Фрейр и даже Один-муж знали, что горящие истинным чувством  человеческие сердца не могут и не должны, а так же не имеют нужды  говорить вслух: « я люблю», а тем более вопрошать об этом, ибо  сами, не сговариваясь, наделили их магической возможностью искреннего, бессловесного общения и взаимопонимания, силой, которая сильнее и понятней любых слов, которая возносит этих людей выше мирской суеты, выше любой выгоды и невзгод, и она, сила эта, стремительней и долгополётней самой быстрой стрелы, надёжней крепчайшей брони - она бессмертна как сами боги, как вечные небеса. Но светлые богини, надёжные  хранительницы волшебства людской любви лишили сердца влюблённых одной единственной возможности... Эти сердца не могут лгать друг другу. Нигде и никогда...
    Через недолгое время Уле покинул Лосиный бор. С неистово бьющимся сердцем он неотрывно следил за берегом, пока тот совсем не исчез из виду, а морская гладь не приняла путешественников в свои безграничные объятия. И в тот миг жизнь Уле Халльбьёрнсона, вновь обретшего себя на земле Лосиного бора, бесповоротно закончилась: к далёким и неведомым берегам направлялся теперь Уле Железнорукий - новый кузнец и новый человек.

Отредактировано Norgeborg (13-10-2016 01:44:50)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Солнце над фьордами